Вария Ажур

Глава 34. Когда-то руки бледнеют на глазах.

Ажур сама и не заметила как оказалась на Центральной улице и стояла напротив «Василисы». Она глянула на время на телефоне. 11:21. Услышала звук колёс, обернулась и едва успела отойти в сторону, не дав велосипедисту, цепляющего звонок, сбить её с ног. Он резко нажал затормози и поднял дорожную пыль. Ажур прищурила глаза, не давая песку ослепить ее и услышала звук падения. Она кашлянула пару раз, отмахивая рукой пыль и, когда она развеялась, посмотрела на Максима Руденко, рухнувшего на пол вместе с транспортом. Колесо ещё вращалось, а цепь на велосипеде как будто погнулась.

Опираясь на руки, Максим поднялся на ноги и посмотрел на Ажур так, будто бы это она была виновата в его падении. Она была уверена, что глядела на него также и почувствовала, как взаимная неприязнь полыхает между ними огнём.

Но Руденко резко развеял холод в своих глазах и, посмотрев Ажур с ног до головы, поинтересовался:

- Я тебя поранил? - он потёр нос рукой и с безразличие снов на неё уставился, ожидая ответа.

- Нет.

- Извини.

- Не поранил, - повторила Ажур яснее.

- Но мог.

- Извинялся бы лучше за то, что уже сделал, - вырвалось у неё и она была готова вырвать собственный язык прямо там. Она старалась не подавать виду, но горло так и просилось выдать нервный крик. Ажур почувствовала, как теряет былое управление эмоций.

Максим нахмурился. Он посмотрел на свой велосипед и наклонился, чтобы понять его.

- Извини за то, что твоя подруга проститутка, а друг - идиот, - ответил тот, оставаясь беспрестанным. Ажур увидела в этом вызов.

- Аккуратнее, Руденко. Мой идиот многое о тебе рассказал. Что мне стоит поведать школе о том, почему ты на самом деле переехал в Агурзк-Йай?

- В старших классах в подобную чушь не верят. Нужны доказательства.

- Да, ты прав, - выдохнула Ажур, поправляя пальто и приближаясь к двери кафе. - Кто станет слушать французскую крысу, не способную на ложь?

Ажур уже взялась за ручку двери и была уверена, что Максим молча уедет, но тот вдруг подал голос:

- Ажур. - Оборачиваться она не стала. В общем то, даже слушать его не было особого желания. Страх, ярость, отчаяние. Всё это смешалось в её сердце в клочок других, неопознанных чувств и эмоций. Она представляла, как делала глоток горячего кофе и ощущала вкус оладий со сладостью мёда на языке. Ажур ожидала услышать от него просьбу закрыть рот на замок и удивилась, когда услышала следующее. - Извини ещё раз.

Она непроизвольно повернулась.

- За всё, - уточнил он, когда уже отвёл глаза и садился на велосипед. Он быстро умчался, явно не желая слышать ответа. Удивительно, но слова его действительно звучали искренне. Максим Руденко остался для Ажур загадкой долгое время, пока Артём всё же не поведал ей его достаточно трагичную историю.

За тот год, который Артём провел под попечением родной тётки, изредка он виделся с Максимом. И честно признался, что приходу Максима, близкого друга семьи тётушки Анфисы, он ждал больше всего на свете. Он хоть как-то развлекал его непринуждённой болтовнёй. И всё же другом его назвать Артём не мог. Слишком неприятные были условия для их сближения. И слишком кошмарными были обстоятельства переезда в Максим.

Артём поведал, что, через месяц после его возвращения в Агурзк-Йай, отец Макса скончался от передозировки каких-то запретный веществ. А барыги, у которых он их брал в долг, требовали деньги у семьи, из-за чего Максиму и его матери пришлось сбежать из деревни в "неизвестном" направлении. Руденко не виделся с близкими около четырёх лет, и Ажур могла лишь внутренне сочувствовать ему, игнорируя слепую неприязнь. Ведь она всё ещё продолжала задаваться вопросами. Почему он раскрыл тайну Евы? Почему пустил сплетни об Артёме? И почему всё ещё не добрался до Ажур? Всё это оставалось для Подонков тайной, но разгадать её - не было их главной целью. У них были намеренья, дорогу к которым им в скором времени придётся сократить. И Максим Руденко на их фоне уходил на последний план.

Что не удивительно, Ажур даже не пришлось делать заказ. Официантка улыбнулась, завидев её в кафе, и лишь спросила о мёде и сгущёнке. Сегодня Ажур выбрала последнее.

Сознание её всё ещё оставалось мутным, и Ажур до сих пор чувствовала, что так и рискует снова погрузиться в дрёму. Будто она только что проснулась в поту от очередного кошмара. Только в нем не было ни Миши, ни худощавой девушки. В нем был Стас, связанный в ленты обречения и несчастья. Парень, сверкающей непревзойденной улыбкой был будто пленник, наказанный по глупой ошибке. Глаза не светились от радости и искреннего счастья. Они были пустыми. Глядели куда-то сквозь Ажур, в одну единственную точку. Он не говорил ни слова, а если и произносил что-то, напоминающее хрипы и стоны, то услышать их было крайне сложно. От криков мучений и боли он охрип. Таким видело Стаса сознание Ажур, стоило ей лишь на чуточку прикрыть глаза.

Ажур потрогала свой лоб и смахнула с него пот. Она убрала с лица волосы, сняла пальто, уложив его рядом, и положила лицо на ладони. Она потеряла глаза и крепко сжала зубы, стараясь прийти в себя. Пару раз тряхнула головой, сделала зарядку для глаз.

Пелена исчезла, когда официантка принесла заказ. Рука с кофе аккуратно поставила кружку прямо перед носом Ажур. За ней пошла вторая, с тарелкой оладий. Рука не такая, что была до этого. Не здорового цвета, не с нежным блестящим маникюром. На стол тарелку поставила тонкая, бледная, почти белая кость, обтянутая почти прозрачным слоем кожи. Длинные пальцы, обкусанные ногти. Она слегка подрагивала, когда тарелка опускалась на стол со стуком, приглушенным приятной музыкой в кафе.

Ресницы Ажур дрогнули, а в животе закрутился страх. Она подняла голову так резко, что шея хрустнула и заныла. Ажур не знала что хотела увидеть. От одной мысли обнаружить перед своим лицом то, что и так посещало её кошмары почти ежедневно, у неё немели пальцы. В мыслях огнём вспыхивали моменты, когда эти же пальцы не аккуратно отпускали на стол тарелку, а коварно, крепко и с ненавистью сжимали её горло. Когда впавшие щеки смотрели на неё почти вплотную через тонкое стекло окна в её комнате. Когда длинные, чёрные и грязные на вид волосы сосульками свисали с потолка в её снах и затмевали окружение не хуже любого снотворного.

Но на Ажур смотрела улыбчивая официантка. Её явно удивила резкая реакция Ажур. Ввело в недоумение нервное оглядывание и рассматривание руки, вновь ставшей прежней, стоило Ажур перевести взгляд на лицо девушки.

- Что-то не так? - не поняла она, всё продолжая давить неловкую улыбку.

Ажур выдохнула и прикусила губу, вновь направив взгляд на уже не пустой стол.

- Нет, - коротко ответила она и подождала, пока взволнованная официантка не удалится, чтобы можно было начать есть.

Ажур не смогла умять даже половину от того, что ей принесли. Мысли путались и не давали ей нормально проглатывать пищу. Есть хотелось, однако Ажур то и дело неожиданно для себя вздрагивала, когда ощущала рвотные позывы.

Она покинула кафе с чувством страха за спиной. Постоянно хотелось оглядываться, а идти домой - нет. Поэтому Ажур в кои-то веки не позволила своим ногам мыслить отдельно и самостоятельно решила свой дальнейший путь назначения. Дом Своровых. Было необходимо рассказать всё Подонкам. И даже то, что Ева снова пропала ещё два дня назад, не останавливало её. Потребность сообщить об их дальнейших действиях горела. Поэтому сомнений быть не должно было. Этим днем Ажур поставит Артёма перед фактом. В ближайшие дни он должен выпытать у Клопчатого информацию о Марке. Если хочет спасти Еву. Если хотел бы спасти Мишу. Если, вдруг, хочет спасти Стаса.

***Артём

Палец крутил колёсико компьютерной мышки. На экране высвечивались разные статьи о уголовных наказаниях сутенеров. С датами, фотографиями, неопознанными суммами, то ли штрафа, то ли полученного с работы заработка. Прошло пол часа яростных поисков случаев в ближайших городах, окружавших Агурзк-Йай, прежде чем он наконец не понял, что попросту тратит время.

Артём откинулся на геймерском стуле и запустил уставшие пальцы в сальные волосы. Он зажал кудри между пальцами и потянул вверх, выпрямляя и снова скручивая, когда отпускал. Под закрытыми веками была пустота. Артём подавил зевок, когда телефон завибрировал. Уведомление из соц. сетей, новое фото Евы Нозырской. Она исчезла из сети и города два дня назад, Артём даже стучался к той самой Инне, пока не узнал от неё, что Ева, якобы, уехала на встречу с друзьями из интернета. Ему даже стало интересно, сколько у неё ещё было припрятано подобных отмазок на последующие случаи. И сколько из них она уже израсходовала.

Артём поспешил набрать номер Нозырской. Он позвонил - гудки не пошли. Абонент временно не доступен или находит вне зоны действия сети, перезвоните позже - раздался голос. И по новой, но уже на английском языке. Артём выругался сквозь зубы и, откинувшись на кресле снова, открыл фото. На нем Ева с сигаретой в зубах сидела на корточках у изрисованной граффити каменной стены, одетая в чёрные колготки в сеточку, бордовую юбку, чуть выше колен, и в черную косуху, обклеенную на плечах маленькими металлическими шипами. Её розовые волосы с одной стороны полностью скрывались за спиной, а с другой - частично падали вперёд. Лайков ещё не было. Артём зашел на её профиль и прошёлся взглядом по маленьким цифрам. По три-четыре лайка он незнакомых людей и изредка ещё один от Ажур.

Ладонь упала между бёдер и полыхнула жаром. Пальцы скользнули вдоль ширинки джинсов, поддели широкую пуговицу. Она выскочила из отверстия, а большой и указательный палец ухватила язычок и резко потянули вниз. Глаза тщательно изучали каждый угол фотографии. Каждый миллиметр лица Евы и сантиметр тонких ног. Он смотрел сквозь ресницы на яркую помаду на губах, сжимающих сигарету, на тёмно подведенные большие глаза цвета ясного неба, на торчащие уши с маленькими серёжками на мочках. Наблюдал, запоминал. Пока дверь в комнату не открылась. Артём знал, что родители без стука ни за что не войдут, потому закрываться на замок ему не приходилось. Но Ажур, нагло ввалившуюся в комнату, его личные границы мало волновали.

Ажур выпустила в тёмную комнату жёлтый свет из коридора. Потом ударила по выключателю и зажгла свет. Этого ей оказалось мало. Она пошла через в комнату, даже ни разу не взглянув на Артёма, и раздвинула шторы.

- Что ты творишь? Хочешь сжечь меня под лучами солнца?

- Не замечала, чтобы ты спал вверх тормашками.

- Так, Ажур. Что тебе темнота успела плохого сделать за те несколько дней, что ты в постели отсыпалась? - возмутился он, успев привести себя в порядок.

- Мне мама успокоительное дала. Ощущение, что сейчас вырублюсь.

- Ты психанула? Почему тебя вдруг на таблетки посетили?

Но она проигнорировала вопрос. Ажур вздохнула, продолжая избегать встречи со взглядом Артёма и приблизилась к расправленной кровати.

- Стас умер, - устало выдала Ажур и опустилась на постель, когда начала протирать глаза.

Артем поднял одну бровь в вопросительном жесте и покрутил пальцем у виска, продолжая смотреть на утомлённые лицо подруги.

- Мне похлопать в честь того, что ты наконец заметила это?

- Он должен был умереть сегодня, а не больше трёх лет назад, - пояснила она и дала Артёму осознать то, чего он опасался.

- Чёрт, дохляк переродился? - не поверил своим ушам он. Артём встал с кресла и приблизился к подруге, молча прося объяснений.

И Ажур всё рассказала. Дрожащими губами и иногда втягивая воздух через сжатые зубы, она говорила так, будто слова резали её язык, подобно лезвию ножа. Она постоянно моргала и протирала глаза, не давая векам сомкнуться.

Спустя минуту после того, как Ажур замолчала, Артём щёлкнул языком и спросил:

- Стас здесь?

Она наконец посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, потом закатила глаза в раздумьях.

- Не знаю.

- Окей. Наши следующие действия, полагаю, очевидны. Мне поговорить с Клопчатым?

- Да. Но я не знаю, получится ли... Банда явно тебе ещё не доверяет. Слишком рано и... резко. И вообще, мы не планировали... - Ажур посмотрела на свои потные ладони и потёрла их о друг друга. Артём не стал ничего говорить. Он дал Ажур самостоятельно собраться с мыслями, просто ждал. Ждал и думал. Что странно, не о Еве, а о Стасе.

Он мало что знал о Советском. В тот день, когда Агурзк-Йай кипел от новостей о его трагичной смерти и смерти Миши, он так и не смог пропитаться к нему интересом. Однако теперь, когда Стас мог появиться перед ним в любой момент в обличии призрака, он был способен сказать хотя бы пару простых вещей об этом человеке. Стас Советский добрый и улыбчивый. Крайне неуклюжий, что сам ненавидел в себе, и доверчивый. Последнее было для Артёма мишенью. Он не редко шутил над Стасом и его глупой наивностью. А один раз даже умудрился пырнуть парня кухонным ножом, ради интереса. Ничего особенного, разумеется, не произошло. Страдающий синдромом спасателя Стас, был смел столкнуться со старой Бандой лицом к лицу. Буквально лечь под поезд, встав на пути у Марка Клопчатого. Его поступок Артём считал глупым и рисковым, обречённым на плохой исход изначально. Но не мог не позавидовать его смелости и моральной силе. Силе жить дальше, потеряв на это способность. Существовать с улыбкой на лице, лишившись жизни. Силе страдать хоть целую вечность, но не причинить никому вреда. Даже такому человеку, как Марк Клопчатый.

Ажур поднялась с кровати со скрипом матраса. Она огляделась по сторонам, поправила волосы и посмотрела на Артёма.

- Я не хочу, чтобы он долго страдал.

- Знаю, - уверил её он. - Я попробую узнать что-то у этого клопа. Есть у меня план на подобный случай. Да и тем более... - Он почувствовал, как лёгкий оскал расцветает на его лице. - Штучка Евы всё ещё у меня.