Вария Ажур

Глава 33. Когда-то в оковах смерти.

Ажур позабыл о холоде и недомогании, наступившем от таблетки с побочными эффектами. Она чувствовала себя вялой и раздражённой, что вызывало ещё больше навязчивых мыслей. А что если Стас больше не вернётся? Если Ажур больше никогда не увидит его? А вдруг он всё ещё мучается? Всё ещё кричит от страха и боли, а Ажур даже не может этого увидеть. Что если он не рядом? Вдруг Надежда скажет ей что-то ужасающее, что окончательно бросит её в бездну отчаяния?

Она мотнула головой, изгоняя мысли прочь. Ажур знала, что изменилась с прошлой осени в лучшую сторону. Но всё же некоторые вещи оставались неизменны. Она всё ещё ненавидела свой бесстыжий язык, оставалась назойливой и не могла избавиться от тревожных мыслей, сжирающих ее и так потрепанный беспокойствами мозг изнутри. Как паразиты из фильмов ужасов.

Шагала она не задумываясь о пути. Ноги сами её привели к дому гадалки. Что странно, написать Надежде Ажур додумалась только когда уже оказалась у её дома. Оказалось, у гадалки в это время был сеанс. Потому Ажур прождала на морозе ещё около двадцати минут, всё ещё не способная избавиться от навязчивые мыслей. Земля под её ногами буквально трещала от ярости, когда прошло около пятнадцати минут ожиданий. К счастью, всё обошлось. Женщина лет сорока покинула дом, и Ажур, без лишних сомнений вошла во двор.

Дверь ей, разумеется, открыла Клавдия. Одарив девушку осуждающий взглядом, Клавдия отошла с дверного проёма и впустила её без лишних вопросов. Ажур даже не стала снимать пальто. Она мигом тянула с себя обувь и направилась прямиком в гадальную. Нахально и без манер, но что поделать. Вопросы проворно, словно кузнечиками, прыгали по языку, в надежде вырваться наружу и получить долгожданные ответы. Она сомкнула зубы, чтобы не раскрыть рот раньше времени, пока не поняла, что терпеть не было смысла. Прямо сейчас она обязана всё рассказать Надежде. Выпытать в неё правду, узнать о том, что происходило со Стасом около сорока минут назад.

Ажур рухнула на стул напротив Надежды, тихонько попивающей чай. Зубы разомкнулись с судорожным нетерпением. Язык оторвался от нёба. Руки сомкнулись в замок, стараясь на выдавать дрожь. Ажур прокашлялась и без приветствий, игнорируя позывы рвоты рассказа гадалке всё как есть. Она старалась не спешить, но в итоге закончила рассказ второпях. Чувствовала Ажур себя так беспомощно, что казалось, будто её привычное отсутствующие лицо сменилось выражением страха, безвыходности и злости одновременно. Она направила взгляд на кривое зеркало справа от неё. Всё так же. Вид её абсолютно не изменился. Всё такой же пустой и безразличные. Но вот её взволнованным голос выдавал все её настоящие чувства. И Надежда, и Клавдия, как обычно, оперившаяся о стену около гадального стола, видели это. Эту истину Ажур читала с их голых глаз. Абсолютно открытых для любой правды.

Её голос стих на полуслове. Ажур закончила реплику. Намного быстрее, чем того ожидала. Надежда продолжала неподвижно смотреть прямо, куда-то сквозь неё. А Клавдия стоять у стены с прикрытыми глазами, будто засыпая. Обе вовсе не выглядели расслабленными, хоть и всеми силами пытались доказать обратное. Обстановка в помещении становилась всё более обострённой и некомфортной. Так  или иначе, всё случилось так, как должно было. Мало того, что Ажур так бессовестно ворвалась в дом, так ещё и выдала эдакую новость. Потому она была готова к любой реакции. Ведь Ажур знала, что обитатели этого дома вовсе не безразличны к судьбе Стаса. В конце концов, он вложил я достаточно в поиски того, кого не должно было существовать. Клавдия могла просто психануть и выпереть Ажур на улицу. Надежда вообще могла выкинуть какой угодно фокус. Это старая мудрая женщина была крайне непредсказуема.

Кашель Надежды развеял тяжёлую тишину и дал Ажур силы для следующих слов.

– Скажите, что знаете что с ним произошло, – теперь голос звучал ровно. Видимо кратковременное молчание действительно пошло ей на пользу.

– Скажу, – кивнув, уверила её Надежда. – Но дай мне собраться с мыслями. О, судьба, почему же ты с ним так жестока, – грустно пропела она и положила голову на руки.

– Надежда Владимировна, – повысила тон и нахмурила нос Ажур, почувствовав, как нижняя губа начинает нервно дёргаться от наступающей ярости.

Надежда замешкала. Побарабанила пальцами по столу, нервно оглядываясь, будто ища глазами помощь.

– Мне нужна какая-нибудь вещь, с которой контактировала его душа. Я должна убедиться в своей теории.

Ажур хотела уже задать встречный вопрос, но разъярённая Клавдия перебила её:

– Надежда Владимировна! Вы давно не практиковались. Вам не кажется это... рисковым? – Она резко отлипла от стены и приблизилась к гадальному столу, выпучив удивлённый глаза и приоткрыв пухлые губы, криво намазанные ярко-красной помадой.

– Клавдия, ради всего судьбоносного, что может случиться?! – прыснула гадалка. Воздух между Надеждой и племянницей становился всё более напряжённым, и Ажур действительно забеспокоилась за то, что все три девушки дойдут до беспричинного раздора.

– Но у меня с собой ничего нет. – Ажур  не нашла ничего лучше, кроме как напомнить об этом Надежде.

– Есть, – закатила глаза Клавдия и склонилась над Ажур. Та уже хотел возразить на то, что девушка полезла в карман её пальто, но, когда Клавдия извлекла из него забытый ещё с самого нового года фотоаппарат, то прикусила губу.

Размышлять о том, откуда Клавдия о нем узнала, было ни к чему. Надежда была знакома со Стасом, а Клавдия, что очевидно, не должна была оставаться не оповещённой о подобных нюансах. А если учесть ещё и крайнюю внимательность молодой особы, всё становилось на свои места. Тем не менее, Ажур задавалась вопросом, почему же она, будучи настолько внимательной к окружающим звукам, не могла заметить элементарную выпуклость и тяжесть в кармане своей же одежды.

Клавдия вручила фотоаппарат гадалке, а та, ни капли не смутились от бестактного поведения племянницы, аккуратно взяла его в руки, чуть подавшись вперёд и уткнувшись животом в край стола.

– Благодарю, – кивнула Надежда. Она укрыла предмет большими ладонями и, сделав внушительный глоток воздуха, медленно прикрыла глаза. – Я попробую заглянуть в его судьбу.

– Надежда..? – неуверенно начала Клавдия.

– Не переживай! – Это было последнее, что произнесла гадалка, прежде чем погрузиться куда-то, невесть куда. Она оставалась неподвижна и необычайно спокойна, по сравнению с ближайшими минутами. И, в тоже время, крайне сосредоточена.

Ажур обернулась на обеспокоенную Клавдию.

– Есть повод волноваться? – шепотом спросила Ажур.

Клавдия ответила ей нормальным голосом. Как Ажур позже догадалась, сбить Надежду простыми разговорами было нельзя.

– Надежда Владимировна не слишком стара, но у неё всё плохо со здоровьем. Я беспокоюсь не за технику, а за реакцию её тела. Прошлым её давление сильно подскочило и... – Клавдия тряхнула головой. Она снова сложила руки на груди и отошла в сторону, но глаз от Надежды не отводила.

– Я была права, – вышла из "транса" Надежда. Она с сочувствие поглядела на Ажур и коротко сказала: – Стас мёртв.

–  Не новость, – фыркнула Клавдия.

– По планам судьбы он скончался час тому назад.

И тут мышцы заныли. Кровь в жилах забурлила, и безмолвно, короткое, удушающее "что?", эхом пронеслось в мыслях Ажур.

– Видишь ли, милая, – аккуратно начала Надежда. Голоса вокруг приглушались и Ажур ощутила, будто находится на глубине ледяного океана. Пузырьки воздуха окружали её и ещё больше затмевали окружающие её звуки. На глазах появилась необъяснимая пелена. – Душа Стаса начинает чувствовать, что находится не на своём месте и внутренняя тревога усиливается. Душа пытается убить тело. Только вот сознательно не понимает, что на самом деле давно его потеряла.

«Поэтому он и падает снова. Поэтому кричит. Поэтому ощущает смерть и тревогу» – пронеслось в голове Ажур.

– Что за бред. Если он умер, значит новое тело уже должно было родиться. Почему бы его душе просто не переродиться? – говорила Ажур с каждым словом всё громче. В голове было миллион вопросов и первые слова Надежды: «О, судьба, почему же ты с ним так жестока?» Да, почему? Почему он должен страдать и гибнут дважды? Помнить ужасы смерти и умирать совсем молодым? Разве он не заслуживал счастливой жизни? Разве не заслужил долгой жизни? Такой долгой, какой живут жестокие тираны и лжецы. Мошенники и убийцы. Подлецы и подонки.

– Внимательно послушай меня, милочка. – Надежда быстро поддалась вперёд и сжала подбородок Ажур напротив. – Стас больше никогда не переродится. Смерть – это толчок, помогающий душе попасть в новое тело. Стас уже мёртв. В значит никакого толчка не произойдёт. – Последние слова были сказаны настолько тихо, что Ажур усомнилась, правильно ли их расслышала.

Надежда смотрела на неё крайне обеспокоенно. Ажур не понимала тому причину, пока не осмелилась повернуть голову в сторону, на резное зеркало из светлого дерева, почти впечатанное в стену, обклеенную однотонными обоями такого же цвета. Ажур моргнула раз, второй. Но всё продолжала видеть на своём лице жизнь, вместо былого мрака. Кривые брови и напуганные глаза. Впервые она вот так смотрела на себя со стороны. Впервые не ощущала себя Ажур. Не ощущала себя равнодушной крысой. Не ощущала себя Подонком. Она лишь видела в отражении девушку, скорбящую о потере того, что потеряла уже давно. Но ещё не способную свыкнуться с утратой и принять всю правду. В который раз она ненавидит истину сильнее лжи. В который раз забывает о том, что обычно ставила правду выше всего остального. Так делала Ажур. Но не та, что сейчас отражалась в узорчатом зеркале.

– Значит, это не прекратится, пока мы не убьём того, кого не должно было существовать?

– Я не знаю. – Она убрала руку от подбородка Ажур и уронила на неё свою голову. – Даже если и прекратится, то когда-нибудь начнётся снова.

Мишу тоже ждёт это, когда наступит его время, подумала она

Ажур не открывала взгляда от смуглых рук на коленях. В голове носились мысли. Больные и сводящие с ума. Вместе с ними и первые слова Надежды: «О, судьба, почему же ты с ним так жестока?» Да, почему? Почему он должен страдать и гибнут дважды? Помнить ужасы смерти и умирать совсем молодым? Ответов на эти вопросы у Ажур не было. Была только цель. Твёрдая. Надобность избавить Стаса от страданий теперь не просто существовала. Она буквально горела. Как бы Ажур не хотелось, больше она не могла вымолвить ни слова.

– По словам француженки, Стас падал. По планам судьбы он должен был покинуть это тело таким же образом?

– У души есть лишь память и неосознанное понимание того, куда она должна переместить я после смерти тела. Так что она просто воспроизводит то, что уже испытывала ранее.

Эти обсуждения продолжались и продолжались. В какой-то момент она и окончательно погрузилась в свои мысли, прекратив вдумываться в смысл слов гадалки и Клавдии, пока у ней не обратились.

– Мне очень жаль. Могу я предложить чай с ромашкой? – начала Надежда, и Клавдия вздохнула.

– Надежда Владимировна, какие ромашки?

Снова началась беседа. Не сползая со стула, Ажур достала из кармана штанов телефон и зашла в чаты. Она отправила сообщение в группу с Подонками и прикрыла глаза, так и мечтающие остаться в таком положении ещё на долго. Но нужно было уходить. Даже не взглянув на хозяев дома, Ажур медленно поднялась на ноги, взяла со стола фотоаппарат и молча поспешила покинуть дом.