Вария Ажур

Глава 27. Когда-то под страхом Старой Банды.

Стас

Пятнадцатое сентября 2016 года. Гул в столовой прерывался, когда в её двери входил Он и его Банда. Марк Клопчатый. Сын из богатой семьи, что предпочла растить своих детей в более деревенских и естественных условиях. Агурзк-Йай, комфортный и мало кому известный город-курорт идеально подходил для этой роли.

В городской школе застать Клопчатого могли только первые, третьи, четвёртые и старшие классы, что учились вместе с ним в первую смену. Остальным же опасность не угрожала. Банда была образована в 2014, когда Марк и его класс только перешли в девятый. И с тех пор школьные будни для старшеклассников стали настоящей пыткой. Видишь кого-то из Банды – глаза в пол и, если есть возможность, не шевелись. Заденешь Марка плечом, косо посмотришь – и ты труп. Либо смирись с тем, что тебе придётся терпеть бесконечные унижения, либо ты можешь отделаться разом, позволив Банде Клопчатого избить себя за школой.

Стас познакомился с новенький мальчиком, по имени Леон, приехавшим в город совсем недавно. Он не хотел слишком его запугивать, но и оставлять в неведомо, тоже. Поэтому постарался как можно понятнее разъяснить обстановку в школе, дабы не позволить ему угодить в неприятности. В любом случае, Стас знал, что в скором времени всё должно закончиться. Он верил в это. Он надеялся.

Марк поднял со стола стакан с клубничным йогуртом. Напиток возвысился над десятиклассницей и в следующую секунду оказался на её голове. Густая смесь расползлась по её волосам розовыми соплями и стекла на лицо. Очередная жертва издевательств. Но она девушка. А это влекло за собой атаку рыцарей в золотых доспехах. В таких случаях разум беспечных парней мутился и заставлял их творить безумие. Волынов из параллели напал на Клопчатого. Ударил куда-то в висок и оставил Марка со своей Бандой прибывать в недоумении. Теперь-то Волынов всё осознал. Понял, что сделал. Понял, что его ждёт. Он жалобно посмотрел на девушку, тихо рыдающую себе в ладони. Клопчатый жестом отогнал от себя Банду, давая понять, что справился сам, и приложил парня головой об край стола.

Леон подорвался с места. Он выскочил из-за стола и хотел уже направиться к парням, но Стас остановил его, хватая за руку.

– А ты куда лезешь?

– Я помочь хотел.

– Если Банде, то спасибо они тебе потом не скажут и по головке не погладят, а если Волынову... Ты сам себе могилу лучше не рой. – Стас попытался выдавить улыбку, чтобы наконец усадить его на место. И Леон сел.

Стас рискнул посмотреть на потасовку. Волынов сидел на полу, трогая себя за челюсть, а Марк со своей Бандой уже направлялся к столам. Надо сказать, парень легко отделался, раз был в состоянии подняться на ноги и выйти из столовой прочь. В порыве злости Марк был способен надрать зад любому даже в школе, не побоявшись последствий.

Столы в столовой были соединены в четыре длинных ряда. Два горизонтальных справа от входа, и два вертикальных слева. Банда, как назло, направилась именно к Стасу и Леону. Бандиты расселись кто так, вразброс, а Марк расположился по правую сторону от Леона.

Советский одним косым взглядом велел Леону оставаться начеку. Один из бандитов напротив стал сверлить новенького взглядом, а другой ненасытно хлебать суп и крошить хлеб, давясь сухой коркой. Стас буквально почувствовал, как по спине Леона катятся капли холодного пота. Дрожащими руками он изо всех сил старался непринуждённо и спокойно есть, как и делал до этого. Но ни тут-то было. Не успел Леон поднести ко рту ложку, в которую только что зачерпнул бульон, как она с плеском упала в тарелку. Жирные капли забрызгали Марка.

– Ты кто, пацан? – брезгливо зашипел Клопчатый.

Было уже поздно. И если Леон даже боялся поднять на него взгляд, значит ещё не понял этого и находился где-то в тревожной пропасти между надеждой и полным отчаянием.

– Беги, – прошептал Стас, не поднимая головы, так, чтобы услышал только Леон. И Леон побежал. Выскакивая из-за стола и ударяясь об него коленкой, он помчался прочь из Столовой, оставляя Банду в недоумении.

– Сука... За ним, че встали?! – Банда Клопчатого пошла в погоню, и остальные школьники были готовы буквально кланяться Леону в ноги. Они ощутили свободу, и Стас услышал, как все присутствующие разом выдохнули от облегчения.

Такие люди как Марк Клопчатый прибегали к травле не только из-за чувства финансового и физического превосходства, но и для того, чтобы насытить свою скучную жизнь волнительными моментами и драмой. Для него это, словно окунуться серую, никому не нужную тряпку в палитру ярких красок. Всю жизнь он получал буквально всё, что только желал. Ему давали всё, чего он так хотел, не считая места жительства. Марк ненавидел Агурзк-Йай. Ненавидел родителей за то, что такой, как Он, ютился в маленькой школе с такими ничтожествами, как Они. Не понимал намерений семьи и, по словам его младшего брата из восьмого класса, постоянно требовал переехать в более достойное для их семьи место.

Стас знал, что так не должно было больше продолжаться. Невозможно было принять, что весь тот ужас, который они переживали уже третий год, будет происходить и дальше.

«У всех готовы плакаты? Завтра утром, помните же?» – написал Стас в группу со всеми старшеклассниками без самого Марка и его Банды. Посыпались ответы. Важнее было то, были ли они готовы нанести Банде сокрушительный удар, который должен был разбить её в пух и прах, положив всему долгожданный конец. Счастливый конец. Было необходимо задавить количеством. В Банде на тот момент участвовало всего семеро человек, не считая самого Марка. Что они смогут сделать, если утром, прямо перед началом занятий, толпа старшеклассников устроит бунт и перекроет все входы, не давая Банде Клопчатого войти? Что может Банда против почти половины школы? Что может против такого состава Марк?

Ажур

Спустя две недели Дима так ни разу и не поговорил с сестрой. Зато Ажур с горем пополам сумела уговорить родителей перевести Диму в другой класс, не называя причины. Директору же они сообщили, что Дима не смог найти общий язык с одноклассниками, что отчасти даже было правдой. Ажур знала, что новая обстановка повлечёт за собой новый стресс. Диме снова придётся привыкать к новому класс, возможно, заново терпеть не самые добродушные взгляды, касательно его возраста. Но Ажур умоляла судьбу, чтобы Дима в конечном счёте смог обзавестись новыми знакомствами и не попасть под ливень сплетней, слухов и издевательств. Последнее, чего Ажур хотела, это чтобы судьба Подонков повторилась с её братом.

На центральной улице невозможно было оторвать взгляда от новогодних украшений и небольшой зелёной ёлки, укутанной гирляндами и одеялом искусственного снега. Если лето и осень в Агурзк-Йай были дождливыми, то зима не могло похвастаться частыми осадками и тоннами бархатного снега, красиво мерцающего на солнце. Поэтому приходилось прибегать к крайним мерам.

Давно забытый обществом фонтан, а вернее его остатки, замерзли, и засыпанная мусором грязная поверхность покрылась тонкой коркой льда. На обновленную Центральную улицу пришли старички и старушки, родители и дети, девушки и парни. Это можно было считать традицией. Отдельным предновогодним праздником, когда толпы людей были в двое больше, чем на долгожданный день города.

В глаза бросались знакомые лица. Одноклассники. Подонков, как назло, рядом не было. Ева опять не отвечала на звонки, а Артём писал, что он скорее пойдёт и в мерзлой реке искупается, чем придёт на это сборище идиотов, которые считают, что припереться всем на Центральную улицу в один день – сногсшибательная идея. Поэтому терпеть осуждающие взгляды Ажур пришлось в одиночку. Рядом, конечно, был Стас. Он всегда был где-то вблизи. И сегодня даже был видим. Из-за большого количества людей его будет сложно заметить, а тем более различить лицо, скрытое за серым капюшоном толстовки и неприметной куртки.

– В Новый год я бы тут все сфотографировал. Надеюсь, на кануне елка будет еще краше. Кстати, в «Василису» огромная очередь, – заметил он. – Уверена, что хочешь ждать? Мне кажется, я даже при жизни у нас в городе такой не видел.

– Красивая цифра 2020. Думаю, в этом причина.

– В декабре они устраивают в городе революцию, собираясь толпой в одном месте, а на новый год запрутся все дома и даже не додуматься выйти на улицу, кроме как для того, чтобы запустить салюты.

– Ненавижу их. Такие шумные. – Ажур поморщилась, когда вспомнила противное пищание, а потом громкий взрыв и отвратительный запах гари.

– Помню, когда мне было восемь, я впервые маму до крика довёл. Так сильно я ждал этих фейерверков, что говорил о них целый вечер, а потом вообще забыл, что у нас за праздник.

– Представляю твою радость, когда ты их всё-таки увидел.

– Я был разочарован, – признался Стас.

– Почему?

– В тот новый год, кажется, это был 2007 или 2008, их запустили всего один раз. Тогда мне было действительно обидно за то, что город у нас такой маленький и малозаселенный. – Внезапно, кто-то сзади сильно толкнул Стаса. Да так, что парень упал на холодный асфальт. Он даже не выставил перед собой руки и, если бы был живым, наверняка бы превратил свое лицо в кровавое месиво, потому что проехался им по земле до самых ног Ажур.

– Во блин. Всё нормально, я жив, – попытался встать Стас и ойкнул, когда понял, что сказал. Ажур усмехнулась:

– Не то, чтобы жив, но мне сойдешь. – В ответ Стас широко улыбнулся и поднялся на ноги. Теперь они стояли друг напротив друга. Ажур уже хотела обратно встать лицом к очереди, но Стас всё не переставал на неё смотреть. В конце концов она не выдержала и тоже повернула голову на него.

– В чем дело? – не понимала Ажур. Она выдохнула изо рта пар и засунула руки в карманы пальто.

– Я не видел, чтобы ты так улыбалась.

– А что не так с моей улыбкой? Не такая совершенная, как у тебя?

– Просто я иногда забываю, что ты тоже умеешь делать такое простое и беззаботно выражение лица. Ты обычно летаешь где-то в облаках. Такая серьёзная и сосредоточенная на чем-то своём. Причём в любой ситуации. – Стас поднял глаза в небо, немного подумал и продолжил: – Будто камень. Статуя. Бесчувственная фигура, не способная выдавать любые другие эмоции, кроме одной, запечатлённой на ней. Сразу и не понять, что внутри ты вовсе не полая.

– Фу! – неожиданно вырвалось из Ажур, хотя Стас явно хотел сказать что-то ещё. Она точно не хотела обижать его, но просто не подумала, что возможно сейчас скажет что-то не то. – Долго ты эту речь придумывал? Как в любовных романах. – И Ажур улыбнулась. Тоже неожиданно для себя. Да так, что щеки заболели. Она попыталась подавить улыбку, но смотреть на это слегка смущенное выражение лица напротив по-другому было невозможно.

– Извини. – Теперь улыбались оба, снова смотря на друг друга как идиоты. Наконец очередь сократилась, и они вошли в кафе.

Внутри было не так много людей и Ажур почувствовала, как Стас стал нервно оглядываться. Ажур подумала, что возможно он ищет людей, с которыми был знаком лично, дыбы его не узнали по походке, телосложению и прочим мелочам, которые отличить не каждый. Он расслабился, когда никого не обнаружил, и сел за свободный столик вместе с Ажур.

– Закажи что-нибудь для вида, – сказала Ажур.

– Ты думаешь, у призраков есть деньги? – Об этом Ажур даже не подумала. В ответ она лишь промолчала. Сама тратить деньги впустую она не собиралась.

В кафе играла всеми известная новогодняя песня на английском. Настолько известная и от этого раздражающая, что Ажур захотелось заткнуть уши. Теперь она пожалела, что так рвалась в «Василису». Пахло чем-то пряным и наводящим приятную ностальгию. От этого живот напомнил Ажур о голоде, и она тут же начала оглядываться, в надежде отыскать глазами официанта.

– Ажур, – встревоженным голосом обратился к ней Стас. Она посмотрела на него.

– Я хочу поговорить о той хрени, что чуть не придушила тебя.

– А. Точно. Спасибо, – сказала она и подумала, что за спасение жизни это слишком хилая благодарность. Но ничего другого она предложить не могла, поэтому продолжила высматривать официанта.

– За что?

– За то, что не дал мне умереть, – подняла одну бровь Ажур, считая это очевидным. – Это же ты скинул с меня эту тварь?

– Нет. Нет, Ажур. В том и проблема. – Стас стал говорить слишком быстро и местами не внятно. Ажур мигом бросила на него озадаченный взгляд, попросту позабыв о еде. – Был первый день того, как я выбился из сил. Я просто не мог ничего сделать.

Последовала пауза. Вероятно, Стас ждал от неё ответа, но Ажур просто смотрела на него, параллельно прокручивая в голове множество мыслей.

– Призрака в доме два.

– А ты не в счёт?

– Хорошо, три. Без разницы.

– Почему мой дом превратился в сборище не упокоившихся? – Ажур уже хотела вслух поблагодарить судьбу, но тут же закрыла рот, поняв, что дело вовсе не в ней.

– Давай разъясним. Кто-то пытается тебя убить. А другой «кто-то», наоборот, защитить. И на то, и на то должны быть причины.

В кафе было слишком шумно. Поэтому не все слова Стаса доходили до ушей Ажур. Но логически сопоставить его домысел у неё удалось. Наконец к ним подошёл официант. Ажур заказала оладьи с мёдом и капучино. Стас, соответственно, ничего. Официантка уже собиралась уходить, но тут подозрительно на него покосилась.

– Молодой человек. Почему вы ничего не заказали?

– А вам какая разница? – выдала Ажур, желая скорее продолжить разговор. Это была её самая не любимая официантка. Она всегда пыталась завести с ней разговор, хотя Ажур вечно старалась ей намекнуть, что желает насладиться едой в одиночестве. Продолжалось это до тех пор, пока Ажур не сказала девушке всё, что плясало на её остром языке.

– Простите, что лезу не в свое дело. Вы кажитесь мне знакомым.

Стас сразу занервничал. Он поднёс руки к капюшону, как подумала Ажур, для того, чтобы посильнее натянуть его на лицо. Однако потом мигом засунул их обратно под стол.

– Я вас видел, но лично мы точно не знакомы. – Ажур знала, почему Стас сказал именно так. Было бы подозрительно, если бы он сказал, что ни разу в жизни её не видел. Ведь в Агурзк-Йай сложно не знать кого-то в лицо.

– Ясно, извините. – И она ушла. Напоследок, конечно же, обиженно взглянув на Ажур, сжирающую её ядовитым взглядом, будто проклиная и заставляя скорее отойти от них, скрывшись в толпе посетителей.

Ажур выдохнула, в надежде успокоить нервы.

– Я в душе ни чаю, кому понадобилось убивать меня, но могу предположить, кто защитил меня.

– Миша? – в ответ Ажур кивнула. – Но связана ли его смерть с Марком Клопчатым?

– Думаю, да.

– Ты не говорила, как он умер. Расскажи мне.

Ажур уже было открыла рот, но слова застряли в горле. По телу прошел жар. Пальцы немного онемели, а челюсть свело. Стало страшно. От чего? Знать бы Ажур. О смерти брата говорить было уже не так сложно, но от мысли того, что сейчас, рассказывая Стасу обо всём, ей придётся переместить я в жёсткое прошлое. Окунуться в него с головой и ещё как-то удержать нахлынувшие слезы. Она когда-то дала себе обещание, что больше не станет лить слезы. И была намерена его сдержать.

– Я хочу подождать еду.