Вария Ажур

Глава 22. Когда-то не стоило винить во всем судьбу.

Как только Своров лишился прибора, он мигом опустился за ним на корточки, наплевав на защиту и саму схватку. Казалось, в тот момент Артём забыл обо всём на свете. Он как зависимый судорожно надевал слуховой аппарат, пока Макс, словно по магии, беспомощно дёргался на земле, в наивных попытках подняться.

Настала тишина. Только ветер, оголяющий деревья и сдувающий с них последнюю листву давал о себе знать. Он дул и свистел, прогоняя затишье и человеческое безмолвие средь немого тумана. Арсений первый пришёл в чувство.

– Эй, что за грязные игры? Макс, ало! Ты проиграл! Хватит валяться!

– Подонок, чё ты сделал?! – это кричал Лёша.

Тоня освободилась и рванула к Руденко. Поднялся гул. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то, как Ян, молча недоумевал от произошедшего, вылупив налитые кровью от изумления глаза. Клопчатый дал рукой какой-то знак Лёше и наконец украсил свое лицо привычно довольной улыбкой.

В драке Стас должен был помочь Артёму так, чтобы никто ничего не заподозрил. Однако ситуация подверглась ещё большему риску, когда слуховой аппарат слетел от удара. Советский не мог медлить. Если бы Артёма схватила паническая атака, проигрыша было бы не избежать. Тем не менее теперь Подонки влипли.

– Максим знал, – подумала Ажур и поняла, что поневоле сказала это вслух. Артём протирал рот и сплёвывал кровь по пути к Подонкам. Оглядываясь по сторонам и смеряя всех школьников яростным взглядом, дабы убедится, что подойти ближе никто не осмелится.

– Да что, чёрт возьми... – тихо начала Ева. – Что между вами случилось?! Откуда он знает? Что ты такого ему сделал, что он даже вступил в Банду ради мести?! – теперь она перешла на крик.

– Да мне бы знать! – ещё громче заорал Артём, позабыв о том, что всего секунду назад желал изолировать от себя толпу. – Я вообще его не трогал только из-за того, что мы вместе жили у тётки!

– Не трогал?! Да ты доставал его больше, чем кого-либо ещё!

– Тёма, – появился около Подонков улыбчивый Ян. Благо, их диалога он либо не слышал, либо не предал ему значения, потому что вида заинтересованности не подавал.

Артём посмотрел на него с еще большей злобой и, повернув на него голову, поднял возмущенных брови с немым вопросом.

– Признаюсь честно, ты меня повеселил. Не знаю, как ты провернул этот фокус, но... Меня не волнует. Ты действительно нечто, подонок.

Пару секунд Своров молчал, безразлично глядя на Клопчатого. Взгляд его становился тяжелее, а сам он выглядел всё более утомлённым. Он сделал ртом движение, похожее на то, когда во рту перемещаешь еду с одной щеки на другую. Затем, как ни в чем не бывало, сплюнул кровь на куртку Яна и ровным тоном произнес:

– Прости. Просто очень захотелось, – видимо, на изображение невинности у него попросту не осталось сил. Ян брезгливо направил глаза вниз. Брови снова нахмурились, а рот приоткрылся. Он смахнул плевок скорым движением руки.

– М-да, и чего я ожидал, – задумчиво потянул он. – Ну не суть. Сделка есть сделка. Ты выполнил свою часть плана, – напоследок сказал Ян, не прекращая давить дружелюбную улыбку, и удалился, надевая на плечи рюкзак. Он подозвал рукой своих бандитов и медленно покинул площадку, когда часть не завязанных в хвост волос подхватил ветер.

Спустя минуту на площадке не осталось ни души, кроме Подонков. Старшеклассники растворялись в белизне утреннего тумана, пропадая из виду с каждым новым шагом. Голоса утихали, смех пропадал глуши пустой детской площадки.

Уходя, Тоня истерила и вешалась на Максима, что выглядело, как попытка обратить на себя внимание. На Имбирову это было крайне непохоже. И всё же не это сейчас напрягало Ажур больше всего. Её беспокоили Подонки, от которых так и веяло яростью. Ева накинулась на Сворова, как только площадка опустела.

– Он был у тётки вместе с тобой?! Этого ты не говорил!

– Отъебались. Причём обе. Я не знаю, что не так с этим уродом. Я не трогал его, он не трогал меня. Но потом он как будто специально стал настраивать меня против себя. Он буквально нарывался. Отвечаю, через меня он пробирался к кому-то из Подонков.

– То есть, по-твоему, не тебе пытались насолить через Еву, а кому-то из нас через тебя? – пересказала его предположение Ажур.

– Плевать я хотел на то, кто и кому хотел отомстить! Но эти двое у меня уже вот тут, – Артём горизонтально приложил запястье к горлу.

– Подожди. Кто, двое? – наконец успокоилась Ева.

- Руденко и Имбирова! – не унимал агрессию Артем.

– Имбирова? Стой, нет. Она говорила, что ей стыдно за тот случ... – Ажур не договора, потому что крик Артёма перебил её.

– Ажур, глаза раскрой! Они везде! Их команде можно официально давать название. Если мы – Подонки, то они – Ублюдки!

– Ребят, – Стас материализовался в пространстве, заставляя всех троих вздрогнуть. – Это вообще важно? Хеллоуин был месяц назад. Может, лучше отпразднуем победу Артёма? Он теперь в Банде. – Стас искренне улыбнулся, от чего Ева окончательно растаяла. Артем с каким-то осуждением оценил Стаса взглядом, заметив порыв Евы.

– Ну... – начала Ева. – На уроки мы опоздали, так что... Я в магазин за пивом. Кто со мной?

– Артёму лучше взять чего покрепче, – подметила Ажур и опомнилась, глядя на разбитый нос Сворова. – Тебе нужно сделать что-то со своим лицом. Хотя бы лёд приложить, что ли.

То, что Ева сама предложила прогулять уроки, вызывало вопросы. Раньше она больше всего на свете боялась нарваться на проверку. Боялась, что её отправят к ближайшим родственникам и отдалят от друзей. Поэтому, даже когда работа давила и почти не оставляла свободного времени, Ева всё равно неясным образом успевала приходить к началу уроков. До её восемнадцатилетия оставалась неделя и это говорила о том, что Ева решила замедлить шаг у самого финиша.

В магазине продавщица без лишних вопросы продала Подонкам алкоголь, что происходило это не впервые. Первый раз им предложили купить пиво, когда друзьям было по пятнадцать. Сигареты – в одиннадцать. Подонки не злоупотребляли этой взрослой шалостью, а потому им продавать выпивку знакомые продавцы никогда не боялись.

Артём взял себе холодную газировку, чтобы приложить к ушибу. Женщина за кассой одарила его взволнованным взглядом, но говорит ничего не стала, а просто молча пробила товары.

Заходить в дом Ажур Своров отказался. Он лишь позволил дяде Николасу, оставшемуся в будний день дома по болезни, осмотреть небольшую гематому под глазом. К слову, когда-то дядюшка хотел поступать в медицинский.

– За тебя, Стасик. Что бы наш глухой без тебя делал? – говорила уже слегка пьяная Ева, открывая очередную банку пива.

– Я не выполнил свою часть плана как следовало, – немного уныло пожал плечами тот, сидя на корточках на границе леса и Коронного места.

– Верно. Тебя спалили. Но ты всё равно не прибедняйся, дохляк, – ворчал Артём, упираясь затылком в белый бетон беседки и прикрывая глаза.

– Виноват здесь ты, Артём. Раз почему-то не посчитал важным за столько лет дружбы рассказать о том, что познакомился с Максом у тётки. Мы бы хоть учли это, – снова возмутилась Ева, вспомнив из-за чего так разозлилась какое-то время назад.

– Кстати об этом. Либо ты сделал ему действительно что-то ужасное, либо все, кроме него, в нашей школе терпилы, – спохватилась Ажур, успев подумать о случившемся по дороге к Коронному месту. – Давать главному Подонку такой пинок под зад ещё никто не додумывался.

– Я ещё раз повторюсь. Я не делал ему ни-че-го. Мы не воспринимали друг друга никак. Абсолютно. Он знал о моих слабостях и, чтобы он держал язык за зубами, я пообещал, что не трогать его, как только Максим переехал сюда, – он открыл глаза и обвел остальных троих глазами. – Обещал я это не ему, а себе. Но Руденко не настолько туп, чтобы не догадаться об этой немой договоренности.

– И что же пошло не так? – задала очевидный вопрос Ажур и подалась вперёд, стремясь лучше разглядеть синяки на лице напротив.

– Он сам стал нарываться. Толкал в коридорах, сдавал учителям. Зачем? В душе не ебу. – Он пихнул Еву локтем, – Дай, – указал на сигареты и зажигалку.

– Ты же не куришь, – с подозрением напомнила Ева и немного попятилась, словно не желая делиться табаком.

– Я и не такую хрень пробовал. И ещё попробую. Не забывай, я вступил в Банду. Это, считай, нарко-клуб. Чего там только нет.

Нозырская протянула ему пачку сигарет и Артём зажёг одну у себя в зубах.

– Будем надеяться, что Вария со своей паранойей не будет ежедневно врываться в Подвал, чтобы проверить, не случилась ли у тебя передозировки от игрушек Клопчатого.

– Смешно, – раздражённо ответила Ажур на глупую шутку Евы, на что Нозырская пьяно рассмеялась в голос.

– Тогда ты стал доставать его. Не боялся, что он тебя раскроет?

– А кто ему поверит? По школе ползает полно слухов, в которые верят только малолетки. Такие, каким я тогда был.

Подул ветер и едва не выхватил сигарету из губ Артёма. Благо, тот успел её подхватить. Ажур заметила, как его взгляд устремляется на молчаливого Стаса, ставшего справа от неё.

– Дохляк, да ты потухаешь на глазах. И я имею ввиду не только отсутствие ухмылки.

Ажур повернула голову на Стаса. То, что с его лица пропала улыбка, её не удивило. Однако в ступор её чуть ли не ввел именно пейзаж, который можно было разглядеть сквозь парня. Стас пропадал. Его энергия кончалась.

– Zut...

– Да, точно. Мне осталось немного, – Стас наконец подал голос.

– И насколько это? – поинтересовалась Ажур.

– Смотря, сколько вы хотите видеть меня в следующий раз.

– Желательно вообще не видеть мертвых, – на это Ева пихнула Артёма острым локтем, а тот, поперхнувшись напитком, стал смеяться. – Да ладно, я шучу.

– Допустим, недели две? – предложила Ажур просто для примера.

– Если не исчезать вообще, то на столько же меня и хватит.

– Отстой, – протянул Подонки хором. Даже Артём, что удивительно.

– В прошлый раз я пропадал всего неделю, а силы оказались на исходе только сейчас, спустя почти месяц. Так что, это, очевидно, зависит и от того, как часто я буду нужен вам. Кроме того, тускнея, я экономию силы. Это тоже влияет.

– Отличненько. Значит, чтоб через неделю вернулся, понял? – улыбнулась Ева.

– Я и не собирался никуда уходить.

– Он вообще-то живёт у меня в погребе, – пожаловалась Ажур, и Стас расстроенно поглядел на нее. Телефон завибрировал в её пальто.

– В общем, теперь Артём должен влиться в доверие Яна, чтобы узнать нужную нам информацию, – резко сменил тему Стас.

– Узнать о его брате. Марке Клопчатом. Ты ведь не отдал ему «подарок»? – Ажур обратилась у Сворову, доставая из кармана мобильник.

– Нет. Он ещё пригодится. А ты, Нозырская, надеюсь не будешь плакать без своей игрушки? Если что, могу отдать на время.

Ева уже собралась съязвить что-то в ответ, но Ажур перебила её:

– Это Надежда. Она написала мне с неизвестного номера.

– Что? Что она пишет? – удивился Стас.

– Хочет, чтобы я пришла к ней после школы.

– Что за Надежда? – спросила Ева.

– Гадалка. Та, что нам обо всём рассказала.

– Если она зовёт вас к себе, значит, хочет сказать что-то важное, – предположил Своров.

– Скорее всего, – согласилась Ажур, печатая Надежде о том, что свободна и сейчас.

– Пойдёте? – в голосе Евы послышалась обида.

– Хотите с нами? – не предложила, а спросила Ажур, зная ответ наперёд.

– Не-а, – одновременно ответили Подонки.

– Ну вот и всё. Надежда не связывалась с нами все эти дни. Без причины она бы не стала писать.

– Валите-ка вы сейчас. Дохляк скоро испарится и толку от него будет ноль, – равнодушно поторопил их Артём.

Ажур допила свою газировку и потащила за собой Стаса прочь из Коронного места. Двое Подонков остались там и мало походили на тех, кто тоже торопился покинуть лес. На душе Ажур становилось тепло каждый раз, как она вспомнила о долгожданном возвращении их былых дружеских отношений. В тот Хэллоуин она буквально сбросила с плеч тонну переживаний и обид. И это то, что грело ее душу последний месяц.

***

Дверь Ажур и Стасу, который испарился на время похода до дома гадалки, дабы сэкономить силы, открыла Клавдия. Вид у неё был такой же, как и при их первой встрече. Недовольный, лицемерный и осуждающий. Взгляд говорил о убийстве, а рот о том, чтобы они побыстрее входили.

Внутри мало что изменилось. Исчезли только украшения в честь Хэллоуину и тем самым придали дому более опрятный вид. В гадальной осталось несколько декоративных черепов и свечей пугающей формы. Стас объявился и, по команде Надежды, сел на стул напротив вместе с Ажур. Волнение куда-то исчезло, когда Клавдия поставила на стол кружки чая. В это раз на одну меньше. Видимо, поняла свою прошлую ошибку и не стала пытаться споить жидкость призраку.

– Надежда Владимировна. Признаться, у нас не так много времени, – криво улыбнулся Стас.

– Да, я вижу. Что вижу? – спросила она у самой себя. – Клавдию, сквозь тебя. А потому, потороплюсь, – она прочистила горло и достала откуда-то из-под стола книгу. – Я более тщательно рассмотрела устройство мира. Вы, ребята, меня на это сподвигли. И поглядите-ка что я нашла.

Надежда стала не спеша листать книгу и продолжила:

– Знаете, к какому выводу я пришла, читая эту литературу, принадлежащую моей прабабке? Судьба не противоречила себе. Не она ошиблась.

– То есть? Никакой ошибки вообще нет? – удивилась Ажур одним голос, не меняя равнодушного лица.

– Нет, что ты, есть конечно. Ты только посмотри на парнишку. Другого объяснения его состояния нет.

– Хорошо. Что тогда вы пытаетесь нам сказать?

– Судьба построила план. Сюжет своей книги. И передала его писателю. Вернее, писателям. Их много. Они разбросаны по всему миру и работают над отдельными абзацами или предложениями.

– На отделочных территориях? – уточнил Стас.

– Да! Верно. Есть станции, которым судьба даёт указания. В нашей религии их называют «судьбоносцами». Ошиблась одна из них и дала жизнь тому, кому не должна была. Надеюсь, я дала короткое и понятное объяснение? – с улыбкой спросила Надежда.

– Да. Но можно теперь более подробно? Что за станции? Как они выглядят? Это люди?

– С языка сняла! – щёлкнул пальцами Стас и навёл указательный на Ажур.

– Не имеем понятия, – наконец заговорила Клавдия. Тон её был строгим. – В книге написано ровно то, что вам сейчас рассказала Надежда Владимировна. Только более сложными словами, которые вам, олухам, никогда не понять. И даже знание всех языков мира не поможет вам разгадать загадки, которые гуляют по страницам этих безумных книг, – заявила она, косясь на Стаса. Видимо, она также, как и Ажур в свое время, перерыла в интернете всю информацию о Советском и узнала о том, что его семья на «С» – наследственные переводчики. А потому воспользовалась этой информацией.

– Думаю, диапазон действия у них должен быть одинаковый. А значит, с места они не двигаются, – предложила Ажур, подумав.

– Это что-то неподвижное. Не человек и не животное. Но, наверняка, имеющее своё сознание, – подхватил за ней Стас. – Однако это и не так важно. Ничего не изменилось. Мы всё ещё должны найти того, кого не должно было существовать, и исправить ошибку. Теперь ошибку не судьбы, а её подчинённого.

Ажур еле заметно кивнула сразу всем, находящимся в комнате. Все, что Надежде было необходимо из заявить наконец прояснилось, и настала неловкая тишина. Две хозяйки дома, гадалка и Клавдия, попивали из своих чашек чай, в то время как Ажур к нему даже не притронулась. Из-за внезапной тишины и внутреннего уединения в голове вспыхнули воспоминания. Неприятные и пугающие разум. Холодок пронесся по спине, стоило ей вспомнить сны и жуткие явления в доме, однако Ажур, собравшись с мыслями, все же сказала:

– Если для вас было важно рассказать нам об этом, то, наверное, и я могу поделиться тем, что как никак связано с происходящим.

– Ну разумеется. Ажур, важно всё.