Глава 30
***
Дверь ее квартиры щелкнула за спиной, звук гулкий, окончательный, как захлопнувшаяся крышка гроба над днем, который начался вишневым пирогом, а закончился... чем?
Ложью.
Предательством собственных клятв.
Брауна прислонилась спиной к холодному дереву, не в силах сделать шаг вглубь знакомого пространства. Темнота прихожей казалась враждебной, зияющей пустотой.
Слова Гави, сказанные с такой радостью, с таким облегчением, что она продлевает контракт, жгло теперь, как клеймо. Освободилась до мая. До мая чего? До мая лжи, которая уже легла тяжелым камнем между ней и Пабло? До мая страха за Педри, чье отсутствие сейчас ощущалось острее любой физической боли?
Аромат вишни, что еще недавно витал в ее волосах и на одежде, был окончательно вытеснен. Единственным запахом, который она ощущала, был запах его. Слабый, но отчетливый – смесь пота, чего-то землистого, горьковатого, того самого ада с подпольного поля, и... чего-то неуловимо своего, Педри. Она машинально прижала ладонь к груди, к месту, где под тонкой кофтой скрывалась его футболка. Ткань, когда-то грубая, казалось, впитала в себя всю ночь – его боль, его ярость, его отчаянную нежность. Она была ее талисманом и одновременно свидетельством преступления против Правила 8.
Осадок от разговора с Пабло был густым, как деготь, обволакивающим каждую мысль. Его глаза – сначала сияющие от счастья за ее продление, потом сузившиеся от подозрения, потом полные боли и гнева, когда он рассказывал о подполье, и наконец – эти темные, требовательные бездны, когда он спрашивал...
...Откуда ты знаешь?..
Она соврала ему.
Прямо.
В лицо.
После того, как он вывернул перед ней свою душу, рассказал самое темное, самое постыдное. После их клятвы – никакой лжи. После того, как он спас ее от нее самой в приступе вспышки. Предательство катилось по ее нервам ледяными иглами.
«Он знает. Знает, что я соврала»
Мысль билась в висках, как набат. Его взгляд в машине, когда она сказала про «подслушанный разговор»... Этот взгляд был не просто недоверием. Это было знание. Знание того, что священный договор никакой лжи – растоптан. И растоптан ею. Из-за Педри. Из-за страха. Из-за того, что случилось прошлой ночью.
Она оттолкнулась от двери, словно обжигаясь. Квартира встретила ее тишиной и полумраком. Вечернее небо за окном было свинцово-серым, последние лучи солнца давно угасли. Она не включала свет. Шла по знакомому пространству на ощупь, чувствуя, как каждая клетка тела дрожит от напряжения. Паркет под босыми ногамибыл ледяным.
«Что теперь? Что делать с этой правдой, которую вырвал Пабло? Знает ли он больше, чем сказал? Догадывается ли о ночи?»
Мысли скакали, сталкивались, рвали сознание на клочья.
«Эстебан... Вернет ли Нило? Отстанет от Педри?»
Она остановилась посреди гостиной, обхватив себя руками. Девушка ощущала грубоватый хлопок футболки Педри. Той самой, что пахла потом, болью, адом подполья и... им. Его запах – смесь дорогого геля для душа, чего-то древесного и едва уловимой горечи – обволакивал ее, как незримые руки. Это был запах предательства по отношению к Гави. И запах единственного якоря в этом шторме.
«Педри... Где он?»
Внезапная, острая как нож тревога вонзилась в грудь.
Весь день.
Она провела весь день с Пабло.
Слезы подступили внезапно, горячие и предательские. Она уткнулась лицом в рукав футболки Педри, втягивая его запах, как утопающий глоток воздуха.
Глупо.
Слабо.
Но другого утешения не было. Только этот грубый хлопок и его неуловимое присутствие.
Не думая, почти на автомате, она оттолкнулась от двери. Ноги сами понесли ее через прихожую, мимо темной гостиной, к входной двери. Пальцы дрожали, когда она поворачивала замок. Она не зашла к нему после возвращения с Гави. Весь день – сначала формальности в Камп Ноу, где Пике смотрел на нее слишком проницательно, потом долгая дорога за город к Белен, светские разговоры за чаем и пирогом, обратная дорога с ее роковым вопросом... Весь день она была отрезана от него. А что, если он подумал... что она не вернется?
Что она испугалась?
Что отступила после той ночи?
После ужаса подполья и его яростного поцелуя? Или... надежда, слабая и робкая, затеплилась в груди... может, вернули Нило? Может, он гуляет с псом где-то в парке, и все кошмары позади?
Брауна вылетела из своей квартиры босиком, даже не прикрыв дверь. Холодный кафель коридора обжег ступни, но она не чувствовала этого. Сердце бешено колотилось, когда она вышла на общий полутемный этаж.
Шаг.
Другой.
И вот она перед его дверью. Та же самая, что и у нее, но кажущаяся сейчас неприступной крепостью. Замерла на секунду, слушая.
Тишина.
Глубокая.
Непроницаемая.
Пугающая тишина.
Она подняла руку.
Пауза.
Вдох.
Тук. Тук. Тук.
Звук был громким в гробовой тишине этажа. Она прислушалась.
Ни шагов.
Ни шороха.
Ни лая собаки. Только собственное дыхание, слышное ей самой.
Еще раз.
Сильнее.
ТУК. ТУК. ТУК.
Дверь дрогнуло под ее костяшками. Она прижала ухо к холодной поверхности.
Тишина.
Абсолютная.
Пугающая.
Как будто за дверью не было ничего. Ни жизни, ни дыхания. Только вакуум.
ТУКТУКТУК!
Отчаяннее.
Почти мольба.
«Открой! Пожалуйста, открой! Скажи, что ты здесь! Я тут! Я не ушла! Скажи что угодно!»
Ничего. Даже эхо не отозвалось в пустом коридоре. Дверь оставалась немой, закрытой, чуждой. Неприступной стеной между ней и... им. Как крепость, за стенами которой могло происходить что угодно. Или не происходить ничего.
Пустота.
Запертая пустота.
Брауна прислонилась лбом к холодному металлу. Дыхание срывалось.
«Время... Как поздно? Весь день с Пабло... Уже глубокая ночь. Поздно. Может, он спит? Мертвым сном после вчерашнего кошмара и адреналина? Может... может, Нило вернули, и он пошел с ним гулять? В парк? Успокоить пса после пережитого?»
Мысли пытались найти логичное объяснение, отчаянно цепляясь за соломинку надежды.
Развернувшись, Брауна побрела обратно в свою квартиру. Шаги были тяжелыми, как будто ноги вросли в кафель. Она закрыла за собой дверь, теперь уже сознательно запирая себя в этой клетке тревоги. Подошла к дивану, плюхнулась на него, не включая света. В темноте было немного легче. Темнота скрывала следы слез, страх в глазах, предательство в душе.
Она уставилась в темноту, но видела только его лицо. Уязвимое утром. Яростное в свете фар на пустынной дороге. Искаженное болью на подпольном поле.
«Он не открыл. Он не здесь. Почему?»
Телефон. Рука сама потянулась к мобильнику, лежавшему на столике.
Экран ярко вспыхнул в темноте, ослепляя. Она щурилась, пролистывая контакты.
«Нужно позвонить? Нет. Он не отвечал на стук. Что, если он... не может?»
Страшные картины полезли в голову. Она схватила смартфон. Пальцы дрожали, когда она находила контакт.
«Педри Гонсалес⚽️»
Рядом – значок футбольного мяча, который она добавила когда-то с горькой иронией. Пальцы дрожали, когда она открыла сообщения. Последнее было от него? Нет. Вчерашние формальности. Она ткнула в строку ввода.
Она начала печатать.
Me. Сегодня 23:03
Привет, ты где?__|
Стирала.
Me. Сегодня 23:03
Я наконец-то освободилась__|
Снова печатала.
Нужны были правильные слова. Не панические. Но настойчивые. Очень настойчивые.
Me. Сегодня 23:08
Педри, пожалуйста, позвони мне, как только увидишь это. Очень нужно поговорить. Где ты? Все в порядке?
«Сообщение отправлено»
Маленький серый кружок с галочкой подтвердил, что сообщение ушло. В неизвестность. В эту звенящую, давящую тишину его квартиры напротив. В ночь, которая могла скрывать все что угодно.
Брауна отбросила телефон на диван, как раскаленный уголек. Закуталась в плед, который валялся рядом, но холод шел изнутри. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и уткнулась лицом в колени. Футболка Педри пахла им. Это был единственный якорь в этом море страха, вины и невыносимого ожидания.
Она ждала.
Ждала звонка.
Ждала стука в дверь.
Ждала хоть какого-то знака, что он тут.
Что он не исчез в той же бездне, в которую они оба, кажется, стремительно падали.
***
Сон был не отдыхом, а продолжением кошмара наяву. Брауна металась на простынях, вязнув в кровавом мареве. То самое поле – не зеленый газон, а грязная, изрытая земля, пахнущая потом, болью и страхом. Крики. Стук мяча, больше похожий на удары по телу. И Эстебан – не человек, а огромный, бесформенный монстр с глазами-углями и ухмылкой, растягивающейся до ушей. Он восседал на троне из сломанных клюшек и окровавленных бутс. Перед ним, как гладиаторы перед императором, стояли двое: Пабло в сияющем, но искаженном ужасом доспехе...
Принц.
Педри – темный, размытый силуэт..
Фантом.
С коленом, сочащимся черной кровью. Эстебан махнул рукой-лапой. Они рванули в бой, не друг против друга, а против невидимых врагов, кричащих со всех сторон. Брауна пыталась крикнуть им, предупредить, но звук застревал в горле. Она видела, как Пабло спотыкается, как Педри падает на колено, корчась от боли, а тень Эстебана накрывает их обоих. Потом резкий толчок – Пабло падал лицом вниз на кровавый газон, неподвижный. А огромная, чешуйчатая лапа Эстебана протягивалась уже к ней, когти цепкие и холодные...
ТУК. ТУК. ТУК.
Звук ворвался в сон, резкий, настойчивый, реальный. Брауна вздрогнула всем телом и резко села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая бешеный ритм. Холодный пот стекал по спине, пропитывая тонкую ткань его футболки, которая была на ней. Она судорожно вдохнула, пытаясь отдышаться, вытесняя остатки кошмарных образов. Кровавое поле, монстр Эстебан, падающие друзья... и этот стук. Он не прекращался.
ТУК. ТУК. ТУК.
«Педри!»
Мысль ударила, как ток. Это он! Он пришел! Увидел сообщение. Понял, что она не отвернулась, что она все еще здесь, с ним, несмотря на вчерашний ужас, несмотря на ложь Пабло, несмотря на правило, которое теперь казалось абсурдной бумажной стеной перед ураганом их реальности. Надежда, сладкая и болезненная, зажглась в груди, оттесняя страх.
Она сорвалась с кровати, не замечая, как спотыкается о край простыни. Ноги несли ее по коридору к входной двери, сердце бешено стучало в такт стуку снаружи.
«Он здесь. Сейчас все будет хорошо. Он объяснит. Мы поговорим»
Пальцы дрожали, когда она нажимала на кнопку замка, поворачивала ручку.
Дверь распахнулась, впуская поток утреннего света.
Голубые глаза.
Не темные, пронзительные, как ночное небо Педри. А ясные, как летнее море, и слегка насмешливые. Френки де Йонг стоял на пороге, непринужденно попивая кофе из бумажного стаканчика. В другой руке он держал точно такой же, с парой от душистого пара. На нем была простая футболка и треники, но он выглядел бодрым и... довольным собой.
— Доброе утро, соня! — его голос, привычно теплый, прозвучал слишком громко в тишине ее тревожного утра. Он не стал ждать приглашения, просто шагнул мимо нее в прихожую, как будто так и было заведено. Запах свежего кофе смешался с остатками ее ночного кошмара и запахом Педри на футболке.
Брауна замерла, разочарование накрыло ее ледяной волной.
Не Педри.
Френки.
Она машинально закрыла дверь, чувствуя, как надежда тает, оставляя после себя пустоту и усилившуюся тревогу.
— Френки? Что... что ты здесь делаешь?— ее голос звучал хрипло от недавнего крика во сне и невыспанности. Она инстинктивно потянула рукав кофты, надетой поверх футболки Педри, ниже, как будто пряча улику.
Голландец проследовал прямиком на кухню, поставил второй стаканчик кофе на стол и пододвинул его в ее сторону.
— Что делаю? Спасаю твою карьеру стажера, вот что делаю! — он присел на стул, принял преувеличенно серьезное выражение лица, подперев щеку рукой.
— Прикалываешься, да? Забыла? Совсем забыла? — блондин спрятал ухмылку за стаканчиком своего кофе, смотря на подругу.
Брауна моргнула, растерянно глядя на него. Мысли все еще были прикованы к закрытой двери напротив, к непрочитанным сообщениям.
«Важный день? Что он имеет в виду?»
Паника, знакомая и гадкая, начала подниматься из живота. Гави? Педри? Эстебан? — Забыла? Что забыла? Френки, о чем ты? — ее голос сорвался.
Он выдержал паузу, наслаждаясь ее замешательством, но потом не выдержал и рассмеялся, его голубые глаза искрились весельем.
— Расслабься, кретинка! — мужчина с озорством отмахнулся. — Вчера в общем чате Усман никак не мог угомонится, когда узнал, что тебя подписали до мая. — он улыбнулся ей своей красивой улыбкой, а после, чуть более серьезно, добавил.
— Начало в 10, не забыла? — Он ткнул пальцем в сторону настенных часов на кухне. Безжалостные цифры показывали 9:07.
Стажировка.
Бумаги.
Продление контракта.
Мир обыденности, мир до подполья, до поцелуя, до лжи Пабло, с грохотом ворвался в ее реальность. Она пронзительно вздохнула, закрыв глаза на мгновение.
«Идиотка. Совсем вылетело из головы.»
Облегчение, что это не катастрофа, смешалось с раздражением на Френки за его шутку и на себя – за полную оторванность от земли.
— Пятнадцать минут, Лопес. — Френки встал и направился к холодильнику, открывая его с видом хозяина.
— Быстро в душ, переодевайся. Кофе остынет, но выпьешь в машине. Я тут покопаюсь, посмотрю, чем ты меня порадуешь на завтрак — Он уже заглядывал на полки.
— А ты то что тут делаешь, нидерландка хромая?! — немного с наездом спросила девушка, разводя руками. Нет, она была рада видеть друга, но как-то неожиданно.
— Мимо пролетал! — громко отозвался тот из холодильника.
— Собирайся! — мужчина выглянул из него с набитыми руками всяких йогуртов и всего того, что было у нее в холодильнике.
Брауна не стала спорить. Время поджимало. Она развернулась и почти побежала в спальню. Мысли снова накинулись на нее, как стая голодных ворон...
«Педри. Где он? Почему не ответил? Почему не открыл?»
Она скинула одежду, бросилась в душ.
«Эстебан. Вернул ли Нило? Или это была ловушка?»
Вода, горячая и резкая, смывала липкий пот ночных кошмаров, но не могла смыть тревогу.
«Пабло. Как я посмотрю ему в глаза сегодня? Он почувствует ложь?»
Она торопливо натянула чистую одежду – практичные брюки, блузку, поверх, после секундного колебания, надела легкую куртку.
Она смотрела на скинутую с себя футболку мужчины, который так ей и не ответил. Времени нет.
Перед тем как выйти, она схватила телефон со столика. Экран ярко вспыхнул. Сообщение Педри... статус:
«Прочитано»
Время прочтения – 02:47 ночи.
Ни звонка.
Ни строчки.
Пустота.
Она закусила нижнюю губу до боли, чувствуя, как в груди снова сжимается холодный комок страха.
«Он прочитал. Он знает, что я искала его. И ничего
Это было хуже, чем непрочитанное сообщение. Это было... игнорированием. Отстранением. Стена снова выросла между ними, выше и неприступнее.
Она сунула телефон в сумку, резким движением смахнула непрошенную влагу с ресниц и вышла в коридор. Френки уже ждал у входной двери, доедая йогурт прямо из баночки. Он бросил ей бодрый взгляд.
— О, и еще! — крикнул он ей в догонку, когда она натягивала кроссовки.
— Микки передавала! Очень хочет сегодня с тобой увидеться. Говорит, соскучилась по подружке-болтушке. Мило, правда? — он чуть поперхнулся йогуртом, заставим шатенку улыбнутся.
— Мило. — автоматически отозвалась Брауна, пытаясь вставить ногу в упрямый кроссовок.
«Микки»
Еще один человек, перед которым нужно будет надевать маску. Разговаривать о пустяках. Улыбаться. Пока внутри все кричит о Педри, о черных конвертах, о лжи лучшему другу.
— Поехали, стажер! — Френки распахнул дверь, пропуская ее вперед. Солнечный свет ударил в глаза, ослепительный и безразличный к ее внутренней буре. Брауна шагнула навстречу новому дню в Камп Ноу, неся в себе тяжелую тишину за закрытой дверью напротив и гулкий, неотвеченный вопрос: Где ты, Педри?
Кофе в стаканчике, который Френки сунул ей в руки, был горьким, как ее мысли. Они спустились к машине, оставив за спиной квартиру, полную тревожных вопросов и запаха чужого, но такого нужного ей ада.
***
Мартовское солнце, еще не жаркое, но уже настойчивое, заливало газон Камп Ноу жидким золотом. Воздух звенел от криков, свистков, стука мячей и гулкого топота бутс. Тренировка была в самом разгаре, наполненная той особой энергией, которая возникает, когда зима окончательно сдает позиции, а до финиша сезона еще далеко – есть куда стремиться.
— Ансу, давай же, не засыпай! — рявкнул Хавьер, хлопая в ладоши.
Его взгляд был прикован к другой части поля, где Роберт Левандовский и Пабло Гави отрабатывали скоростное комбинационное нападение. Поляк, точный как швейцарские часы, делал контроль мяча на скорости, а Гави, неутомимый мотор, носился вокруг него, готовый в любой момент сорваться на голевую передачу.
— Слушаюсь! — крикнул Ансу Фати, но вместо ускорения сделал нелепый пируэт, едва не задев мячом голову Алехандро Бальде.
Тот фыркнул:
— Ты что, балерина? Или просто забыл, как ноги работают?
— Я отрабатываю баланс, дорогой! Суперважная штука! — парировал Ансу, грациозно, по его мнению, обведя воображаемого соперника.
— Баланс? У тебя сейчас баланс как у пьяного Пике. — Бальде не удержался и толкнул его плечом. Два молодых игрока, на секунду забыв о серьезности момента, завязали легкую потасовку с смешками, пока рядом Дембеле не пролетел вихрем.
— Дети! Пенальти пропустите из-за вас! — крикнув, промчался француз.
~
Брауна Лопес стояла у самого края поля, чуть в тени скамейки запасных. Планшет с таблицами и графиками был надежно прижат к груди, а ее взгляд, острый и аналитический, скользил от игрока к игроку. Она отмечала малейшие нюансы: как мягко приземляется после прыжка Роберт, как чуть жестче, чем обычно, ставит опорную ногу при резком повороте Гави.
«Надо будет поговорить о растяжке»
Как держится спиной Жоау Канселу. Ее мир сузился до биомеханики, дыхания, напряжения мышц. Здесь, на поле, среди этого шума и энергии, можно было хоть ненадолго заглушить гул тревожных мыслей о закрытой двери, о молчании Педри, о лжи Пабло.
— Красавица док! Смотрите, какой пас! — Дембеле, промчавшись мимо в очередной раз, специально сделал замысловатое финте, заканчивающееся нелепым падением прямо перед ней.
Он поднялся, сияя белоснежной улыбкой и отряхивая траву с формы.
— Видели? Почти как... — Он не успел закончить. Словно из ниоткуда появился Жерар Пике. Мощным, но аккуратным движением он оттеснил Дембеле плечом, как большой медведь медвежонка.
— Усман, твое место там. — Пике кивнул в сторону группы, отрабатывающей стандарты.
— А не устраивать цирк перед нашим уважаемым медицинским персоналом. — Его голос был ровным, но в глазах читалось предупреждение. Дембеле скорчил гримасу, но послушно побежал дальше. Голубоглазый же повернулся к Брауне. Его взгляд был проницательным, но на этот раз в нем не было подозрительности, а лишь легкая, почти отеческая улыбка. Он молча кивнул ей и неспешно направился вглубь поля, к защитникам.
Брауна чуть расслабила плечи. Пике... он был загадкой. Друг? Наблюдатель? Но сейчас его жест был скорее защитой. Она снова погрузилась в наблюдения, отмечая на планшете частоту пульса у Гави после спринта.
Вдруг тяжелая, теплая рука легла ей на плечо. Брауна вздрогнула так сильно, что едва не выронила планшет. Она резко обернулась.
— Прости, не хотел напугать. — Хавьер стоял рядом, его лицо было сосредоточено, но в уголках глаз светились искорки добродушия. Он тут же крикнул через поле:
— Гави! Не задерживай мяч, отдай быстрее! — Пабло, поймав взгляд тренера, послушно сделал короткий пас на Левандовского.
Хавьер вернул внимание к Брауне. — Поздравляю с продлением контракта, Брауна. Очень рад, что ты с нами до мая. Ты уже неоценимая часть команды. — теплая улыбка озарила морщинистое лицо мужчины, даря ее девушке.
— Спасибо, Хави. — Брауна попыталась собраться, чувствуя, как тепло от его руки проникает сквозь ткань легкой куртки. — Это большая честь. — уголки губ приподнялись.
— Как там наш упрямец? — спросил Эрнандес, его взгляд инстинктивно скользнул в сторону крытого манежа. — Колено? Когда ждать его обратно к полноценным тренировкам с группой? — мужчина сложил руки на груши крестом, направляя свое внимание уже на поле.
Образ Педри на жестоком поле подполья, его ярость, его падение, искаженное от боли лицо под балаклавой – все это нахлынуло на Брауну с пугающей четкостью. Она вспомнила его уязвимость утром, его осторожные движения. Но она также помнила его железную волю. Она сделала глубокий вдох, заставив губы растянуться в профессиональную, уверенную улыбку.
— Педри делает феноменальные успехи. — ее голос звучал ровно, убедительно. — Колено реагирует отлично. Отек минимален, подвижность почти полная. Если все пойдет по плану... — она посмотрела Хавьеру прямо в глаза. — ...через пару дней, максимум к концу недели, он сможет вернуться к вам на поле. Бок о бок с командой...
«И творить там чудеса»
Добавила она про себя, искренне веря в это, несмотря на подпольный кошмар.
Испанец широко улыбнулся, его лицо озарилось искренним облегчением. — Отличные новости! Просто отличные! — он похлопал ее по плечу. — Ты с ним просто волшебница, знаешь? Он у нас тот еще буйвол, упрямый до мозга костей. Но с тобой, кажется, он готов слушаться. — Хавьер снова отвернулся, чтобы прокричать Френки де Йонгу, неторопливо ведущему мяч:
— Френки! Интенсивность! Проснись! Это не воскресная прогулка! — Голландец виновато помахал рукой и прибавил скорость.
Брауна кивнула, поддерживая улыбку.
«Слушается?»
Если бы он знал... Если бы он знал, куда Педри поехал той ночью, рискуя всем, вопреки всем ее предупреждениям... Но это была их тайна. Их общая, тяжелая тайна.
— Тренер Хавьер! — к ним подбежал, запыхавшись, молодой нападающий, вытирая пот со лба.
— Простите, а сколько еще в упражнении с конусами? У меня... кажется, шнурок развязался. — Он беспомощно посмотрел на бутсу.
Хавьер вздохнул, но без раздражения. — До конца подхода, Ламин. И шнурки завязывай намертво! Без оправданий! — Парень кивнул и побежал обратно, на ходу наклоняясь к шнуркам.
Хавьер снова посмотрел на Брауну, читая немой вопрос. — Ламин Ямаль, молодой талант Ла Масии. — мужчина махнул рукой в строну парня, который убежал к компании Бальде и ещё одному парню. — А вон рядом Пау Кубарси, тоже молодой талант. — мужчина смотрел на компанию парней, которые о чем-то спорили.
— Оу..ого. — Брауна мысленно ударила себя по лбу.
«Оу, ого?! Серьезно?!»
— Такая же реакция была на их успехи в юношеской команде. — Эрнандес рассмеялся. — Ну, теперь у тебя на две головы больше слежки. — он перевел свой взор на молодняк.
— Бальде, чё ты ржешь!? — кудрявый, как оказался Ламин, пнул мячом в товарища.
— Так вот. — продолжил он, как будто их разговор не прерывался.
— Тренер, у меня шнурки развязались, не поможете??? — Алехандро залился смехом, которым заразил рядом стоящего Пабло и Пау.
— Держи меня в курсе о Педри. Каждый день. Я на него очень рассчитываю в концовке сезона. И спасибо еще раз. Команда тебе доверяет. — Он кивнул и пошел к центру поля, где Гави и Левандовский что-то оживленно обсуждали, размахивая руками, видимо, споря о моменте недавней игры.
— Дак, внатуре! Вдруг нельзя без разрешения завязать! — парень негодовал, указывая на свою бутсу руками.
— Тренер! — направился Ламин в сторону проходящего мужчины.
— Ямаль, завяжи свои шнурки уже и обработайте передачи с Пау. — строго вымолвил тот, хотя чувствовалось, как сдерживает свой смех.
Брауна осталась стоять на краю. Ее профессиональная улыбка медленно сошла с лица. Она посмотрела на планшет, но цифры и графики расплывались перед глазами. Через пару дней он должен быть на поле. Здесь. На этом поле, под этим солнцем, с этими людьми. А что, если Эстебан...? Что, если колено не выдержит скрытого повреждения от той ночи? Что, если он не вернулся...?
Она сжала планшет так, что пластик затрещал.
«Где ты, Педри? Ответь. Хотя бы сейчас»
Она неосознанно потянулась к карману куртки, где лежал телефон. Молчание в ответ на ее сообщение жгло сильнее мартовского солнца. А на поле тем временем Ансу и Бальде снова что-то не поделили, и смех молодого таланта звенел в воздухе, такой же беззаботный и далекий от ее внутренней бури. Она вдохнула запах свежескошенной травы и пота, звук свистка тренера, и снова подняла взгляд, заставляя себя видеть только мышцы, суставы, биомеханику.
Работа.
Сейчас только работа.
А ответ – он должен прийти.
Обязан.
***
Звук тренировки сменился внезапным гулом – не просто возгласами, а настоящим ревом. Хавьер, только что объяснявший Брауне нюансы графика реабилитации Торрес, резко обернулся. Его брови поползли вверх. У края поля, там, где тоннель вел в раздевалки, собралась плотная, шумящая толпа игроков. Ансу Фати что-то дико размахивал руками, Бальде прыгал на месте, а Гави... Гави орал что-то нечленораздельное, полное чистой, безудержной радости.
— Брауна, секундочку. — Хавьер мягко, но настойчиво коснулся ее плеча, его взгляд уже был прикован к источнику шума. — Похоже, у нас переполох. — Он шагнул вперед, руки уперлись в бока.
— Эй! Что там случилось? Разбежались, как табун! Тренировка еще не окончена! — Его голос, обычно такой командный, потонул в общем гаме.
Игроки не расходились, наоборот, их круг сжимался, а крики только нарастали. И вдруг, в центре этой человеческой воронки, мелькнула знакомая темная шевелюра, чуть растрепанная, и профиль, который Брауна узнала бы из тысячи.
— Педри! — имя сорвалось с ее губ беззвучно. Сердце совершило немыслимый кульбит – то ли упало в бездну, то ли взлетело к солнцу.
«Он здесь
~
Хавьер, протиснувшись сквозь стройные ряды защитников, Кристенсен вежливо посторонился, а Эрик чуть не упал, пытаясь пропустить тренера, наконец увидел причину ажиотажа. В самом центре, полулежа на изумрудном газоне, смеясь и отбиваясь от десятка хватающих его рук, был Педри Гонсалес. Его сбил с ног и теперь душил в объятиях неистовый Ферран Торрес, а Гави и Рафинья пытались его поднять, одновременно хлопая по спине и голове.
— ¡Jefe! Смотри, кто к нам пожаловал!— завопил Пабло, его лицо сияло, как в детстве, когда они с Брауной находили спрятанные Белен конфеты. Все следы вчерашней подозрительности и боли словно испарились перед лицом возвращения друга.
— Педри! Ты где пропадал, Поттер?! — ревел Араухо, тряся его за плечо.
— Думали, ты уже ноги протянул от скуки дома! — поддел Дембеле, протискиваясь вперед, чтобы тоже влепить дружеский шлепок.
Эрнандес подошел, его строгое выражение смягчилось, но не исчезло совсем.
— Педри? — Он наклонился, его взгляд тут же переключился на забинтованное колено игрока.
— Что ты здесь делаешь? Доктор Миньярро велел тебе покой и индивидуальные занятия. Домашний арест, ясно было сказано! — Голос тренера был тверд, но в глазах светилась неподдельная забота и... надежда.
Педри, наконец вырвавшись из цепких объятий Феррана с помощью Серхио Бускетса, который действовал как опытный разниматель драк, встал, немного пошатываясь, но уверенно. Он отряхнул траву с тренировочной формы и улыбнулся Хавьеру – улыбкой чуть усталой, но искренней и облегченной.
— Хави. — голос Педри звучал чуть хрипловато, но твердо. – Я был у Карлоса. Прямо перед тем как сюда зайти. Он посмотрел колено. Сделал тесты. — Он сделал паузу, и все замерли, даже вечно ерничающий Дембеле. — Сказал... что все выглядит лучше, чем он ожидал. Значительно лучше. — он улыбнулся, поправляя тренировочную термокофту.
Тишина длилась долю секунды, а потом взорвалась новым витком ликования.
— Отлично, педри! — Левандовский хлопнул его по плечу
Кесси издал победный клич, а Гави просто заорал от восторга, снова пытаясь обнять Педри.
— ¡Vamos! — загремело по полю.
— Значит, можешь с нами? Хотя бы пасочку погонять? — тут же впился Френки де Йонг, его голубые глаза сверкали азартом. Он уже представлял их с Педри связку в центре поля.
— Да, тренер, ну пожалуйста! — подхватил Ферран, делая самые жалобные глаза, на которые был способен.
Хавьер нахмурился, но это была уже игра. — Никаких «выходи»! — рявкнул он, хотя уголки губ предательски подрагивали.
— Миньярро сказал «лучше ожидаемого», а не «готов к бою»! Никаких резких движений! Иди разомнись аккуратно на бровке. Под присмотром. — Он кивнул в сторону скамеек.
Педри кивнул, принимая вердикт. Его засыпали похвалами и подбадривающими криками:
—Молодец!
— Так держать, Педрито!
— Вот это сила воли!
~
Он терпеливо принимал шлепки по спине и дружеские толчки. И вот, когда энтузиазм товарищей немного поутих, он сделал шаг назад, отстраняясь от плотного круга. Его взгляд, темный и внезапно очень серьезный, нашел Брауну. Она все еще стояла там, где ее оставил Хавьер, у края поля, планшет забыто прижат к груди. Мир вокруг нее действительно потерял четкость, звуки стали приглушенными.
«Почему он здесь? Где был? Почему молчал?»
Гнев, холодный и острый, кольнул ее под ложечкой. Она заслужила хотя бы слово. Хотя бы: я жив
Но потом он улыбнулся. Не той широкой, беззаботной улыбкой, что была минуту назад для команды. А другой. Меньшей. Более сдержанной. Но направленной только на нее. В этой улыбке было облегчение, усталость и... что-то неуловимое, похожее на извинение. И в ней же – безмерная благодарность.
— Хвалить надо не меня. — громко сказал Педри, его голос прозвучал отчетливо в наступившей относительной тишине.
Он повернулся к команде, но его взгляд не отрывался от Брауны. Он указал подбородком в ее сторону, через плечо.
— А её. Девушку в элегантных брюках, которая, похоже, знает волшебные слова для упрямых коленей и еще более упрямых игроков. — Педро повернул голову на команду, улыбаясь.
Все головы повернулись к Брауне. Десятки пар глаз – веселых, доброжелательных, любопытных. Даже Хавьер улыбнулся, кивая в ее сторону. Гави заулыбался еще шире. Френки поднял большой палец вверх. Пике, стоящий чуть поодаль, одобрительно хмыкнул.
Брауна почувствовала, как жар разливается по щекам. Злость растаяла, как снег под мартовским солнцем, вытесненная волной тепла, стыда и... гордости. Профессиональной гордости.
Он был здесь.
Он стоял на ногах.
Он признал ее работу перед всеми.
Она не смогла сдержать ответную улыбку. Небольшую, сдержанную, но самую настоящую. Она встретила его взгляд и кивнула, всего один раз.
«Добро пожаловать назад»
— Ладно, ладно, герои признания! — снова вступил Хавьер, восстанавливая порядок. — Хватит глазки строить и комплименты раздавать! Все по местам! Педри – на бровку, аккуратно. Остальные – доделываем упражнение! И чтобы я видел в три раза больше энергии! — Он свистнул в свисток, резкий и властный.
Игроки, посмеиваясь и переговариваясь...
— Слышал, Лопес – волшебница!
— Педри, ты ей цветы потом купи!
...Начали расходиться. Педри задержался на секунду, его взгляд все еще держал Брауну. В его глазах был вопрос и обещание: Поговорим. Позже. Потом он развернулся и направился к указанной Хавьером бровке, стараясь не хромать, но все же бережно щадя колено.
Брауна опустила взгляд на планшет, пытаясь сосредоточиться на цифрах. Но сердце все еще бешено колотилось, а на губах теплилась та самая улыбка. Он вернулся. Он был здесь. А ответы... ответы подождут. Сейчас было достаточно того, что он смотрел на нее через плечо, и весь Камп Ноу знал, кому он обязан своим возвращением на зеленый газон.
Жду ваших звезд, комментариев и вашего мнения !!!!!!!!!
Канал, где вы сможете узнать все информацию о предстоящих главах и просто дополнительную информацию.
👇🏼👇🏼👇🏼👇🏼👇🏼
Тгк: Мальборо пишет
( или marlborogonzalez )