Глава 31
***
Квартира Брауны погружалась в дневные лучи, но внутри нее бушевал ураган. Она металась между спальней и гостиной, с силой швыряя вещи в сумку. Платье – на кресло. Туфли – под кровать. Потом обратно. Все было не то. Все раздражало. Особенно – гулкая, звенящая тишина.
— Черт возьми, Гонсалес! — шипела она сквозь зубы, срывая с вешалки наконец-то выбранную кофту. Весь день! Весь день она ловила его взгляд на поле, ждала хоть слова, хоть намека на объяснение. А его? Его утащила команда отмечать возвращение. Гави сиял, Френки хлопал по спине, даже Левандовский снизошел до одобрительного кивка.
«Кто ж возразит против такого праздника? Кто вспомнит о девушке, которая не спала ночь, чьи нервы были натянуты как струны, кто ждал хоть чего-то? Ответа на сообщение. Звонка. Хоть мысленного сигнала!»
Она злилась. Злилась на него за молчание. За риск – вышел на поле, едва встав с больничной койки, черт бы его побрал! За эту его чертову способность растворяться и появляться, когда вздумается. Но больше всего – злилась на себя. За то, что эта злость смешивалась с диким облегчением, что он жив, что он здесь, что он улыбался ей через весь Камп Ноу. За то, что даже сейчас, собираясь на встречу с Микки, она ловила себя на мысли.
«А вдруг он позвонит?»
Тук-тук-тук.
Резкий, настойчивый стук в дверь врезался в ее мысли, как нож. Брауна замерла с топом в руке. Сердце дико колотилось.
«Кто? Не Френки же опять?»
Она бросила вещь на кровать и, почти бегом, выскочила в коридор. Адреналин, злость, невысказанность – все смешалось в один клубок. Она рывком дернула дверь.
И застыла.
Перед ней стояла стена. Стена из нежно-розовых, пышных, почти шарообразных пионов. Их сладковатый, пьянящий аромат мгновенно наполнил прихожую. Брауна инстинктивно отшатнулась, раскрыв рот от неожиданности.
Затем букет чуть опустился, открыв лицо.
Педри.
Он стоял, опираясь плечом о косяк двери. Темная толстовка делала его еще выше и чуть неуклюже-хрупким. Широкие строптивки, мятые. На плече – темный рюкзак.
— Привет. — его голос был глуховат от усталости, но теплый.
Лицо... лицо было усталым. Синяки под глазами казались темнее обычного, волосы чуть растрепаны. Но на губах играла улыбка. Неуверенная, виноватая, но искренняя. Улыбка извинения и надежды.
— Держи. Пока не передумал. — Он протянул вперед море пионов.
Брауна машинально приняла тяжелый, ароматный груз. Цветы почти скрыли ее лицо.
— ...Пионы?.. — прошептала она, не в силах сообразить что-то более связное.
Педри усмехнулся, коротко, с легкой иронией. — Ну да. Показались... подходящими. Напоминают тебя. Нежные, но упрямые. И колючки внутри есть, да? — Он заглянул ей в глаза поверх цветов.
— Хотя... — добавил он тише.— ...нам еще предстоит узнать друг о друге такие мелочи, как любимые цветы. Если дашь шанс. — все так же упираясь о косяк, он смотрел на ту, которую желал.
Его слова, его усталая улыбка, сам этот нелепый, огромный букет – все это обезоруживало. Но гнев, копившийся весь день, не собирался сдаваться без боя. Брауна резко развернулась и прошла на кухню, поставив пионы на стол с таким грохотом, что несколько лепестков опало. Она не смотрела на него, чувствуя, как дрожь бежит по рукам.
Шаги позади. Он вошел, скинул рюкзак на стул у стола. Звук был громким в тишине кухни.
— Брауна... — начал он.
Она развернулась.
И ударила его.
Несильно, не в полную силу, но точно – кулаком в плечо. В то самое, которым он упирался в дверной косяк.
— Ауч! — он ахнул больше от неожиданности, чем от боли. Но не отпрянул. Стоял, смотря на нее, ожидая. Его глаза были открытыми, без защиты.
Он знал, что заслужил.
И понеслось. Вся тревога, весь страх, все бессонные часы ожидания вырвались наружу в потоке слов. Ее голос дрожал, срывался, но был неистовым.
— Где ты был?! Почему молчал?! Я стучалась! Я писала! Ты прочитал! И ничего! Ни звука! Я думала... я не знала, что думать! Эстебан? Твое колено? — она махнула рукой охватывая пространство. — А ты... ты просто исчез! А потом появился на поле, как ни в чем не бывало! С ногой, которая, черт тебя дери, Педри, могла быть еще не готова! Ты рисковал! Снова! После всего! И... и... — Голос ее сломался. Она отвернулась, упершись ладонями в холодную столешницу. Плечи вздрагивали. Слезы? Гнев? Все вместе. — Я так переживала, идиот!
Он слушал.
Молча.
Не перебивая.
Не оправдываясь.
Просто стоял, впитывая ее гнев, ее боль, ее страх – как губка. Его лицо было серьезным, в глазах читалось понимание и... та самая тяжелая вина. Когда ее слова, наконец, иссякли, и в кухне повисла гулкая тишина, нарушаемая только ее прерывистым дыханием, он сделал шаг.
Медленно.
Целенаправленно.
Подошел к ней у столешницы. Его тень накрыла ее. Брауна не шевельнулась, спина напряжена как струна. Он осторожно положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. Пальцы его были теплыми даже через ткань топа. Он мягко, но настойчиво развернул ее к себе.
Она подняла на него глаза. В них все еще бурлило негодование, обида, но сквозь них уже пробивалось что-то другое – растерянность, уязвимость. Она открыла рот, наверное, чтобы сказать еще что-то колючее, обвиняющее.
— Я дурак... — выдохнул он, его голос был низким, хрипловатым, перекрывая ее начинающиеся слова.
Он не стал ждать.
Не стал слушать.
Он наклонился.
Их губы встретились не в порыве страсти, а в тихом, отчаянном признании. Это был поцелуй-извинение. Поцелуй-обетование. Поцелуй-мостик через пропасть невысказанного. Его губы были чуть шершавыми, теплыми. Он не спешил, не требовал. Он вкладывал. Вкладывал в этот поцелуй всю свою усталость.
«Я здесь, я вернулся.»
Всю вину.
«Прости за молчание.»
Всю невыносимую нежность, которую не мог выразить словами.
«Ты важна. Ты так важна.»
Его руки скользнули с плеч на ее шею, пальцы запутались в ее волосах у затылка, притягивая ближе, но не сковывая. Он дышал в ее губы, и это дыхание было ее воздухом в тот момент.
Брауна замерла на мгновение, потрясенная. А потом ответила. Ее руки поднялись, вцепились в толстую ткань его толстовки на спине. Она отвечала ему с той же силой. Вкладывала в поцелуй весь свой гнев, который таял, как лед под солнцем.
«Я была так напугана!»
Всю свою тревогу.
«Не исчезай!»
Всю нежность, которую скрывала за злостью.
«Я рада, что ты здесь»
Их языки встретились не в битве, а в нежном, исследующем танце, подтверждая реальность, близость, жизнь. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до тепла его рук в ее волосах, до сладковато-горького аромата пионов, смешивающегося с его собственным запахом – дороги, усталости и чего-то неуловимо его.
Они разомкнулись почти одновременно, запыхавшиеся. Лбы соприкоснулись. Дышали в унисон. В глазах Брауны уже не было гнева. Было смятение, облегчение и вопрос.
— Дам. — тихо, но твердо произнесла девушка.
— Дашь? — поправляя ее волосы, заправляя за уши, Педри улыбнулся, повторяя ее слова.
— Шанс, Педри. — вымолвила кареглазая, смотря в такие желанные ореховые напротив. — Я дам шанс нам. — не отрывая свой взгляд проговорила девушка.
Педри улыбнулся ей, облизывая губы. Улыбнулся самой искренней улыбкой, которую когда она либо могла увидеть. Он потянулся за очередным поцелуем, но девушка нехотя отстаоыоила его. — ...Меня... меня ждут... — прошептала она, голос хриплый. — Микки... подруги...
Педри кивнул, не отпуская ее.
— Иди. Не опаздывай из-за такого дурака. — Его пальцы нежно провели по ее щеке.
Она медленно отстранилась, ощущая, как реальность возвращается.
Пионы на столе.
Рюкзак на стуле.
Она кинулась в спальню, доносить сумку. Когда вернулась на кухню, уже в ботинках и с плащом в руках, Педри сидел за столом. Перед ним стояла тарелка с ее вчерашними сырниками, которые она забыла убрать. Он ел один, задумчиво.
— Был у брата. — сказал он спокойно, не глядя на нее, отламывая кусочек сырника.
— Отвез Нило. Фернандо... он согласился взять его. Пока. Собаке там лучше. Простор, двор... — Мужчина поднял глаза. Они были усталыми, но в них светилась капля надежды. — Он... не прогнал. Нило обрадовался.
Брауна замерла у порога.
«Отвез Нило брату...Значит, Эстебан вернул собаку? Значит, угроза миновала?»
Она внимательно смотрела в его глаза, ища подвоха, лжи. Но видела только усталую правду и облегчение. Она поверила. Не потому что была наивна. А потому что очень хотела верить. Потому что в его глазах было что-то, что заставило ее сердце сжаться от сострадания.
Она подошла к столу, поправила огромные шапки пионов в вазе, куда наспех поставила их. — Спасибо... — тихо сказала она. — За цветы. Они... красивые. — вымолвила та, вдыхая аромат.
«Как твой поступок с братом»
Педри кивнул, доедая сырник.
На выходе из квартиры, уже на лестничной площадке, Брауна нажала кнопку лифта. Педри вышел следом, прикрыв за собой дверь на ключ, который взял с трубочки. Он оперся о перила, наблюдая за ней.
— До скольки?... — спросил он тихо, протягивая ей ключи — Может, заберу?
Брауна покачала головой, стараясь, чтобы отказ прозвучал мягко. — Не надо. Спасибо. Папарацци... ты же знаешь. — Она встретила его взгляд. — Правило... Пабло... — Она не договорила.
«Он узнает, что было не хорошо»
— Осторожнее там. — Тень пробежала по его лицу, но он кивнул. Понимающе. Принял.
Лифт шел медленно. Они стояли в тишине, нарушаемой только гулом механизмов где-то в шахте. Брауна рассказывала о месте встречи, о том, что Микки соскучилась, о каком-то новом кафе... Но ее мысли были здесь, на этой площадке, с этим усталым человеком в темной толстовке, от которого пахло пионами и сырниками.
Педри смотрел на нее. На ее оживленное лицо, на блеск в глазах, который вернулся после поцелуя и сырников. На то, как она жестикулировала, рассказывая про кафе. Улыбка тронула его губы – не ироничная, не усталая.
Просто теплая.
Нежная.
Он не удержался.
Педро шагнул к ней, поймал за рукав куртки, которую она держала в руках, и легко потянул к себе. Лопес не сопротивлялась. Он наклонился, и его губы снова нашли ее. На этот раз поцелуй был другим.
Коротким.
Нежным.
Как печать.
Как обещание продолжения.
Как молчаливое.
«Я здесь. Я твой. Правила подождут.»
Дзз–ыыынь!!
Лифт прибыл.
Двери разъехались.
Брауна выдохнула, ее губы еще чувствовали его прикосновение.
— До... до завтра? На реабилитации? — она немного отпрянула.
— Обязательно. — кивнул он, отпуская ее рукав.
Она шагнула в кабину, обернулась. Он стоял, улыбаясь ей, рука в кармане строптивок. Двери начали сходиться, медленно отрезая его образ. Последним, что она увидела, были его глаза – темные, усталые, но полные чего-то такого, от чего в груди распускалось тепло, похожее на те самые пионы.
Лифт тронулся вниз. Педри повернулся и исчез в своей квартире, где теперь не было ни игрушек, ни лежанки. Ни самого Нило. С тяжелым рюкзаком на плечах,где глубоко на дне, лежал черный конверт с красной печатью, который он получил утром.
Конверт, о котором он не сказал ни слова.
Конверт с новым условием Эстебана.
Но сейчас, хоть на минуту, он хотел верить в мир, где есть только она, ее гнев, ее поцелуй и нежные, упрямые цветы.
***
Барселонский воздух был теплым и томным, пропитанным ароматом цветущих апельсиновых деревьев. Брауна шла под руку с Микки, их смех сливался с веселым гомоном Сиры и Наталии, шагавших чуть впереди. Сира что-то с азартом рассказывала, размахивая руками, а Наталия заливалась звонким смехом, держась за живот. К ним присоединились Катрин, излучающая спокойное скандинавское обаяние, и новая девушка – Анита. Она была подругой Сиры, и Брауна сразу отметила ее открытую улыбку и живые, темные глаза.
«Интересно»
Мелькнуло у нее в голове. Что-то в ее смуглой коже и озорном блеске взгляда неуловимо напомнило Брауне... Пабло.
— А потом он говорит: А где офсайд? Я его не вижу! — заливалась Сира, продолжая явно футбольную байку про своего Феррана. Все снова рассмеялись.
— А мы летом точно едем на Ибицу? — переспросила Наталия, уже строя планы. — Я новый купальник присмотрела! Такой... огненный! — воодушевлено молвила девушка.
— Только если ты не съешь все запасы острова до нашего приезда, Нат! — подколола Микки, ласково толкнув ее плечом.
— Я же за двоих ем! За себя и за того парня! — дружелюбно фыркнула Беллоли.
Они ввалились в уютное кафе с террасой, забитое под завязку, но их столик у окна был зарезервирован. Воздух витал ароматами свежесваренного кофе, шоколада и сдобы. Заказы превратились в небольшой пир.
— Это для энергетического баланса!— У Наталии передвигалась гора десертов
А Катрин с Анитой выбрали изящные тарталетки, Микки – капучино и круассан, а Сира и Брауна – большой кувшин сангрии для компании.
Разговоры текли легко, как сангрия по бокалам. Обсуждали вчерашнюю тренировку, планы на ближайший выездной матч, мечты об отпуске. Брауна ловила себя на мысли, как приятно это – обычная девичья болтовня. Никаких черных конвертов, подполья, лжи лучшему другу.
Просто жизнь.
— Бру! — Сира ловко перехватила нить разговора, обращаясь к ней.
— Ты же общаешься с Родриго? Слушай, я видела потрясающее платье в одном бутике в Буэнос-Айресе! Невероятное! — видны были звезды восхищения в её глазах, когда она глаголила о платье.
— Если бы он мог как-то... ну, не знаю... помочь с доставкой? Хотя бы узнать, могут ли они отправить? — брюнетка сложила руки в замок, смотря на подругу.
Аргентинка захихикала, представляя сурового Родриго, погруженного в вопросы футбольной тактики, вдруг озадаченного выбором платья.
— Родри уже в Мадриде, Сира. — разводя руками в строну, вымолвила шатенка. — Но не переживай! — складывая руки на столе, она продолжила. — У меня там подруга, Кармен. Она точно поможет! Дай мне ссылку или фото, и я все устрою! — Брауна улыбнулась и постучала пальцем по мобильнику, который лежал на столе.
— О, ты спасение! — Сира чуть не опрокинула бокал в порыве благодарности.
— А ты, Брауна. — включилась Анита, ее темные глаза блестели от любопытства.
— Ты же работала со сборной Аргентины на ЧМ! Ты общалась с... Месси? — Произнеся это имя, она почти благоговейно понизила голос.
Все взгляды устремились на Брауну. Она почувствовала легкую краску на щеках. — Да, пересекались. Лео... он очень сосредоточенный, сдержанный. Но однажды... — Она замялась, потом рассмеялась, вспомнив. — Был смешной момент с Родриго. Мы сидели в медпункте после матча, Лео зашел проверить небольшую потяжку. Родриго, который вечно как ураган, пытался его развеселить, рассказывал какую-то нелепую историю про их детство в Аргентине. И вдруг Лео... он просто не выдержал и фыркнул! Прямо как мальчишка! А потом быстро сделал серьезное лицо, но глаза так и смеялись. — Лопес поднялась бокал к губам, делая глоток. — Родриго потом хвастался целый день, что рассмешил самого Месси. — как-то преувеличиваю тональность закончила шатенка.
История вызвала взрыв смеха за столом. Даже сдержанная Катрин улыбалась во весь рот.
Потом разговор плавно перетек в личное русло. Микки с теплотой рассказывала, как Френки дурачится с их сыном Майлзом, изображая монстров и строя крепости из подушек. Сира поведала о последнем «спасении» – Ферран притащил домой щенка, найденного у мусорных баков, и теперь они вдвоем ищут ему добрые руки через соцсети команды.
— Наш дом скоро превратится в приют! — смеялась она, но в глазах светилась любовь.
Анита и Брауна слушали, улыбаясь. Пелайо комментировала мило, а Брауна просто наслаждалась рассказами, но внутри тихо шевелилось что-то свое – воспоминание о теплых губах Педри, о его усталой улыбке, о запахе пионов в ее квартире.
— А у вас, девочки? — с подкупающей прямотой спросила Сира, переведя взгляд на Аниту и Брауну.
— Все тихо на личном фронте? Или есть секретики? — хитро улыбнулась та, отпивая из бокала.
Внезапно все внимание снова было приковано к ним. Анита смущенно заерзала на стуле. Брауна почувствовала, как тепло разливается по ее лицу.
— Ох, у меня все спокойно. Карьера, стажировка... Я еще молода для серьезного, наверное. — Она пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. — Пока только футбол и пациенты! — ее голос звучал чуть громче, чем нужно.
— Ну не знаю, не знаю! — фыркнула Наталия, доедая третий эклер.
— А вот Педри Гонсалес, например! Отличный парень! Скромный, талантливый, симпатичный... Почему бы не попробовать? Вы же соседи, да? И он у тебя на реабилитации! — Она подмигнула Брауне с преувеличенным намеком.
Сердце Брауны екнуло.
Соседи.
Реабилитация.
Поцелуи в прихожей.
— Педри? Да брось, Нат! Мы просто... коллеги. Хорошие коллеги. Он – пациент, я – врач. Ничего больше! — Она заставила себя рассмеяться, легкомысленно махнув рукой.
Совсем ничего.
Только цветы.
И сырники.
И поцелуи, от которых земля уходит из-под ног.
Компания, к счастью, не стала настаивать. Вместо этого Микки с хитрой улыбочкой повернулась к Аните.
— А вот у нашей Аниты, кажется, есть кто-то на примете! И имя начинается на "П"... Пабло, например? — голландка отпила из своей кружки, подмигивая подруге.
Анита аж поперхнулась своим фрешем.
— Микки! Ну что ты! — ее щеки залились ярким румянцем. — Мы просто... общаемся! Пабло очень милый, но... — Она пыталась спрятать смущение, буквально нырнув за спину Брауны. — Спаси меня, Брауна! Они меня съедят!
Брауна прыснула со смеху. — Пабло? Гави? И не слова мне?! — она с преувеличенным возмущением обернулась к притаившейся за ней Аните. — Вот гад! Я же его лучшая подруга! Должен был доложить! — Она подмигнула Аните, понимая, что подруга явно запала на ее вечного «братика». — Ну что ж, раз он молчит, рассказывай сама! Как он за тобой ухаживает?
Анита, все еще красная, но уже смеющаяся, вылезла из-за ее спины. — Да никак особо! Кофе выпили пару раз, поболтали... Он смешной. И... да, милый. Но это все! — она снова спрятала лицо в ладонях под дружный смех подруг.
Брауна смеялась вместе со всеми, душа радовалась за Пабло.
«Он заслуживает счастья. И Анита кажется чудесной»
В этом веселом, душевном кругу, среди смеха, сплетен и вкусной еды, она чувствовала себя по-настоящему легко. Так, как должно быть в жизни обычной двадцатитрехлетней девушки, а не героини сложной драмы с подпольем и запретными поцелуями.
За разговорами о потенциальных свиданиях Пабло и Аниты, Брауна невольно перевела взгляд на большое окно кафе, выходящее на освещенную улицу. Вечерние огни рисовали на стекле блики. И вдруг... за этим стеклом, в темноте, она заметила силуэт. Мужской. Он стоял слишком прямо, слишком неподвижно. И в его руках – небольшой предмет, направленный прямо на их столик.
На нее.
Вспышка.
Короткая, яркая, как удар молнии.
Силуэт мгновенно развернулся и растворился в темноте боковой улочки.
Брауна вздрогнула, сердце на секунду замерло.
«Папарацци»
Быстро подумала она, пытаясь отогнать внезапный холодок по спине.
«Наверное, выследили компанию жен игроков. Или Аниту заметили с Пабло...»
Она насильно отвела взгляд от окна, где еще стояло световое пятно от вспышки.
— Браунитка? Ты чего притихла?— тронула ее за руку Микки.
— Да так... Показалось что-то. — Лопес натянула улыбку, поднимая бокал с сангрией. — Продолжаем! Ната, ты обещала рассказать про тот вечер в отеле. — Она влилась обратно в веселый гул, смеялась над новой шуткой Сиры, подбадривала смущающуюся Аниту.
Но где-то глубоко внутри, под слоем смеха и сангрии, затаилась крошечная, холодная тревога. Эта вспышка... она была слишком целенаправленной. Слишком... знакомой. Как будто кто-то следил не за компанией звездных жен, а именно за ней.
«Неужели Эстебан?»
Мелькнула пугающая мысль, но она тут же отогнала ее.
«Нет. Паранойя. Просто папарацци»
Она сделала глоток сладковато-горькой сангрии, стараясь раствориться в теплом сиянии дружеского вечера. Но тень от вспышки в окне уже легла на ее настроение, напомнив, что мир простой, счастливой молодости, где есть только подруги, сплетни и планы на отпуск, для нее, возможно, уже остался в прошлом.
***
Вечерний город, обычно такой живой и теплый, казался Брауне враждебным лабиринтом. Она намеренно выбрала долгий путь домой, петляя по менее освещенным улочкам Барселоны, игнорируя такси и предложения Микки подвезти. Ей нужно было проветриться. Воздух, пропитанный запахом мокрого асфальта после недавнего дождика и цветущих глициний, должен был смыть остатки веселья, смешанного с липким страхом от той вспышки в окне кафе. Слишком многое обрушилось на нее за последние дни: запретные чувства к Педри, ложь Пабло, угроза Эстебана, хрупкое возвращение Нило, и теперь этот...наблюдатель. Голова гудела, виски сжимал невидимый обруч. Каждый шаг по скользкой брусчатке отдавался эхом в ее перегруженном сознании.
«Просто папарацци»
Твердила она себе, заворачивая в очередной узкий переулок, где свет фонарей едва пробивался сквозь сень старых балконов.
«Выследили компанию звездных жен. Случайно сняли меня. Все логично»
Но холодок по спине не проходил. Вспышка была слишком...целенаправленной. Словно объектив ловил именно ее лицо.
Вжж..Вжж!
Вибрация в кармане тренча заставила ее вздрогнуть. Сердце екнуло, прежде чем мозг осознал – это всего лишь телефон. Она достала его, яркий экран на мгновение ослепил в полумраке переулка, несмотря на желтое сияние фонаря неподалеку. Уведомление в мессенджере.
Родриго Де Пауль.Сегодня в 20:22
>|фото
Брауна тыкнула на иконку, открывая его.
На экране – Родриго, такой же улыбчивый, как всегда, несмотря на поздний час, стоит в лифте с маленькой принцессой. Девочка, укутанная в яркую кофточку, кривлялась в зеркало с предположительными подарками, которые купил папа, потому что не смог ей отказать. Простота, теплота, нормальность этого кадра ударили Брауну сильнее любого слова. Неподдельная улыбка тронула ее губы, на секунду разгоняя тени в душе.
Родриго Де Пауль.Сегодня в 20:24
Скучаем, сестрёнка. Франческа требует твоих сказок про барселонских кошек. Мадрид без тебя тусклый, что уже говорить о Буэнос-Айресе.
Они скучают.
А она? Она скучала по их бесхитростной любви, по дому Родриго в Аргентине, где пахло мясом на гриле и звучал громкий смех, по Франческе, которая верила, что тетя Брауна понимает язык кошек. Она пролистала переписку вверх. Ее сообщение о продлении стажировки до мая. И сразу после – лавина ответов от Родриго: он в раздевалке в мадридском клубе корчит рожи в камеру, он в машине показывает большой палец вверх, он дома с Франческой, которая держит нарисованный карандашом кривой рисунок с надписью "Тетя Брауна!" и стрелкой, указывающей на нечто, похожее на динозавра. Каждая фотография – крик радости за нее. Искренний, бесхитростный, как он сам.
Вернувшись к свежему фото, она лайкнула его, сердце сжалось от нежности.
«Нужно ответить что-то теплое»
Она открыла фронтальную камеру, решив сфоткать свою улыбку на фоне ночного города – ответный лучик света для них. Чтобы он увидел, что она тоже здесь, думает о них. Она подняла телефон, нацелила фронтальную камеру на себя. На экране мелькнуло ее лицо – усталое, но с остатками улыбки от фото Родриго. Она поправила прядь волос, пытаясь поймать кадр...
Замерла.
В темном проеме между двумя домами, метрах в двадцати позади.
Силуэт.
Мужской.
Неподвижный.
Смотрит.
Прямо на нее через экран.
Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Улыбка мгновенно слетела с ее лица. Она медленно, очень медленно опустила телефон, не отключая камеру, стараясь не делать резких движений. Сердце застучало как бешеное. Она повернула голову, пытаясь разглядеть то место в темноте.
Ничего.
Глубокий, пустой провал тени. Ни движения, ни звука. Только шум ее собственной крови в ушах и далекий гул города.
«Паранойя. Это просто тень. Столб. Игра света»
Пыталась убедить себя Брауна, но холодный пот выступил на спине. Вспышка в кафе не была случайностью. И этот силуэт... он был реальным.
С трясущимися руками она вышла из камеры. Фотографировать себя сейчас было выше ее сил. Она быстро нашла в интернете смешного спящего котенка и отправила его Родриго с текстом.
Me. Сегодня в 20:35
>|фото
Me. Сегодня в 20:35
Тоже скучаю! Целую Франческу! Котик – это я после сегодняшнего дня.
Фальшиво.
Бодро.
Показушно.
Лишь бы отмахнуться, лишь бы не думать о том, что она только что видела. Сообщение ушло. Но облегчения не пришло. Тишина улочки стала давящей. Каждый темный проем, каждая ниша в стене теперь казались укрытием. Она сунула телефон в карман, крепко сжав его, как талисман. Аргентинка резко развернулась и зашагала быстрее.
Цель – дом.
Свет.
Замки.
Безопасность.
Ботинки стучали по брусчатке, ритм нарастал.
Тук-тук-тук.
Словно эхо стука в дверь Педри вечером.
Тук-тук-тук.
Барабанная дробь ее собственного сердца. Она оглянулась через плечо – пусто. Еще раз, резче – тени домов были неподвижны. Но чувство не отпускало. Ощущение чужих глаз на спине, невидимого присутствия, преследующего ее шаг в шаг по темным переулкам.
«Не беги. Не показывай страха»
Приказывала себе Брауна, но ноги не слушались. Она почти бежала, дыхание сбилось.
Поворот.
Еще один.
Вот ее переулок! Более узкий, еще темнее. Фонарь в конце мигал, будто на последнем издыхании. Она влетела в него, прижалась спиной к холодной, шершавой стене старого дома и резко обернулась, вглядываясь в темноту, откуда пришла.
Пустота.
Только мокрый асфальт, отсветы света из далеких окон и тишина. Облегчение, сладкое и головокружительное, накатило волной.
«Паранойя. Просто нервы. Никого нет»
Она прислонилась затылком к стене, закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Нужно дойти до дома. Всего несколько минут.
Решив не терять из виду конец переулка, она оттолкнулась от стены и... пошла спиной вперед, не сводя глаз с темного входа в переулок. Шаги стали осторожными, скользящими по мокрому камню.
Один шаг.
Другой.
Она почти достигла мерцающего фонаря... И врезалась во что-то твердое. Нет, не что-то.
В кого-то.
Сильный удар спиной. Теплое, живое препятствие. Чей-то ахнувший возглас. Запах... знакомый запах дорогого одеколона и чего-то еще...
Брауна вскрикнула от неожиданности и страха, пошатнувшись. Ее сердце, только начавшее успокаиваться, снова бешено заколотилось. Она резко обернулась, готовясь к худшему, к тому самому силуэту из тьмы. Она вскрикнула, пошатнулась, инстинктивно вцепившись в то, во что врезалась – в плотную ткань куртки. Сердце, только что бешено колотившееся от страха погони, теперь замерло в ледяном ужасе.
Он.
Это он.
Силуэт.
Поймал.
— Уф! — раздался над ее головой мужской голос, глуховатый от неожиданности.
Незнакомый? Нет...
Знакомый.
С легкой хрипотцей.
Послышался сдержанный кашель.
— Черт... Энергично вы гуляете, доктор Лопес.
Брауна резко обернулась, отпрыгнув назад, все еще не отпуская рукав куртки. Ее глаза, широкие от испуга, метнулись вверх. Человек перед ней скидывал темный капюшон спортивной куртки премиум-бренда. Под ним открылись знакомые, резкие черты лица, седеющие виски и... неожиданно добродушная улыбка в губах, тронутых тенью иронии.
Жерар Пике.
— Жерар! — вырвалось у Брауны, смесь облегчения и нового замешательства заставила ее разжать пальцы. — Извините! Я... я не смотрела куда иду. — Она отступила еще на шаг, чувствуя, как жар стыда приливает к лицу.
Пике откашлялся еще раз, поправил куртку. Его голубые глаза, обычно такие проницательные, сейчас внимательно изучали ее лицо, отмечая бледность, расширенные зрачки, следы недавнего испуга. Улыбка сменилась легкой озабоченностью.
— Когда мы успели вернутся на «Вы»? — проговорил футболист с улыбкой на лице, но тут же продолжил. — Ничего страшного. — сказал он спокойно. — Я выживу. Но ты... ты выглядишь так, будто видела призрака. Или убегала от него. — Он сделал шаг ближе, не нарушая ее личного пространства, но его присутствие стало ощутимее. — Я напугал тебя? Прости, если так. Что случилось? — его руки упали в карманы, а взгляд был направлен на её лицо.
Брауна опустила взгляд, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Стоит ли говорить? Он же подумает, что она истеричка. Но его взгляд был не осуждающим, а... понимающим? Защищающим? Она сделала глубокий вдох, запах его дорогого одеколона смешивался с запахом мокрого асфальта.
— Мне... показалось... — начала она неуверенно, поднимая глаза на темный вход в переулок. — ...Что за мной следят. Сначала в кафе... вспышка камеры в окно, прямо на меня. Потом... вот только что. Силуэт в темноте. Прямо за мной. — Ее голос дрогнул на последних словах.
Пике мгновенно насторожился. Его добродушие испарилось, взгляд стал острым, как лезвие. Он резко повернул голову, его глаза прочесывали тени переулка, фокусируясь на каждом темном провале, на каждом силуэте вдалеке. Он смотрел не как напуганный человек, а как тот, кто знает, как оценивать угрозу.
Как охранник.
— Следят? — его голос был тихим, но твердым.
— Ты уверена ? Не просто... прохожий? Или тень? — Он снова посмотрел на нее.
Брауна покачала головой, чувствуя себя глупо. — Не знаю. Может, и тень. Но... было слишком... целенаправленно. После кафе... — Она не стала упоминать Эстебана. Слишком опасно. Слишком безумно звучало бы.
Шатен наблюдал за ней еще мгновение, его лицо было нечитаемым. Потом он слегка расслабил плечи, но бдительность в глазах не исчезла. Он подошел к ней сбоку, не касаясь, но создавая ощущение барьера между ней и темным переулком.
— Слушай, Брауна. — сказал он мягко, но убедительно. — Скорее всего, тебе просто показалось. Нервы. Стресс. Работа у тебя адская, да и последние дни... — Он сделал паузу, и Брауна поймала себя на мысли.
«Он знает больше, чем говорит? О колене Педри? О его исчезновении?»
— ...Но ходить одной в такой час по таким местам... — продолжил Пике, и в его голосе появились отцовские нотки упрека.
— Это, прости за бестактность, чистой воды безрассудство. Особенно после того, что тебе показалось. — голубоглазый выпрямиться, оглядывая местность.
Брауна уже пришла в себя, страх понемногу отступал, сменяясь смущением и досадой. Под пристальным взглядом Пике ее паника казалась иррациональной. — Я... хотела проветрить голову перед сном. — пробормотала она, отводя взгляд. — Думала, прогулка поможет.
Пике рассмеялся. Звучно, искренне. Его смех разнесся по тихому переулку, разгоняя остатки гнетущей атмосферы.
— Проветрить голову? В темноте, по переулкам, где можно нарваться на кого угодно? Отличный способ релаксации, доктор! — Он покачал головой, все еще усмехаясь.
— Ладно. Пошли, провожу домой. Без обсуждений. — Он сделал жест в сторону ее дома, его предложение звучало как констатация факта, а не вопрос.
Брауна не стала спорить. Присутствие Жерара, его уверенность и даже этот легкий упрек действовали успокаивающе. Он напоминал ей Родриго. В тысячу раз спокойнее, нг его.
— Спасибо. Я... буду признательна. — она лишь кивнула.
Они пошли рядом. Тишина, которая воцарилась, была уже не гнетущей, а скорее спокойной. Шаги Пике были размеренными, уверенными, его высокая фигура казалась надежным щитом. Брауна шла, погруженная в свои мысли, но теперь они текли иначе. Где-то на задворках сознания все еще копошилось подозрение.
«Откуда он здесь? В этом районе? Он же живет в престижном пригороде...»
Она украдкой взглянула на него. Его профиль в свете редких фонарей был сосредоточенным, задумчивым.
— Жерар? — тихо окликнула она его.
— М-м? — он повернул к ней голову.
— Просто... вы далеко от дома. Не ожидала вас здесь встретить. — кареглазая подала плечами, смотря у голубые глаза.
Он пожал плечами, легкая улыбка тронула его губы. — Заходил к знакомым. По делам. — Ответ был уклончивым, гладким.
Слишком гладким.
Брауна почувствовала легкий укол недоверия, но подавила его.
«Не твое дело. Просто поблагодари, что проводил»
Чтобы разрядить молчание, мужчина сам заговорил. — Кстати, о делах... Как вам мои показатели на поле? Не собираюсь я в ближайшее время отправиться на скамейку запасных насовсем? — Он говорил с легкой самоиронией, но в голосе читался неподдельный интерес профессионала.
Вопрос застал Брауну врасплох, но обрадовал. Тема работы была для нее безопасной гаванью. Она оживилась.
— Шутишь? Твоя выносливость и понимание игры... они просто феноменальны для твоего... опыта! — она поймала себя на слове возраста и быстро поправилась.
— Хотя, конечно, я бы рекомендовала чуть больше внимания уделять растяжке после игр. И, возможно, скорректировать нагрузку на тренировках для квадрицепса левой ноги, я заметила небольшой дисбаланс...
Шатен слушал внимательно, кивая. Потом засмеялся снова, когда она углубилась в детали.
— Боже, вы меня прямо на место ставите, доктор! Слушать тебя – все равно что тренеру отчет выслушивать. Я же вроде как ветеран, а чувствую себя мальчишкой, которого отчитывают! — Но в его смехе не было обиды, а лишь уважение и капля того самого здорового страха перед врачом, который знает твои слабые места.
Они дошли до ее дома быстрее, чем Брауна ожидала. Приятная компания и разговор о работе почти полностью развеяли остатки тревоги. Подъезд светился приветливыми огоньками.
— Вот и дома. — сказал Пике, останавливаясь у входа.
— Спокойной ночи, Брауна. И... постарайся в следующий раз выбирать менее экстремальные способы проветривания головы. — Его улыбка была теплой, почти братской.
— Спокойной ночи, Жерар. И еще раз спасибо. Ты... выучил! — Брауна искренне улыбнулась ему.
Он кивнул. — Не за что. Не каждый день спасаю красивых врачей от воображаемых преследователей. — Легкая шутка прозвучала, но его глаза на мгновение снова стали острыми, оценивающими. Он сделал шаг назад.
Брауна уже поворачивалась к двери подъезда, как вдруг краем глаза заметила движение. Пике достал из кармана куртки телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке. Его пальцы быстро, почти автоматически, пробежали по клавиатуре.
Отправил сообщение.
Одно.
Короткое.
Он даже не взглянул на экран после отправки, сразу сунул телефон обратно в карман.
«Кому? И о чем? Сейчас?»
Мелькнул странный, холодный вопрос в голове Брауны. Но она тут же отогнала его.
«Не твое дело. Он только что проводил тебя. Не ищи подвоха»
Она обернулась, чтобы попрощаться еще раз, но Пике уже махнул ей рукой – небрежный, дружеский жест – и развернулся, засунув руки в карманы. Его высокая фигура быстро растворилась в темноте улицы, направляясь не в сторону его престижного района, а куда-то вглубь ее, более скромных кварталов.
Брауна стояла у двери, ключ в руке. Остаток тревоги и странное наблюдение за сообщением Пике оставили легкий, едва уловимый осадок. Но он был перевешен усталостью и огромным облегчением от того, что она дома. В безопасности. Она даже почти забыла, что от кого-то убегала. Теперь это казалось глупой игрой воображения на фоне стресса.
Она открыла дверь подъезда, шагнула в теплую, знакомую тишину.
Лифт.
Ее этаж.
Ее дверь.
Ключ повернулся в замке.
Тишина квартиры обняла ее. Запах пионов, оставленных Педри, все еще витал в воздухе. Она сбросила тренч, туфли. Усталость навалилась всей тяжестью.
И тогда ее взгляд упал на дверь напротив.
На дверь Педри.
«Стоит ли?»
Пронеслось в голове. Он дома? Он занят? Он... ждал? После того поцелуя, после пионов, после сырников? Или он снова погрузился в свои тайны, в свои схватки с тенями, о которых она знала лишь часть?
Рука сама потянулась к ручке двери. Остановилась в сантиметре от металла.
«Правила. Пабло. Папарацци. Эстебан»
Брауна замерла на пороге своей квартиры, разрываясь между теплом собственного дома и магнитным притяжением двери напротив, за которой мог быть он. Весь мир, вся его сложность и опасность, сжались в этом узком пространстве между двумя дверями. Куда ступить? В безопасную тишину? Или в неизвестность, где ждали и поцелуи, и черные конверты? Она не знала. Не решалась. Просто стояла, вдыхая аромат пионов и слушая тиканье собственного сердца в слишком тихой прихожей.
Жду ваших звезд, комментариев и вашего мнения !!!!!!!!!
Канал, где вы сможете узнать все информацию о предстоящих главах и просто дополнительную информацию.
👇🏼👇🏼👇🏼👇🏼👇🏼
Тгк: Мальборо пишет
( или marlborogonzalez )