Глава 45
Ему двадцать три года
Ей двадцать лет
Невио
Чувствую, как солнечные лучи касаются моего лица. Мне и так жарко, а простыня, которая почему-то оказалась на моём теле, делает ещё жарче. Обычно Аврора забирает её на себя, и мне это нравится, потому что я люблю спать в прохладе.
Откидываю её от себя и провожу рукой по правой стороне нашей кровати. Но я не чувствую тёплое тело Рори рядом с собой.
Какого черта?
Открываю глаза и вижу перед собой пустую, даже не тёплую подушку. В раздражении откидываюсь обратно.
Мы живём вместе уже почти два года. Поначалу это было нелегко, особенно учитывая протесты Фабиано, который не хотел отпускать свою дочь жить со мной. Однако я был непреклонен в этом вопросе.
Почти два года я терплю ежедневные визиты её друзей, которые, кажется, уже не могут не врываться в нашу квартиру с театральными эффектами. Я до сих пор не могу привыкнуть к ним, они меня раздражают.
Хотя с Сайласом всё не так плохо. Его, пожалуй, можно терпеть.
Они отвлекают её от меня. Они забирают её время у меня. Мне это совершенно не нравится.
И я пожалел о том, что в этой квартире сделал мастерскую. Аврора часто проводит в ней много времени. Уверен, что и сейчас она там. Я не смогу найти её на кухне, в гостиной или даже на балконе, где она могла бы сидеть за столом с чашкой чая. Нет, она обязательно будет в мастерской.
Но в некоторые моменты мне даже нравится. Например, когда я возвращаюсь домой поздно вечером после работы и нахожу её там. Как же приятно видеть её соблазнительную улыбку, чувствовать её желание прикоснуться ко мне после нескольких часов разлуки. А когда она начинает рисовать на моей коже своими красками, это лучшее, что может быть в жизни.
Прошло уже два года с той ночи, когда все солдаты Каморры стали свидетелями мучений Марио и его смерти. За это время отношения между Каморрой и Канадой официально стали нейтральными. К сожалению.
Дарио уехал в Канаду вместе со своим кузеном и дядей, и с тех пор мы его больше не видели. Это было к лучшему. Аврора узнавала о нём от его сестры, которая регулярно общалась с ним по телефону.
Меня это не беспокоило, ревность исчезла. Я видел, что Рори переживает за него как за друга, точно так же, как и за Сайласа и остальных. Мне было уже не важно, что Дарио Ди Лауро когда-то был с ней, потому что это было в прошлом.
Я не хотел зацикливаться на прошлом, ведь у меня было её будущее.
Медленно шагаю по нашей квартире. Именно нашей. Здесь всё дышит нами — ею и мной.
Мне приятно осознавать, что выбор дизайна был у нас схожим.
Квартира оформлена в тёмно-серых тонах, что придаёт ей некоторую мрачность. Мы оба не любим яркие краски, поэтому выбор пал именно на этот оттенок. В спальне она изобразила на стене ночное небо с молниями.
В гостиной и коридорах висят её картины, которые я покупал на её выставках. Мне хотелось, чтобы они остались с нами. Особенно меня чертовски нравился портрет меня, который Рори нарисовала втайне, а потом я увидел его на одной из её выставок.
Также в гостиной есть интересная деталь — груша, подвешенная к потолку. Это была моя идея, и папа одобрил её. Мы стараемся не загромождать пространство, но иногда вещи всё же оказываются не на своих местах.
Например, когда Киллиан начинает путешествовать с Арианной, они привозят из разных стран и городов сувениры. А Карлотта приносит Авроре книги, которые прочитала сама, и хочет, чтобы Рори тоже их прочитала. В результате квартира начинает напоминать барахолку.
Проходя на кухню, я удивляюсь, что там нет беспорядка. После вчерашнего посиделовки с её друзьями и Алессио на кухне было много пакетов с заказанной едой и коробок с блюдами, приготовленными тётей Киарой. Вчера они с дядей Нино привезли нам их.
Как только мы с Авророй стали жить вместе, тётя Киара, Леона и мама взяли на себя задачу постоянно приносить нам какие-нибудь блюда, словно опасаясь, что мы можем умереть от голода.
И, пожалуй, самое приятное для дяди Савио — когда я съехал, к нам часто привозили Джулио. Вероятно, это было сделано для того, чтобы в доме стало спокойнее. Но я всё равно подбивал брата что-нибудь натворить, когда он вернётся обратно. Джулио соглашался, не задумываясь.
Когда я приоткрываю дверь в мастерскую, там царит беспорядок, как всегда.
Готовые картины сохнут у стены, стол завален открытыми банками с красками, кисти валяются на полу, покрытом газетами, чтобы не испачкать краской.
Рори замечает меня, когда я вхожу, и на её лице появляется теплая улыбка. Это зрелище заставляет моё сердце биться чаще.
На ней была только моя чёрная футболка, которая казалась ей огромной. Мне нравится, когда она надевает мои вещи. Её волосы были в беспорядке, откинуты за спину. А голубые глаза сияли так ярко, что я готов был смотреть в них бесконечно.
— Я уже говорила тебе, как мне нравится смотреть на тебя, когда ты только просыпаешься? — прошептала она, отложив кисть в сторону.
— А я говорил тебе, mia cara, — медленно подойдя к ней, я провожу пальцами по коже её шее, — как мне чертовски не нравится просыпаться без тебя? Говорил.
Это правда. Мне, блять, не нравится.
Я настолько привык засыпать и просыпаться с ней рядом, что уже не представляю себе жизнь по-другому.
Мне нравится засыпать, когда она прижимается ко мне, кладёт голову мне на грудь, а я перебираю её светлые волосы. А утром я люблю просыпаться, обнимая её сзади и целуя в шею. Это самое лучшее начало дня. У нас был самый лучший утренний секс.
— Мне нужно было закончить...
— Ты всегда так говоришь, — не в силах сдержать улыбку, я закатываю глаза.
Аврора прижимается ко мне, нежно обводит руками мои плечи и впивается в мои губы в страстном поцелуе.
То, что нужно, чёрт возьми. Мне всегда нравилось, когда она первая проявляла инициативу, и это случалось довольно часто. Однако обычно я тянусь, чтобы поцеловать её.
Но мне этого мало. Спускаюсь к её шее и специально покусываю её кожу, точно зная, что она это обожает. Оттягиваю футболку в сторону, чтобы оставить засосы на ключицах. Уже представляю, как Аврора будет выглядеть с этими отметинами, а её стоны от удовольствия и то, как она произносит моё имя, лишь усиливают моё желание.
Аврора не скрывает эти отметины. К сожалению, я остаюсь безжалостным собственником, и то, что на её теле остаются следы нашей близости, делает меня невероятно счастливым ублюдком.
— Что мне с тобой делать? — шепчу я ей в шею, проводя языком и губами по пульсирующей жилке.
Прижимаю её к столу, не замечая, как несколько тюбиков с краской падают на пол.
Я жажду её губ, но между нами все равно возникает борьба. Мы словно соревнуемся за право быть главным, и она всегда оказывается проигравшей.
Рори никогда не пыталась меня изменить, она всегда принимала меня таким, какой я есть. И я тоже не стремился её изменить. Нам нравилось, что в нас обоих есть тёмные стороны.
Если нам хотелось создать проблемы, мы делали это вместе. Мы делились секретами, самыми разными, и постоянно разговаривали. Мы были вместе всегда, даже если это уже раздражало наших близких.
Я не могу находиться вдали от неё больше одного дня, иначе начинаю испытывать гребаную ломку.
Её руки обвиваются вокруг меня: одна сжимает мою шею, а другая яростно тянет за волосы. Она запрокидывает голову назад с громким стоном, когда я с силой прикусываю её нижнюю губу.
— Ау-у, — доносится до нас чей-то голос из глубины коридора.
Отрываюсь от своей девочки и с гневом смотрю на приоткрытую дверь.
— Кто это, нахрен?
Аврора тихо смеётся, уткнувшись лицом мне в шею.
— Клянусь, если это кто-то из твоих дружков, я не сдержусь и...
Дверь широко распахнулась, и на пороге появился тот, кто помешал моим планам.
— Невио, почему ты не отвечаешь на звонки?
Алессио.
Я буду ему мстить.
— Не стоит наговаривать на моих друзей. Они хотя бы предупреждают меня о том, что собираются приехать. А этот... — Аврора с улыбкой обнимает меня за шею. — Просто появляется без предупреждения.
Недовольно морщусь, когда она поворачивает голову в его сторону. Но, чёрт возьми, это открывает мне доступ к её шее, и я покусываю её кожу, вызывая у Рори смешок.
— Вы отлипаете хотя бы друг от друга? — скривив лицо, проговорил Алессио.
— Если что-то не нравится, ты знаешь, где выход, — с раздражением говорю я, особенно когда Аврора, краснея, пытается отстраниться от меня.
Я точно буду ему мстить.
— Зачем ты приехал, Алессио? Скучно дома?
— Да! — воскликнул кузен с явным недовольством, глядя на меня. — Ты съехал, Массимо тоже, а Джулио постоянно меня достает. Это просто ужасно.
— Бедняжка, — произнес я с нескрываемым сарказмом, закатив глаза.
— Дай хотя бы пожаловаться.
Аврора, смеясь, направляется к нему.
Его глаза округляются, когда он замечает, что на ней лишь длинная футболка, едва прикрывающая трусики. Он снова драматично вздыхает, закрывает глаза и, ахнув, отворачивается.
— Мать твою, ты же мне как сестра. Прикройся.
Рори в изумлении открывает рот, когда осознает, во что одета. С громким визгом она вылетает из комнаты, на ходу пытаясь тянуть футболку вниз, прикрываясь.
Не в силах сдержать улыбку, я наблюдаю, как Алессио открывает глаза, но его лицо по-прежнему остаётся недовольным.
— Ты, безусловно, доволен собой.
— Не без этого, — пожимаю плечами. — Однако я был бы более счастлив, если бы ты не пришел и не прервал нас.
***
Аврора намеренно игнорирует меня, и это лишь разжигает во мне желание.
Сегодня она хотела участвовать в гонке и даже приняла участие, надеясь на победу. Но есть одно «но».
Я тоже участвовал.
И выиграл.
Сделал ли я это нарочно? Да. Хотел ли я её разозлить? Да. Мне чертовски нравилось её злить.
Сейчас она стоит у костра в компании Сайласа и Николо, увлечённые разговором. Однако её взгляд, направленный на меня, полон гнева и, одновременно, такого же желания, как и у меня.
Алессио, сидящий рядом со мной, удрученно смотрит в свой телефон, глубоко вздыхая. А Артуро, который работает в Сахарнице в качестве любовника, украдкой бросает взгляды на мою девочку, даже не подозревая, что я замечаю это.
— Если ты будешь продолжать смотреть на Аврору, я убью всех близких твоей сестры на её глазах. А потом я убью её на твоих глазах. А после — и тебя.
Его глаза наполняются страхом, когда он переводит взгляд на меня, и все, что он может увидеть, — это моя ухмылка.
Конечно, я не буду делать то, о чём говорил, за исключением, возможно, последнего пункта.
Но ему об этом знать не нужно.
— Массимо не отвечает на сообщения, — сказал Алессио, качая головой.
Он словно не замечает ничего вокруг, кроме своего телефона.
— Проводит время с Карлоттой, — отмахнулся я.
— Вот уже год, как они женаты, но их отношения сложно назвать отношениями супругов. Ты что, не замечал этого?
Замечал и знаю многое о их отношениях, потому что Аврора рассказывает мне об этом, передавая слова Карлотты. Мой кузен не любит обсуждать всё, что касается его и Лотти. И их брак в целом.
Я не вмешиваюсь. Массимо не любит, когда кто-то лезет в его дела.
— Дай им время.
Алессио нахмурился, явно не соглашаясь.
Рука в кармане джинсов сжимает и разжимает маленькую коробочку, и я с нетерпением жду момента, когда смогу вытащить её перед Авророй и показать.
Мои глаза внимательно следят за каждым её движением. За каждой её улыбкой, когда Николо оживленно что-то рассказывает ей. За каждым взглядом, который она бросает в мою сторону.
Аврора была не просто девушкой, которую я чертовски сильно люблю. Она была моим лучшим другом, моей напарницей, и я больше не мог ждать ни минуты, чтобы сделать её своей навсегда. Моей королевой в этом королевстве. В будущем мы будем править вместе.
Допиваю виски из своего бокала и пихаю его в грудь Артуро, который молча берёт его в руки.
Затем я направляюсь к трейлеру, где мы с Авророй решили сегодня ночевать. Специально смотрю на неё с наглой ухмылкой, чтобы ещё больше её разозлить.
И у меня это получается. Теперь Аврора точно последует за мной.
Как только я захожу внутрь, то сразу же прислоняюсь к стене возле окна. Не могу сдержать улыбку, наблюдая за тем, как она приближается, грациозно покачивая бёдрами. Сейчас она особенно злится и сжимает кулаки.
Аврора приближается, словно буря.
— Что-то не так, mia cara? — спрашиваю я с наигранным любопытством, как только она появляется на пороге.
Рори вздрагивает и, повернувшись ко мне в полутьме, захлопывает за собой дверь.
— Знаешь что, — она тяжело дышит, когда я обхватываю её за талию и притягиваю к себе. — Ну нет. Ты же совсем не любишь гонки, они тебя совсем не интересуют. Но именно тогда, когда мне этого захотелось, ты это сделал. Зачем?
Я уже упоминал, что мне нравится её злить?
— Когда мы сюда приехали, мне рассказали интересную вещь.
Аврора замирает, её дыхание замедляется, становясь слишком ровным.
— Мне сказали, что сегодня ближе к вечеру ты и Карлотта поехали в Сахарницу, — я обхватываю её шею ладонью, приближая её лицо ближе к себе. — И теперь я спрашиваю: зачем?
— Я хотела рассказать. До гонки. А потом я была, то есть сейчас, слишком зла на тебя.
— Зачем?
— Я поехала, потому что Лотти попросила меня об этом. Вот и всё.
— Карлотта попросила тебя избить одну из шлюх? — усмехнулся я.
Когда Артуро рассказал мне об этом, мне хотелось рассмеяться. Это действительно было очень забавно.
— Она была чересчур болтливой.
Скептически посмотрел на неё, и Аврора, сморщившись, отвернулась. Её лицо покраснело, а в глазах по-прежнему горела злость, но уже не на меня.
— Эта шлю... женщина что-то говорила о тебе, — прошипела Рори, пытаясь оттолкнуть меня. — Уверена, что в прошлом у вас что-то было.
Мне нравится, как она произнесла «в прошлом».
Мне чертовски нравится, что она уверена в моей преданности, ведь это действительно так.
— А Карлотта, вероятно, узнавала о Массимо, не так ли? — прошептал я насмешливо, что только усилило её раздражение.
— Массимо часто бывал в «Сахарнице», и она думала, что он ей изменяет. Но оказалось, что это не так. Всё, ты доволен? Теперь отпусти меня.
Прижимаю её к стене не настолько сильно, чтобы она почувствовала боль, но достаточно, чтобы она ощутила моё желание.
Аврора с трудом сглатывает, впиваясь ногтями в мои плечи.
Обхватываю её бёдра и притягиваю ближе к себе.
— Ты сводишь меня с ума, mia cara, знаешь об этом? Да, ты это знаешь.
Такая же безумная. Такая же ревнивая. Такая же собственница.
— Ты — всё, что имеет для меня значение. Ты — всё, что я вижу. Ты — всё, о чём я думаю. Это похоже на болезнь, но мне совсем не хочется, чтобы она проходила.
Снова обхватываю её шею рукой и слегка сжимаю, чтобы она не могла отвернуться. Но Аврора и не пытается. Её рука поднимается к моим волосам, как она это обожает делать, и пальцы сжимаются в прядях.
Она оттягивает мою футболку вниз, и её пальцы скользят по моим татуировкам, которые Рори так любит.
Но что ещё она делает? Аврора царапает мою кожу ногтями.
Со злости.
— Ты любишь меня?
— Знаешь же, что да, — прошептала она, с жаром приближая свои губы к моим. — Так сильно, сильно люблю.
— Ты доверяешь мне?
— Да.
— Тогда запомни, что ты для меня единственная, черт возьми. Навсегда, — с каждым словом мои губы касались её губ. — Ты моя, а я твой.
Аврора, дрожа, несколько раз кивает, пытаясь поцеловать меня, но я с мрачной ухмылкой немного отстраняюсь.
— Выходи за меня.
Её тело застыло.
— Что ты сказал?
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, королевой моего королевства. Стала Фальконе.
— Ты не шутишь?
— О таком я бы не стал шутить.
— Ты не задал вопрос.
— Вопрос подразумевает возможность получить два варианта ответа: «да» или «нет». Второй ответ не принимается сразу.
— Стать Фальконе, — прошептала Рори с нежностью и теплом в голосе.
— Стань Фальконе, — достаю из кармана коробочку.
Осторожно открываю её, чтобы показать кольцо, которое я заказал. Оно изготовлено из редкого драгоценного камня, который идеально подходит к цвету её глаз, и белого золота. А по бокам камня расположены маленькие цветы, которые точно напоминают белые розы.
— Когда я знаю, как это чертовски приятно жить с тобой, я понял, что не могу представить свою жизнь без твоего упрямства, твоей решимости и твоей любви. Теперь, когда ты рядом, я не хочу и не могу жить без тебя. Стань моей женой, стань Фальконе.
Её глаза наполнились слезами, и она не могла отвести от меня взгляд.
— Да, — произнесла Аврора едва слышно. — Да, я выйду за тебя замуж.
Уже после первого её слова я достал кольцо и надел ей на палец. Она взглянула на него с удивлением, а затем с теплом и трепетом, рассматривая.
И это кольцо на её пальце делает что-то со мной, меня охватывает волна эмоций, когда я вижу его на её руке.
Я приподнимаю её юбку до талии, снимаю трусики и не могу сдержать стон, когда чувствую, как она пылает от желания.
Мой стон превращается в тихий рык.
Дразня её клитор пальцами, она со стоном откидывает голову к стене. С ней я становлюсь таким нетерпеливым.
— Обхвати меня ногой, — её руки нежно обнимают мою шею, а нога приподнимается. — Молодец. Прижмись ко мне, позволь мне почувствовать тебя.
Расстёгиваю ширинку джинсов, высвобождая свой уже возбуждённый член. Затем я поднимаю её ногу, и мой пах с силой соприкасается с её мягкой кожей. Чтобы удержать её крепче, я обхватываю её бедро.
Проникаю в неё, и её дыхание учащается от моих движений. Её губы приоткрываются, и я слышу стоны удовольствия, которые с радостью ловлю своими губами.
— Я дома, mia cara, — прорычал я ей в кожу.
— Невио...
Её стоны становятся всё громче, и пусть весь лагерь слышит. Пусть все знают, с кем она, пусть все узнают, чья она.
С каждой секундой я вхожу в неё всё глубже, достигая её самых чувствительных мест, пока Аврора не начинает кричать, сжимая мои волосы и впиваясь ногтями в плечи.
Блять, это так приятно.
— Аврора Фальконе, — толчок. — Жена Невио Фальконе, — толчок. — Моя королева.
— Т-твоя.
Её голос дрожит, одна рука поднимается и, словно пытаясь удержаться, хватается за оконную раму.
Известно ли ей, что я готов пойти на всё ради неё?
Аврора — единственная, перед кем я склоняю колени. Она — та, кто обладает надо мной властью, и лишь ей под силу действительно меня сломить.
Её стенки так тесно сжимает меня. Я запускаю руку в её волосы и притягиваю к себе, чтобы впиться в её губы в голодном, яростном поцелуе.
Аврора отвечает мне с такой же жаждой, пока кончает вокруг моего члена.
— Я люблю тебя, Невио.
Проникаю в неё до конца, дрожа от этих слов, обхватываю её горло и издаю стон. Оргазм накрывает меня с сокрушительной силой, и я изливаюсь в неё, целуя её до потери сознания.
Аврора крепко обнимает меня, будто стремясь устранить все преграды и объединить нас в единое целое.
— И я люблю тебя, mia cara.
И она одаривает меня улыбкой, такой ослепительной и яркой, что она словно обволакивает меня и согревает изнутри.
Это девушка станет моей женой. Аврора будет принадлежать мне всегда, как и я ей.
Наша любовь — это безумие, которого мы жаждем.