25 глава
Тьма. Абсолютная, всепоглощающая тьма. Она обволакивает меня со всех сторон, сдавливает, душит, лишает способности дышать. Где я? Почему здесь так темно? Холод пробирает до костей и я съеживаюсь, пытаясь согреться. Я не чувствую ни земли под ногами, ни воздуха в лёгких. Лишь гнетущую пустоту вокруг себя.
И вдруг... свет. Маленький, слабый луч света пробивается сквозь тьму, словно крохотная искорка надежды в беспросветной бездне. Он не освещает всего вокруг, лишь узкий круг на полу, но этого достаточно, чтобы поселить во мне страх.
Спутанными волосами лезут в глаза, мешая видеть. Я встряхиваю головой и присматриваюсь. На полу... трупы. Шесть искореженных тел. Мое сердце бешено колотится в груди, пытаясь вырваться наружу. Кровь стынет в венах, а разум отказывается воспринимать увиденное.
Ужас. Чистый, первобытный ужас, который парализует меня, лишая способности двигаться или говорить. Мое лицо искажает неконтролируемая гримаса, глаза расширяются, пытаясь охватить всю картину целиком. Тело начинает дрожать.
Я делаю шаг вперед, не в силах оторвать взгляда от этой жуткой картины. В полумраке трудно разглядеть детали, но постепенно, по мере того как мои глаза привыкают к тусклому свету, я начинаю узнавать лица. Лица тех, кого я убила. Лица тех, чьи жизни я оборвала.
Каждый труп – это живое напоминание о моем прошлом, о моих ошибках, о моем грехе. Все они здесь, передо мной, чтобы напомнить мне о том, кто я на самом деле. Монстр. Убийца. Чудовище.
Но... что-то не так. Что-то здесь не сходится. Я присматриваюсь внимательнее к изуродованным телам. Их лица обезображены, на телах – следы жестоких пыток и насилия. Они истерзаны, будто над ними долго и мучительно издевались.
Их смерть была ужасной, но... я этого не делала. Нет, не может быть... я убивала быстро. Мои жертвы умирали мгновенно, не успев даже почувствовать боль. Их смерть была милосердна, насколько это вообще возможно в такой ситуации. Но их смерть не была такой, как здесь. Здесь царит хаос, жестокость и бессмысленная ненависть.
А на самом верху... на вершине этой пирамиды из мертвых тел.. лежит Ан Су Хо.
Я смотрю на него и не чувствую ничего. Ни радости, ни удовлетворения, ни даже облегчения. Лишь пустоту. И страх. Страх, который ледяными пальцами сжимает мое сердце.
Что это все значит? Кто это сделал? И почему я здесь? Почему мне показывают эту ужасную картину?
Сердце колотится так сильно, что кажется сейчас выпрыгнет из груди. Глаза широко раскрыты от ужаса, в них плещется непонимание и смятение. И вот, я в панике делаю шаг назад, пытаясь вырваться из этого кошмара, и вдруг... врезаюсь во что-то твердое, теплое.
Ён Ши Ын.
Я оборачиваюсь к нему и вижу его лицо. Спокойное. Слишком спокойное для этой ситуации. Даже немного злое. Мне кажется, что сейчас он готов разорвать всё вокруг на кусочки. Но при этом он стоит неподвижно.
Слезы градом катятся по моим щекам. Я не могу говорить, язык словно прилип к гортани, но мне нужно что-то сказать, что-то объяснить.
- "Ши Ын... я..." мне удается выдавить из себя лишь эти два слова. Голос дрожит, срывается.
В ответ Ши Ын произносит слова, которые ранят меня сильнее, чем любые ножи.
- "это ты их всех убила?" его голос полон презрения и отвращения. - "как ты могла? как ты могла так поступить с Ан Су Хо? со всеми ими, ты монстр."
Он подходит ко мне, но не вперед, а назад. Он отступает от меня, словно я – это что-то заразное, что-то мерзкое, чего он боится коснуться. Он останавливается от меня в нескольких шагах. Десять шагов. Десять шагов, отделяющих меня от любви всей моей жизни. Десять шагов, отделяющих меня от нормальной жизни.
- "я... я всё объясню... только не уходи." плачу я, умоляя его, пытаясь дотянуться до него, до его сочувствия, до его понимания.
Ши Ын молчит. Его взгляд полон презрения и раздражения. Он смотрит на меня так, словно видит передо мной не Чхве Чи Ён, а монстра, чудовище, которое его отталкивает и пугает.
Я не могу вынести его взгляда. Не могу вынести его молчания. Не могу вынести мысли о том, что я могу его потерять.
Ши Ын делает еще пару шагов назад.
Я больше не выдерживаю. Мои ноги невольно несут меня к нему. Я бросаюсь к нему, пытаясь обнять, пытаясь доказать, что я не монстр, что я всё еще та Чи Ён.
И вдруг... я просыпаюсь.
Резкий вдох. Сердце колотится как бешеное. Я сижу в кровати, вся в холодном поту, тяжело дышу. Вокруг – моя комната. Тишина. Белые стены. Никаких трупов. Никакого Ши Ына, смотрящего на меня с презрением.
Это был сон. Всего лишь сон. Кошмар, порожденный моими страхами и переживаниями.
Но этот сон был настолько реальным, настолько ярким, что я до сих пор чувствую вкус ужаса во рту. Я чувствую себя плохо. Словно вся кровь отхлынула от моего лица, а в моем теле осталась лишь пустота и слабость.
Я прижимаю колени к груди, обхватываю их руками и закрываю глаза. Мне нужно прийти в себя. Мне нужно успокоиться. Мне нужно убедить себя, что это был всего лишь сон.
Холодная ладонь касается пылающего лба. Контраст обжигает, но ясности не прибавляет. Горячая кожа под пальцами — неприятный признак. Чёрт. Только не сейчас. Надеюсь, это не грипп. Сейчас это последнее, что мне нужно.
Превозмогая тошноту, я поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, шатаются, но я должна найти градусник. Он наверняка в бабушкиной комнате, в старой аптечке с травами и лекарствами.
Идти туда не хочется. Совсем. Бабушкина комната... Она дышит прошлым, каждым своим предметом напоминает о ней. О её добрых руках, тёплой улыбке, мудрых советах. Заходить туда - значит столкнуться с болью утраты, с тоской. Я заходила туда только по необходимости, когда убиралась, стирая пыль с её фотографий, стараясь не задерживать взгляд на её добром лице. Как же я хочу сейчас её обнять. Прижаться к её тёплому плечу и выплакать всю накопившуюся боль.
Собрав всю волю в кулак, я захожу в комнату. Запах сушеных трав и нафталина сразу же окутывает меня, возвращая в детство. Все здесь осталось, как прежде. Старое кресло-качалка, этажерка с книгами в потертых переплетах, вышитые картины на стенах. И её фотография на прикроватной тумбочке. Я невольно задерживаю на ней взгляд. Бабушка смотрит на меня с тихой грустью, словно знает, что происходит в моей душе.
Отгоняя нахлынувшие слезы, я нахожу аптечку и достаю градусник. Быстро выхожу из комнаты, чтобы не дать памяти утянуть меня в пучину тоски.
Вернувшись в свою комнату, я сажусь на кровать, облокачиваясь на спинку. Градусник холодит подмышку. Сегодня школа. Но с таким состоянием туда идти бессмысленно. Да и зачем? Играть роль прилежной ученицы, делая вид, что ничего не произошло? Нет, я больше не могу притворяться.
Но и оставаться дома тоже нельзя. Время не ждет. Нужно продолжать план. Мой план. План по убийству Ён Ши Ына.
Мысль об этом отрезвляет. Я сразу же забываю о слабости и головной боли. Жалость к себе уступает место холодной решимости. Ради мести я готова на все. Даже на то, чтобы пойти на сделку с собственной совестью.
Я достаю градусник. 38,7. Не смертельно, но достаточно, чтобы пропустить пару уроков. И вместо этого, я поработаю над планом. Да, именно этим я и займусь. Нужно продумать каждый шаг, каждую деталь, чтобы все прошло безупречно.
Но голове звенящая пустота, прерываемая лишь навязчивым вопросом: Стоит ли мне написать Ши Ыну? Этот казалось бы простой вопрос вызывает целую бурю противоречивых чувств. Желание поделиться с ним, ощутить его поддержку, услышать слова утешения. Но с другой стороны — страх.
Нет, не стоит. Это будет проявлением слабости. Он не должен видеть меня такой - больной, измученной, уязвимой. Он должен видеть меня сильной, уверенной, готовой на все. Такой, какой он привык меня видеть. Такой, какой я должна быть, чтобы воплотить свой план в жизнь. Жалость - это последнее, что мне нужно.
Мысль о том, что он может увидеть меня в жалком состоянии, вызывает неприятное чувство смущения. Словно я обнажаюсь перед ним, открывая свои самые сокровенные страхи и слабости. Нет, я не готова к этому. Я не допущу, чтобы он увидел меня такой.
Но учительницу все же предупредить стоит. Пропущу школу не просто так, чтобы не было лишних вопросов. Да, это будет благоразумно. Госпожа Пак всегда была ко мне добра, она поймет. И не будет задавать лишних вопросов.
Я ищу в телефоне номер госпожи Пак. Пальцы дрожат, но я стараюсь сохранять спокойствие.
Вот он, номер. Готовлюсь к разговору. Держу ладонь у головы, всё ещё болит. Делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку вызова. В трубке гудки ожидания, тянущиеся вечность.
- "ну же, ответьте." шепчу я про себя, чувствуя, как нарастает напряжение.
Когда она все же наконец поднимает трубку, я стараюсь, чтобы мой голос звучал естественно, насколько это возможно при температуре и тревоге.
- "здравствуйте, госпожа Пак." говорю ровным голосом, стараясь убрать хрипотцу. - "это Чхве Чи Ён. Извините, что беспокою вас. Я несколько дней пропущу школу по причине болезни."
На том конце провода слышится вздох. Госпожа Пак, уставшая от всего на свете, но все еще добрая.
- "здравствуй, хорошо, выздоравливай скорей."
Я киваю, автоматически, словно она может видеть меня сквозь телефонную трубку, сквозь километры проводов.
- "поняла, спасибо." гудки обрываются.
Я сбрасываю трубку. Облегчение? Нет, скорее передышка. Одна небольшая задача выполнена. Но настоящие трудности только начинаются.
Как мне лечиться? Этот вопрос наваливается тяжким грузом. Я не в том положении, чтобы тратить деньги на дорогущие лекарства. Да и некогда мне бегать по врачам. У меня есть дела поважнее.
Искоса смотрюсь в тусклое отражение окна. Угловатое лицо, бледная кожа, тёмные круги под глазами. "Красотка", нечего сказать. Нет времени и не будет времени на долгие прихорашивания.
Решено, сначала попробую заварить травяной чай. Бабушка раньше всегда лечила меня травами. В кладовке должна остаться сушеная ромашка. Или мята. Или что-нибудь еще, что могло бы облегчить мое состояние.
И немного поспать. Только бы сон был без кошмаров. В последнее время они стали моими постоянными спутниками. В них - окровавленные лица, предсмертные крики, гневные взгляды. И силуэт Ши Ына в тени, с укором смотрящий на меня.
Я устала от этого. Устала от постоянного напряжения, от страха, от ненависти, которая разъедает меня изнутри. Я так хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы я смогла, наконец, вздохнуть свободно.
Но нет. Расслабляться нельзя. Нужно бороться. Нужно идти до конца.
Воровато осматриваюсь. На стене висят часы. На часах 11:37. Я ухожу, нужно действовать прямо сейчас.
Я решаюсь. Завариваю чай, и стараюсь больше не думать о Ши Ыне.
Кухня тонет в полумраке. Единственный источник света - тусклая лампочка над плитой, отбрасывающая неровные тени на стены.
Я нахожу ромашку в старой, затертой банке. Запах сухих трав, смешанный с затхлостью, заполняет кухню. Напоминает о бабушке.. она всегда любила возиться с травами, приговаривая что-то про силу природы и исцеление.
Без лишних раздумий, я засыпаю горсть ромашки в старый чайник, заливаю кипятком. Запахи разливаются по кухне, немного успокаивая нервы. Вода окрашивается в золотистый цвет.
Чай готов. Я наливаю его в свою любимую кружку - старую, с трещиной на боку. Но все еще крепкую. Без сахара.
С горячей кружкой в руках я иду к кровати. Комната кажется еще более темной и тесной, чем кухня. Старая кровать скрипит под каждым шагом.
Я сажусь на край кровати и делаю первый глоток. Чай обжигает горло, но это приятное тепло растекается по телу, немного расслабляя напряженные мышцы. Медленно, маленькими глотками я попиваю горячий чай. Вкус ромашки - горьковатый, с лёгкой цветочной ноткой.
Каждый глоток — небольшая победа над болезнью, над страхом, над отчаянием. Каждый глоток — как попытка собрать себя по кусочкам, восстановить силы, чтобы двигаться дальше.
Когда кружка опустела, я отставляю ее на старую тумбочку. В ее тусклом отражении на грязном стекле вижу свое бледное лицо. Глаза смотрят устало и отстраненно.
Пришло время отпустить все мысли и просто погрузиться в сон. Укутываюсь в старый, потертый плед. Он пахнет пылью и чем-то неуловимо родным. Ложусь на кровать, закрываю глаза. В голове роятся обрывки мыслей, обрывки фраз, обрывки воспоминаний.
Я стараюсь отпустить их, не зацикливаться ни на чем. Дышу ровно и глубоко. Расслабляю каждую мышцу в теле.
Медленно, постепенно, я погружаюсь в темноту. Я засыпаю. Надеясь, что на этот раз кошмары обойдут меня стороной. Надеясь, что во сне я смогу найти хоть немного спокойствия.
Вдруг меня вырывает из небытия резкая пульсирующая боль в голове. Резкая тяжесть сдавливает виски, накатывает тошнота. Сон не принес облегчения, лишь консервировал болезненное состояние, чтобы выплеснуть его с новой силой. Я открываю глаза, а мир вокруг кажется размытым и тусклым.
Я лежу неподвижно, пытаясь собраться с силами. Плед сбился в ком, облепляя меня. Воздух кажется спёртым и тяжёлым, нечем дышать.
Тянусь к телефону, лежащему на тумбочке. Экран тускло светится в полумраке комнаты. Время – 16:42. Я проспала добрых пять часов. Бесполезно проспала.
И... пропущенный вызов. Сердце на секунду замирает, а потом начинает учащенно биться. От Ён Ши Ына.
Ши Ын. Само имя отзывается болью где-то глубоко внутри. Болью, смешанной с виной. Он всё-таки беспокоился?
Я смотрю на номер, горящий на экране телефона. Пальцы невольно тянутся к кнопке вызова. Нужно ответить. Нужно узнать.
Но я одергиваю себя. Нет. Не буду ему перезванивать. Не сейчас. Не хочу, чтобы он видел мою слабость. Не хочу показывать, как он влияет на меня.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Нужно взять себя в руки. Нужно быть сильной.
Я сбрасываю вызов.
Тишина в комнате становится оглушительной. Я чувствую себя маленькой и беззащитной под этим грузом одиночества. Но я не сломаюсь. Я выдержу. Я справлюсь.
Тень пронеслась по моему лицу, когда я услышала стук. Сердце, до этого стучавшее приглушенно, подскочило и забилось в бешеном ритме. Стук повторился, на этот раз настойчивее.
Кто это может быть? Никто не знает моего адреса. Я тщательно оберегала его, словно драгоценность, от любопытных глаз. Возможно, это какая-то ошибка? Случайный визит? Или... гробитель? Маньяк? Мысли, одна страшнее другой, наполняли голову.
Превозмогая слабость, я еле встала с кровати. Ноги с трудом выдерживали мой вес. Каждый шаг отдавался болью в голове.
Я медленно и осторожно двинулась к двери. Каждый скрип половиц казался оглушительным громом, каждый шорох за стеной – предвестником неминуемой беды.
Приблизившись к двери, я замерла, прислушиваясь. Тишина. Только учащенное дыхание глухо отдавалось в моих ушах.
Я набрала в легкие побольше воздуха и, дрожащей рукой, прикоснулась к холодному металлу глазка. Прижалась глазом, стараясь разглядеть сквозь мутное стекло происходящее на пороге.
Там стоял... Ён Ши Ын.
Мои дыхание перехватило. Мир на мгновение перестал существовать, остановилось время. В висках застучало, в животе похолодело. Ши Ын... здесь.
Откуда он узнал мой адрес? Как он меня нашел?.
Он стоял прямо передо мной, чуть склонив голову, прислушивался. В его глазах читалось... беспокойство? Или это всего лишь игра моего воображения?
В его руке был белый пакетик. Небольшой, аккуратно сложенный. Не видно, что в нём. Что он принес? Зачем он пришел?
Мое сердце сделало кульбит. Бабочки в животе запорхали с бешеной скоростью. Это... даже приятно. Признаваться себе в этом было стыдно, но отрицать это было невозможно.
Он снова постучал. На этот раз – мягче, осторожнее. Будто боялся меня испугать.
И в этот момент я поняла, что больше не могу стоять здесь, приклеенная лицом к глазку. Нужно открыть дверь. Нужно узнать, что он хочет. Нужно посмотреть ему в глаза.
Я отступила от двери, дрожащей рукой потянулась к замку.
Ключ в замке провернулся с тихим щелчком. Затем второй, и вот уже тяжелый засов отодвинулся в сторону. С каждым медленным поворотом механизма внутри меня росло предчувствие чего-то неизбежного.
Когда дверь поддалась и медленно поползла внутрь, моя рука дрожала. Я старалась не думать, что будет дальше, просто хотела увидеть его лицо.
Ши Ын стоял, повернувшись в сторону. Его плечи казались напряженными, а профиль каким-то особенно хрупким, особенно уязвимым. Но когда дверь открылась, и он повернул голову, то в его глазах я увидела смесь заинтересованности и беспокойства.
Мы застыли в дверном проеме, как два античных истукана. Тишина давила своей тяжестью, обволакивала нас, не давая сделать ни шагу, ни слова. Казалось, будто мы оба забыли, как дышать, как говорить, как вообще существовать в этом мире отдельно друг от друга.
Я знала, что должна что-то сказать. Разорвать эту тягостную паузу. Иначе она поглотит нас обоих.
Собрав остатки воли в кулак, я сделала глубокий вдох и заговорила.
- "почему ты здесь и.. как ты узнал мой адрес?" голос прозвучал ровно и спокойно, почти равнодушно.
Ши Ын смотрел прямо на меня, не отводя взгляда. Его глаза были темные и глубокие.
- "госпожа Пак сказала, что у тебя плохое самочувствие. И... адрес она тоже сказала. Извини, если напугал." его голос был тихим, почти виноватым. Он будто извинялся за то, что потревожил мой покой, за то, что нарушил мои границы.
Его слова немного смягчили мое сердце. Значит, он действительно волновался.
Я слегка кивнула, стараясь скрыть смущение.
- "не напугал, проходи." слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.
Я никого не приглашала к себе домой. Никогда. Даже Дон Хён так и не переступил порог моего дома. Это была моя крепость, в которой я пряталась от жестокого мира. И вот, я приглашаю Ши Ына.
Он медленно переступил порог. И как только он оказался внутри, пространство вокруг изменилось, наполнилось его присутствием, его запахом, его энергией.
- "почему не отвечала на звонки? сбросила." Ши Ын обернулся ко мне, его взгляд был пронзительным и требовательным. Он хотел знать правду.
Я отвела глаза, стараясь избежать его пристального взгляда.
- "просто... просто не хотела тебя беспокоить." в этих словах была и нотка правды и нотка лжи.
Я действительно не хотела его беспокоить своим состоянием, своей слабостью. Но правда в том, что я боялась столкнуться с ним лицом к лицу, когда я так слаба.
Я молча развернулась и повела его на кухню. В небольшое пространство, заполненное запахом вянущих трав, которые я так и не выбросила.
Ши Ын следовал за мной, как тень, стараясь не нарушить хрупкость момента. Он поставил белый пакетик на стол, рядом с пустой кружкой и горой немытой посуды. Пакет казался инородным телом в этом хаосе, символом его заботы, его вмешательства в мою жизнь.
- "ты пила таблетки?" спросил он, повернувшись ко мне лицом. Его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась скрытая тревога.
Я отвела взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд.
- "пила." прошептала я, опуская глаза. Ложь сорвалась с губ так легко, так непринужденно, будто это было правдой. Я старалась убедить в этом не только его, но и себя саму.
Ши Ын, казалось, уловил мою неискренность. Он двигался медленно. Аккуратно, осторожно, будто прикосновение могло причинить мне боль, он приложил тыльную сторону своей ладони к моему лбу. Одновременно он приложил свою ладонь к своему лбу.
Я замерла, как под током высокого напряжения. Мои глаза непроизвольно расширились от неожиданности, от близости его тела, от его прикосновения. Кожа в месте соприкосновения горела, посылая по телу волны жара.
В его глазах, напротив, плескалось спокойствие. Он словно искал ответ не только на моем лбу, но и во мне самой.
- "ты вся горишь. Какая у тебя температура?" произнес он с ноткой злости, убирая руки. Его прикосновение исчезло, оставив после себя лишь слабое покалывание.
- "38 с чем-то. Ши Ын, я сама справлюсь." ответила я, стараясь вернуть себе самообладание. Голос прозвучал твердо, но внутри всё дрожало.
- "ты ведь соврала, что пила таблетки." произнес он тихо.
Он видел меня насквозь. Видел мою фальшивую улыбку, видел мою ложь, видел мою боль. Ему не нужно было никаких доказательств, никаких объяснений. Он просто знал.
Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В них отражалась моя собственная слабость, моя собственная беспомощность.
- "я справлюсь. Сама." повторила я, стараясь вложить в эти слова всю свою веру, всю свою надежду. Но в глубине души я знала, что это не так. Знала, что мне нужна помощь. Знала, что мне нужен он. Но признаться в этом было выше моих сил.
Ши Ын проигнорировал мои слова, словно не услышал или не захотел услышать. Он не стал спорить, не стал уговаривать. Просто молча развернулся к пакету и принялся вынимать из него содержимое.
С каждым новым предметом, появляющимся на столе, во мне нарастало чувство благодарности, смешанное с глубоким смущением. Там оказались лекарства. Не те дешевые заменители, которые покупала обычно я, а хорошие, дорогие препараты. Я не могла позволить себе такую роскошь в последнее время. Мои финансы были в плачевном состоянии. Но Ши Ын купил их. Для меня.
Он достал несколько пачек таблеток от температуры, противовирусное средство, спрей для горла. Затем вытащил небольшую бутылку минеральной воды. И... шоколад.
Это не был обычный молочный или белый шоколад. Это был горький шоколад, с высоким содержанием какао. Он знал. Знал, что я не люблю сладкое, что меня тошнит от приторных вкусов. Он понял это давно.
Закончив опустошать пакет, Ши Ын окинул стол взглядом, убеждаясь, что ничего не забыл. Затем повернулся ко мне, его серьезное лицо смягчилось.
- "ты ела?" спросил он, в его голосе прозвучала неприкрытая забота.
Я уже приготовилась соврать, сказать, что ела, что всё в порядке. Это было так просто, так привычно. Но в этот момент мой предательский живот издал громкое, отчетливое урчание, разрушая мою тщательно выстроенную иллюзию.
Кровь прилила к щекам. Я почувствовала, как жжет лицо от стыда. Пришлось сдаться.
- "не ела..." прошептала я, опустив взгляд. Голос дрожал, выдавая мой голод, мою слабость, мою беспомощность.
Я почувствовала, как опускаются плечи, как уходит напряжение. Ложь всегда давалась мне легко. Но Ши Ын.. он видел меня насквозь, видел все мои недостатки, все мои страхи. И, несмотря на это, он был здесь. Он заботился обо мне. Почему? Я не знала. И боялась узнать.
Ши Ын не стал настаивать, не стал упрекать меня за то, что я запустила себя. Он просто протянул мне две таблетки и стакан воды, его движения были плавными и выверенными.
- "выпей и съешь одну дольку шоколада. Я тебе чего-нибудь приготовлю." сказал он, его голос звучал спокойно и уверенно, будто это был не вопрос, а приказ.
Внутри меня всё сжалось в комок. Я не могла так просто принимать его заботу, не могла позволить ему обо мне хлопотать. Это было даже стыдно. Я чувствовала себя обузой, нахлебницей, недостойной его внимания.
Неожиданно для самой себя я отшатнулась. Отпрянула от его протянутой руки, словно боялась обжечься его добротой.
- "я не хочу есть, Ши Ын. Не стоит." произнесла я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все дрожало. Я взяла таблетки, стараясь не смотреть ему в глаза.
Ши Ын на мгновение замер, обдумывая мои слова. Затем, с легким вздохом, произнес:
- "тогда сделаю тебе салат, раз есть не хочешь. Тебе будет больнее, морально, если ты не позволишь заботиться о себе. Я на личном опыте знаю."
Он знал. Знал, как тяжело мне принимать помощь, как сложно мне позволить кому-то проявить заботу. Он понимал, что для меня это не просто еда, это не просто таблетки. Это символ слабости, символ моей зависимости от других.
Когда он сказал, что знает об этом на личном опыте, к горлу подступил ком. Что он имел ввиду? Что за прошлое скрывалось за его немногословностью, за его холодным спокойствием?
Я молча смотрела на него, не зная, что ответить. Его глаза были полны сочувствия и понимания.
Я понимала, что он прав. Мне действительно будет больнее, если я откажусь от его заботы. Это будет означать, что я отвергаю его, отвергаю его желание помочь, отвергаю саму возможность на исцеление.
Он не стал ждать моего ответа, не стал требовать объяснений.
- "ложись в кровать и выпей таблетки. Я всё сделаю". его слова прозвучали как успокаивающий бальзам, как обещание защиты и заботы.
С трудом выдавив из себя слова благодарности, я тихо прошептала:
- "спасибо.." и в этот момент на моем лице появилась слабая, неуверенная улыбка. Она была почти незаметной, робкой и уязвимой. Но это была улыбка.
Ши Ын заметил ее. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнула ответная улыбка, теплая и искренняя. Это была скорее не улыбка губами, а улыбка душой, улыбка, которая достигла самых глубин его глаз и согрела мое сердце.
Я отвернулась, чувствуя, как краснею. Я поспешила в комнату. Выпив таблетки, легла в кровать, но заснуть не смогла. В голове крутились обрывки мыслей, смешанные с воспоминаниями. Его забота, его понимание, его тихая поддержка – всё это вызывало во мне бурю эмоций.
Сон не приходил. Наверное, из-за температуры, или же из-за нахлынувших чувств. Решив не мучить себя бесплодными попытками заснуть, я села в постели, потянулась к учебнику по математике. Впереди экзамены, и нельзя расслабляться. Повторение материалов поможет отвлечься от тревожных мыслей и хоть немного успокоиться.
⭐️⭐️⭐️