21 глава
От лица Ён Ши Ына:
После того, как один из моих наушников занял своё место в её ухе, я постарался полностью сосредоточиться на лабораторной работе. Колбы, пробирки, реактивы – всё это сейчас воспринималось как спасительная маска, как щит скрывающий мои истинные чувства. Но конечно же это была лишь иллюзия. Вся моя концентрация уходила на то, чтобы не смотреть в её сторону.
Я боялся. Боялся увидеть в её глазах благодарность, сочувствие, даже жалость. Боялся, что она увидит ту бурю, что бушует внутри меня. Ведь внешне я был непроницаем, как скала. Никто не должен был догадаться, какая бездна боли и отчаяния скрывается под этой маской.
Почему я это сделал? Почему отдал ей свой наушник? Это был спонтанный порыв, иррациональное желание хоть как-то облегчить её страдания. Я видел, как тяжело ей было бороться с усталостью, как её глаза наполнились грустью и какой-то детской беспомощностью. Она так и не оправилась от похорон и я знал, что просто обязан был хоть чем-то помочь.
Но основная причина крылась глубже. Я хотел, чтобы ей стало лучше. Это было единственным моим желанием в тот момент. Хотел укрыть её от этого кошмара, создать хоть какой-то островок спокойствия в этом бушующем море горя. Я хотел, чтобы она почувствовала себя в безопасности, зная, что я рядом.
А как же я сам?
Признаться, я был выжат как лимон. Все эти три дня были сплошным кошмаром. Потеря друга, похороны, постоянное напряжение и страх – всё это сильно подорвало мои силы. Да, я тоже нуждался в отдыхе. Да, я тоже был измотан и опустошен. Да, правду говоря, я бы и сам не отказался от нескольких часов сна.
Но я никогда не признаюсь в этом ни перед кем. Никогда не покажу свою слабость. Никогда не дам им увидеть, что я тоже могу сломаться. Я должен быть сильным. Должен быть опорой для себя и для тех, кому я дорог.
Я продолжал смешивать реактивы, отмерять нужные объемы жидкости, следить за ходом реакции. Мои пальцы действовали автоматически. В голове же роились совсем иные мысли.
Интересно, что она сейчас чувствует? Услышала ли она музыку? Помогла ли ей она уснуть? Или она всё еще борется с бессонницей? Я очень глупый. Нужно было спросить.
Я надеялся, что сейчас эта музыка поможет ей заснуть. Я очень на это надеялся. Ведь только во сне она сможет забыть о своей боли и отчаянии. Только во сне она сможет хоть ненадолго обрести покой. Ей нужно отдохнуть. Ей просто необходимо набраться сил, чтобы пережить всё это.
Я должен быть сильным. Должен быть тем, кто поддержит её. Даже жертвуя собственным сном, собственными желаниями и даже собственным благополучием. Такова моя натура.
Боковым зрением, невольным, крадущимся взглядом я наблюдал за ней. И вот, наконец, свершилось: её веки сомкнулись, погружая её в темноту сна.
Может, уснула? Я не смел надеяться. Боялся разрушить это хрупкое состояние покоя, потревожить её хрупкий сон. Но любопытство взяло верх.
Поборов себя, я медленно повернулся к ней лицом. Она лежала неподвижно, её дыхание было ровным и тихим, будто шёпот ветра. Её лицо, обычно такое напряженное и сосредоточенное, сейчас было расслабленным и умиротворенным. И она правда спит.
И тут... моё сердце сжалось, вновь.
Резкая, неожиданная волна нежности и тревоги захлестнула меня. Я не мог понять, что происходит. Почему это чувство так сильно? Ведь совсем недавно мы были просто одноклассниками, людьми, которые случайно оказались в одном пространстве и времени. Мы даже не замечали друг друга.
А потом... всё изменилось. Мы стали друзьями. Не просто приятелями, а настоящими друзьями.
Но... что-то изменилось снова. Внутри меня опять поселилось какое-то странное чувство, которое я никогда прежде не испытывал. Это было что-то новое, что-то пугающее, что-то, что заставляло меня чувствовать себя одновременно счастливым и уязвимым.
Я никогда раньше ни в кого не влюблялся. Я не знал, что это такое – заботиться о ком-то больше, чем о себе самом. С ней всё произошло впервые.
Признавать это было страшно. Пугала неизвестность, перемены, возможность потерять то, что я стольким риском добился – покой. Но я не мог больше это держать в себе, хотя бы перед собой.
Но сейчас не время для этих мыслей. Сейчас главное, чтобы она отдохнула.
Я осторожно потянулся к ней, стараясь не разбудить. Мои пальцы легонько коснулись её волос, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Я чувствовал её тепло, чувствовал её дыхание. И на миг мне захотелось остановить время, чтобы этот момент длился вечно.
Так глупо. Я никогда не делал ничего подобного.
Аккуратно извлек наушник из её уха. Она даже не пошевелилась. Значит, точно спит. Я облегченно выдохнул. Теперь она сможет по-настоящему отдохнуть. Тишина лучше музыки. Особенно после всего.
Я медленно отстранился от неё, стараясь не издать ни звука. Но взгляд не мог оторвать, как прикованный. Я не мог противиться красоте сна другого человека. Она беспомощна и красива.
Усилием воли я оторвал от неё взгляд и вернулся к своему заданию. Я должен был сосредоточиться на работе, отвлечься от своих мыслей и чувств. Но внутри меня всё ещё бушевала буря. Сердце бешено колотилось, руки слегка дрожали, а в голове крутились одни и те же вопросы: что будет дальше? что делать с этим новым чувством, которое поселилось во мне?
И самый главный вопрос: что она чувствует ко мне?
Ответов я пока не знал. Но знал одно: я буду рядом с ней, что бы ни случилось. Я буду защищать её. Я буду тем, кто всегда поддержит её.
Вдох. Выдох. Пора работать. Нужно отвлечься... Хотя бы попытаться.
От лица Чхве Чи Ён:
Вздрагиваю от резкого, пронзительного звука звонка. Он словно бьет по голове, отрезвляя и возвращая меня в реальность. Медленно, будто сквозь толщу воды, протираю глаза. В голове туман, сознание запутанно.
Вокруг суета — одноклассники спешно сдают свои работы, обмениваются последними взглядами и улыбками. Все готовятся к перемене, к короткому перерыву перед следующей порцией знаний. А я... я только проснулась. И первое, что я делаю – поворачиваю голову к Ён Шин Ыну.
Он уже сдаёт наши работы. Неужели закончил сам? Без меня? Я чувствую укол вины. Я спала, пока он трудился. Я позволила себе слабость, зная, что на нём повиснет двойная нагрузка. Он не должен был делать всё сам, но он это сделал. Как всегда.
Я должна поблагодарить его. Это элементарная вежливость. Но что сказать? Как выразить то, что я чувствую? Простое «спасибо» кажется недостаточным, слишком формальным, слишком сухим. Мне хочется сказать что-то большее, что-то, что покажет мою благодарность, моё признание его доброты. Но слова застревают в горле.
Я понимаю, что он сейчас вернется, что его взгляд встретится с моим. Сбивчиво выдыхаю и пытаюсь собраться.
Он возвращается на место и садится. Выглядит как всегда невозмутимо, но есть что-то другое, не могу понять.
- "кхм.. эй." говорю, хотя обычно использую имя при обращении к нему. - "спасибо за лабо..."
Он поворачивается, как будто его только что выдернули из глубокого раздумья.
- "в порядке вещей." отвечает он, как-будто говорит о погоде. В его взгляде нет ничего, кроме простого, невозмутимого спокойствия. Он будто бы скрывает что-то за этим непроницаемым взглядом.
Неудобство нарастает. Я ожидала, что он скажет что-нибудь вроде "не за что" или "не беспокойся об этом". Но его ответ звучит... отстраненно. Словно он пытается держать дистанцию. И мне хочется его как-то расшевелить. Не хочу, чтобы он был таким отстраненным. Но с другой стороны я благодарна.
- "я сильно устала после того, как..." я обрываю мысль, потому что не могу произнести это слово. - "я поспала нормально только сейчас."
Он слегка кивает, его лицо всё ещё не показывает никаких эмоций.
- "ясно. Тебе нужно отдохнуть."
Мне кажется, я улавливаю в его голосе нотки беспокойства, но это может быть лишь моей фантазией.
- "и ещё.. спасибо за наушник." говорю, но он перебивает меня.
- "не нужно благодарностей. Это не важно." его голос немного резкий, от чего я немного вздрагиваю и смотрю на него в некотором замешательстве. Он смотрит прямо передо мной, не поднимая глаз.
Я хмурюсь.
- "но ты же дал мне уснуть. Как ты справился один?"
Наконец-то он поднимает взгляд, в нём мелькает... что-то похожее на смущение?
- "всё в порядке. Я как-нибудь.." он обрывает фразу. - "просто иди домой, если устала."
Мне не нравится эта отстраненность. Мне не нравится, что он ведёт себя так, словно мы чужие. Или я не достаточно с ним сблизилась? Мне хочется, чтобы он был искренним, чтобы он показал свои истинные чувства.
И тут я решаю сменить тон.
- "ты хоть сам-то выспался? тебе разве не плохо?"
Очевидно, это попадает в цель. Его брови слегка приподнимаются, а в глазах проскальзывает удивление.
- "откуда такие выводы?"
- "просто видно. Ты бледный и выглядит, будто не спал все эти 3 дня. Не удивлюсь, если отдал мне наушник, лишь бы самому поспать." говорю я с усмешкой.
- "это не так." твёрдо отвечает он.
Он хочет это скрыть от меня, но у него плохо получается. Я уже знаю, что он сам тоже страдает. Я хоть и была в отрубе, но я не слепая всё же. Я хочу, чтобы он тоже знал, что он важен мне, что не только он должен заботиться о других. Это.. всё ради плана..
И, повинуясь какому-то внутреннему порыву, я тихо говорю:
- "ты тоже важен, Шин Ын."
Наступает тишина, которую нарушает лишь шум за спиной. Мы смотрим друг другу в глаза и я вижу, как в его взгляде промелькивает... что-то.
Что он скажет? Он признается, что ему сейчас тоже тяжело? Расскажет о своих чувствах? Или снова закроется в своей раковине, пытаясь защититься от всего мира? Я правда боюсь ответа.
Но прежде, чем он успевает что-либо сказать, снова раздается звонок. И вся магия момента мгновенно рассеивается.
- "это.." говорит он, словно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. - "нам нужно идти."
И всё заканчивается, даже не начавшись. И мне остается лишь гадать, что всё это значило.
***
Последний урок, математика и – объявление о грядущей контрольной. Моё сердце ухнуло куда-то в пятки. Математика... это проклятие всей моей жизни! Цифры и формулы всегда казались мне вражескими символами из чужого мира.
В голове всплыло лицо бабушки, её любящий взгляд, тихий голос, полный надежды: "Чи, моя девочка, ты такая умная, такая способная! ты обязательно должна хорошо закончить школу, получить хорошее образование. Это твоё будущее."
Бабушка... Она верила в меня, даже когда я сама начинала сомневаться. И ради нее, ради светлой памяти о ней, я должна выгрызть эту чертову математику, написать контрольную на отлично! Доказать, что я достойна её любви и веры.
Но как? Времени катастрофически не хватает.
Нужно срочно составить план. План, как выжить в этой математической мясорубке. И одновременно – план, как уничтожить.. Ши Ына. Две совершенно противоположные задачи, которые нужно решить одновременно. И как на зло ни одна из них пока не поддаётся.
И тут... в голове промелькнула мысль. Дерзкая, безумная, но спасительная.
А что, если... попросить заниматься со мной Ши Ына?
Может, он согласится позаниматься со мной? Объяснить все эти формулы и теоремы?
Но он же уже отказывал мне. Ему самому нужно готовиться к экзаменам, у него свои дела, свои цели. Ему и без меня хватает проблем.
Я отгоняю эти мысли. Важно - бабушка. Если провалю контрольную, то провалю все.
Может, стоит попробовать? Просто спросить? Что я теряю? Самое большее – услышу отказ. Но вдруг... вдруг он согласится?
И вдруг, словно прочитав мои мысли, Ши Ын начинает собирать вещи. Он уже готов уйти. Это мой шанс, последний шанс.
И я решаюсь.
- "Шин Ын..." тихо зову я его, но голос звучит как-то неуверенно,
Он останавливается и поворачивается ко мне. В его глазах – привычное спокойствие, но и что-то еще... Беспокойство? Удивление? Меня пронзает надеждой, но я гоню ее прочь.
Я чувствую, как противно дрожат руки, как к ладоням пристаёт неприятный пот. Сердце бешено колотится в груди. В голове – сумбур, хаос.
- "это... ну, в общем.." начинаю я, запинаясь и сбиваясь с мысли. Слова словно застревают в горле, не желая выходить наружу. - "ты слышал про контрольную по математике на следующей неделе?"
Он слегка кивает:
- "да. А что?"
- "ну... просто я не очень хороша в математике, что ли." признаюсь я, опуская взгляд. Стыдно признаваться в своей слабости, но выбора у меня нет.
Я делаю глубокий вдох, собираю все свои силы в кулак и выпаливаю:
- "я хотела тебя попросить... не мог бы ты позаниматься со мной? подготовить меня к контрольной."
Договорив это я чувствую, как напряжение немного отпускает. Но тут же его сменяет страх. Страх перед его ответом.
Тишина. Тягучая, давящая, время остановилось. Я смотрю на него, боясь пошевелиться, боясь нарушить эту тишину. В голове проносятся варианты его ответа. Отказ. Вежливый, но твердый. Или снисходительное согласие, которое ранит меня ещё больше.
Он молчит, опустив глаза. Я начинаю чувствовать, как надежда медленно угасает. Я уже готова услышать его отказ, готова смириться с тем, что придется как-то выкручиваться самой.
Но затем он поднимает глаза и произносит:
- "хорошо." говорит он тихо. - "я помогу тебе.»
И мир вокруг меня словно вспыхивает яркими красками. В груди разливается тепло. Я чувствую, как на губах сама собой появляется улыбка, настоящая. Не кривая ухмылка, не фальшивое выражение лица, скрывающее горе и отчаяние, а искренняя, светлая улыбка идущая от самого сердца.
- "правда?" выдохнула я, не веря своему счастью. Казалось, все вокруг внезапно заиграло новыми красками. Воздух стал чище, запахи – ярче, а мир – добрее. В тот момент я была готова поверить в чудеса.
Шин Ын кивнул, подтверждая мои слова. В его глазах – спокойная уверенность и... кажется, легкая ирония.
- "правда. Только обещай, что будешь стараться. Я не буду тратить время зря."
В его словах звучал вызов и я с удовольствием его приняла. Он ждал от меня усилий, ждал, что я буду серьезно относиться к учебе. И я не могла его разочаровать.
Но простого обещания было бы недостаточно. Нужно было подсластить сделку, добавить немного азарта. И в голове мгновенно созрел план.
- "тогда..." протянула я, хитро прищурившись. - "если я напишу на отлично, то с тебя три чашки эспрессо."
Его брови слегка приподнялись, выражая удивление. Видимо, он не ожидал такого поворота событий. Но в его глазах промелькнул интерес.
- "три чашки эспрессо? не слишком ли жирно?" спросил он, в его голосе чувствовалась легкая насмешка.
Я пожала плечами, делая вид, что это для меня ничего не значит, но внутри уже ликовала.
- "ну так что? или ты не веришь в мои силы?"
- "я верю в твои силы." ответил он, глядя мне прямо в глаза. - "но три чашки эспрессо... это серьезная мотивация. Что, если ты не напишешь на отлично? что тогда с тебя?"
Секунда тянулась мучительно долго. Его взгляд прожигал меня насквозь, требуя ответа. Что я могла ему предложить? Что-то ценное, что-то... рискованное. Но все мои мысли упирались в стену – непробиваемую стену бедности и безысходности. Он ждал чего-то большего, чем просто слова. Ему нужна была гарантия, ощутимая, вещественная. Но что я могла ему дать?
- "тогда..." произнесла я. Слова давались мне тяжело, словно я выдирала их из самой глубины души. - "тогда я тоже куплю тебе три чашки эспрессо."
Это было смешно. Я едва могла позволить себе лапшу быстрого приготовления, а тут три чашки эспрессо... Но выбора не было. Это был единственный шанс убедить его в своей серьезности. И убедить себя, что я действительно способна на что-то большее, чем просто выживание.
Его глаза вспыхнули. Он ответил почти сразу и я не ожидала такой скорости. Кажется, эта ставка его вполне устроила. Странно. Я думала, он ожидает чего-то более значительного, более личного.
- "я не люблю горькое, но если латте..." пробормотал он, будто размышляя вслух. Казалось, он ведет торг с самим собой, пытается выжать из ситуации максимум выгоды. - "даю слово."
- "будем заниматься в библиотеке?" спросила я, стараясь поскорее закончить этот разговор. Чувствовать его взгляд на себе было невыносимо. Как будто видел меня насквозь, видел всю мою ложь и лицемерие.
- "да, больше вариантов нет." отрезал он, возвращая меня к реальности. К холодной, расчетливой реальности, где нет места сантиментам и сочувствию.
Ну да, конечно. Моя обшарпанная квартирка с видом на грязный двор явно не подходила для серьезных занятий. А приглашать его к себе... Эта мысль показалась мне абсурдной. Это было бы слишком рискованно, слишком... непредсказуемо. Библиотека – безопасная зона. Нейтральная территория.
***
Библиотека встретила нас привычным гулом голосов и приглушенным светом ламп. Запах старых книг и пыли смешивался с запахом дешёвого кофе.
Мы устроились за одним из дальних столиков, в самом углу читального зала. Ши Ын молча достал из своей сумки учебник по математике, тетрадь и пару ручек. Все его движения были четкими и отточенными. Он вообще всегда все делал четко и отточено. Это был его способ контролировать ситуацию, контролировать мир вокруг себя.
Я же чувствовала себя скованно и неловко. Тишина давила на меня, заставляя нервничать.
Он открыл учебник на какой-то сложной формуле и уставился на неё, пытаясь разгадать какую-то древнюю головоломку.
- "с чего начнем?" спросила я, стараясь звучать как можно более естественно.
Ши Ын поднял на меня свой пронзительный взгляд. В этот раз в его глазах не было ни презрения, ни высокомерия. Только любопытство
Он рассказывал о теоремах и аксиомах, о формулах и уравнениях. Он чертил графики и схемы, стараясь донести до меня суть каждой темы.
Я слушала, стараясь вникнуть в каждое его слово. Но мои мысли постоянно ускользали. Я думала о Ши Ыне. О том, как я должна его убить. О том, как его доверие ко мне сделает мою задачу намного проще.
- "Чхве Чи Ён, ты вообще здесь?" внезапно спросил он, прерывая мои размышления.
Я вздрогнула и виновато посмотрела на него:
- "прости, задумалась." пробормотала я.
Он вздохнул и отложил ручку в сторону.
- "у тебя сегодня совсем нет настроения заниматься." заметил он. - "может, лучше отложим это на другой раз?"
Я покачала головой. Я не могла себе этого позволить. Каждый упущенный день приближал меня к провалу. И я не собиралась проигрывать.
- "нет, давай продолжим." сказала я, стараясь звучать как можно более убедительно.
Ши Ын посмотрел на меня долгим, проницательным взглядом. Я не знала, что он видел в моих глазах, но что-то его убедило. Он снова взял ручку в руки и вернулся к учебнику.
И я последовала его примеру. Но мои мысли оставались далеко от математики. Они были заняты планами убийства. Планами, в которых Ши Ын играл ключевую роль. Сам об этом не подозревая.
И мы продолжили учиться.
Теперь я сидела не напротив него, словно закованная в клетку из книг и столов, а рядом. К моменту, когда плечи почти соприкасаются и его тепло, незваное и нежеланное, проникает сквозь ткань моей одежды.
Я не понимала, что чувствовала к нему. Ненависть умерла, оставив после себя туманный след из стыда и непонимания. Он — жертва, я — виновница, а учеба — нелепый ритуал, попытка вернуться в мир, где наши роли были чётко определены.
Я смотрела не в его учебник с бессмысленными, как жизнь формулами. Я смотрела на него. На изгиб его шеи, на игру теней на его лице, на слегка потемневшие от недосыпа круги под глазами. И вместо ненависти, вместо презрения, во мне поднималось что-то новое, пугающее. Что-то похожее на жалость, на сочувствие, на... признание его человечности.
Я пыталась разобраться в своих чувствах и... снова не полюбить. Снова отгородиться непробиваемым барьером от этой навязчивой мысли. Любовь – это слабость, а я не имела права быть слабой. Любовь – это открытая дверь, а я предпочитала закованную в цепи крепость.
Он указывал на сложную теорему, его палец скользил по странице, оставляя за собой след. Я должна была внимать его словам, впитывать знания. Но мой разум был заполнен им, его присутствием, его запахом. Я видела не формулы, а его глаза. Серые, внимательные, полные понимания...
Сосредоточиться было невозможно. Его присутствие давило, душило, вызывало панику. Этот комната, где должна была царить атмосфера науки, превратилась в поле битвы, где сталкивались мои долг и мои чувства. Бились не на жизнь, а на смерть.
В горле пересохло, руки вспотели. Мое тело словно само решало за меня, тянулось к нему, жаждало прикосновения, признания. Но я не могла позволить себе эту слабость. Я должна была бороться с этим наваждением, с этой опасной привязанностью.
Отвернувшись от него и судорожно вдохнула крепко зажмурившись, попыталась представить, что его нет рядом. Что я в библиотеке одна, в окружении пыльных книг. Где ничто не угрожает моему спокойствию. Но это не помогало. Его образ преследовал меня, как навязчивый кошмар.
⭐️⭐️⭐️
Спойлер к 22 главе — математический пример.
(вышел новый фф про Гым Сон Джэ. «Я не она.»)