24
Всем доброго времени суток! Вот и новая глава, желаю всем приятного чтения и жду ваших комментариев и впечатлений! ❤️
Руки неистово тряслись , две полоски. Мир замирает. Всё замирает.
Две. Отчётливо. Без размытостей. Я не могу поверить. Стою, уставившись, будто если буду достаточно долго смотреть, одна из них исчезнет. Но она не исчезает.
Меня бросает в жар, потом в холод. Ноги подкашиваются. Я сажусь прямо на кафельный пол, холодный и безжалостный. Внутри всё обрывается.
Я — беременна.
Тошнота накрывает новой волной. Я уползаю к унитазу, снова вырываю. Потом падаю на пол и лежу, закрыв глаза. Не плачу. Пока нет. Просто не чувствую себя.
Как будто всё, что во мне было — вытекло вместе с этими двумя тонкими полосками. Если я навредила своему ребёнку этим дерьмом, Аллах Помилуй я повешусь! Ужас охватил моё тело а слёзы наполнили глаза. Возьми себя в руки Асу, возьми себя в руки, у этого ребёнка есть только ты!
Все они здесь. Улыбаются, пьют, играют в добродетель. Мафиози, палачи, воры — в шелках и брильянтах. А я — в белом. Чистая, как они хотят меня видеть. Но внутри меня — буря. Я беременна. И никто не должен знать. Пока — нет.
Белое платье струится по моим ногам, серебряные нити ловят свет, как паутина. Я прохожу через зал, будто сквозь воду, ощущая каждое движение — как будто танцую среди акул.
Жёны — трофеи. Беспощадные хищницы, прикрытые мехом и макияжем.
Они улыбаются, но запах зависти и яда витает в воздухе.
— Она ещё смеет появляться после того как предала род и семью.
— Белое? После такого? Смело, говорят Самирхан поиздевался над ней а Каан Урганджиоглу бросил её после этого.
— Ты не знала? Аллах-Аллах муж сказал что оказывается тот самый Самирхан и есть Каан Урганджиоглу, он её отымел как маленькую дуру.
Я не реагирую. Только чуть сильнее прижимаю ладонь к животу. Словно оберегаю. Хотя сама до конца не осознаю — от кого. Или от чего. Мне и сейчас не вериться что я беременна, но одно я точно знаю, у меня даже и вопроса не возникло по поводу того что буду делать с этим ребёнком.
Мама рядом. Такая сильная, гордая не смотря на мою ошибку и потерю. Мне очень стыдно перед мамой за то что потеряла то что ей досталось кровью и страданиями.
— Ты прекрасна жизнь моя, — говорит она с лаской. — И я очень рад что ты бросила дерьмо.
Я не отвечаю. Только смотрю в толпу. Где-то там — Самирхан и Далия. Его сестра, его слабость. Она смеётся слишком звонко, наигранно и изредка с сожалением и виной поглядывает на меня. Он же в свою очередь ведёт себя как хозяин а все преподносят ему почести и уважение не смотря на непринятие мафии Кара.
Аукцион начинается. Фальшь и свет.
На сцене — экраны. Музыка. Плакаты с детьми, моё сердце болит из-за того что это не просто дети а больные рак или болезни сердца губят их а я переживаю за своего ребёнка, я глупо надеюсь что наркотики и алкоголь никак не сказались за его здоровье.
И вот появляется она, девочка. Маленькая, хрупкая, как стекло. Волосы золотые.
Глаза — как бескрайний тёмный океан, моё сердце сжалось.
— Лот номер 14, — говорит ведущий. — Двое суток на частной вилле семьи Моретти. Весь сбор — на лечение безымянной четырёх летней девочки. Порог сердца и сердечная недостаточность. Вопрос — жизни и смерти.
— Почему безымянная? — спросил один из присутствующих, ведущий заколебался но продолжил говорить.
— Родители неблагоприятные и не занимались воспитанием девочки настолько что даже имя ей не дали, в больницу поступила без документов и собственно отсутствуют совсем. Домашние роды.
Шок по продаем моё нутро, малышка, такая маленькая а уже так настрадалась. Я не думаю, просто поднимаю табличку.
— Девяносто тысяч, — бросаю.
— Сто десять, — слышится женский голос.
Холодный. Властный и бесчувственный.
Я оборачиваюсь, передо мной — Хадиджа Темирхан. Жена сенатора.
Убийца и шлюха в перчатках. Она улыбается мне, как кошка — мышке. Она не хватает ей помочь, бьюсь об заклад эта сука хочет просто отдых на вилле.
— Сто сорок, — говорит она, не отводя взгляда.
— Сто шестьдесят, — резко парирую.
Все оборачиваются.
Кто-то шепчет: «Она? Та самая Каст?..»
— Сто восемьдесят, — мурлычет Хадиджа.
— Двести двадцать, — бросаю с нажимом.
Она поджимает губы. Её глаза темнеют.
— Двести пятьдесят. Последняя ставка.
Я чувствую, как сердце бьётся в горле. В голове — звон. Я не могу проиграть, не за неё. Не сейчас.
— Триста тысяч долларов! — Я произношу это холодно, ровно но с напором.
Тишина повисла в зале. Шоу окутал всех а меня воодушевила радость и гордость.
— Кто-то готов повысить ставку? — с азартом пророкотал ведущий но в ответ просто молчание. — Триста тысяч раз, Триста тысяч два, Триста тысяч три, продано! Победитель — леди в белом! — объявляет ведущий. — Как вас зовут милая леди? — не обратив внимание на вопрос ведущего я встаю со своего места.
Я подхожу к сцене. Рядом — Златовласка с глазами цвета океана. Маленькая, испуганная, но тянет ко мне ручку. Я беру её ладонь и сжимаю осторожно.
— Как ты малышка , ангел?
— Хорошо...— почти шёпотом бормочет она, её глаза тщательно меня изучают а ручка трясётся в моей, ей страшно, а я буду рядом чтобы её больше не пугали.
Я поворачиваюсь к залу. Микрофон оказался быстро в моей руке. Они ждут имени, молча. В напряжении. Самирхан — смотрит на меня как хищник на добычу, козлина...
Сулейман — напрягся. Почти готов сорваться, но в его глазах проблеск какой-то гордость что ли? Неужели это из-за того что я так боролась за помощь этому маленькому ангелу.
Мама — молится глазами, она смотрят на меня и на девочку чья рука до сих пор покоится в моей крепкой хватки. Папа рядом с ней смотрят опять с разбирающий гордостью. Может это малышка станет моим спасением, гавне в которой остановится мой бушующий корабль. Её глаза завораживают.
— Асу Каст, — говорю я.
Бум.
Реакция зала — словно граната.
Гул голосов. Камеры. Шепот. Гнев. Восторг. Зависть. Папарацци сразу же накинулись в первые ряды для того чтобы сделать скандальную фотографию со мной естественно долгие годы я не появлялась а сейчас моя внешность совершенно не соответствует тому что было много лет назад.
— Я Асу Каст, дочь Мираль Кара и Маркуса Каста. Благодаря определённым обстоятельствам я Асу Каст взяла псевдоним Нериса Карасу и стала одним из самых востребованных адвокатов Нью-Йорка и Чикаго. Сегодня я не боролась ради отдыха на вилле, я боролась за искалеченную жизнь которую хочу сделать намного счастливее и безопасней.
Папарацци попытались завалить меня вопросами но единственное что у них получилось это сделать фотографии моих горящих глаз которые смотрят на эту злато принцессу. Отпустив маленькую ручку и направилась к своим родителям и брату под овации и аплодисменты которые мне совершенно не нужны. Увидев Волкана я взяла его за руку.
— даю тебе время до завтра, ты найдёшь мне её родителей и устроишь встречу. Мне нужна эта девочка Волкан! Нужна!
— Я понял тебя хозяйка! — он принял мои слова как приказ несмотря на то что я уже не его босс. Верные люди всегда остаются верными, и он один из них.
Зал банкетного дворца сверкает так, будто в нём поселились духи старой Европы: хрусталь дрожит в воздухе от шепота, фарфоровые улыбки натянуты до боли, запах вина и денег — тяжелее любого парфюма.
Я в белом. Не для символа. Для контраста.
Серебряные нити на платье струятся, будто замерзшие молнии.
Я иду по залу, как будто по льду. Не оступаюсь. Не моргаю.
Все смотрят. Некоторые — с завистью. Другие — с презрением.
Но самое громкое в этом зале — это их молчание, когда я прохожу мимо.
— Это она?
— Да. Та, что спасла мафию, отдав её.
— Та, кого Самирхан сломал. Или почти.
Мама идёт рядом и ели меня касается как будто боится задеть какой-то осколок моей души.
— Один бокал тебя не убьёт, дорогая. Выпей.
— Не хочу мама, — говорю мягко, но сдержанно. — Я впервые хочу всё помнить и его присутствие выдержу не переживай.
Папа хохочет где-то за спиной, делая глоток виски:
— Не беспокойся, Мираль. Её трезвость — страшнее любого пьяного буйства.
— Она стала совсем другой, — говорит Роман.
— Она стала женщиной, — мрачно замечает Максимилиан.
— О которой ты и мечтать не будешь Макс, угомонись и опусти глаза. — прорычал Роман сыну смотря на папу.
И тогда всё меняется. Он входит.
Самирхан...
В идеальном костюме, с взглядом, как капля яда на кончике ножа.
А за ним — Далия.
Глаза полные извинений, губы дрожат, но молчат.
Он не идёт. Он вплывает, как дьявол, уверенный, что его сегодня снова примут за Бога.
— Асу Каст, — его голос разрезает шум, — белая королева среди чёрных фигур. Поздравляю. — с издёвкой говорит он.
— Не ради тебя старалась! — отвечаю сухо. — Хотя ты, скорее, фанат чёрных вдов.
Он усмехается.
— Не знал что принцесса Каст будет заниматься благотворительностью! Кстати хороший способ очистить свою совесть.
— А ты думаешь, что трахая женщин ты получаешь право судить их мораль? Самирхан вот незадача я хотя бы имею что отмывать а у тебя даже совести нету! — отвечаю я с пародирующим тоном и издёвкой. Зал резко стихает. Кто-то нервно кашляет. Кто-то — улыбается и прячет эту улыбку в бокале.
Он приближается.
— Знаешь... эта девочка, за которую ты сегодня боролась...— он наклоняется к моему уху его голос — шелест греха.
— Она до жути похожа на тебя. Та же сила. Та же наивность. Только ты теперь уже не наивная. В объятия зверя не ляжешь?!
Я поворачиваюсь. Молча.
Наши взгляды сталкиваются.
Он ждёт вспышки. Ждёт, что я сломаюсь.
— Ты любишь мучить тех, кто когда-то верил тебе.
— Я люблю напоминать им, кем они стали и как низко пали.— отвечает он.
— Самирхан, не обольщайся ведь все это время на коленях передо мной стоял ты и боготворил меня тоже ты. А все что сейчас происходит это тоже твоя вина. Но помяни моё слово, прийдет день и ты приползёшь переломной на коленях а я закрою дверь раз и навсегда. Ты жалок если только такие грязные игры можешь вести.
Он замолкает. На полсекунды, этой паузы хватает, чтобы вся комната замерла. В глазах Далии — понимание и печаль она смотрит на Сулеймана а он отводит от неё глаза что полны ненавистью. Он так и не простил её. Он не может и меня простить.
— Я лучше пулю в голову себе пущу чем приползу к тебе куколка. Не питай пустых надежд.
Он делает шаг назад. Его ухмылка гаснет. На секунду — он не Самирхан. Не Каан. Он просто ничтожество которая не заслуживает ни меня, не нашего ребёнка.
Я поднимаю бокал.
С водой.
— За девочку, — говорю. — С сердцем сильнее, чем у всех вас, вместе взятых.
Я пью но все смотрят и молчат. Потому что я больше не просто Асу Каст.
Я — прямая угроза их мифам о мужской власти, о страхе перед боссом, о сломанных женщинах.
Я — та, кто не сломалась, и от этого они дрожат перед дочерью самого безжалостного мужчины в Штатах.