Страсть
Они лежали в гостиной, приглушённый свет телевизора окрашивал комнату в синеватые тона. Настя устроилась на диване, положив голову Диме на колени. Он одной рукой перебирал её волосы, а другой держал пульт. Казалось, это был обычный спокойный вечер.
Внезапно Настя поднялась, и прежде чем он что-либо успел сказать, она перебралась к нему на колени, обвила его шею руками и прижалась всем телом, словно ища защиты. Потом она начала покрывать его шею мелкими, прерывистыми поцелуями, в которых читалась не страсть, а какая-то тихая, настойчивая просьба.
Он улыбнулся, его руки легли ей на спину.
—Что случилось, зайка? — ласково спросил он. — Что-то стряслось?
Она не ответила, лишь сильнее прижалась к нему, пряча лицо. Он понимающе похлопал её по попе через тонкую ткань пижамных штанишек и почувствовал, как её ягодицы непроизвольно и приятно сжались в ответ. Затем он провёл рукой чуть дальше, между её ног, и почувствовал явную, тёплую влажность через ткань.
Она вся сжалась от стыда, но он лишь тихо рассмеялся, его грудь вздрогнула под её щекой.
—Глупышка, — прошептал он. — Надо было просто сказать, что хочешь ласки.
Он легко поднял её на руки, как ребёнка, и понёс в спальню. Уложив на кровать, он медленно, с намёком на церемонность, стянул с неё пижамные штаны и трусики. Она смущённо попыталась прикрыть руками свою лобок, не успевший побриться.
Дима мягко, но твёрдо отвёл её руки в стороны.
—Пятое правило, Настя, — его голос приобрёл лёгкую, но неоспоримую строгость. — Повтори.
Она, вся алая, опустила глаза и прошептала:
—Нельзя стесняться папочки... и своего тела перед ним.
— Правильно, — он одобрительно кивнул и поцеловал её в лоб, его губы были тёплыми и мягкими. — Молодец.
Он потянулся к прикроватной тумбочке, где лежала их коллекция игрушек.
—Какой хочешь, малыш?
— Самый... самый маленький, — попросила она, всё ещё смущённая.
Он с улыбкой взял небольшой, почти игрушечный фаллоимитатор. Он не спешил. Сначала он пальцами, щедро смазанными лубрикантом, начал готовить её, нежно и медленно растягивая её влажное влагалище, заставляя её вздохнуть и расслабиться.
— Вот так, умничка моя, — он приговаривал, наблюдая за её лицом. — Расслабься полностью. Я сделаю тебе хорошо.
Только когда её тело стало полностью податливым, он нанёс лубрикант на игрушку и начал вводить её. Он делал это мучительно медленно, постоянно следя за её дыханием, за выражением её глаз.
— Моя хорошая девочка... моя сладкая... — он шептал ей в ухо, покрывая её шею и плечи поцелуями, пока она тихо стонала под ним. — Вся такая мягкая и послушная для папочки.
Она инстинктивно приподняла попу, ища большего проникновения, и он усмехнулся.
—Нет, нет, малыш. За такое самоуправство я тебя потом отшлёпаю. Придётся потерпеть.
Она застонала уже с ноткой каприза, но он продолжал свой неторопливый ритм, растягивая её удовольствие. Потом, пока игрушка была внутри неё, он смазал палец и осторожно, всего на полсантиметра, ввёл его в её анус.
Она вздрогнула от неожиданности, и её внутренние мышцы судорожно сжались.
—Испугалась? — он сразу остановился. — Хочешь, чтобы я убрал?
— Нет... — выдохнула она, её голос был прерывистым. — Просто не ожидала... Но я хочу.
Он продолжил, так же бережно и аккуратно, не переставая хвалить её. Двойная стимуляция, его голос, его похвалы — всё это свело её с ума. Когда её тело начало сжимать игрушку в ритме нарастающего оргазма, она громко, с надрывом закричала, её ноги задрожали.
Он улыбнулся, глядя на её блаженное, залитое наслаждением лицо.
—Вот умничка. Какая же ты у меня красивая, когда кончаешь.
Он бережно вынул и игрушку, и палец, вытер её салфетками и нежно погладил по внутренней стороне бедра.
—Ну что, мой ангел, — спросил он, лёжа рядом. — Шлёпать сейчас или потом?
Она, вся розовая и умиротворённая, перевернулась к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к его груди.
—Сейчас я хочу просто обниматься.
Он обнял её в ответ, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его. Он знал, что шлепки могут подождать. Сейчас важнее было это — тихое, полное доверия и любви единение.