Хороший урок
Тишину спальни нарушали лишь ритмичные, звонкие хлопки и её сдавленные всхлипы. Настя лежала поперёк колен Димы, её тело, обнажённое ниже пояса, было полностью расслаблено и отдано на его милость. Его большая, тёплая ладонь плавно поднималась и опускалась, оставляя на её бледной коже ровный розовый румянец.
— Ну и попка у моей девочки, — тихо проговорил он, его голос был ровным, почти задумчивым. — Совсем белая. Надо это исправить.
Шлёп.
Её тело слегка вздрогнуло,но она не издала ни звука, лишь сильнее вцепилась пальцами в ткань его брюк.
— Мягкая, — продолжал он, нанося ещё один удар, чуть чувствительнее. — Но упрямая. Как и её хозяйка.
— Папочка... — её голос прозвучал приглушённо, так как её лицо было упрятано в сгиб его локтя.
— Молчи, зайка, — мягко, но твёрдо остановил он её. — Сейчас время слушать, а не говорить. Слушать мою руку и думать о своём поведении.
Он возобновил шлепки, уже не комментируя их, полностью погрузившись в ритуал. Он шлёпал её не спеша, с почти отстранённой нежностью, внимательно следя, как под его рукой кожа постепенно загорается жаром. Он знал каждую её родинку, каждую родинку на этой знакомой, такой дорогой ему территории.
Внезапно он изменил ритм. Три быстрых, отрывистых шлепка заставили её глубже вздохнуть.
—Ай!
— Что «ай»? — он тут же положил ладонь на место последнего удара, снимая остроту. — Разве это больно? Или просто непривычно?
— Непривычно... — выдохнула она.
— Привыкнешь, — пообещал он, и его рука снова поднялась.
Он продолжал, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя её всё время быть в напряжении, не давая расслабиться и привыкнуть к боли. Её дыхание стало прерывистым, а пальцы побелели от того, как сильно она вцеплялась в его штанину.
И вдруг он остановился. Его ладонь легла на её пылающую кожу, уже не шлёпая, а мягко поглаживая, ощущая исходящее от неё тепло.
— Ну что, зайка, — его голос прозвучал тихо и спокойно, вернувшись к своей обычной, ласковой тональности. — Достаточно? Говори честно.
Она не ответила сразу, лишь копошась лицом у него в рукаве. Потом кивнула, не поднимая головы.
— Слово, малыш. Я должен услышать, — настоял он.
— Достаточно, папочка, — прошептала она, и в её голосе слышалось не столько облегчение, сколько глубокая, почти сонная удовлетворённость. — Спасибо.
— За что спасибо? — он нежно провёл рукой по её разгорячённой коже, заставляя её вздрогнуть.
— За... за то, что присмотрел за мной. За то, что привёл в чувства.
Он тихо рассмеялся, и его грудь вздрогнула под её щекой.
—Всегда пожалуйста, моя непоседа.
Он помог ей подняться. Она тут же прижалась к нему, обвила руками шею и уткнулась носом ему в грудь, как будто ища защиты и утешения.
— Всё хорошо, — прошептал он, качая её на руках и целуя в макушку. — Всё уже прошло. Урок усвоен. Ты моя умница, что всё вытерпела.
— Я постараюсь больше так не делать, — пробормотала она ему в рубашку.
— Я знаю, что постараешься, — он улыбнулся. — Но если что — я всегда здесь.
Её попа пылала, послушная и наказанная, но внутри неё царил полный, безмятежный покой. Она была чиста, прощена и бесконечно любима. Всё было в совершенном порядке.