3
ОНА
В общем, я согласилась.
Потому что: 1) это прорва денег и 2) это чертова прорва денег.
Наверное, это похоже на авантюру, да? Не уверена, что это слово достаточно точно описывает нашу ситуацию, но именно так я себя и чувствовала, когда мы с Рози следующим утром ехали в лифте.
Агентство «Даймонд Талент Менеджмент» занимает целое здание. Не просто пару этажей, а огромное здание из стекла и металла, с лифтом и охранниками. Мрачные, хотя и симпатичные секьюрити пугают меня до дрожи в коленках, но Розэ просто машет им рукой и проходит мимо. Я повторяю ее жест. И немного сожалею о том, что выпила вторую чашку кофе этим утром – мне кажется, она пытается вырваться из моего желудка.
Лифты сияют как новенькие, и к ним приставлен человек, чья единственная задача, похоже, – постоянно брызгать на них чистящим спреем. Он в костюме, у него подбородок, который мог бы сделать честь какой-нибудь знаменитости, и задница, как у футболиста.
Мы выходим на шестом этаже, где на входе огромными золотыми буквами на подложке из темного дерева написано: «Музыкальный департамент». Девушка на рецепции красивее, чем половина актрис на обложках журналов. Я стараюсь не слишком откровенно рассматривать ее идеально накрашенные губы и смелые стрелки на глазах.
— Прекрати пялиться, – вполголоса говорит Розэ, когда мы проходим мимо.
— Ничего не могу поделать! Сюда что, нанимают только людей, которые сами могли бы сниматься в кино?
— Дело не только во внешности, говорит Розэ, но я ей не верю. Очевидно, здесь к резюме нужно прикладывать фотографию. Судя по всему, чтобы работать в шоу-бизнесе, необходимо быть красивой, даже если на тебя никто не смотрит.
Нас проводят в большую переговорку, и тут я останавливаюсь как вкопанная. Полно народу, как минимум человек десять. Я быстро оглядываю всех сидящих за столом, но их лица мне незнакомы – а единственного человека, которого я могла бы узнать, тут даже нет, хотя все это собрание ради него.
В конце стола поднимается высокий темноволосый мужчина с неестественно гладким лицом.
— Здравствуй, Лалиса. Я Ким Сок Джин, менеджер Чон Чонгука. Приятно познакомиться.
Я неловко пожимаю протянутую руку.
— Мне тоже, мистер Джин.
— Зови меня просто Джин. Садись, пожалуйста. Чеён, ты тоже.
Когда мы с сестрой садимся всоседние кресла, он представляет всех присутствующих, и я еле за ним успеваю.
— Это Ким Дженни, специалист по связям с общественностью, и ее команда. – Он указывает на тёмно- волосую девушку с огромной грудью и еще на трех человек – двух мужчин и женщину, – которые сидят по бокам от нее. Затем он показывает на трех мужчин с каменными лицами на другой стороне стола. – Ким Намджун и его коллеги. Это юристы.
Юристы? Я испуганно смотрю на Рози, и она сжимает мою руку под столом.
— И, наконец, моя ассистентка Джису, – он кивает на миниатюрную женщину по правую руку от себя, – и ее помощники Кай, – он кивает на афроамериканца по левую руку, – и Тэён, – кивок в сторону парня рядом с Каем.
С ума сойти. У его ассистентки есть свои ассистенты?
Как только все представлены, Джин с места в карьер переходит к делу:
— Как я понимаю, твоя сестра уже посвятила тебя в суть дела, но, перед тем как мы перейдем к деталям, я должен задать несколько вопросов.
— Хм. Ладно. Давайте.
В этой огромной комнате мой голос отражается от стен и звучит неестественно.
— Расскажи немного о себе, – говорит он.
Я не понимаю, что он хочет услышать. Пересказать ему всю свою жизнь? «Ну, я родилась в Тайланде. Живу в Эль-Сегундо. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пятнадцать». Или он хочет узнать разные мелочи, как на викторине? «Мой любимый цвет зеленый. Я боюсь бабочек. Терпеть не могу кошек».
Должно быть, недоумение отражается на моем лице, так что он подсказывает:
— Чем ты интересуешься? Чем планируешь заниматься после школы?
— Я уже окончила школу, – сообщаю я.
— Ты разве учишься в университете? – Дженни хмурится и смотрит на Розэ. – Ей, возможно, придется пропускать занятия. Напомни, сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— В Калифорнии возраст согласия – восемнадцать, – раздается комментарий с другой половины стола, где восседают юристы.
Дженни отмахивается:
— Они просто встречаются, ничего больше. Кроме того, аудитория Чонгука – в основном молодые девушки, девушка старше не возымеет должного эффекта. – Она поворачивается ко мне. – Чем ты сейчас занимаешься?
— Работаю. Пока не учусь, потому что нужно помогать семье.
Я говорила это уже много раз, но до сих пор чувствую, как внутри все сжимается, когда приходится вспоминать о смерти мамы и папы.
— Родители Лалисы и Розэ погибли несколько лет назад, – поясняет Джин.
Мы с Рози морщимся, когда все присутствующие бросают на нас жалостливые взгляды. Кроме Дженни, которая расцветает.
— Отлично! Талантливая и пробивная сирота! – Ее голос такой высокий и писклявый, что мне тяжело ее слушать. – История становится все лучше и лучше! Это прямо то, что нам нужно!
Нам? Я думала, мне предстоит «встречаться» с Чон Чонгуком, а тут целая комната каких-то посторонних людей. Разве он тоже не должен хотя бы присутствовать?
— Ты собираешься учиться в университете? – спрашивает Джин.
Я киваю:
— Я уже поступила в университет Южной Калифорнии и университет штата Калифорния, но отложила обучение до следующей осени.
Я вытираю влажные ладони о джинсы и перехожу к заготовленной речи про то, что хотела окунуться в реальную жизнь до того, как начну учиться в университете, а вообще, я хочу быть учительницей.
Краем глаза замечаю, что «команда» Дженни старательно записывает. Когда я говорю, что люблю рисовать, они бросают на меня заинтересованные взгляды.
— И как, хорошо получается? – напрямик спрашивает Дженни.
Я пожимаю плечами:
— Ну, вроде неплохо. Обычно я просто делаю наброски карандашом. Лица, например.
— Она просто скромничает, – подает голос Рози. – Лиса потрясающе рисует.
Голубые глаза Дженни сияют от возбуждения, она поворачивается к своим коллегам, и все они одновременно выдыхают:
— Фан-арт!
— Простите… что? – спрашиваю я в полном недоумении.
— Так будет выглядеть первый контакт. Мы пытались изобрести сценарий первой онлайн-встречи, но все варианты выглядели очень фальшивыми. А теперь представь: ты публикуешь в «Твиттере» портрет Чона, который сама нарисовала, и тот ему настолько нравится, что он тебе отвечает! – Писклявая пиарщица начинает оживленно махать руками, все больше захваченная картиной, которую изображает. – Его фолловеры такое точно заметят, потому что он очень редко отвечает кому-то. И он тебе пишет, что твой рисунок его очень тронул, практически до слез. Вы обмениваетесь несколькими репликами, а потом… – она делает театральную паузу, – он на тебя подписывается!
Все три ассистентки синхронно вздыхают.
— Точно, – одна из них энергично кивает.
— Но, – с сомнением произносит другая, – нужно как-то разобраться с вопросом ее сестры.
— Да, – соглашается Дженни, – точно. Хм-м-м… Мы с Рози непонимающе смотрим друг на друга. Такое чувство, как будто все эти люди разговаривают на каком-то другом языке.
Джин замечает наши недоуменные лица и быстро поясняет:
— То, что твоя сестра Розэ работает в этом агентстве, обязательно всплывет. И как только пресса это откопает, все немедленно примутся строить безумные теории о том, что все это специально подстроено менеджером Чонгука…
Я, не удержавшись, фыркаю.
Но Джину, судя по всему, это не кажется смешным:
— …который совершенно случайно оказывается родственником директора этого агентства. Так что нам нужно придумать правдоподобное объяснение тому, как вышло, что сестра сотрудницы «Даймонд» вдруг оказалась связана с одним из клиентов.
— Спишем на совпадение, – без тени сомнения говорит Дженни. – Например, один из твитов Лалисы может быть таким (она как бы «пишет» пальцами в воздухе): «ОМГ! Я только что поняла, что моя сестра работает в том же агентстве, с которым ты сотрудничаешь! Ничего себе!».
Я делаю над собой усилие, чтобы не закатить глаза.
— А что, это может сработать, – серьезно говорит Джин. – А потом Розэ, – он бросает взгляд на мою сестру, – даст небольшое интервью о своей роли в этих отношениях.
— Какой роли? – волнуется Рози.
Дженни, судя по всему, читает его мысли, потому что тут же начинает кивать. Честно говоря, я удивлена, как ее голова вообще держится на шее при такой-то скорости.
— Ты расскажешь, в каком была шоке, когда менеджер Чонгука пригласил тебя на встречу и сказал, что его клиент хочет узнать номер телефона твоей сестры.
Рози тоже начинает кивать, и мне хочется ее пихнуть: зачем она подыгрывает этим сумасшедшим? — У меня есть еще несколько вопросов к Лалисе, – говорит Джин. – Рози сказала, что ты с кем-то встречаешься.
Я замечаю, как сестра слегка поджимает губы при упоминании об УУ. Ладно, однажды ей все-таки придется смириться и принять тот факт, что я в него влюблена.
— Да, у меня есть парень, – несколько смущенно отвечаю я. – И, честно говоря, в моем «Твиттере» и «Инстаграме» довольно много наших совместных фотографий.
Джин смотрит на Дженни, и та умолкает. Я почти вижу, как в ее голове крутятся шестеренки.
— Ты напишешь о разрыве, – наконец выдает она. – И две… нет, три недели будешь описывать свои переживания. Сперва будет первый грустный пост о том, что вы расстались, потом несколько постов о том, как ты переживаешь и…
— Слушаешь альбом Чона на повторе, – жизнерадостно вставляет одна из помощниц.
— Точно! – расплывается в улыбке Дженни и хлопает в ладоши. – Музыка Чона помогает тебе выбраться из темной бездны отчаяния.
Я еле удерживаюсь от смеха.
— Это вдохновляет тебя на то, чтобы его нарисовать, и благодаря рисунку происходит ваше удивительное онлайн-знакомство. – Она смотрит на Джина. – Все складывается.
Он выглядит довольным.
— А внешность Лалисы? Что вы думаете?
Все поворачиваются в мою сторону. Их взгляды пронзительные и изучающие, они меня оценивают. Я чувствую себя букашкой под микроскопом и краснею, а Рози снова сжимает под столом мою руку.
Тут на меня обрушивается критика.
— Челка слишком длинная, – щебечет Дженни. – Надо подстричь.
— Да и в целом волосы тоже. И этот оттенок выглядит каким-то неестественным. — Это мои натуральные волосы! – возмущаюсь я, но меня никто не слушает.
— Глаза красивые, такой медово-карий оттенок. И золотистые искорки. Пожалуй, обойдемся без линз.
— Футболка какая-то мешковатая. Ты всегда такие носишь, Лалиса?
— Но разве мы все это затеяли не ради естественности? – возражает кто-то. – Если мы сделаем ее слишком смазливой, фанатки не будут сопереживать.
Это самая унизительная ситуация в моей жизни.
— Ах, да, последний вопрос, Лалиса, – вдруг говорит Дженни. – Ты девственница?
Нет, вот теперь – самая унизительная. Доносится несколько покашливаний. Джин старательно делает вид, что его очень интересует движение машин за окном конференц-зала, а юристы все как один с каменными лицами смотрят перед собой. — Мне действительно нужно отвечать? – Я мрачно смотрю на Розэ, и она мотает головой.
— Я думаю, это неважно. – Она смотрит на Джина, который из всех присутствующих единственный имеет к ней непосредственное отношение. Но он не отвечает и становится ясно, что, на самом деле, он тоже хочет услышать ответ на этот вопрос. Но мне все равно хочется обнять Рози за то, что она осмелилась за меня заступиться. Мои щеки пылают так же ярко, как волосы Дженни.
— Если вы беспокоитесь, что с ней может быть связан какой-нибудь секс-скандал, не беспокойтесь, – говорит Розэ. – Лиса – мечта всех родителей и учителей.
Не знаю почему, но слова Розэ меня задевают. Ну да, конечно, я не сорвиголова, но и не паинька тоже!
Дженни пожимает плечами:
— Мы все равно будем делать полную проверку биографии.
Проверку биографии? Что, кто-то будет писать отчет по поводу того, девственница я или нет? Я уже готова взорваться от ярости, но тут вступает Джин:
— Ладно, думаю, мы все согласны, что этот вариант выглядит перспективным. – Он складывает ладони вместе и смотрит на юристов в дальнем конце стола: – Кай, подготовьте черновик контракта и выделите пункты, относительно которых могут возникнуть разногласия. Чонгук приедет через час, и мы обсудим все в деталях.
Я хмурюсь: мы что, теперь должны сидеть здесь целый час, пока его высочество не изволит явиться? И кстати, может, мне тоже нужен юрист? Я шепотом озвучиваю этот вопрос Рози, и она передает его Джину.
— Контракт будет предельно ясным, – успокаивает он. – В общих чертах там будет сказано, что ты заключаешь с нами договор на оказание услуг, а если ты вдруг лишишься возможности выполнять свои обязанности, договор расторгается. Любые блага и средства, полученные тобой до этого момента, остаются за тобой.
Я закусываю губу. Все это начинает казаться мне довольно запутанным. С другой стороны, если речь идет о двадцати тысячах долларов – в месяц! – этого и стоило ожидать.
— Давайте так, – говорит Джин. – Сперва обсудим детали вместе с Чонгуком, потом ты прочитаешь черновик, который к тому времени набросает Кай с коллегами, и сможешь решить, куда двигаться дальше.
— Ладно, – говорю я. То, что он сказал, звучит весьма разумно – если не обращать внимания на общее безумие ситуации.
Розэ, которая сидит рядом со мной, подмигивает и поднимает большие пальцы в знак поддержки. Я неуверенно улыбаюсь в ответ.
Может, если я буду думать о том, зачем я это делаю – ради того, чтобы братья смогли получить образование и чтобы Рози могла не бояться, что нам будет нечем платить по счетам… Если сосредоточиться на этом, может, я перестану чувствовать себя так, будто меня сейчас стошнит?