- 21 - Всегда рядом
— Если этот чудик пойдёт в ментовку, нам всем пиздец.— брякает Киса, отпивая пиво.— Конечно, кроме тебя, Хенкалина. Папочка же отмажет, а вот нас за жопу притянут.
— За что?— Гендос выгибает бровь, озадаченно смотря на кучерявого.— Мы ваще нихуя не делали, просто рядом стояли. Ну... и припугнули чутка, что он аж в штаны нассал.
— Во-первых, в этой ситуации мы не виноваты.— заявляет Мел с умным видом и делает шаг вперёд.— Не мы же наркотики в напитки подмешиваем. А, во-вторых, возможно, влепят хулиганство, всё-таки ты ему нос разбил.
Я сжимаю и разжимаю разбитый кулак, рука заметно опухла и покраснела. Костяшки пальцев сейчас больше похожи на фарш — разбитые в кровь.
Это того стоило. Я разбил лицо тому, кто подмешал Марьяне наркоту. Наказал этого ублюдка и сделал бы это ещё раз, не раздумывая. Снова и снова. Не жалея.
— Одного не понимаю.— продолжает Киса и достаёт сигарету.— Ты как его нашел-то? В ФСБшники заделался?
— Рита скинула мне все видосы с того вечера.— отзываюсь я, шмыгнув носом, в который мне прилетел ответный удар. Правда, бил этот придурок наотмашь и попасть по мне практически не мог.— Она надыбала их у своих подружек и знакомых пацанов, короче, заебался искать.
— Но нашёл.— гордо заявляет старший, широченно улыбаясь. А после, притягивает меня к себе и хлопает по плечу.— Расскажешь ей?
Киваю головой, смахиваю с себя его тяжелую лапищу. Забрав сигарету у Кислова, Мел садится на кресло, откидываясь на спинку.
— Вы так и не решили, что будете делать?
— С чем?— не понимаю я, рассматривая засранный бычками пол.
— С расстоянием.— поясняет Меленин и пожимает плечами.— Вы же видеться будете раз в месяц, и то не факт.
И ведь действительно. Я думаю об этом ночью, днём и утро, но так и не представляю, как буду существовать без неё.
Я вижу эту девчонку каждый день. Смотрю в эти синие глаза и молюсь, чтобы она не уходила надолго. Без неё начинается ломка, как от наркотиков.
— Разберёмся.— сухо бросаю друзьям и отмахиваюсь от сигареты, которую протягивает Зуев.
— Тебе надо в травму, братан. Руке, кажется, пришёл полный пиздец.— Киса смотрит на сбитые костяшки, морщась.— Может быть перелом, срастётся не так и всё, будешь до конца жизни криворуким.
— Как ты, что ли?— ржёт Гендос.— Не, Хэнк, в натуре, сходи-ка в больничку.
— Не думаю, что это перелом.— пожимаю я плечами, смотря на припухлость.— Так, вывих, заживёт как на собаке.
— Вообще-то, это может быть и трещина!— вклинивается Егор, заставляя меня закатить глаза. До чего же, сука, дотошный меланхолик.— Мало приятного в этом всём.
— Ага,— хохотнув, снова сжимаю и разжимаю пальцы.— Гангрена. Вот-вот отсохнет и отвалится.
— Фу, ну вы и кретины. У моей бабки такая хуйня была, ей, прикиньте, ногу отрезали.— дёрнув плечом, заявляет Кислов.— Она, короче, зимой поскользнулась и упала, встать не могла. Обморожение, а потом хоп,— он ударяет по колену и мгновенно стряхивает с себя невидимую пыль.— И нет ноги.
— Его лучше подлечит Марьяна, да?— Зуев играет бровями, улыбаясь так, что может порвать рот.— Можно ещё нассать на руку, компресс сделать, хочешь?
— Да иди ты нахер.— отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.— Лучше себе на руку нассы.
— А что, у меня такое бывает...
Поднимаюсь по лестнице вверх и, увидев нужную дверь, перешагиваю сразу две ступеньки, чтобы как можно быстрее увидеть её. Стучу по дереву, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из квартиры — музыка.
Стучусь снова и мне, наконец, открывают. Стоит мне посмотреть на неё, как челюсть отпадает вниз, ударяясь о бетонный пол. Я отчётливо слышу этот звук.
Марьяна стоит передо мной в одном полотенце, придерживая его руками, дабы не упало. Мокрые волосы разбросаны по хрупким плечам. От влаги они более тёмные, как слегка подгоревшая карамель.
— Привет.— тихо произносит она, улыбнувшись так, что крышу сносит окончательно.— Я только вышла из душа, не думала, что придёшь так быстро.
Если сказать, будто я не думал о ней в таком ключе равно тому, что соврать. Она ещё красивее, чем я себе представлял. Ещё изящнее и, повторюсь, крышесноснее. Мой чердак, кажется, начинает дымить, как закипеющий чайник.
И вдруг приходит осознание. Мне нужна вся она. Со своими проблемами, болью, прошлым и, порой, стервозным характером. В каком бы состоянии и настроении она не была, я хочу быть рядом.
Я привык к ней быстрее, чем отвык от сигарет. К ней тянет сильнее. Больше не хочется, чтобы хоть что-то перебивало её запах. Левина пахнет солнцем, морем и чем-то сладким.
— Борь, всё хорошо?— тушуется она, притупив взгляд.— Ты проходи, я сейчас оденусь и налью чай. Папа купил какой-то новый, фруктовый, ты любишь такой?
Я тебя люблю.
А на вкус чая плевать.
— Да.— бормочу в ответ, провожая её, прикрытую полотенцем спину, сверляшим взглядом. Я не могу оторваться, хоть убей!— Фруктовый самое то...
Она скрывается за дверью своей комнаты, только слегка её прикрыв. Быстро мотаю головой, отгоняя похабные мысли и, сняв кроссовки, иду на кухню. Наливаю себе стакан ледяной воды, осушая его залпом.
— О чём ты хотел поговорить?— спрашивает Марьяна, войдя следом.— Что-то срочное?
— Я нашёл того уёбка, что подмешал тебе наркотики.— не церемонюсь, зная, что не любит этого.— Оказывается, этот стакан принадлежал другой. Больной кретин.
— Другой?-: испуганно ахает она, присев.
— Да.
— Что ты с ним сделал?— Марьяна хмурится, замечая мою перебинтованную руку.— Понятно, можешь не говорить. Надеюсь, этот долбоёб получил по заслугам.— услышав мат из её уст, я удивлённо вскидываю брови.— Прости, вырвалось.
Левина поднимается, отталкивает меня бедром и достаёт пару кружек. Кидает в них пакетики чая, сахар и заливает кипятком.
— Скажи,— вдруг бросает она, но не поворачивается, лишь перестаёт размешивать сахар.— А если бы на моём месте была другая, ты бы сделал то же самое?
— Да.— отвечаю, не задумываясь.— Я бы всё равно дал ему в рыло, чтоб больше не занимался такой хернёй.
Мне не хочется думать о том ублюдке, но она упорно возвращает меня в тот день, когда я обо всем узнал и увидел его вживую. Хмурюсь, от злости сжимая кулаки так, что заживающие ранки под бинтом трескаются.
Она это замечает и, встав рядом, берёт меня за руку, проводя по ней пальцами. Аккуратно и нежно, боясь сделать больно.
— Ну же, улыбнись мне, Любовь моя.— просит так ласково, что я не сдерживаюсь, сгребая её в охапку.
По кухне проносится заливистый смех, напоминающий звон колокольчика. Мой любимый звук.
— Скажи это ещё раз.— требую я.
— Что именно?
— Повтори, как ты меня назвала, пожалуйста.
— Любовь моя.
И я покрываю её лицо поцелуями — быстрыми и нежными, как она сама. Мне хочется отдать всю ласку и любовь, что скопилась за этот день. Подарить всё то, чего она достойна.
Марьяна зацепила меня. Теперь я отчётливо понимаю, о чём писали Цветаева, Фет и Пушкин. Я влюбился в эту девушку, бесповоротно и до ломоты во всём теле.
— Ты уже собрал вещи?— она спрашивает это так неожиданно, вводя в тупик.— Ну, на учёбу.
Собрал. Только пару футболок, потому, что я чаще всего буду ходить в строгой форме. Буду похож на отца, что меня конкретно раздражает.
— Да.— киваю, зарываясь носом во влыжных волосах, пахнущих морем.
— Я тоже.— вздыхает так грустно, что я хмурюсь.— Всё будет хорошо, я верю.
Чувствую ноющую боль и грусть, которые, я уверен, Левина прячет глубоко внутри, не показывая. Ведь вместе со счастьем всегда приходит страх потери.
За всё хорошее нужно платить.
— Наверное, я не смогу показать тебе, что такое счастье.— медленно произношу я.
— Ты уже показал.— улыбается Марьяна, оставляя мягкий поцелуй на щеке.
Она отстраняется, возвращая внимание к чаю, который успел чуть остыть. Трёт нос, собирает блестящие волосы в хвост и лезет в холодильник, ища что-то. Я же разглядываю магнитики: разные страны, в которых бывали её дальние родственники, какие-то праздничные и один большой — их портрет с отцом.
Дядя Артём улыбается, обнимая Марьяну. На фоне куча людей, а за ними спокойное, идеально-синее море. Счастливые загорелые лица, тепло и полная семейная идилия.
— Тут мне двенадцать.— говорит она, заметив мой изучающий взгляд.— Папа купил путёвки в Грецию, помню как боялась лететь на самолёте. Тогда мы впервые улетели отдыхать вдвоём, бабушка осталась на даче. Говорила, что будет крутить компоты и ждать нас с вишнёвым пирогом, хвасталась урожаем.
Марьяна не грустит, наоборот, вспоминает это с такой теплотой и радостью, что я сам начинаю улыбаться.
— Давай сделаем фото?— вдруг просит тихо и присаживается мне на колени.
Я киваю, притягиваю её поближе и, прикрыв глаза, целую в щёку. Слышу, как Марьяна улыбается и смеётся, убирая мои пальцы с боков — ей слишком щекотно.
— Когда-нибудь, ты не будешь влюблён в меня.— она приближает фотографию, разглядывая счастливых нас.— Но, ты останешься влюблённым в меня на этом снимке. Я его распечатаю, можно?
— Я буду влюблён в тебя всю жизнь, Солнце.— цежу серьёзно, будто даю присягу.— Если хочешь, можешь обклеить ими всю свою комнату.
— Тогда ты будешь рядом?
— Я всегда рядом, забыла?
Когда смотрю на неё, думаю о ней и вспоминаю её образ, кроме слова «люблю», ничего больше на ум не приходит.
Знала бы Марьяна, как давно я скрываю это...
______________________________________________
Буду рада, если вы поделитесь впечатлениями об этой главе! Вам не сложно - а мне приятно!❤️
Фанфики с Кисой, которые я советую прочитать;
«Мы встретились слишком рано»
«Сердце твоё- камень»
«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»
«Уйдём во мрак»
Залетайте в мой тг канал, там много интересного!;)
Название тгк: |•ctk_sb•|
Тик ток: mbcr_ctk