- 20 - Второе правило любви
Со стороны коридора доносится шорох, ставлю тарелки на стол и достаю пирог из духовки. На кухню так никто и не заходит. Хмурюсь, слыша звон замка.
— А ты куда?— интересуюсь у парня, который обувает кроссовки, лязгая ложкой для обуви.— Ещё и не позавтракав, нет, Борь, это на дело.
— Мне лучше уйти, Артём Анатольевич.— отзывается он, сокрушённо выдохнув.— Марьяна этого хочет, они, видимо, снова поссорились.
Бывшая жена снова звонила.
— Она не виновата.— говорю тихо, так, чтобы дочь не услышала.— Ты не злись на неё.
— Да я и не собирался.— хмыкает Боря и устало улыбается.— Ей нужно побыть одной, я все понимаю.
Киваю ему и в знак поддержки хлопаю по плечу. Закрываю за Борей дверь, щёлкнув замками так тихо, как только могу. Из комнаты дочери исходят тихие всхлипы, от чего у меня сжимается сердце.
— Лягушонок, можно?— спрашиваю сквозь щёлку, получая невнятное бормотание.
Марьяна лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку и накрыв себя одеялом. Эта привычка осталась ещё с детства, ровно с того времени, как Оксана уехала.
— Я, конечно, не супермен и не Бэтмен. Я не знаю, как помочь тебе переступить всё это или как заглушить всю боль.— говорю это, гладя дочь по спине.— Хреновый из меня помощник. Но я постараюсь сделать всё, лишь бы не видеть твоих слез и чтобы ты была счастлива.
Её плечи снова сотрясаются от нового потока слёз и громких вспхипов. Марьяна прижимается ко мне, не поднимая голова. Футболка на боку мгновенно мокнет, служа ей платком.
Самое болезненное для родителя — видеть слёзы своего ребёнка. Но ещё больнее, когда ты знаешь причину, но ничем не можешь помочь. Единственное, на что ты способен — просто быть рядом.
— Мама меня никогда не любила.-_ едва разборчиво говорит она.— Будь иначе, не ушла бы, не бросила нас.
Тяжело вздыхаю, продолжая сжимать дрожащее тело дочери.
— Мы плывём на льдине, как на бригантине,— начинаю петь, слыша, что всхлипы прекращаются.— По седым суровым морям. И всю ночь соседи, белые медведи...
— Светят дальним кораблям.— хрипло отзывается Марьяна.— Пап, ты не прав.
— В чём, Лягушонок?— тихо спрашиваю я.
— В том, что ты не супергерой. Ты супер папа, ты — мой герой.
Дочка поднимает на меня свои большущие синие глаза, полные слёз. У неё глаза Оксаны и мой нос.
На её лице мы по-прежнему вместе.
— Давай съездим на дачу, пожалуйста.— услышав эту просьбу, я замираю.— Мы так давно там не были. Может, ещё сходим к бабушке?
Дача. Как давно я не слышал этого слова. Место, которое хранит в себе столько воспоминаний о молодости и взрослении. Место, где нас всегда ждали со вкусными пирогами и распростёртыми объятиями.
Как давно это было...
— Съездим, конечно.— соглашаюсь, целуя дочь в висок.— Можешь собираться, отъезжаем через двадцать минут.
— Что?!— громко выдает Марьяна, вскочив.— Я зарёванная, па! Мне нужно как минимум полчаса, чтобы привести себя в порядок и убрать отёки!
— На тебя в машине никто смотреть не будет.— парирую я, хмыкнув.
— Но будут смотреть в кафе.
— В каком кафе?
— В том, куда мы заезжаем каждый раз, направляясь на дачу.— дочь приподнимает бровь и складывает руки на груди, чётко давая понять, что спорить с ней бесполезно.
— И в кого ты такая?— качаю я головой.
— Наверное в того, кто воспитывал.— она продолжает закидывать меня аргументами, на которые мне нет ответа.
— Собирайся.— кидаю ей мягко и, выйдя из комнаты, прикрываю за собой дверь.
Быстро скидываю вещи в свою спортивную сумку, с которой, обычно, хожу на тренировки. Туда же летит кошелёк, пара футболок и зарядник.
— Я выйду на улицу, жду тебя в машине!— кричу дочери, обуваясь.— Не забудь закрыть дверь, а-то спиздят всю мою заначку!
Кручу в руке телефон, взвешивая всё то, что скажу. Махнув пальцем по экрану, нажимаю на номер, по которому так давно не звонил.
Из динамика доносится протяжный звук, больше похожий на скрип несмазанных петель. Меня передёргивает, но я продолжаю ждать.
Второй гудок.
Третий.
На четвертый трубку берут.
— Что тебе нужно?-_ слышу уже забытый голос. Он всё такой же — жёсткий, хлёсткий.— Я занята и желания разговаривать с тобой нет.
— Не общайся с моей дочерью. Не звони, не пиши и даже не пытайся найти встречи.— спокойно цежу я, вставляя ключи в замок зажигания.
— Она и моя дочь тоже, если ты забыл.— по голосу понимаю, что она морщится.— Ты не можешь запретить мне этого.
— Могу.— продолжаю с нажимом.— Ты отказалась от неё. По своему желанию. Не пытайся быть хорошей матерью, которая заботится о своём ребёнке. Ты не такая, Оксана. Никогда не была такой.
— Что, промыл ей мозг настолько, что она начала меня ненавидеть?— со смешком сказала бывшая жена.— Или промываешь до сих пор, как это делала твоя мать?
— Ты сама этого добилась!— рявкаю в ответ и, взяв себя в руки, продолжаю:— Прошу тебя первый и последний раз: не доводи мою дочь до слёз.
Нажимаю на сброс вызова и откидываю телефон на панель, постукивая пальцами по рулю. Когда вижу, что Марьяна выходит из подъезда с улыбкой, выдыхаю. Успокоилась.
Она сильная. Моя девочка пережила сложные времена, встала и не сдалась, я не могу быть хуже. Для неё я обязан быть лучшим родителем.
— Можем ехать!— заявляет дочь, плюхаясь на переднее сиденье.— Кстати, нужно будет забрать Лизу, она нас уже ждёт.
— Забрать?— удивлённо вскидываю брови, смотря на её довольнейшую улыбку.— Ты что, звонила ей?
— Да, пригласила её поехать с нами на дачу. Устроим семейные выходные на природе, с тебя шашлык!
Семейные.
Как давно я не чувствовал этого тепла в груди.
На веранде пахнет сушёными травами для чая и древесиной. Открываю старое деревянное окно, впуская свежий воздух. Веду ладонью по столу, на котором лежит узорчатая скатерть. На меня нахлынули воспоминания.
Мягкое бабушкино кресло, на котором она любила дремать и вязать. Чёрно-белые фотографии в рамках. Букет сухоцветов, стоящих в вазе из глины, которую я дарила ей на новый год. Белая тюль, покрытая огромным слоем пыли.
Улыбаюсь, вспоминая своё детство, проведённое здесь. Плакать больше не хочется, наоборот, вспоминая сухие руки бабушки я ощущаю тепло и заботу, которую она мне дарила.
— Ой, как пыльно!— сетует Лиза, качая головой.— И сколько же вы сюда не приезжали?
— Сказать сложно.— пожимаю плечами, смотря на неё.— Мы не могли собраться с духом, чтобы приехать туда, где всё напоминает о ней. Это...— сглатываю и Лиза прижимает меня к себе, гладя по голове.— Сейчас всё хорошо.
Отстранившись от неё, кидаю взгляд в сторону машины. Папа разгружает багажник, набитый продуктами до отвала. Пыхтит, но помощи не просит. Мы с Лизой смотрим друг на друга и, посмеявшись, разбрелаемся по своим делам: я — в глубь дома, она — командовать своим возлюбленным.
Внутри всё осталось прежним. Деревянные стены, пол и потолок. Старая, порой, скрипучая мебель. Ковры, которые бабушка вязала собственными руками. Фарфоровый сервиз, с рисунками цветов — он доставался только по праздникам, когда мы все вместе собирались за столом.
Всё такое старое и пыльное, но по-прежнему уютное и родное. Открываю шифоньер, достаю оттуда фотоальбом, с тёмно-зелёной кожаной обложкой и листаю страницы. На черно-белых фотографиях маленький папа, сидит в коляске и улыбается, глядя в объектив.
Семейные фото сменяются одна за другой. Сейчас на них красуюсь я — лежу на диване, закинув ногу на ногу и с деловитым видом смотрю мультики. На следующей я вешу у папы на спине, вцепившись мёртвой хваткой, хохочу, оголив ряд молочных зубов.
Пожалуй, самое страшное — это забыть голос родного тебе человека.
И, кажется, я начинаю забывать голос бабушки, ласково зовущей меня «Золотце»...
Наверняка, у каждой семьи есть свои передающиеся из поколения в поколение, традиции. У Левиных — это жарить шашлыки каждый раз, приезжая на дачу.
Я сижу на газоне, который пару часов назад подстриг папа, и наблюдаю за тем, как они с Лизой, обнявшись, следят за мясом. В воздухе витает приятный запах еды и желудок отзывается на этот зов громким урчанием.
Отрываю взгляд от влюблённых и снова утыкаюсь в экран телефона. Бори нет в сети уже три часа. Ни сообщения, ни звонка. Я не могу написать ему, мне стыдно за своё поведение. Очень-очень стыдно.
Не знаю, как извиниться. Какие слова лучше подобрать. А, может, просто позвонить и спросить как его дела? Нет, полный бред. Скрипнув зубами, отбрасываю телефон от себя, ненавидя свою нерешительность.
— Что, интернет перестал грузить?— хихикает Лиза, тыкая папу в бок.— Ты какая-то грустная, что произошло?
— Все нормально.— бурчу в ответ, поднимаясь. Подхожу к ним и принюхиваюсь.— Когда мы уже сядем? Я готова съесть слона!
— Вот-вот всё будет готово.— отзывается родитель, прокручивая шампур.— Открой мне пиво, пожалуйста.
Я закатываю глаза, беру стеклянную бутылку из ящика, стоящего рядом и плетусь в сторону беседки, чтобы найти открывашку. Мимо проезжает белая машина, а на крыше красуется жёлтый значок такси.
Делаю то, что просил папа и, выйдя, резко останавливаюсь. Бутылка ускользает из рук, падая прямо на землю. Содержимое выливается под ноги, а в нос бьет запах алкоголя.
Неморгая смотрю на парня, стоящего у калитки.
Боря.
Это он.
Плетусь к нему на негнущихся ногах, словно вместо них вата. Сердце в груди колотится с бешеной скоростью. В голове крутится миллион мыслей и слов, которые я никак не могу выразить.
Наши взгляды пересекаются, словно два провода, находящихся под напряжением. Короткое замыкание. Иска. И разгорается пожар.
Он приходит в себя первым — делает широкий шаг вперёд, прижимая меня к своей груди. Тук-тук. Слышу, как бьется его сердце. Дышу его одеколон, заменяющим мне кислород. Обнимаю в ответ, ощущая тепло тела.
Такой родной, тёплый и уютный.
Мой человек...
— Второе правило любви — всегда быть рядом, что бы ни случилось.— его ласковый шёпот касается края уха.— Даже если далеко.
— Ты приехал...— хриплю в ответ и жмусь сильнее.
Я боюсь, что он уйдёт. Боюсь потерять это чувство, что заполняет каждую клеточку тела.
Любовь.
Это она!
— Я ведь наговорила тебе столько всего.— продолжаю лихорадочно бормотать, сдерживая слёзы.— Накричала, оттолкнула, а ты приехал.
— Я люблю в тебе свет, но иногда тебя накрывает тьма.— Боря говорит это мягко, продолжая обнимать.— Это нормально. Я достаточно взрослый, чтобы не бояться эту темноту, а понимать.
Что-то внутри меня вдруг поменялось. Ощущалось так, будто нужная деталька пазла, наконец, встала на своё законное место.
Поднимаю голову и смотрю в эти излюбленные изумрудные глаза. В этих радужках всё такое знакомое, изученное, близкое.
— Мне, наверное, стоит поменяться.— вдруг говорю это, ощущая укол вины.
— Нет.— качает он головой.— Все любят тебя такой, какая ты есть.
— Откуда тебе знать, что думают другие?— прищуриваюсь, фокусируя на нем взгляд.
— Я не знаю, что думают другие. Я люблю каждую твою часть. Каждую черту характера, даже если она упряма.— Боря усмехается, заставляя меня улыбаться.— Всё в тебе. Абсолютно всё.
И сердце перестаёт бешенно биться, успокаивается. С ним мне спокойно. С ним хорошо.
Ничего больше не нужно.
______________________________________________
Буду рада, если вы поделитесь впечатлениями об этой главе! Вам не сложно - а мне приятно!❤️
Фанфики с Кисой, которые я советую прочитать;
«Мы встретились слишком рано»
«Сердце твоё- камень»
«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»
«Уйдём во мрак»
Залетайте в мой тг канал, там много интересного!;)
Название тгк: |•ctk_sb•|
Тик ток: mbcr_ctk