Иллюзия правды.
Я почувствовала, как чужая кровь ударила меня обжигая кожу. Молила Господа, чтобы эта кровь не принадлежала невинному. Но что такое невинность в этом мире, где линии между правдой и ложью настолько размыты? Как определить, кто действительно чист? Я могла видеть всё, но словно через туман — реальность и кошмар переплетались, превращая мои мысли в хаос. Вскоре тьма поглотила меня.
Очнувшись, я оказалась в белой комнате, маленькой, стерильной, словно камера для психически больного. Белый цвет — символ чистоты или пустоты? Может быть, это лишь иллюзия, способ скрыть бездну внутри. Я прошлась вокруг, ощущая странную лёгкость в движениях. Как будто время и пространство здесь существовали по своим законам.
В углу комнаты я заметила женщину, её фигура казалась почти нереальной. Белое длинное платье подчёркивало её изящество, волосы были аккуратно уложены. Она стояла спиной ко мне, смотря в угол.
— Извините? — произнесла я, пытаясь вернуть ощущение нормальности.
— Ирэн... Ирэн, доченька... — её голос, такой знакомый, проник в самую глубину моей души.
Я подошла к ней, положив руку на её плечо, и на мгновение почувствовала тепло, которое когда-то было источником моей силы.
— Мам?..
Но когда она повернулась ко мне, всё изменилось. Её лицо, её волосы, её тело — всё было залито кровью. Эти алые пятна, казалось, издевались над белизной стен, разрушая иллюзию чистоты. В её руках был пистолет, направленный прямо на меня. Внезапно она выстрелила в меня. Боль, которую я чувствовала, была не физической.
Я слышала её голос, словно далёкое эхо, обвиняющее меня в чём-то непонятном, но смысл ускользал, тонул в той же тьме, что поглощала меня всё глубже. Слова её, казалось, проникали прямо в душу, вызывая волнение и вину, но я не могла разобраться, за что именно меня упрекают. Вскоре её голос стих, словно волна, разбившаяся о камень, и я снова оказалась в объятиях темноты, лишённой времени и пространства.
Я почувствовала, как чьи-то пальцы коснулись моего запястья, проверяя пульс. Но тело моё было неподвижно, как будто я принадлежала к другому миру, где сознание ещё блуждало в лабиринтах, не в силах найти выход. Это было ощущение полной беспомощности, когда ты осознаёшь, что жив, но не можешь заставить себя шевельнуться, словно что-то держало меня в невидимых оковах.
Когда я наконец открыла глаза, передо мной предстала небольшая комната.
Красивая комната с дорогими обоями окружала меня, но всё это великолепие казалось насмешкой. Я лежала на полу, хотя в поле зрения попадалась кровать — роскошная, мягкая, словно созданная для того, чтобы дарить комфорт. Но не мне. Я подняла руки и увидела шрамы от уколов, глубокие и свежие. Что-то вводили мне в кровь снова и снова, и теперь моё тело было словно ватное, неспособное нормально двигаться. Даже пальцы казались чужими, неподвластными мне.
Я заметила шрамы и на ногах, грубые следы насилия. Будто меня тащили за волосы по асфальту, обдирая кожу и оставляя боль, которая осталась со мной, даже когда память об этом исчезла. В комнате было светло, но этот свет не приносил утешения, он лишь подчеркивал жестокую реальность того, что происходило.
Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Билл Каулитц. Его лицо было холодным, взгляд пронзительным, а саркастическая усмешка только усиливала ощущение беспомощности.
— Вот и наша Агата! Или нет... Ирэн! — его слова звучали как издёвка, словно моё имя само по себе было шуткой.
Собрав все силы, я попыталась заговорить, но голос был хриплым, почти исчезнувшим.
— Где я?..— прошептала я, еле выдавливая слова.
— В особняке Каулитцев, — ответил он холодно, не смущаясь моего состояния.
— И что вам нужно?.. — слова вырывались с трудом, но я знала, что должна получить ответы, хотя бы для того, чтобы понять, что произошло.
— Нам многое нужно от тебя, — его голос прозвучал с ледяным спокойствием. — Одним из них — твоя жизнь.
"Забери её сейчас, я больше не способна бороться," — мелькнула мысль, отравляющая моё сознание. Силы покидали меня, и внутренний голос, который когда-то кричал о борьбе, теперь был едва слышен.
— Зачем вы напали на нас? — спросила я, хотя ответ, казалось, был очевиден. Мне нужно было услышать это, чтобы убедиться, что мир окончательно сошёл с ума.
— На нас? На кого на нас? — Билл ответил с насмешкой, его взгляд был пронизывающим, словно он наслаждался моей беспомощностью.
— Ты прекрасно знаешь... — я пыталась сохранять твёрдость, но голос выдавал усталость.
— Ты же знала, дорогая, ты же знала, что твоего дядю убьют.
— А я тут причём? Зачем я здесь?
— Любая на твоём месте лила бы слёзы..
— Он не заслуживает моих слёз... — прошептала я, почти теряя сознание от усталости. — Он мёртв?
— Конечно, детка.
Он подошел ближе и сел на корточки передо мной, его холодные глаза внимательно изучали каждую мелочь. Взяв мою руку, он осмотрел ее, почти как будто пытался увидеть в ней что-то, чего там не было.
— Как много... — произнес он, стиснув зубы в жалком подобии сочувствия. — Тебе, наверное, так плохо?
Из последних сил я дернула руку, убирая ее из его захвата.
— Если ты коснешься меня, я убью тебя, — выдавила я, глядя прямо в его глаза, пытаясь удержать остатки решимости.
Он лишь усмехнулся и, обхватив меня за подбородок, грубо подтянул меня ближе к себе, заставляя насильно удерживать зрительный контакт.
— Не бери на себя слишком много, Ли Ирэн. Сейчас твоя жизнь в руках четырех кланов.
Отпустив меня, он встал, словно предоставляя мне минуту перевести дух.
— В чьих руках? — голос мой дрожал, но я постаралась скрыть это.
— Каулитцы, Мартинесы, Гартманы и Аладжаханы...
Мое сердце сжалось, когда услышала последнее имя.
— Аладжахан Махмуд.. — прошипела я, — он предал и вас..
— нас?он нас никогда не предаст, — произнес тот.
— А теперь я оставляю тебя одну, — сказал он, и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.
Слезы покатились по моим щекам, сердце сжалось, а руки начали дрожать. Я осталась одна, абсолютно одна. Теперь я буду бороться в одиночку, потому что должна отстоять права нашей семьи. Лояльность к врагам должна быть забыта. Теперь я буду такой же жестокой, как и они со мной. Я уничтожу семью Гартман, раздавлю их...
Я погрузилась в сон, не зная, сколько прошло времени, но вдруг услышала, как кто-то говорил неподалеку. Открыть глаза было тяжело, но сквозь щель в двери мелькнул слабый свет, и я услышала приглушенные голоса. Кто-то вошел в комнату — это был Том. Он быстро подошел ко мне и начал осматривать меня. Его взгляд был странно холодным.
— Можно было ее положить на кровать, — произнес он с ледяным спокойствием.
— Не заслуживает, — резко отрезал Билл.
— Что в нее кололи?
— Какой-то вольтарен и еще несколько препаратов.
— То есть ты даже не знаешь, что ей ввели? А если это яд?
— Какая разница? Она скоро все равно умрет.
Как вам прода?