Заточение в тени.
Я тяжело дышала, уже не носом, а ртом — в комнате не хватало воздуха, даже если было очень холодно. Казалось, что этот холод пронизывал не только кожу, но и саму душу, заставляя ее сжиматься от ужаса и тоски. Том поднял меня с места и положил на кровать.
Я ощутила, как тело коснулось мягкого матраса, но это не принесло облегчения. Он укрыл меня одеялом, сев рядом на корточки, и попросил Билла выйти. Его взгляд остался холодным... таким же ледяным, как и сама комната. Том больше не смотрел на меня так, как когда-то. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия, ни той искры, что однажды связывала нас.
— Довела ты себя, Ирэн... — вздыхая, произнес Том, его голос был спокоен, но в нем сквозило скрытое разочарование.
Я с трудом повернула голову, мои губы дрожали, как будто я пыталась сказать что-то важное, но слова не находились. Наконец, я собрала все свои силы.
— Зачем ты это сделал? Почему ты так со мной поступаешь? — спросила я. Мой голос звучал хрипло и бездушно, словно весь огонь жизни был выжжен до тла.
Том выдержал паузу, словно выбирал слова, которые могли бы ударить точнее и глубже.
— Ирэн... Я знал, кто ты такая, еще с того момента, как мы поехали в Бразилию. Наша встреча тогда — не случайность, — твердо ответил он.
Я лишь ухмыльнулась, почувствовав, как сарказм вспыхнул где-то глубоко внутри, несмотря на всю боль.
— И сколько всего ты, наверное, узнал... Прослушивали наши звонки? Или видео камеры у меня дома... Ты ведь везде побывал? — мои слова были наполнены горечью, которую я уже не могла скрыть
Том не дрогнул, его лицо осталось непроницаемым, как маска.
— Первый вариант, — произнес он, как будто это был простой факт, не заслуживающий ни сожаления, ни угрызений совести.
Я взглянула на Тома, осознав, что эта игра всегда была с одной целью — уничтожить меня. Я почувствовала, как нарастающая ярость прорвалась через оболочку слабости, заполняя меня новой силой.
— Ты ведь не любил меня, правда? Это всё игра... — отрезала я, голос дрожал от сдерживаемой боли. Чего я ожидала услышать? Что он будет клясться в любви? Да, это нереально, но я всё равно хотела этого.
Том даже не моргнул.
— Это всё игра, которую затеял Карузо, — произнёс он спокойно, словно объясняя очевидное.
— Мой дядя был во многом виноват, но по его вине ли ты, как змея, затаился в тихом углу моего сердца, чтобы потом пустить свой яд? — спросила я, чувствуя, как гнев наполняет меня.
— По его вине. Ты ещё многого не знаешь, мышка... — его голос был всё таким же холодным, но мои глаза дрогнули, когда он снова назвал меня "мышкой". Несмотря на всю жестокость, это прозвище ещё оставалось знаком близости, которой больше не существовало.
Я сжала кулаки, осознавая, что этот человек передо мной не оставит мне ничего, кроме разрушенных иллюзий. Но я не собиралась сдаваться.
— Я тебе обещаю, в этой войне я приобрету силу животного, что символизирует мафию Ли. Я стану такой бурей, что не успокоюсь, пока не раздавлю вас, — прошипела я, чувствуя, как ярость даёт мне силы даже в этом ослабленном состоянии.
Увидев, как Том улыбнулся, я поняла, что эта война только начинается.
— Ты не теряешь свою храбрость, дорогая, — его пальцы коснулись моей щеки, и я содрогнулась от неожиданного тепла. Он приблизился ко мне, так что я чувствовала его дыхание, которое напоминало о прошлом, когда его прикосновения были другими, менее циничными. — Но это правда. Проснись. Обратил бы я внимание на какую-то обычную Агату? Стал бы за ней так ухаживать? Конечно же нет... А вот племянница мафии — это уже отдельная история...
Он иронично улыбнулся, отстранившись, и я поняла, что наша близость была лишь иллюзией.
— Зачем вы меня держите? Не можете убить? — спросила я, желая узнать правду.
— Это уже тайна... Небольшая и даже глупая, но тайна, — ответил Том. — Я надеюсь тебя отпустило?ты можешь двигаться?
Я лишь закатила глаза и посмотрела в сторону стены, показывая, что не желаю его слышать.
— а пока..поспи дорогая. Завтра утром тебе придется потратить все свои силенки, чтобы бороться с нами)
Когда Том вышел из комнаты, в неё вошла женщина. Её лицо было незнакомым, но в её движениях читалась уверенность профессионала. Кажется, она была доктором.
— Как вы себя чувствуете?
— Ужасно...
— Препараты должны прекратить свои действия. До завтра вы сможете свободно говорить, дышать, но передвигаться с небольшими осложнениями.
Её слова звучали механически, без эмоций, как будто она рассказывала о погоде. Я молчала, не желая больше говорить. Внутри росло чувство пустоты, которое заполняло всё моё существо.
Но когда я увидела, как она достаёт укол, что-то внутри меня воспрянуло.
— Зачем?
— Успокоительное... Вы так же быстро заснёте.
Я ощутила, как внутри вспыхнул огонь сопротивления. Неужели это всё, что осталось от моей свободы — возможность сказать "нет" последний момент?
— Вы, чёрт возьми, не видите? Я и так в порядке, убери это! — крикнула я.
Но её взгляд не дрогнул.
Когда игла вонзилась в мою кожу, я почувствовала, как тепло начинает окутывать меня, словно жизнь медленно покидала меня. Я начинала путаться в словах, ярость и отчаяние уступали место чему-то более спокойному, безразличному.
— Ненавижу вас всех... Чтобы вы мучились адской болью..
Эти слова прозвучали слабо, почти как шёпот, прежде чем я погрузилась в сон. И в этот момент я поняла, что ненависть — это последний мост между мной и этим миром. Но даже этот мост постепенно рушился, оставляя меня в пустоте.
Когда я открыла глаза, было уже светло. В комнате было тепло, даже жарко. Я чувствовала себя немного лучше, хотя это "лучше" казалось странным состоянием.
Передо мной стояла девушка. Она выглядела скромно, и, судя по её одежде и манерам, она была служанкой.
— Госпожа Ирэн, мне приказали проводить вас в ванную, — произнесла она ровным голосом, без намёка на сочувствие.
Она протянула мне полотенце и чистые вещи.
— Это вам.
Я встала с места, ощущая, как постепенно возвращаюсь к жизни.
Когда я вышла за дверь, то поняла, что нахожусь на третьем этаже. Воспоминания начали складываться в голове, как кусочки мозаики, но картина всё ещё была неполной. За мной следовали охранники, их шаги отдавались эхом в коридоре.
— Ох, как будто я убегу... — пробормотала я, больше для себя, чем для них.
— Мы уже слышали про случаи в особняке Мартинесов, поэтому такая предосторожность, — ответил один из охранников, не оставляя мне шанса на уединение.
Когда я дошла до ванной, дверь за мной закрылась. Здесь даже не было окна. Полное отсутствие пути к бегству.
Я разделась и встала в душевую кабину. Горячая вода, льющаяся на моё телу, сразу же доставила мне неприятные ощущения. Раны и царапины а так же следы от уколов шипели.
Я лишь невольно простонала от боли.
После 30 минутного душа, я окуталась в полотенце.
Переодевшись, я вышла из ванной. За мной последовали охранники, словно тени, неотступно следящие за каждым моим движением. Я посмотрела на них, иронично усмехнувшись.
— Вы тут стояли и ждали меня 30 минут? Какие вы странные...
Они молчали.
— Я хочу попить воды, — сказала я, чувствуя, как моё тело требует чего-то простого и человеческого.
— Вам принесут в кухню, — ответил один из охранников.
— Тогда можно я прогуляюсь по дому? В вашем присутствии, конечно. — Я попыталась придать своему голосу лёгкую настойчивость. — Хочу развеяться, вы же, наверное, понимаете, каково это быть одинокой пешкой.
Они кивнули, и мы направились к лестнице. Я чувствовала, как их взгляды прилагают к моим шагам дополнительный вес. На первом этаже я остановилась и посмотрела на них с вызовом.
— Мисс, вам тут нельзя находиться долго...
— Почему? Боитесь, что я сбегу? — Я повернулась к ним, чувствуя, как внутренний протест разгорается в груди.
Охранники не успели ответить, как я, как бы в ответ на их молчание, резко врезала одному из них.
Как вам такое?опишите свои эмоции!