Тридцать восьмая глава
Лицо Хай Сю залилось румянцем. Он сидел на кровати, сжимая в обеих руках мобильный телефон. Будто сидя на иголках, он то вскакивал, то снова садился, напоминая мышонка, запертого в рисовом амбаре.
Разрываясь между тревогой и незнанием, как выполнить просьбу Фэн Фэя, Хай Сю подошёл к зеркалу, посмотрел на своё отражение и подумал, как же хорошо к нему относится Фэн Фэй. Раньше тот никогда не делал селфи, но с начала отпуска стал то и дело отправлять свои фотографии и очевидно, что делал это ради Хай Сю.
Фэн Фэй наверняка знал, как сильно Хай Сю будет по нему скучать, поэтому постоянно выходил на связь, посылал свои снимки — чтобы порадовать его, чтобы он не чувствовал себя одиноким.
На душе у Хай Сю стало сладко, но через мгновение тревога вновь накрыла его. Сам он не позволил Фэн Фэю себя сфотографировать, а как сделать селфи — и понятия не имел!
Сжимая телефон Фэн Фэя, Хай Сю сначала нерешительно коснулся экрана, но спустя время всё же решился его разблокировать.
Когда экран телефона ожил, мысли Хай Сю поплыли. Неведомо почему он вдруг вспомнил разговор двух одноклассниц, который подслушал два дня назад за выполнением домашнего задания: Если парень позволяет тебе пользоваться своим телефоном где угодно и когда угодно — значит, ты ему действительно дорога, и он тебе верен.
И Фэн Фэй никогда не запрещал Хай Сю пользоваться своим телефоном.
Конечно, у Хай Сю и в мыслях не было проверять телефон Фэн Фэя — он и так безгранично ему доверял.
С такими внешними данными, как у Фэн Фэя, завоевать чьё-то сердце — пара пустяков, но он никогда не заигрывал ни с кем, кроме Хай Сю. Обладая внешностью, способной притягивать взгляды, он вёл себя безупречно: говорил лишь по необходимости, тщательно избегал двусмысленных фраз и намёков. Его кристальная честность и прямота были настолько безукоризненны, что даже Хай Сю, человеку, которому так нелегко обрести чувство защищённости, не приходилось ни на секунду усомниться в его надёжности.
Фэн Фэй как-то сказал Хай Сю, что позволять себе вольности — на словах ли, на деле — он готов только с ним одним.
Всякий раз, вспоминая об этом, Хай Сю не мог сдержать улыбки. Пусть Фэн Фэй иногда подшучивал над ним и строил козни, по-настоящему обидеть его он никогда не пытался. А уж на людях и вовсе был предельно тактичен, ни за что не позволяя себе поставить Хай Сю в неловкое положение. Вот хотя бы в горячем источнике: перед тем как поцеловать, он первым делом отвернул зеркало…
Хай Сю невольно возвращался к тем воспоминаниям, и чем дольше думал, тем слаще становилось на душе. Прижимая телефон к груди, он перекатился на кровати, думая, что Фэн Фэй и правда слишком хорош по отношению к нему…
Когда из ванной донеслись звуки льющейся воды, смешанные с негромким напевом Фэн Фэя, Хай Сю поспешно поднялся, похлопал себя по щекам, отгоняя лишние мысли, и осмотрел спальню. Свет лампы был достаточно ярким, чтобы подчеркнуть белизну его кожи.
Щёки Хай Сю вновь запылали. Ему ужасно хотелось сделать хороший кадр.
Он взял телефон, открыл камеру. Делать селфи было невыносимо стыдно, но он всё же решился. Сделав снимок, взглянул на результат — и остался крайне недоволен. Удалил фотографию и внезапно вспомнил… ведь Фэн Фэй просил его сделать селфи… Дело-то было… в том, что он не умел!
Тогда Хай Сю снова попытался сфотографироваться на фоне занавесок. Но выражение лица вышло странным, да и выглядел он на снимке слишком напряжённым, так что и эти кадры отправились в корзину.
Неужели он всегда выглядит таким глупым?! Хай Сю с тревогой посмотрел в зеркало.
Он сделал ещё пару снимков, но в конце концов удалил все.
В этот самый момент Фэн Фэй вышел из душа и, протирая волосы полотенцем, толкнул дверь спальни — как раз чтобы увидеть странное выражение на лице Хай Сю.
Фэн Фэй усмехнулся: «В чём дело? Уж не хочешь ли ты, вместо того чтобы фотографироваться, швырнуть телефон об стену?»
«Н–нет…», — запинаясь, пробормотал Хай Сю: «Я… Я просто ещё не сделал удачный кадр».
Фэн Фэй фыркнул. Подошёл, взял телефон, открыл галерею и рассмеялся. «Как же ты сделаешь хороший кадр, если ты ещё и не начал фотографироваться, а?»
«Я фотографировался!», — поспешно объяснил Хай Сю: «Правда фотографировался. Я тебе не вру, просто… Просто получилось некрасиво, вот я и удалил…»
Фэн Фэй отбросил полотенце в сторону, уголки его губ задорно поднялись: «Что ж, тогда ничего не поделать — придётся мне самому за тебя это сделать?»
Хай Сю потерял дар речи. Фэн Фэй открыл камеру и начал обдуманно планировать: «Какой же снимок ты хочешь, а? Совсем без одежды? Нет, это скучно… Пусть будут сняты брюки, а пуговицы на рубашке расстёгнуты до конца. Хм… думаю, на кровати…»
Вспыхнувший Хай Сю отступил на шаг назад. Если бы не боязнь огорчить Фэн Фэя, он бы и впрямь бросился бежать на балкон, чтобы спрятаться.
Видя, как Хай Сю нервничает, Фэн Фэй не удержался от смеха и сказал: «Я же просто подшучиваю. Давай сюда, я тебя сфотографирую, ладно?»
Хай Сю осторожно приблизился. Фэн Фэй потрепал его по голове: «Скажи "сыр"!»
С совершенно неестественным выражением лица Хай Сю произнёс: «Сыр», — и вдруг раздался щелчок.
Довольный Фэн Фэй объявил: «Отлично, теперь спать».
Хай Сю застыл на месте. И это всё?...
Всё?
Фэн Фэй продолжил вытирать волосы. Закончив, он выключил свет и увлёк Хай Сю в кровать: «Мы оба уже сонные, давай поспим».
Хай Сю, не ожидавший, что опасность минует так быстро, совсем не реагировал на Фэн Фэя, весь словно окаменев. Фэн Фэй обнял его и почувствовал, что тело парня гораздо более скованно, чем обычно. Он усмехнулся: «Что такое? Не привык, что я несколько дней отсутствовал?»
«Нет…», — Хай Сю приник к Фэн Фэю и тихо проговорил: «Просто я всё ещё немного нервничаю».
Фэн Фэй прикоснулся к груди Хай Сю: «Сердце колотится?», — спросил он и рассмеялся: «Ты и вправду думал, что я стану снимать тебя в таком виде?»
Щёки Хай Сю пылали, он прошептал: «Это… Это ты виноват, сам же сказал, что будешь меня так фотографировать».
«Я просто дразнил тебя. Допустим, смотреть буду только я, но что, если кто-то ещё случайно увидит?», — Фэн Фэй вдруг вспомнил ту ночь, когда они с Хай Сю целовались; хотя тех людей было и немного, ему всё равно было обидно. Не говоря уже о таком — он бы себе такого не позволил. Подумав мгновение, Фэн Фэй усмехнулся: «Хотя… Если бы я и впрямь собрался сфотографировать, ты бы мне позволил?»
Хай Сю внезапно спрятал голову под одеяло, но Фэн Фэй, едва увидев это, быстро схватил его и вытащил из-под одеяла, затем с улыбкой спросил: «Правда позволил бы?»
Хай Сю было слишком стыдно смотреть на Фэн Фэя, ведь он едва не согласился. Фэн Фэй склонился, пока их лбы не соприкоснулись, и прошептал: «В какой же я удачно родился, раз удостоился найти такое сокровище, как ты?»
Хай Сю почувствовал себя глупо от этих слов и тихо пробормотал: «Я не понял… Ты правда хотел это сделать или просто подшучивал надо мной…»
Фэн Фэй погладил Хай Сю по голове, поцеловал в губы и сказал: «А что плохого в том, чтобы подшучивать? Подшутить-то сложно — ты же не понимаешь. Но не воспринимай это всерьёз, я ведь только потому и делаю это, что люблю тебя. Твой муж — хороший, он никогда не станет тебя обижать».
Хай Сю всё ещё досадовал на себя за свою простодушность. Но Фэн Фэй, находивший его очаровательным, долго обнимал и целовал его.
Хотя они и собирались лечь спать пораньше, сон как рукой сняло с обоих. Особенно Хай Сю — он то и дело украдкой щурился на Фэн Фэя. Его глаза сияли, словно звёзды, и Фэн Фэй не выдержал: «Хочешь посмотреть кино? А то ты всё на меня пялишься».
Хай Сю замялся: «Но тебе же завтра возвращаться…»
«Ничего. Просто так лежать — неудобно».
Фэн Фэй поднялся и спустился вниз поискать диск — романтическую мелодраму, купленную давным-давно. Он сам её ещё не смотрел, да и Хай Сю не видел. Говорили, сюжет шаблонный, игра двух главных актёров — так себе, но концовка очень хорошая — как раз чтобы скоротать время.
Хай Сю, в свою очередь, нарезал фруктов. Пока они смотрели фильм и лакомились фруктами, неспешная беседа текла сама собой. Однако менее чем через полчаса Фэн Фэй уснул.
Хай Сю осторожно поднялся, взял одеяло, вытащил из-под спины диванную подушку и отложил её в сторону. Затем он помог Фэн Фэю удобно лечь и укрыл его. В полудрёме Фэн Фэй вдруг притянул Хай Сю к себе, прижав его к дивану так, что тот не мог пошевелиться.
Боясь разбудить Фэн Фэя, Хай Сю долго не решался двинуться. Спустя какое-то время он медленно приподнялся, устроив Фэн Фэя так, чтобы тот лежал у него на коленях.
Он осторожно потянулся за пультом, выключил звук у телевизора и наконец облегчённо вздохнул.
Сон ещё не смыкал его глаз, и Хай Сю продолжал смотреть фильм без звука. В конце концов он уже не помнил, как развивался сюжет, запомнилось лишь, что герой и героиня наконец оказались вместе. А когда на экране пошли финальные титры, Хай Сю сам погрузился в сон.
На следующее утро Хай Сю проснулся в кровати.
Ещё до семи утра проснулся и Фэн Фэй. Хай Сю попытался восстановить в памяти события и спросил: «Как… Как мы поднялись наверх?»
«Как поднялись?»,— Фэн Фэй даже не взглянул на него.«Я тебя на руках занёс. Мало того — ты так вцепился в меня, что не оторвать. Обычно-то ты не такой цепкий».
Хай Сю не удержался и прошептал: «Правда? Но ты же спал…»
«Я проснулся в четыре. Ты что, глупый? Знай я, что ты только одеялом меня укроешь, я бы и не засыпал», — Фэн Фэй коснулся лба Хай Сю. «Сегодня будь внимателен к себе. Если что-то заболит — прими лекарство. Главное — не простудись».
Показав Хай Сю фотографию, Фэн Фэй поместил снимок в отдельный зашифрованный альбом и лукаво усмехнулся: «Подождём годик-другой. Когда станешь совершеннолетним — тогда и снимем другие кадры».
Едва Хай Сю услышал это, как сразу понял, что Фэн Фэй вновь подшучивает над ним. И всё же не смог сдержать прилившего к щекам румянца при одной лишь мысли об этом.
。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。。
Примечание переводчика:
1. «Сыр» — в китайской традиции при фотографировании часто просят сказать слово «茄子» (qiézi, «баклажан»), так как произношение этого слова вызывает естественную улыбку, подобно английскому «cheese».