37 Даркнесс
От её вида и слов только щемит в груди. Зачем сказала, что любит? Ведь и так уже получила желаемое. Просто захотела добить, лишить сна? Самое смешное, что успешно с этим справилась. Всю ночь, глядя в потолок, мучился от желания поверить ей, прижать к себе и уснуть, но... Ничего, скоро полегчает.
Таймер до долгожданной инъекции местью запущен. И, в отличие от механизма бомбы, этот нельзя остановить: красного провода, который можно перерезать, не существует — как и чувств Ясенской ко мне. А ведь всё это время она так старательно убеждала меня в их существовании. И даже сегодня продолжала играть до последнего.
Оделась так, словно мы две части чего-то целого: чёрная водолазка и облегающая юбка под кожу в тон моего пиджака. Так гармонично мы с ней ещё никогда не выглядели. Должно быть, фотограф, который сделал снимок тайком, когда мы шли, держась за руки, в зал, посчитал так же. И если ничего не упускаю, то он единственный, в чей объектив мы попали вместе.
Думаю, парень тут же забыл об этом кадре и пошёл делать другие, но совсем скоро он будет лихорадочно листать отснятый материал, не веря своему счастью. Сейчас для него я — не больше чем кто-то из команды разработчиков или какой-то сопровождающий «той самой Вики», но... тик-так...
- Готов? – возвращает меня из полудрёма обратно в гримёрку Леонид Логинов. Найдя его взглядом, киваю и снова откидываюсь в кресле. Мужчина, заложив руки за спину, продолжает:
- Зря ты выгнал визажистов, они бы помогли скрыть следы усталости.
- Я разработчик, а не амбассадор.
- Марк, - садясь на соседнее кресло, он делает голос ниже, но убрать из него строгость не получается, - хочешь этого или нет, для всех ты станешь лицом, которое будет ассоциироваться с компанией и со всеми нами, кто в ней работает.
- В таком случае, я вам сочувствую.
- Мне всегда нравилась твоя самокритичность, но иногда ты с ней перегибаешь.
От сказанного вырывается смешок, ведь дело не в самокритичности, и скоро руководитель об этом узнает.
Недолго выдержав тишину, он встаёт с кресла, направляясь к напольной вешалке.
- Не хочешь надеть что-то из предложенного стилистами?
- Предпочту свой вариант.
- Девушка выбирала? – догадывается мужчина, а я оставляю вопрос без ответа. – Понимаю.
В очередной раз, заложив руки за спину, он подходит ко мне настолько близко, что приходится задрать голову. Леонид хочет что-то сказать, но молчит.
- Кстати, - пользуюсь тишиной, - что насчёт моей просьбы?
- Один телохранитель в зале, ещё двое ждут её снаружи.
- Спасибо.
- Не знаю, что у тебя на уме, но точно знаю, что не отступишь. Тем не менее, как человек, совершивший немало ошибок, советую ещё раз хорошо всё обдумать.
Отвечать не вижу смысла.
Разомкнув руки, он тянется к моему плечу, но на полпути его прерывает голос ассистента из динамика:
- Леонид Владимирович, скоро ваш выход, пройдите, пожалуйста, за кулисы.
Логинов бросает на меня последний взгляд, в котором мелькает еле заметная тень обеспокоенности. Он уходит, так и не похлопав меня по плечу, а следом выметаются все его несказанные слова.
Обдумать? Что тут обдумывать? Решение давно принято, пути назад нет.
Тик-так... Словно вторя моему внутреннему таймеру, настенные часы отмеряют последние минуты «до». Древние, неуклюжие стрелки кажутся насмешкой над всей той помпезностью, которую представили гостям. Каждый их ход гулким ударом отдаётся в груди, как в брошенном доме.
Совсем скоро голос из динамика просит меня приготовиться. Выйдя из гримёрки, направляюсь к сцене. Буквально в полутора метрах от меня в том же темпе идёт телохранитель, который всё это время ждал за дверью.
За кулисами меня встречает довольно взрослая женщина-координатор и ещё несколько ассистентов. Один тут же достаёт липкий валик и проходится им по моим брюкам, собирая невидимые ворсинки, другой подаёт бутылку воды. Машинально беру её, хотя пить не хочется.
Жидкость под пластиком отдаёт прохладой в ладонь. Сделав пару глотков, ставлю бутылку на ближайший столик. Ассистенты мельтешат вокруг, словно пчёлы, но их движения остаются за пределами моего внимания. Взгляд прикован к запястью, которое оплетает браслет с цветными бусинами и надписью: «Марсик». Расстегнув карабин, избавляюсь от ненужной вещи.
- Даркнесс, вы готовы? – голос координатора срывает с мысли.
Готов? Смешно. Я готовился к этому моменту месяцами, продумывал каждую мелочь, каждый шаг. Ясенская наверняка полагает, что игра по-прежнему идёт по её правилам. Она уверена в своей победе, в том, что подчинила своей воле, своей харизме. Но сегодня всё изменится. Я больше не фигура в её игре. Нет. Я – шахматная доска, на которой её партия завершится.
Шум в зале усиливается, а затем стихает, когда голос ведущего объявляет «Darkness». Свет из-за кулис бьёт в глаза, но я выхожу, даже не моргнув. Ступаю на сцену с чувством абсолютной уверенности. Сердце не учащает своего ритма, несмотря на яркие вспышки камер, хотя бы потому, что я уже принял: маска, за которой я так долго прятался, должна быть снята. Вместе с ней спадёт ещё одна.
Взгляд ускользает в зал, вот она — в первом ряду, в самом центре. С телефоном в руках вытянулась, словно сурикат, на полную пользуется выгодным положением. Подхожу к микрофону.
- Дорогие друзья, - начинаю, не спеша и с лёгкой улыбкой, которая едва касается уголков губ. – Благодарю вас за тёплую встречу, но предпочитаю сразу перейти к основной теме. Сегодня мы не просто представляем новый движок, мы открываем новую эру в игровой индустрии. И это не только мой успех. Это успех всей команды, всех тех, кто стоял за этим проектом, кто верил в него, несмотря на все трудности. Я горд, что могу быть частью этого.
Сначала все слова адресую публике, постепенно перемешивая их с теми, что предназначены для конкретного зрителя. Их соотношение меняю плавно, так что она даже ничего не замечает. Тональность, с которой говорю, безупречна — спокойная, уверенная. Я будто вещаю из будущего, не тревожась о реакции, не обращая внимания на то, что меня могут посчитать разочарованием, если не оправдаю чьих-то ожиданий.