Ложь напоказ

С уходом Марка окружение снова тухнет. Он оставил меня одну в машине на парковке у Аквариума и зачем-то отправился в офис. Зачем именно — конечно, не сказал, но обещал скоро вернуться.

Возникает непреодолимое желание воспользоваться моментом его отсутствия, поэтому открываю бардачок и аккуратно вынимаю из-под всякого мелкого, но, несомненно, очень нужного барахла мультифору с документами. Среди прочих бумажек нахожу ПТС, разворачиваю и вижу только одну запись о собственнике, и это не Аквариум. Гронской сам купил машину.

(Паспорт транспортного средства (ПТС) — документ, содержащий сведения об основных технических характеристиках авто, а также о собственниках.)

В голове разносится стук тревожности. Одно дело — недоговаривать, что ты Даркнесс, и совсем другое — так правдоподобно врать в глаза о том, что машину предоставила компания. Конечно, я понимаю, почему он так сделал: ведь скажи правду — было бы много вопросов, по типу: «Откуда деньги?» Ведь ни его друзья, ни я, якобы, не знаем его самого большого секрета. Но... сам факт того, что ни единый мускул не выдал его ложь, пугает.

Складываю документы обратно в мультифору и убираю в бардачок. Всё выглядит так, будто я ничего не трогала. Но знание того, что он соврал, сидит теперь в голове, как шип в пальце: маленький, но бесконечно раздражающий.

Дверь машины резко открывается. Марк садится за руль, его взгляд буквально прожигает во мне дыру. Лицо кажется неподвижным, лишь лёгкая полуулыбка, в которой больше тени, чем света.

— За этим ходил, — достает он из внутреннего кармана куртки какой-то конверт и протягивает мне, — поздравляю, держи.

Беру его в руки, но всё равно спрашиваю:

— А с чем поздравляешь?

Парень молчит, всем видом подавая знаки, что я сама должна узнать это, вскрыв конверт. Внутри нахожу плотный лист бумаги, в углу которого привлекает внимание печать Аквариума. Перевожу взгляд на текст, и мои брови сначала поднимаются, а затем хмурятся. Это официальное приглашение на презентацию! Но...

— Вау, — всё, что могу выдать сначала, но спустя почти минуту, только после того как вдоль и поперёк изучаю бумажку в руках, продолжаю: — Меня приглашают на презентацию, но не как твою спутницу, а как игрового блогера?

— Разве это не здорово? — произносит он, глядя на меня так, словно видит насквозь. — Когда подносил приглашение на подпись Логинову и он увидел твоё имя, настоял на том, чтобы выдать тебе дополнительные привилегии. Так что теперь будешь сидеть поближе к сцене, между представителями партнёров и командой Аквариума, которые явно захотят с тобой пообщаться. Уверен, тебе понравится быть в центре внимания.

Его тон ровный, ни малейшего намёка на игру. Тем не менее в этот раз я уверена, что Марсик лжёт. Но это та ложь, на которую я не могу обидеться, ведь тогда выдам всех своих скелетов в шкафу.

— В центре внимания, — повторяю за парнем, — скажешь тоже. Его полностью заберёт другой человек.

— Неужели найдется такой смельчак, который решится затмить тебя?

— О, ещё как найдется, — опускаю взгляд на приглашение, будто оно способно скрыть мою неловкость. Мы оба знаем ответ, он так очевиден, но произнести вслух не можем.

✶✶✶

Лежу в ванной и пристально наблюдаю за тем, как сменяются минуты на экране телефона.

— Ну и где его носит? — хочу топнуть ногой, но вместо этого забрызгиваю весь кафель.

Он решил прогуляться за покупками на другой конец города? Или ему так сложно определиться, с какими вкусами взять глазированные сырки?

Обречённо вздохнув, смотрю на свою ладонь: пальцы уже сморщились от долгого нахождения в воде. Ещё чуть-чуть — и я разбухну, как лапша быстрого приготовления. Но обратного пути нет, остаётся только ждать и надеяться, что Гронской вернётся до того, как я засну и утону прямо в его ванне. Вот это точно будет нелепая смерть, особенно если учесть истинную причину, по которой я моюсь не в своей квартире, а у соседей сверху.

Эпичности ещё добавляет то, что сам Марк об этом не знает. Дверь мне открыл его друг. Конечно, был порыв развернуться и уйти, упустив такую прекрасную возможность... эм, взбодрить Гронского, но я решила идти до конца. Но разве могла я тогда, стоя у порога, подумать, что он так долго ходит по магазинам?

Набираю в лёгкие побольше воздуха и погружаюсь в воду с головой. Лежу и наблюдаю за пузырьками, поднимающимися к свету. В таком положении кажется, что мир вне воды не существует. Но долго продержаться не удаётся: резко выныриваю, закашливаясь. В этот же момент слышу долгожданный хлопок входной двери. Сердце мгновенно подлетает к горлу.

Спокойно, Ви, у тебя безвыходное положение, — напоминаю себе.

И перед тем как приступить к действию, оцениваю обстановку: у меня сморщенная кожа, взъерошенные мокрые волосы, вода в ванне остыла, пена осела. Тот случай, когда идеальная картинка соблазнительного ожидания трещит по швам. Но... была не была. Выжидаю ещё минутку и пишу Марку сообщение:

«Принеси полотенце».

Вместе с нажатием кнопки «отправить», как по щелчку на свободу вырывается бесшумный смешок. Задуманному суждено случиться, и я не превращусь в размокший изюм. Остается только немного подождать. Сообщение прочитано, ответа нет. Но я знаю, что Гронской придёт, а пока выбираю более эстетичную позу.

Стук в дверь.

— Входи, — отзываюсь я, безуспешно подавляя идиотскую улыбку.

Ручка поворачивается, и следом, вместе с потоком прохладного воздуха, уверенным шагом на мокрый кафель ступает Марк. Но стоит ему осознать, что ширма не задёрнута, вся прежняя уверенность испаряется. Он замирает, держа в руках полотенце. Столь привычную невозмутимость на лице разбавляет лёгкое замешательство. Кажется, Марк хочет задать вопрос, но, видимо, посчитав его не совсем тактичным, продолжает молчать.

— У нас смеситель сломался, а новый только завтра установят, — объясняю я. — Поэтому пришла помыться к тебе, но как назло забыла полотенце.

Глупая улыбка расползается всё шире, выдавая меня с потрохами — полотенце я забыла не случайно. Но это не имеет значения. Добыча уже в ловушке, и просто так ей не выбраться.

— Ты же не против, что я воспользовалась твоей ванной? — погружаясь в воду глубже, позволяю ей покрыть мои плечи.

— Нет, — с прежним спокойствием говорит он, при этом сжимая полотенце так, будто хочет его придушить.

Горло Марка нервно подёргивается, и он делает два небольших шага. Останавливается возле ванны и вешает полотенце на крючок, тем самым попадаясь на мой. Взмах рук — и, забрызгав его невозмутимое лицо, хватаюсь за футболку, тяну к себе.

Глаза Гронского расширяются чуть ли не до размера бильярдного шара, он пытается отступить, но я делаю своё тело максимально тяжёлым и утягиваю парня за собой ко дну. Ударяюсь локтем о ванну, неприятные ощущения расползаются по всей руке, но кулаки сжимаются только сильнее, не позволяя добыче удрать так просто.

Замечаю, что нахожусь полностью под водой только когда Гронской, обхватив мою голову ладонями, вытаскивает её на поверхность. Резкий вдох. Марк, весь мокрый, с каплями, стекающими по лицу, выглядит так забавно и растерянно, что, едва откашлявшись, захлёбываюсь смехом. Чувствую, как его дыхание становится более неровным.

— Ну что, всё ещё не против? — шепчу я, ощущая, как сильно напряжён Марк.

Одной рукой он скользит по краю ванны, а другой всё ещё придерживает мою голову. Неожиданно Гронской наклоняется ниже так, что наши лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Любишь проверять пределы, да? — тихо спрашивает он.

— А ты не любишь?

Он на секунду задумывается, прежде чем его голос становится ещё ниже:

— Иногда. Но только если уверен, что игра стоит свеч.

Хочу понять, что он имеет в виду, но мозг предательски зависает. Тем временем, убедившись, что я снова не уйду под воду, Марк отстраняется.

Чёрт, когда я успела выпустить футболку из рук? Эх, второй раз фокус точно не удастся.

Марк стряхивает с себя капли, напоминая этим обиженного кота, и смотрит на меня с выражением полного поражения. Его попытка сохранить свою невозмутимость оборачивается только ещё большей комичностью: мокрые волосы облепили лицо, а футболка наискось прилипла к телу, штаны тоже все в капельках воды. Он пытается придать себе хоть немного достоинства, но только больше смешит меня.

— Ненормальная, — проходится он ладонью по лицу, убирая остатки воды.

— Возможно, — соглашаюсь я, выныривая из воды, встаю ногами на дно ванны и вытягиваюсь во весь рост. — Но тебе ведь это нравится, правда?

Вопрос остается без ответа. Лишь взяв полотенце с крючка, Гронской подносит его ко мне, чтобы накинуть на плечи, но я поднимаю руки вверх. Тогда он оборачивает его вокруг моего тела, засовывая один конец за край другого.

— Вылезай, — командует Марк. — Вода уже холодная.

Недовольно помотавшись, нарушаю хрупкую конструкцию на своём теле, и полотенце падает в воду.

— Упс, — невинно наклоняю голову набок.

Проследив за тем, как тонет единственное, что придавало ситуации приличия, Марк бегло окидывает меня взглядом и разворачивается в сторону выхода. Но отпустить его просто так я, конечно, не могу.

— Эй, — окликаю парня, а пока он тяжело вздыхая оборачивается, хватаю душ и включаю на полный напор.

Гронской успевает только мельком выстрелить в меня взглядом, но промахивается, струи воды обрушиваются холодным потоком прямо на лицо. Ну ей-богу, мокрый кот, совершенно сбитый с толку, но всё равно старающийся сохранить свою стойкость, стиснув зубы и зажмурившись.

— Ты тоже ненормальный, дорогой, — сжалившись над ним и над своей же ванной снизу, перекрываю кран.

— Очевидно, да, если всё ещё с тобой, — даже не вытираясь, он распахивает дверь, намереваясь сбежать.

— Чего!? — выбираясь из ванны. Хочу снова схватить Марка за футболку, но он уже выходит в коридор, а выбежать за ним голой я не могу. — Ты куда? — кричу вдогонку, — мне нужно новое полотенце.

— Я больше не куплюсь.

— Выдра! — возвращаю ему прозвище, которым он обозвал меня несколько месяцев назад.

Из гостиной доносится смешок.

Довольная собой, закрываю дверь. Мне удалось выбить из Гронского хоть какие-то эмоции. Ведь чем ближе презентация, тем глубже он уходит в работу. Лицо становится серьёзнее, а круги под глазами темнее с каждым днём. Вывести Марка на полноценный разговор почти невозможно — мыслями он где-то далеко.

Прекрасно понимаю, что он сейчас переживает волнительный для себя период, и тот факт, что нет возможности поделиться этим с близкими, вынуждает его ограждаться от них ещё сильнее. Я готова подождать и не требовать от него того, что он не может дать сейчас. Готова поддерживать и приводить в чувства приятными и не очень встрясками.

Хочу, чтобы он доверился мне по-настоящему, раскрылся и, возможно, сам до презентации поделился своей тайной. Это дало бы мне уверенность в том, что наши чувства взаимны. Возможно и я бы рассказала правду.