Ложь напоказ

Проснуться с ней в объятиях, в одной постели — самое лучшее, что могло со мной произойти. Наверное, так я думал бы, если бы ничего не знал. Но, несмотря на это, всё равно испытываю некий трепет — трепет, который безмерно раздражает.

Осторожно приподнимаюсь на локте, стараясь не разбудить Викторию. Её волосы раскинуты по подушке, а солнечные лучи пробиваются сквозь шторы, постепенно подбираясь к лицу. Оно такое безмятежное и далёкое от той правды, которую скрывает его хозяйка — правды, от которой холодно внутри, даже несмотря на тепло, исходящее от неё в данный момент.

Рубашки на мне нет, зато брюки на месте — значит, план удался. Но о его цене напоминает жуткая головная боль. Выпить с Ясенской по паре коктейлей было ошибкой, ведь на волю стали просачиваться потаённые желания, пробившие жирную брешь в самой глухой и отдалённой темнице моего сознания. Понимая, что полиция здравого смысла не способна с ними справиться, мной было принято весьма отчаянное решение — продолжить пить. Пить до такой степени, чтобы оказаться не в состоянии совершить поступок, о котором сегодня мог бы пожалеть.

Да, я жажду мести, но только мести в той же валюте. Выходить за рамки и пользоваться тем, что ради своей цели она готова на крайние меры, не собираюсь. Это нечестно. Для меня приемлемо только зуб за зуб. Хотя насчёт номинала не уверен: возможно, не совсем равноценно выйдет.

Откидываюсь обратно на подушку и закрываю глаза, собирая мысли в единое целое. Что теперь? Миссия выполнена: спасти себя от собственных же желаний вчера получилось, но сейчас они снова рвутся на волю. Неужели я думал, что утром Виктории не будет рядом, или что оторваться от неё на трезвую голову окажется легче?

Непреодолимое желание прижать её к себе, зарыться в волосах и вдоволь надышаться цитрусовым ароматом как комета на железнодорожных путях обрывает возможность отправлять вагоны с сигналами из мозга в тело о том, что не нужно этого делать. Каждый новый вдох наполняет легкие её запахом, смешиваясь с привкусом алкоголя, всё ещё держащимся в теле.

Пальцы, подрагивая, просят коснуться её кожи, но я сжимаю их в кулак, пресекая нежелательный импульс. И так слишком многое себе вчера позволил. Более того, не уйди она в ванную, задумка не сработала бы. Но как же сильно я рискую перечеркнуть все эти старания прямо сейчас. Ведь чем дольше лежу с ней, тем слабее порывы остановить себя, тем сильнее затягивает в бездну противоречий.

Нужно уйти, выскользнуть из постели, пока она ещё спит, пока утренний свет не коснулся глаз Виктории и не разбудил. Но вместо этого продолжаю лежать, слушая ровное дыхание девушки и пытаясь унять громыхание мыслей в голове. Тишина комнаты кажется оглушающей, хотя где-то за стеной слышно, как ещё или уже живые люди копошатся, собираясь домой. Время замирает, растягиваясь, как противная жеваная жвачка, между тем, что было, и тем, что будет.

Дыхание Виктории становится чуть прерывистым, она просыпается, лишая меня последнего шанса перебраться хотя бы в кресло в углу комнаты. Ещё немного — и её веки дрогнут, ресницы приподнимутся, а тёмные карие глаза встретятся с моими. Готов ли я к этому взгляду? Нет, скорее всего, нет. Но разве я в силах хоть что-то предпринять? И снова ответ отрицательный.

Она смотрит на меня. Лицо, ещё слегка помятое сном, выглядит невероятно хрупким.

— Доброе утро, — тихо звучит её голос, чуть хрипловато после сна. Вижу, как уголки губ поднимаются в едва заметной улыбке. Это искренне, или она способна играть с первой секунды пробуждения?

— Утро, — отвечаю ровно, хотя в голове шумит, и в сердце воет сирена из-за сработавшего датчика удара.

Она вытягивается, небрежным движением поправляет волосы, и её цитрусовый аромат становится ещё ярче. В голове вспыхивают воспоминания вчерашнего вечера: её смех, слишком пристальный взгляд и... эта хоть и наигранная ревность. Готов отдать всё, чтобы она оказалась хотя бы на пару процентов правдивой, но, увы.

— Ты всегда такой серьёзный по утрам? — наклоняет она голову, изучая меня, как какую-то тайну. Иронично, ведь это мне нужно понять, что скрывается за её действиями и словами.

— Иногда, — отвечаю, отрываясь от подушки. Простое движение, но оно кажется подвигом. Отдалиться. Сделать шаг к выходу, даже если только мысленно.

Встаю с кровати, чувствуя, как воздух в комнате становится тяжелее. Боль в висках отдаётся гулом в голове, и мне приходится сжать кулаки, чтобы сохранить хрупкое равновесие.

Будто между делом ищу рубашку, стараясь не показывать Виктории, как сильно мне хочется одновременно уйти и остаться. Остаться и просто забыть обо всём, что я знаю. Её взгляд цепляется за мои движения, за то, как я одеваюсь. Кажется, она ждёт. Но чего? Моих слов? Моего прикосновения? Или, может, того, что я просто уйду, оставив её здесь одну?

— Собираемся домой? — её вопрос звучит мягко, почти небрежно. Но я останавливаюсь, застёгивая последнюю пуговицу, и поворачиваюсь к ней. Карие глаза смотрят прямо в мои.

— Ага, — отвечаю коротко, а следом добавляя, чуть более ласково: — Слишком много задач на сегодня.

Ясенская лениво садится на кровать, прикрывая обнажённое тело тонким одеялом. Волосы немного взъерошены, но ей даже идёт. Она выглядит так естественно. Движения неторопливы: она знает, что время сейчас в её руках. И этот взгляд... Он снова удерживает меня, буквально привязывает к месту.

— Опять твоя работа, — недовольно бубнит девушка, сильнее заматываясь в одеяло, в то время как всё моё нутро хочет, чтобы оно упало. — Ладно, вызывай такси, всё равно быстро сюда никто не приедет, успею умыться.

Пока она поднимается с кровати, достаю телефон, чтобы вызвать машину, но перед этим зачем-то делаю фото. Тайком, пока Виктория не видит. Фигура, укутанная в одеяло, с распущенными волосами, перекинутыми на одну сторону, спина, оголена до талии... Это фото точно не смогу удалить.

Я сам себе враг.

✶✶✶

Середина февраля. Совсем скоро презентация, а Виктория даже не намекнула на то, что хочет пойти. Боится вызвать подозрения, надеется, что сам предложу? Интересно, она всецело уверена в этом или прямо сейчас где-то сидит со своими подругами и нервно качает ножкой. Должно быть, места себе уже не находит.

Ещё бы: затеять такое и не получить результата — это феноменальный провал. Наверное, Ясенская сделала крупную ставку на ту ночь после вечеринки, но, к сожалению, она не прошла. Ведь ничего не было: лошадиная доза алкоголя вырубила меня очень вовремя.

Тем не менее, вручить ей приглашение прям-таки необходимо, иначе уже мои колоссальные труды окажутся насмарку. Правда, не знаю, сделать это в ближайшее время и дать ей официальную возможность готовиться к мероприятию или же пусть ещё помучается.

— Жан дос, — щёлкает пальцами перед моим лицом Алихан, тем самым возвращая в нашу квартиру на диван.

— Он всегда такой? — очевидно, и сам понимая, что вопрос риторический, всё равно задает его Рома, указывая на меня.

За время усиленной подготовки к презентации эти двое из отношений коллег шагнули в дружеские. И вот Али предложил своему новому другу и старому (в моём обличье) собраться сегодня в нашей квартире в мужской компании, чтобы вместе выпить и поговорить НЕ о работе. Что должен признать, до момента моей отключки очень плохо получалось.

— Нет, — отвечает Али. — Сегодня нам повезло, и он отреагировал с первого раза.

— Всё настолько плохо? — смеётся его новый друг.

— Хуже, чем ты думаешь, — подмигивает Али. — Хотя, должен признать, после появления Вики он немного изменился, причём в лучшую сторону.

— Да уж, женщины такие: сначала мило появляются в твоей жизни, наполняя её красками, потом постепенно, так что ты и не замечаешь, переворачивают всё с ног на голову и внезапно испаряются. А ты остаёшься наедине с чуждым тебе бытом, к которому она успела приучить, и не знаешь, что с этим делать, — неожиданно изливает душу Рома. — Но уверен, что это только я такой везучий, и у тебя с Викой всё по-другому.

Мне бы его уверенность в моей же девушке, — думаю про себя, с трудом сдерживая смешок, а вслух говорю:

— Отличная мотивация строить долгосрочные отношения.

— Это не мотивация, а жизненный опыт, — философски замечает парень. — Но у тебя, по слухам, — он кидает взгляд в сторону Али, а тот спешит прикрыть своё лицо, — всё ок. Или он что-то не дорассказал?

— Слухи, скажешь тоже, — фыркает последний, лениво откидываясь на спинку дивана. — У меня только проверенная информация.

Лучше проверяй свою информацию, дружище, — снова думаю про себя, но вслух уже ничего не говорю. Они и без моего участия разберутся со всеми нюансами наших отношений с Викторией.

— Кто бы сомневался, — пробивает орбиты глаз Рома. — Кстати, где там наша пицца? Уже больше часа прошло.

Али тут же разблокирует телефон:

— Скоро будет. — Но вместо приложения для заказа еды открывает личные сообщения.

— У тебя персональный курьер что ли? — Видимо, тоже замечает странность Рома и озвучивает мои подозрения.

— Типа того, — как-то немного нервно улыбается Алихан. — Так а что у тебя с той девчонкой? — обращается он к Роме.

— Да ничего, — отмахивается он, но тон выдает, что это «ничего» далеко не пустота. — Встречались пару месяцев, вроде всё шло нормально, а потом выяснилось, что её раздражает, когда я слушаю Rammstein. Я готов был пойти на компромисс, но она оказалась слишком категоричной. Для меня отказ от компромисса — прямой билет на скандал или расставание. Я выбрал второе. Так что свободен теперь как ветер.

— Эх, — вздыхает Али, — совсем недавно и я был свободен, словно ветер, но с появлением Янки всё, как ты и сказал, перевернулось с ног на голову. Я уже даже о совместном будущем задумываюсь. Ни с одной девушкой такого не было, аж страшно от своих же мыслей.

— Клуб романтиков, — на выдохе, еле слышно, упрекаю друзей, но это не остаётся незамеченным.

— А ты что, жан дос, не в клубе? — подхватывает Али, с прищуром глядя на меня. — Сидишь тут, весь такой не в теме, и думаешь, что никто не видит, как ты на телефон каждые пять минут косишься в ожидании сообщения от своей ненаглядной?

Чего? Я разве часто смотрю в телефон? Незамедлительно переворачиваю его экраном вниз и отодвигаю подальше.

— Молодец, по наблюдательности зачёт, — хмурюсь я.

— Кстати, было бы неплохо ещё понаблюдать за тем, где наша пицца едет, — напоминает о еде Рома.

— А пицца уже буквально в дверь стучится.

И в самом деле, чуть ли не через минуту раздается звук противного звонка, после — щелчок замком и...

— Извините, что так долго, — голос Кристины, а следом усмешка Али:

— Я уже думал, ты её из Италии везёшь.

— Больше мечтай, здесь за углом взяла, — с коробками в руках Крис проходит в гостиную. — Она ещё горячая и безумно вкусная, так что налетайте. — Девушка ставит еду на стол и, выпрямляясь, окидывает меня и Рому взглядом. — Привет, — как всегда лучезарно улыбается она.

Тем временем меня терзает непонимание, какого чёрта происходит. Они ведь явно сговорились с Алиханом. Она же не просто так проезжала мимо и вдруг решила порадовать старых друзей пиццей. Не думаю, что сейчас попросит перевести деньги за доставку и уйдёт.

Только в моей голове начинают подбираться более тактичные слова для вопроса, как Кристина сама на него отвечает:

— Хочу поговорить, — смотрит она на меня.

Сам факт, что Али помог ей в этом плане, в какой-то степени внушает чувство доверия, и я, не задумываясь, ухожу в комнату, предлагая ей проследовать за мной. По пути девушка скидывает куртку, оставляя её на спинке дивана.

Облегающие джинсы, огромная кофта с порезами и растрепанные короткие чёрные волосы. Кристина точно никогда не предаст свой стиль.

Она закрывает за собой дверь и проходит вглубь комнаты, останавливаясь у окна.

— Какие на этот раз тайны пришла рассказать? — понимая, что девушка не может подобрать слов, прерываю молчание первым. На её лице снова мелькает улыбка, только уже не хитрая и коварная, как тогда на вечеринке.

— Да уж, мне стоит извиниться за то, как я всё вывалила на тебя, — смотрит она на улицу, хотя в комнате включен свет, а за окном темно и ничего не видно. — Просто я и тактичность рядом не стояли. Ну ты и сам знаешь.

— Пришла, чтобы извиниться?

— И это тоже, — поджимая губы, она переводит взгляд на меня. — Я очень злюсь на себя за то, что решила пожертвовать нашей дружбой в угоду не лучшим эмоциям. И чтобы развеять все недопонимания и получить хоть какой-то шанс приблизиться к исходной, мне нужно раскрыть карты перед тобой.

Молча жду, пока Кристина продолжит. Тишина в комнате кажется слишком тяжёлой, сдавливающей. Крис нервно перебирает пряди своих растрёпанных волос.

— Я влюбилась в тебя, — наконец говорит она. — Не знаю, как и когда это случилось, но осознание пришло тогда, в Лофте, перед нашим поцелуем. Да ты и сам, наверное, всё понял, намёки точно не про меня.

И тут она права. Я всё понимал, но теперь, когда это озвучено, чувствую некую ответственность за то, что не смог найти способа сразу с ней поговорить и помочь избавиться от заблуждений относительно моих чувств.

— Я была на седьмом небе от счастья и, как мне казалось, постепенно завоёвывала твоё сердце, — продолжает Кристина. — Но в один из самых пасмурных и холодных дней ты нам представил свою девушку, и ею оказалась не я.

Слишком эгоистично было с моей стороны не отвечать ей взаимностью, но и не отталкивать.

— Извини, что давал тебе ложную надежду.

— Ой, Гронской, незачем сейчас переживать. Дурацкая влюбленность уже прошла, не оставив и следа, за исключением нашей потерянной дружбы, — отмахивается она. — Я даже не заметила, когда мне стало пофигу, что ты с другой. Злость прожила со мной гораздо дольше, чем увлеченность тобой. Уж извини, если ранила твоё самолюбие.

Как только она появилась с пиццами в нашей гостиной, я понял, что будет разговор, и он будет трудным. Но то, что она сказала, неожиданно для меня прозвучало как освобождение, и для неё, по-видимому, тоже.

— Переживу.

— А после того как я услышала их в туалете, моя злость и ненависть к Вике стали увеличиваться с каждой секундой в геометрической прогрессии. С одной стороны, мне хотелось, чтобы она сделала запланированное, тем самым наказав тебя, с другой — было невыносимо осознавать, что какая-то блогерша пользуется моим другом.

Девушка замолкает, но в комнате больше не тяжело от молчания. Она сжимает пальцы, будто пытаясь собрать все свои мысли в одну точку, а я пытаюсь понять, как реагировать на то, что она говорит. С одной стороны, слова о Виктории цепляются за сознание и вызывают желание заступиться за неё, но с другой, понимание, что Крис права, останавливает.

— Заговорить с тобой не могла, написать тоже, — продолжает девушка. — Тогда и объявился Денис. На новогодней вечеринке случайно заметила его и рассказала всё, что знаю. Думала, он сам испортит планы своей бывшей. Но после не было возможности узнать, сработало задуманное или нет, от чего злилась ещё больше. Вот и дошло до того, что сама решила тебе всё рассказать.

Сложив руки перед собой, она подходит ближе, внимательно вглядываясь в моё лицо:

— Она причиняет тебе боль, но ты продолжаешь удерживать её рядом. Я знаю, что это неспроста, и не стану лезть в ваши отношения. Просто хочу убедится, что ты это делаешь по собственной воле.

— Так и есть.

— Тогда, как друг, могу только пожелать тебе удачи.

— Я благодарен за твоё понимание и смелость, — сам делаю шаг навстречу и обнимаю подругу.

— О чём так долго болтали? — встречает нас Али, когда выходим из комнаты, а Рома молча, с прищуром, кидает взгляд то на меня, то на Крис.

— Так и рассказали, — отталкивает Кристина друга, который уже подошёл к ней.

— Какие у вас вообще могут быть тайны от меня? — возмущается он.

— Такие же, как и у тебя от нас.

— Останешься с нами? — прерываю их перепалку вполне искренним предложением.

— Нет, — девушка берёт куртку с дивана и уже почти у порога произносит:

— Ich lüge und betrüge. Ich belüge sogar mich.

Пытаюсь вспомнить, что за песню она процитировала, но Рома продолжает текст:

— Keiner glaubt mir. Niemand traut mir.

— Nicht mal ich, — подытоживает Крис, после чего прощается со всеми и уходит.

(Фрагмент песни Lügen (Ложь) группы Rammstein.
Я лгу и обманываю. Я лгу даже сам себе.
Никто мне не верит. Никто мне не доверяет
Даже я сам.)

— Это на каком языке вы сейчас общались? — недоумевая, указывает Алихан в сторону входной двери.

— На языке Rammstein, — вздыхает Рома, набивая какой-то ритм пальцами по столу. — Это ведь не Вика, верно?

— Скажешь тоже, — смеётся Али. — Наша подруга Крис.

— Кристина, — мечтательно улыбается парень. — Она свободна? Дашь ссылочку?

— Перебросились парой непонятных фразочек, и уже просишь ссылочку, — фыркает друг. — Да уж, видно, я ничего не знаю о любви с первого взгляда.

— Она цитирует Rammstein!

Хочу посмеяться над абсурдностью их ситуации, но перед глазами мелькает моя кисть, которую опоясывает цветной браслет с шестью буквами.

Окружение снова тухнет. Я действительно делаю всё ради мести или просто оттягиваю время, чтобы побыть с Ясенской как можно дольше?