31 Виктория
- Чёрт, Марк, где ты пропадаешь? – выругиваюсь вслух, когда в очередной раз оглядываю кресло, где он должен был сидеть, но не нахожу там. И что странно, той светленькой девушки тоже нет на месте.
- Ты чего? – лёгким толчком в бок Мари возвращает меня в эпицентр вечеринки. Понимаю, что стою как вкопанная, когда вокруг все танцуют, и это безумно раздражает. До боли сжимаю своё бедро и срываюсь с места.
Запыхавшись, останавливаюсь рядом с креслом и осматриваю всех, будто боясь, что забыла, как выглядит Марк, и не заметила его среди других. Но тщетно — его нет. Так же не нахожу его у бара и в закутке с бильярдным столом, где он скрывался от нормальной студенческой жизни в прошлый раз.
Парень Сабины, «Амур на один вечер» и Али, собравшись в небольшую компанию и отгородившись от остальных, обсуждают машины. На другой половине дивана ребята, не связанные официальными отношениями, всеми силами пытаются это исправить на ближайшую ночь.
Все! Все на своих местах, и лишь Гронской сквозь землю провалился, а вместе с ним и эта проклятая девчонка.
- Эй, всё нормально? – обращает на меня недоуменный взгляд Али.
- Случайно не знаешь, где Марк? – выпаливаю я, одновременно ругая себя за то, что не пришло в голову спросить его сразу.
- По телефону поговорить вроде отошёл, - пожимает он плечами. – Просил передать, чтобы ты не волновалась.
- Давно он ушёл?
- Почти сразу после тебя.
«Значит, давно», - проносится в голове. А воспоминания с последней вечеринки, словно флешбеки после войны, отрывками всплывают по очереди. Сейчас я буду повсюду искать своего парня, но так и не найду. А когда, отчаявшись, буду осматривать гостиную со второго этажа, он, вышибая дверь кабинета, вывалится на меня в неадеквате. За его спиной будет стоять эта девушка с ехидной улыбкой и...
Стоп, стоп, не накручивай себя раньше времени. Возможно, ему на самом деле понадобилось поговорить. Это же Марк, такое вполне в его стиле. То, что девушка, которая строила ему глазки, пропала одновременно с ним — просто совпадение. Да ведь?
Перевожу дыхание и принимаю решение начать поисковую операцию с кухни. Снова вспыхивает короткий флешбек, но я тушу его своей непоколебимой уверенностью в том, что найду Гронского именно там. К счастью, всё так и происходит. Вот только его собеседник, а точнее — собеседница, не на телефонном проводе.
Парень стоит полубоком, облокотившись на столешницу, а рядом с ним — его подружка Кристина. На девушке короткое чёрное платье, чулки и массивные ботинки. Её образ дополняет чокер с шипами на шее и помада глубокого винного оттенка. Она стоит слишком близко для простой дружеской беседы, тревожно глядя ему прямо в глаза, словно пытается что-то объяснить. Однако из-за общего шума разобрать слова практически невозможно.
Подхожу к ним неторопливо, улавливая только последнюю фразу Марка, произнесённую напряжённым тоном:
- Никому больше не говори, особенно Али.
- Но... - девушка открывает рот, чтобы возразить, но, заметив меня, тут же умолкает и делает шаг назад.
- О чём разговор? – встаю рядом с ними, образуя треугольник.
- Ничего, - Гронской уверенно кладёт руку мне на талию, притягивая к себе. Он старается сделать свой тон спокойнее, но нотки раздражения всё равно улавливаются.
- Да ну, правда? – поставив свой стаканчик на стол, Кристина легко запрыгивает на столешницу и, устроившись поудобнее, закидывает ногу на ногу. – По-моему, Вике можно это рассказать, думаю, она из тех, кто умеет замалчивать... тайны.
- Крис, - жёстко перебивает её Марк, бросая строгий взгляд, на что девушка только довольно ухмыляется.
- Знаешь, - обращается она ко мне, - так может и не заметно, но твой парень... Он явно ненормальный. Такому позволяет происходить прямо под своим носом, но ничего не предпринимает.
- Кристин, - снова окликает её Марк, но она только закатывает глаза и, демонстративно подняв стаканчик, делает несколько больших глотков, осушая его до дна.
- О чём ты? – требую продолжения, не в силах больше терпеть эту неопределённость.
- Представляешь, Гронской дал мне списать свою лабораторную. Я, конечно, поленилась сильно её переделывать, так что сдала почти точь-в-точь его вариант. Преподаватель сразу заметил и спросил у Марка, не списала ли я у него. Если бы Марк это подтвердил, ему бы работу засчитали, а мне — нет. Ну, как ты думаешь, что он сделал? Конечно, сказал, что это он списал у меня! Я предложила пойти вместе к преподу и объяснить всё, как есть, но Марк, как упрямый осёл, категорически отказался.
«Что за чушь она несёт?» - думаю я, но вслух говорю:
- Щедро с его стороны.
- Ты даже не представляешь, насколько, - слишком едко подчеркивает она последнее слово, пристально посмотрев на Марка. – Ладно, меня, наверное, уже потеряли. Пойду, - она спрыгивает на пол и, словно близкая подруга, обнимает меня на прощание. – Было приятно поболтать.
Совсем не взаимно.
Когда девушка скрывается из виду, Марк будто облегчённо выдыхает и отпускает меня.
- Ничего не хочешь объяснить? – спокойно спрашиваю парня, скрестив руки на груди, хотя внутри раскалённая лава так и брызжет от непонимания, почему эта девчонка врёт мне прямо в глаза, а он никак не опровергает её слова.
Слегка поморщившись, он нагоняет на свой образ невозмутимости:
- Не бери в голову и не придумывай лишнего.
- Что я, по-твоему, придумываю?
- Не знаю, но по выражению лица понятно, что ничего хорошего, - он разбивает мой крест на груди и берёт за руку. – Тебе не о чём переживать. Пошли лучше к бару и воспользуемся нашим безлимитом.
И всё, так просто поверю? Зовёт меня выпить, и я уже согласна спустить ситуацию на тормозах? Тут же вспоминаю, что совсем недавно он говорил о доверии. Неужели я не могу ответить взаимностью?
- Ладно, - сглатывая ком сомнений, позволяю ему не оправдываться прямо сейчас, - пошли, выберем по самому дорогому коктейлю.
Марк улыбается, сжимая мою руку чуть крепче, и направляется к бару, будто радуясь, что я перестала докапываться. Вместе с рукой сжимаются и сомнения. Нет, они не уходят, временно прячутся в тёмном уголке, ожидая своего часа.
Как и договорились, заказываем два самых дорогих авторских коктейля, в которых большее восхищение вызывает внешний вид, чем вкус. Невольно (нет) смотрю на профиль Гронского — спокойное умиротворенное лицо, как и всегда. Может, я правда лишнего придумываю? То, что у Кристины к нему чувства, не значит, что они взаимны.
После нескольких порций алкогольных напитков и ряда разговоров ни о чём дурные мысли окончательно покидают мою голову. Зато опьяневший Марк, который больше не в состоянии контролировать себя на все сто процентов, заседает в ней плотно, как никогда.
Ночь медленно приближается к своему пику, а обстановка в доме становится всё более хаотичной. Музыка гремит так мощно, что кажется, её вибрации пронизывают до костей.
Ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд от Марка, боясь даже моргнуть, пытаясь уловить каждую новую эмоцию, которую раньше не замечала. Его взгляд... Пьяный, горящий, словно вспыхнувший абсент, совершенно не тот, который я привыкла видеть. Не то чтобы спокойствие и уверенность испарились, нет, они на месте, но сейчас их перекрывает что-то первобытное, неукротимое, что заставляет почувствовать себя мишенью. Взгляд, пронизывающий до глубин, вызывающий мурашки.
- Марк, Мааарк, - пытаюсь перекричать музыку. Он вопросительно приподнимает бровь. – Мне нужно отойти.
- Что? – только по губам читаю вопрос, потому что не в состоянии воспринимать что-то, кроме его образа.
Слезаю со стула, желая подобраться поближе, но спотыкаюсь, возможно, об свою же ногу, и падаю прямо на него. Он успевает поймать меня и вернуть в равновесие.
- Живая? – всё ещё контролируя моё положение, интересуется он.
- Не то слово, - киваю и тяну парня к себе за рубашку, так, чтобы можно было говорить на ухо. – Мне нужно в туалет. Скоро вернусь.
- Сходить с тобой?
- Нет.
- Уверена?
- Естественно! – выкрикиваю я, вырываясь из его объятий, но снова теряю равновесие. А он снова поддерживает меня. – Всё нормально, я ещё в состоянии сама стоять.
- Как знаешь, - сдаётся он.
Уже готовлюсь уйти, но в очередной раз хватаю Марка за рубашку и резко тяну к себе. От неожиданности он чуть не падает со стула, но успевает затормозить рукой о барную стойку, в итоге оказываясь почти в упор ко мне.
- Имей в виду, Гронской, - угрожаю ему, - если я вернусь и ты не окажешься на этом самом месте, то даже не представляю, что с тобой сделаю.
- Хорошо, буду ждать тебя здесь.
- Даже если начнется пожар, ты останешься сидеть на чёртовом стуле, - не унимаюсь я, но он только улыбается.
- Иди уже, а то обоссышься, - шепчет он, но я отчетливо всё слышу. Более того, кажется, что это слышат все.
Только собираюсь выразить своё недовольство по поводу этой наглости, как его губы вновь оказываются на моих. Второй раз за вечер! Этот день явно стоит отметить в календаре. Стою, потрясённая, не в силах понять, за что мне такая награда.
Когда он отстраняется, осознаю, что не могу дышать.
- Ты... - начинаю, но слова застревают в горле. – Прощён. – Беру сумку с бара и направляюсь в ту сторону, куда и планировала.
К счастью, в туалете нет очереди, и, быстро справившись с делами, встаю у раковины, погружая руки под холодную струю воды. Вглядываюсь в своё отражение в зеркале.
Всё, что он делает, — это ведь игра. Ему нравится доводить меня до предела, наблюдать за тем, как легко я воспламеняюсь, а затем обрушивать лавину беспристрастности и вновь наслаждаться моей реакцией. Кажется, Мари была права со своей классификацией парней. Мой точно псих, но мне это даже нравится. Я совсем не против игр. Думаю, не за горами тот момент, когда он не сможет сдержаться. Вот тогда...
- Остынь! – брызгаю водой в своё отражение. Капли стекают по лицу, словно слёзы.
Беру бумажное полотенце и вытираю зеркало, оставляя разводы.
Как только зона с баром оказывается в поле зрения, проверяю, на месте ли Гронской. И что я вижу? Да, он на месте, сидит, подперев голову рукой, а прямо над ним нависает очередная греческая богиня и что-то мило воркует на ухо.
- Да вы издеваетесь!? – выкрикиваю в толпу.
Пока на всех мощностях лечу к Марку, девушка уже бесследно исчезает, но это не мешает предъявить ему:
- Что это было? – указываю пальцем на пол, где, приблизительно, совсем недавно стояла она.
- Мм? – старается он напустить на себя серьёзность, но ничего не выходит. Слишком пьян?
Странно, ведь мы пили вместе. Неужели ему так мало нужно? Однако я быстро отбрасываю эту мысль, потому что замечаю рядом поллитровую бутылку виски, которая уже на треть пуста.
- Почему все девушки сегодня слетаются на тебя, как мотыльки на яркую лампочку?
Он молчит, а на лице нахально вспыхивает пьяная улыбка. Взгляд становится дразнящим, как будто он ловит меня на том, что я ревную. Но не его взгляд, не вновь разбушевавшееся пламя внутри не способны меня остановить.
- Сначала эта девчонка на диване, потом твоя подружка Кристина, а теперь эта, - наотмашь указываю куда-то в сторону. – Что ей нужно было от тебя?
- Помнишь, когда мы пришли, Як пообещал бонус? – отвечает он, чуть заплетающимся языком.
- И? – подхватываю я, чувствуя, как раздражение растёт внутри, сжимая горло.
Марк чуть наклоняется вперёд, его лицо оказывается так близко, что я в состоянии разглядеть туман в серых глазах и почувствовать запах виски, вперемешку с парфюмом.
- Этот мотылек подлетел, чтобы... - делает паузу, будто нарочно тянет время. – Кое-что мне передать. Что именно, не скажу, скоро сама узнаешь. А сейчас, - он встаёт с места и берёт меня за руку, - пошли потанцуем.
«Чего, простите? Потанцуем!?» – не веря своим ушам, мысленно воплю так громко, что если бы это было вслух, то перекричала бы музыку.
Его пальцы цепко обхватывают мою руку, и прежде чем я успеваю возразить или спросить что-то ещё, он тянет меня в сторону танцпола. Теплота его ладони пронзает, словно ток, и протест, который уже назревал в голове, глохнет, как только мы оказываемся среди гудящей толпы.
Музыка бьёт по ушам, басы отдаются в грудной клетке, и всё вокруг словно теряет резкость. В этом вихре единственное, что остаётся ясным, — это Марк.
Он притягивает меня ближе, заставляя положить руки на плечи. Через ткань рубашки ощущаю тепло кожи, и даже в этом полумраке чувствую, как его взгляд прожигает меня. Он улыбается — пьяно, самодовольно, но так чертовски обезоруживающе, что хочется потеряться. Толпа вокруг как будто растворяется, оставляя нас в эпицентре звуков и вспышек света.
Парень наклоняет голову, будто хочет что-то сказать на ухо, но слов я не слышу — лишь ощущаю его горячее дыхание. Это одновременно тревожит и возбуждает. Позволяю себе закрыть глаза, чтобы ощутить каждый импульс, каждую волну жара, охватывающую меня.
Внезапно Марк отступает на шаг, но лишь для того, чтобы развернуть меня спиной к себе. Его руки легко ложатся на талию, а грудь касается лопаток. Музыка продолжает греметь, но её ритм уже не важен. Еле ощутимо его пальцы медленно скользят вверх вдоль моих рук, затем снова возвращаются вниз. Ладонь проходит чуть ниже живота, спускается до бедра и сжимает его.
Каждое его движение становится маниакальным, будто он отыскивает какую-то слабость, чтобы подобраться ещё ближе. Кажется, он изучает меня, тщательно подбирая жесты, словно всё это — его личный эксперимент, границы которого ему предстоит раскрыть.
Пытаюсь не сдаваться, не показывать, как сильно его прикосновения влияют на меня. Но все эти попытки не увенчиваются успехом. Дрожь в руках предательски выдает.
Да катись эта игра куда подальше! Прокрутившись на носочках со скоростью света, обхватываю его лицо ладонями, впиваясь в губы. Он замирает на долю секунды, словно удивлён, но затем откликается; его поцелуй становится решительным, пылким — он этого хотел не меньше меня.
Сердце бешено колотится, когда его руки скользят вверх, сжимая мои плечи, а затем снова возвращаются на талию, притягивая меня ближе, словно боясь, что я исчезну. Только мы, дыхание, ставшее единым, и этот сумасшедший вихрь эмоций, который невозможно контролировать.
В какой-то момент чувствую, как он слегка отстраняется. В глазах сверкает что-то опасное, словно монстры, которых он сдерживал, выбрались на свободу. Но вместо того чтобы удовлетворить их, он ловит меня за запястье.
- Идём, - хриплым голосом командует Гронской, куда-то увлекая за собой.
Я не сопротивляюсь, но его хватка крепка. Он тянет меня вверх по лестнице, мимо людей, которые даже не замечают нас. Мой разум больше не способен принимать решений, а тело послушно следует за парнем, словно подчиняясь невидимой силе.
Мы оказываемся перед одной из запертых дверей. Марк, не отпуская моей руки, достает ключ из кармана, открывая доступ в уединённый уголок, и тянет за собой. Комната утопает в темноте, лишь слабый свет из окна, незадернутого шторами, размывает очертания пространства. Он быстро захлопывает дверь и тут же прижимает меня к её холодной поверхности.
Губы нежно касаются моей шеи, оставляя за собой ощущение тепла и дрожь от горячего дыхания. Поцелуями он неспешно скользит по линии горла, но вскоре они становятся всё более требовательными. Рукой он тянется к тонкой бретели платья и стягивает её, обнажая плечо.
Я нервно провожу пальцами по его груди, ощущая, как сильно мешает рубашка. Лихорадочно расстёгиваю пуговицы одну за другой, торопясь открыть доступ к телу. Когда препятствий больше не остаётся, он помогает сбросить вещь на пол, и мои ладони тут же встречаются с его горячей кожей.
«Он слишком пьян», - мелькает в голове. Треть бутылки виски за такой короткий промежуток времени — это чересчур.
«Замолчи!» - умоляю я внезапно пробудившийся разум.
Но мысли продолжают давить: «Он хотел напиться. Зачем? Это не должно быть так.»
«Мне плевать!»
«Уверена?»
Воздух вокруг будто становится плотнее, как если бы что-то внутри меня пыталось противостоять всему, что сейчас происходит. Совсем этого не желая, отстраняюсь от парня, стараясь вернуть контроль над ситуацией.
- Стой! – прошу его, каждой клеткой надеясь, что он не услышит. Но он слышит.
- Что-то не так? – тихо спрашивает Марк, при этом стягивая вторую брительку моего платья и согревает поцелуем ключицу.
- Мне нужно в ванную, - нехотя выдавливаю из себя.
Всего пять минут. Пять минут, чтобы остаться наедине с собой и разобраться с выбравшимися на свободу сомнениями.
- Не уходи, - его голос звучит почти умоляюще. Руки обнимают крепче, словно пытаясь удержать.
- Я быстро, - придаю голосу непринужденности, хотя внутри всё разрывается от противоречий.
Он позволяет мне отойти, но его взгляд остаётся цепким, почти болезненным.
Захожу в ванную и запираюсь изнутри. Включаю воду — шум разливается по комнате, заполняя тишину. Прислоняюсь спиной к двери и медленно опускаюсь на пол. Холод плитки пробирает через тонкую ткань платья, но я не обращаю внимания. Вода льётся, как будто пытается заглушить хаос в моей голове.
Эмоции переплелись в тугой клубок: желание, сомнение, злость и страх. Я прикасаюсь к губам, где, кажется, до сих пор горят следы его поцелуев — ярких, как удары молний. Всего несколько поцелуев опьянили меня сильнее, чем весь выпитый за вечер алкоголь. Сердце бешено стучит, дыхание никак не выравнивается.
Закрываю глаза, проводя ладонями по лицу, надеясь хоть немного успокоиться. Но вместо этого передо мной снова всплывает его взгляд — дерзкий, пьяный, разжигающий огонь внутри. Его прикосновения, каждое из которых оставляет на мне клеймо. Нужно собраться, принять решение, но мысли вязнут в водовороте чувств. Я сама всё усложняю.
«Почему я здесь, а не с ним?» - будто даю сама себе пощечину.
Собравшись с силами, встаю, чувствуя, как платье сковывает грудь. Молния поддается легко, и я оставляю чёрную ткань на полу вместо себя. Становится легче дышать.
Возвращаюсь в комнату.
Марк лежит на кровати, одна рука заведена под голову, веки опущены. Подхожу ближе и осторожно сажусь на край. Его дыхание ровное и спокойное, грудь размеренно поднимается и опускается.
Пальцы невольно касаются его плеча, мягко скользят вниз, останавливаясь у пряжки ремня. Он спит. Осторожно ложусь рядом — тихо, чтобы не разбудить. Накрываю нас одеялом.
Даже не просыпаясь, он обнимает меня: ладонь ложится на талию, словно это самое естественное для него движение. Последние отголоски тревоги уступают умиротворению. Его объятия — самое лучшее место в мире.