Ложь напоказ

Продолжаю следить за Викторией, пока это не становится слишком трудно. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон.

«Нужно поговорить», — читаю сообщение от Кристины.

Поговорить?

Всё это время, что мы с Ясенской вместе, Крис демонстративно игнорирует моё существование, предварительно заявив, что не хочет больше меня видеть. Единственная попытка разобраться, в чём дело (хотя в глубине души я всё отлично понимаю), была воспринята в штыки. Как и просьба быть немного сдержаннее в проявлении «дружеских» чувств по отношению ко мне. Под удар попал даже Али, но, в отличие от меня, с ним Кристина хотя бы здоровается. Я же для неё теперь не больше чем призрак ушедшего прошлого.

Тогда о чём вдруг ей захотелось поговорить?

«Я не дома. Давай в понедельник после пар», — пишу ответ и блокирую телефон.

Оглядываюсь по сторонам, хочу увидеть Викторию, но, увы, она забрела в самую глубь танцпола. Остаётся лишь в памяти воскрешать изящный образ в чёрном платье с облегающим верхом и свободной юбкой, которая мягкими складками спадала вниз, доходя до середины бедра.

Узкие бретели обнажающие её плечи и демонстрирующие нежную линию ключиц, глубокий вырез спереди придающий образу утончённую сексуальность, не переходящую грань приличия. Каждый элемент образа Виктории — от изящных линий наряда до мягкого каскада волос — сложился в совершенную картину.

Опираясь локтями на спинку кресла, ощущаю, как раздражение накатывает всё сильнее. Зачем я продолжаю искать Ясенскую? Чего жду, если каждый её взгляд, пусть даже случайный, приносит лишь болезненное напоминание о том, как всё обстоит на самом деле?

Телефон снова вибрирует. На экране появляется сообщение от Крис:

«Я тоже тут. Жду тебя на кухне».

Выпрямляюсь, чувствуя, как затекли плечи и шея от долгого пребывания в одной позе.

— Али, — наклоняюсь к другу, отвлекая того от оживлённого разговора с парнем Сабины, — мне нужно отойти. Если Виктория будет спрашивать, скажи, чтобы не волновалась, я скоро вернусь.

— Без проблем, — отвечает он, хлопая меня по спине.

Пробираясь через плотный коридор незнакомых мне людей, пытаюсь предугадать, что такого важного хочет сказать Крис. Никаких хороших вариантов в голову не приходит. Вряд ли речь пойдет об учёбе — странно было бы обсуждать программные ошибки на вечеринке.

Перешагнув порог под аркой, оказываюсь на кухне, погружённой в мягкий полумрак. У стола стоит девушка, которая ещё совсем недавно считала меня близким другом. Она стоит, слегка опираясь на столешницу, скрестив ноги, и сияет своей неизменной широкой улыбкой.

— Здорово, что ты пришёл, — оживляется она и шагает навстречу, словно собираясь обнять, но внезапно останавливается на расстоянии вытянутой руки. Подняв ладони, она отступает назад. — Ой, чуть не забыла. Твоя Вика ведь не одобряет, когда ты общаешься с подругами. Кстати, она здесь? — девушка театрально заглядывает мне за спину. — Надеюсь, не выпрыгнет из-за угла, чтобы придушить меня?

— Кажется, я тогда не совсем правильно выразился, — обреченно потираю переносицу. — Виктория не против нашей дружбы, но...

Но меня перебивают:

— Странно, — Кристина неторопливо обходит меня, разглядывая с головы до ног. — Совсем один здесь? Признавайся, сбежал от неё? — она возвращается к своему месту у стола, бросая на меня испытующий взгляд.

Раздражение накатывает вновь. Без Виктории рядом, в этом доме, особенно учитывая текущую обстановку, которая меня напрягает, чувствую себя неуютно, даже в какой-то степени уязвимо. А тут ещё Кристина со своими намёками.

— О чём хотела поговорить? — разом сливаю всю воду прелюдий.

— Гронской, не нуди, — упрекает она. — Неужели милая Вики не смогла научить тебя радоваться жизни и быть немного легче?

— Если нечего сказать, я ухожу.

Без промедлений разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

— Постой, постой, — Крис подскакивает и хватает меня за запястье, её голос становится мягче, почти такой же, как раньше, когда она общалась со мной. — Я давно собиралась тебе это рассказать, но не была уверена, что станешь слушать. Теперь выпила немного и, кажется, осмелела. В любом случае, что бы ни происходило между нами, мы друзья, а скрывать такое от друга я не могу.

— Раз не можешь скрывать, тогда говори, — аккуратно забираю свою руку, замечая, как губы девушки поджимаются.

Глубоко вздохнув, она отворачивается и упирается ладонями в стол, опуская голову. Стою в ожидании, терпение иссякает.

— Не вижу смысла стараться сгладить углы, скажу всё как есть, — её голос становится тише, почти переходит на шёпот. — Это случилось в начале декабря, через месяц после того, как ты начал встречаться с Викой.

Неприятный холод пробегает по спине, а челюсти сжимаются. Кристина всегда такая прямолинейная, но в этот раз слишком долго не может сказать то, что верится на языке.

— Я слышала, как эта троица обсуждала тебя в университете — в туалете, причём они даже не соизволили убедиться, что все кабинки пусты. Я знаю, что Вика проиграла тебе пари, и именно из-за этого вы начали встречаться. Она призналась, что сама предложила продолжить отношения, но не потому, что у неё есть чувства к тебе, а потому что узнала кое-что, но вот что именно — до меня так и не дошло. В любом случае, она чётко дала понять, что, как только достигнет своей цели, просто бросит тебя.

Ох, Виктория... почему ты у меня такая неосторожная? Создаётся впечатление, что уже все знают о твоих планах.

— Так это ты Дениса надоумила? — спрашиваю холодно, хотя в груди уже зарождается злость.

— В смысле? О чём ты? — она бросает на меня быстрый, непонимающий взгляд. — Так он тебе рассказал, а ты всё равно с ней?

— Тебя это не касается.

— Чёрт, Марк, я же просто переживаю, — Кристина срывается с места и подходит ко мне так близко, что хочется отпрянуть. В её глазах читается искренняя тревога. — Чего такого узнала эта блогерша, что ты не можешь послать её восвояси?

Этот незапланированный разговор, как острие, бьёт меня в ту самую рану, которую я так старательно прятал. И, что странно, удар прилетает оттуда, откуда и не думал ждать.

— Это моё личное дело, не вмешивайся, — говорю я, увеличивая дистанцию. — Кроме Дениса, ещё кому-нибудь рассказывала?