30 Марк
Продолжаю следить за Викторией, пока это не становится слишком трудно. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон.
«Нужно поговорить», - читаю сообщение от Кристины, после чего невольно оглядываюсь, но девушку нигде не замечаю.
Поговорить?
Всё это время, что мы с Ясенской вместе, Крис демонстративно игнорировала моё существование, предварительно заявив, что не хочет больше меня видеть. Моя единственная попытка разобраться, в чём дело (хотя в глубине души я всё отлично понимал), была воспринята в штыки. Как и просьба быть немного сдержаннее в проявлении «дружеских» чувств ко мне. Под удар попал даже Али, но, в отличие от меня, с ним она хотя бы здоровается. Я же для неё теперь не больше чем призрак ушедшего прошлого.
Тогда о чём вдруг ей захотелось со мной поговорить?
«Я не дома. Давай в понедельник после пар», - пишу ответ и блокирую телефон.
Снова оглядываюсь, только в этот раз с желанием увидеть Викторию, но, увы, она забрела в самую глубь. Остаётся лишь в памяти воскрешать изящный образ в чёрном платье с облегающим верхом и свободной юбкой, которая мягкими складками спадала вниз, доходя до середины бедра.
Узкие бретели обнажали её плечи, демонстрируя нежную линию ключиц, а глубокий вырез спереди придавал образу утончённую сексуальность, не переходя грань приличия. Платье облегало её фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая природную красоту. Оно не нуждалось в излишних украшениях — его главным достоинством стала сама девушка. Каждый элемент её образа — от изящных линий наряда до мягкого каскада каштановых волос — складывался в совершенную картину.
В прихожей своей квартиры она стояла напротив, и её молчание было красноречивее любых фраз. В её взгляде мерцала сила, которой невозможно противостоять, сила, которая завораживала и звала за собой, несмотря на все преграды, которые мы возвели собственноручно.
Опираясь локтями на спинку кресла, ощущаю, как раздражение накатывает всё сильнее. Зачем я продолжаю наблюдать за Ясенской? Чего жду, если каждый её взгляд, пусть даже случайный, приносит лишь болезненное напоминание о том, как всё обстоит на самом деле?
Телефон снова вибрирует. На экране появляется сообщение от Крис:
«Я тоже тут. Жду тебя на кухне».
Выпрямляюсь, чувствуя, как затекли плечи и шея от долгого пребывания в одной позе.
- Али, - наклоняюсь к другу, отвлекая того от оживлённого разговора с парнем Сабины, - мне нужно отойти. Если Виктория будет спрашивать, скажи, чтобы не волновалась, я скоро вернусь.
- Без проблем, - отвечает он, хлопая меня по спине, и тут же возвращается к беседе.
Пробираясь через плотный коридор незнакомых мне людей, пытаюсь понять, что такого важного хочет сказать Крис. Никаких хороших вариантов в голову не приходит. Вряд ли речь пойдет об учёбе — странно было бы обсуждать программные ошибки на вечеринке.
Перешагнув порог под аркой, оказываюсь на кухне, погружённой в мягкий полумрак. У стола стоит девушка, которая ещё совсем недавно считала меня близким другом. Она стоит, слегка опираясь на столешницу, скрестив ноги, и сияет своей неизменной широкой улыбкой.
- Здорово, что ты пришёл, - оживляется она, делая шаг навстречу, словно собираясь обнять меня, но внезапно останавливается на расстоянии вытянутой руки. Подняв ладони, она отступает назад, с улыбкой добавляя:
- Ой, чуть не забыла. Твоя Вика ведь не одобряет, когда ты общаешься с подругами. Кстати, она здесь? – девушка нарочито заглядывает мне за спину. – Надеюсь, не выпрыгнет из-за угла, чтобы придушить меня?
- Кажется, я тогда не совсем правильно выразился, - обреченно потираю переносицу, пытаясь в очередной раз объясниться. – Виктория не против нашей дружбы, но...
Но меня перебивают:
- Странно, - Кристина неторопливо обходит меня, разглядывая с головы до ног. – Совсем один здесь? Признавайся, сбежал от неё? – она возвращается к своему месту у стола, бросая на меня испытующий взгляд.
Раздражение накатывает вновь. Без Виктории рядом, в этом доме, особенно учитывая текущую обстановку, которая меня напрягает, чувствую себя неуютно, даже в какой-то степени уязвимо. А тут ещё Кристина со своими намёками.
- О чём хотела поговорить? – разом сливаю всю воду прелюдий, заставляя её перейти к сути.
- Гронской, не нуди, - упрекает она, не спуская взгляда. – Неужели милая Вики не смогла научить тебя радоваться жизни и быть немного легче?
- Если нечего сказать, я ухожу.
Без промедлений разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
- Постой, постой, - она подскакивает и хватает меня за запястье, её голос становится мягче, почти такой же, как раньше, когда она общалась со мной. – Я давно собиралась тебе это рассказать, но не была уверена, что станешь слушать. Теперь выпила немного и, кажется, осмелела. В любом случае, что бы ни происходило между нами, мы друзья, а скрывать такое от друга я не могу.
- Раз не можешь скрывать, тогда говори, - аккуратно забираю свою руку, замечая, как губы девушки поджимаются, будто она сдерживает рвущийся на свет сарказм. Но в конце концов усмиряет его.
Глубоко вздохнув, она отворачивается и упирается ладонями в стол, опуская голову. В её движениях появляется некая нервозность, словно она ищет слова, чтобы сказать что-то важное, но одновременно пытается избежать резкости, не желая ошарашить меня. Стою в ожидании, терпение иссякает.
- Не вижу смысла стараться сгладить углы, скажу всё как есть, - её голос становится тише, почти шёпотом, как будто она опасается, что кто-то может услышать. – Это случилось в начале декабря, через месяц после того, как ты начал встречаться с Викой.
Неприятный холод пробегает по спине, а челюсти сжимаются. Кристина всегда такая прямолинейная, но в этот раз слишком долго не может сказать то, что верится на языке. Она выпрямляется, как будто понимая, что уже нечего терять.
- Я слышала, как эта троица обсуждала тебя в университете — в туалете, причём они даже не соизволили убедиться, что все кабинки пусты. Я знаю, что она проиграла тебе пари, и именно из-за этого вы начали встречаться. Она призналась, что сама предложила продолжить отношения, но не потому, что у неё есть чувства к тебе, а потому что узнала кое-что, но вот что именно — до меня так и не дошло. В любом случае, она чётко дала понять, что, как только достигнет своей цели, просто бросит тебя.
Ох, Виктория... почему ты у меня такая неосторожная? Создаётся впечатление, что уже все знают о твоих планах.
- Так это ты Дениса надоумила? – спрашиваю холодно, хотя в груди уже зарождается злость.
- В смысле? О чём ты? – она бросает на меня быстрый, непонимающий взгляд. – Так он тебе рассказал, а ты всё равно с ней?
- Тебя это не касается.
- Чёрт, Марк, я же просто переживаю, - Кристина срывается с места и подходит ко мне так близко, что хочется отпрянуть. В её глазах читается искренняя тревога. – Чего такого узнала эта блогерша, что ты не можешь послать её восвояси?
Этот незапланированный разговор словно острие, бьющее в ту самую рану, которую я так старательно прятал. И, что странно, удар прилетел оттуда, откуда и не думал ждать.
- Это моё личное дело, не вмешивайся, - говорю я, увеличивая дистанцию. – Кроме Дениса, ещё кому-нибудь рассказывала?