Ложь напоказ

Да он просто не понимает, с кем имеет дело! Поступать со своей девушкой таким образом — воистину незаконно.

Два! Два месяца официальных отношений, и это если не брать во внимание месяц, когда мы встречались из-за нашего пари. Некоторые через три уже женятся. А у нас поцелуи можно по пальцам одной руки посчитать.

Да, изначально такой расклад меня устраивал, но сейчас — нет. Нет, нет и нет!

Что не так с этим парнем?!

В то утро на парковке в новенькой Ауди сидел будто совсем другой человек. Точно не тот, с которым я встречала Новый год. Марк стал одновременно более дерзким и сдержанным. Его точно тянет ко мне, но при этом он будто боится оставаться наедине. Можно подумать, что я преувеличиваю, но как объяснить всё это?

В пятницу мы вчетвером — я, Марк и его друг с девушкой — пошли вместе в кино. Вечер был чудесным, Гронской всячески проявлял знаки внимания, постоянно так или иначе касался меня, обнимал, трогал волосы. В какой-то момент он отодвинул их в сторону и склонился над моим ухом. Думала, сейчас что-то скажет, но вместо этого, обдав мочку горячим дыханием, Марк коснулся её губами. Как же мне хотелось повернуться и переместить этот поцелуй на свои губы, но Гронской аккуратно взял меня за подбородок и не позволил сделать задуманное, при этом продолжая то, что начал сам.

К концу фильма все мои нервные окончания были настолько возбуждены, что любая самая навороченная сигнальная система позавидовала бы таким датчикам. Зрительный зал я покидала с горящими щеками и сердцем, бешено стучащим где-то в висках.

Отбившись от предложения друзей перекусить в кафе, схватила Марка за руку и потащила на парковку, чтобы как можно быстрее оказаться один на один в машине. Что же произошло дальше? Ничего! Совсем ничего. Вдруг оказалось, что ему нужно срочно в офис. Он отвёз меня домой и скрылся так быстро, словно этот чёртов офис горит, а он — единственный пожарный на весь город.

Я осталась у подъезда одна, не в силах пошевелиться, а снег в радиусе десяти метров таял от той жгучей ярости, которая бушевала внутри. Я просто стояла и молилась, чтобы ни один человек не попался мне под горячую руку.

Или, например, тот день, когда Али уехал знакомиться с родителями Яны. Живут они в другом городе, поэтому предполагалось, что мы с Марком проведём почти сутки вдвоём. Но едва «третий лишний» покинул квартиру, как Гронской с головой ушёл в работу.

Я постаралась не зацикливаться и занялась делами, убеждая себя, что рано или поздно Марк устанет работать. Чтобы отвлечься, запустила двухчасовой стрим по Дрим Лайф. После того как Даркнесс впервые появился на моём эфире, зрители стали подключаться мгновенно — теперь на моих стримах стабильно собирается не меньше тысячи человек.

Но Марк так и не устал, а вот я — да, поэтому завалилась на его кровать и принялась прокручивать ленту новостей, время от времени сверля парня взглядом. Так и заснула. Утром обнаружила Гронского, спящего на диване в гостиной. Когда спросила, почему не лёг со мной, он ответил, что не хотел будить. Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не придушить его на месте.

Все эти таинственные перемены в поведении Марка ставят меня в тупик. Его наглая и дерзкая половина мне безумно нравится. То, с каким желанием он смотрит на меня, просто сводит с ума. Но чёрт побери, почему, как только мы остаёмся наедине, его лицо тут же каменеет, и появляются срочные дела? Этот контраст в прямом смысле пугает.

Может он всё ещё?.. Нет, не думаю.

— Не верится, что ты снова в деле, — радуется Сабина моему возвращению в круги ночных жителей города. Она уже минимум минут десять лежит на моём диване и смотрит, как я собираюсь на вечеринку по случаю Дня святого Валентина.

— Сама рада, — верчусь перед зеркалом, оценивая очередное платье.

Подруга переворачивается на живот и подпирает голову ладонями.

— По тебе не скажешь.

— Почему?

Сабина указывает на моё отражение:

— С таким выражением лица ты обычно на экзамен собираешься, а не на вечеринку.

И правда, видок не самый лучший. Наверное, переживания из-за туманных отношений с Марком сказываются.

— Это наш первый совместный выход. Хочу выглядеть идеально, чтобы Гронской даже не думал взглянуть на кого-то ещё, — признаюсь, но лишь частично.

Сабина перекатывается на спину, и сдержанный смешок вырывается из её груди. Она хватает синюю декоративную подушку, подбрасывает в воздух и ловит.

— Нашла из-за чего переживать. Он и так с тебя глаз не сводит, — подушка снова устремляется к потолку. — Лучше пожалей парня и оденься скромнее.

— Что за ужасный совет? — как домовой из-за угла появляется в комнате Мари.

На ней только длинная зелёная футболка, а волосы растрёпаны так, что кажется, будто она действительно только вылезла из-под тёплой печи. А вообще это у неё такая тактика — хорошо высыпаться перед вечеринками.

— Никаких «скромнее!», — заявляет она и, беспардонно отодвинув меня в сторону, что-то ищет в моём же шкафу.

Ей богу, домовёнок, скоро ключи начнёт красть со стола.

— Где оно? То красное платье.

— Какое именно?

— Ну на молнии такое... — пробежавшись по полкам, Мари переключается на другую секцию шкафа. — А, вот же! — с триумфальным видом подруга достаёт красное изделие и вручает мне.

Хоть понимаю, что этот жалкий кусочек ткани точно не надену, всё равно беру и прикладываю к себе, демонстрируя результат беспристрастным судьям. Но даже так оно выглядит слишком коротким и откровенным.

— По-моему, перебор с пикантностью, — выносит вердикт Сабина.

— На мой взгляд, это лучший вариант, — возражает Мари. — К тому же, подходит по теме вечеринки.

— Какой ещё теме? Не помню, чтобы мы собирались на БДСМ-пати.

В ответ на сарказм домовёнок закатывает глаза, хватает с дивана вторую подушку и кидает в Сабину.

— День святого Валентина! — восклицает она и принимается буквально продавать мне моё же платье: — Оно идеально подходит к случаю. Красный цвет — цвет страсти, ничего лучше не придумать. Его фасон так подчеркнёт твои формы, что точно привлечёшь внимание всех. А если ещё сделаешь фотки в нём для соцсети, то твои новые игровые фанаты вообще в обмороки попадают. Короче, будешь жрицей любви.

— Жрица любви, — с явным сарказмом дублирует Сабина. — Это даже звучит отвратительно.

— Что не так? — упирает руки в боки Мари, а Саб скатывается с дивана.

— Этот разврат ты не наденешь, — вырывает она из моих рук платье и кидает в кучу с другими забракованными вариантами. И, вторя нашему домовому-стилисту, подходит к шкафу. — Это, — с довольным лицом она достаёт из гардероба красное мини на тонких бретельках, которое отличается от предыдущего увеличенной длиной на два пальца и более плотным материалом.

Пока думаю, какую причину назвать, чтобы отказать «этому» платью, менее тактичная подруга меня опережает:

— Она была в нём на той самой вечеринке, — с видом, что вердикт очевиден, Мари повторяет действия подруги и кидает почти приличное мини поверх своего варианта. За что мысленно её благодарю.

— То есть, по-твоему, платье, которое только номинально можно назвать платьем, лучше? — продолжает спор Сабина.

— А по-твоему, феникс должен восстать из пепла в том же самом, в чём горел?

От таких метафор аж прикрываю лицо рукой:

— Ни одно, ни другое не надену. И вообще, лучше идите сами, собирайтесь. Без вас как-нибудь разберусь.

Сабина лишь пожимает плечами, мол, «как знаешь», и уходит, а Мари продолжает изучать кучу забракованных платьев.

— Если хочешь, можешь взять, — вижу, что её внимание приковано к тому «номинально» платью. — Будешь сама жрицей любви.

Но она, только фыркнув, отворачивается и следует маршруту первой подруги, оставляя меня наедине с шкафом. К этому моменту я уже точно знаю, что надену.

✶✶✶

Добавив последний штрих к образу при помощи подвески в виде лозы, беру заранее приготовленную сумочку и выхожу в прихожую, где меня уже ждёт Марк. И, судя по снятой куртке, ждёт не первые пять минут.

Быстро окидываю его взглядом, но этого недостаточно, поэтому смотрю ещё и ещё. Ну и почему он выглядит как герой мелодрамы, с лёгкостью притягивающий всеобщее внимание? Весь такой уверенный и привлекательный в этой чёрной рубашке, которая сидит по фигуре, подчёркивая стройное телосложение и широкие плечи.

Хоть она почти наглухо застёгнута, сидит расслабленно, придавая парню лёгкую небрежность, словно он не заморачивался с внешним видом, хотя выглядит идеально. Чуть закатанные рукава открывают предплечья, демонстрируя сильные руки. На запястье — часы с крупным циферблатом и чёрным ремешком, подчёркивающие его строгий стиль.

Русые волосы уложены так, будто он провёл рукой, взъерошив их в случайном порядке, но именно эта небрежность делает его ещё более привлекательным. Серые глаза смотрят на меня, словно больше не на что смотреть. В этом взгляде — смесь наглости и мягкости, как у человека, привыкшего держать ситуацию под контролем, но внезапно попавшего под чары. Его губы чуть поджаты, но на лице играет едва заметная полуулыбка, добавляющая образу остроты.

— Привет, — прерывает он наши гляделки, вынуждая меня закрыть рот и мысленно подтереть слюнки.

А пока я брожу среди хаоса своего разума в поисках хотя бы одного адекватного ответа, он делает шаг вперёд и, аккуратно приподнимая мою голову за подбородок, поцелуем касается губ. В книгах любят в такие моменты писать, что сердце пропустило удар, но нет. Оно забилось так, словно хочет прекратить мою жизнь при помощи тахикардии. А вот лёгкие, наоборот, отказываются функционировать и пропускают минимум пару вдохов.

Секунда, и парень отстраняется, спасая меня от верной гибели. На губах больше нет его тепла, но едва ощутимый древесный аромат парфюма продолжает выбивать почву из-под ног. Несмотря на это, в голове таки проскальзывает одна связанная мысль: пора расчехлять вторую руку для подсчёта поцелуев.

Пока сама себе глупо улыбаюсь, Марк молча подходит со спины и помогает надеть пальто, при этом не упуская возможности коснуться оголённых плеч.

— Ты очаровательна, — негромко говорит он, прямо над ухом, покрывая мою кожу мурашками.

✶✶✶

Захожу в коттедж Яка и ловлю себя на том, что больше не восхищаюсь обстановкой, хотя с последнего моего визита ничего не изменилось. Та же шикарная люстра и мраморные полы, те же панорамные окна и замудрённая лестница. Те же зеркала и люди, которых я видела множество раз на десятках других вечеринок. Конечно же, лучший диджей города, подсветка, стробоскопы, выпивка и куча еды. Всё осталось неизменным, кроме парня, с которым я пришла под руку.

На входе нас встречает невысокая девушка в костюме Афродиты. На ней развевается очень короткое белое платье в стиле греческих богов. На загорелых ногах красуются босоножки на высокой шпильке со шнуровкой, переплетающие их до самых колен. А на голове переливается светлый парик с длинными волнистыми волосами, усыпанный блёстками.

Девушка мило улыбается и надевает нам на шеи гирлянды из красных фольгированных сердечек. Ещё в сентябре я была бы в восторге от такой подготовки к вечеринке. Прямо за диджеем на стене висит большое неоновое сердце, бьющееся в такт музыке, как живое. А недалеко от него — неоновый карапуз с луком в руках, намеревающийся выпустить свою стрелу в сердце каждому, кто осмелится ступить на танцпол.

С потолка спадает множество таких же сердечек, как те, что повесили нам на шеи при входе. А сбоку от лестницы установлены две гипсовые статуи, с которыми делают фото несколько девушек в не совсем пристойных позах.

— Надо же, какие люди! — подходит к нам Як, который, как и девушка у входа, поддерживает тематику вечеринки костюмом Амура. А его от природы кудрявые волосы как нельзя лучше дополняют образ бога любви.

— Классный костюм, — стараюсь держаться непринужденно, хотя осадок от последней нашей встречи всё ещё даёт о себе знать.

— Не ожидал снова увидеть тебя здесь, — говорит он, допивая свой напиток и показывая кому-то три пальца. Потом оглядывает Марка и добавляет: — Ты ведь тот чувак, который на короткой ноге с Логиновым старшим, верно?

Кивком Гронской подтверждает догадку Амура и молча протягивает руку.

— Мой парень Марк, — сама представляю его.

— Рад встретиться при лучших обстоятельствах, Марк, — отвечает Як рукопожатием. — Кстати, я пригласил отличного бармена, — кивает он в сторону стойки, где молодой парень в фартуке ловко орудует шейкером. — Что-то в этой атмосфере любви делает меня особенно щедрым, так что сегодня для вас двоих всё за мой счёт.

— Ого, спасибо большое, — натягиваю максимально благодарную улыбку. — Постараемся не злоупотреблять твоим гостеприимством.

Амур беззаботно отмахивается:

— Можете ни в чём себе не отказывать, — говорит он и склоняется ближе к Марку. — А для тебя у меня есть ещё один приятный бонус.

— Какой бонус? — с трудом скрываю я настороженность.

— Позже, — интригант довольно улыбается и подмигивает моему парню. — А вот и фирменный коктейль от нашего бармена, угощайтесь, — указывает он в сторону, откуда к нам подходит очередная греческая богиня с подносом, на котором три стакана. Один из них Як забирает себе.

— Присоединяйтесь, если хотите, к нам, — говорит он, потягивая напиток через соломинку. — Мы сегодня обитаем на диване.

— Я не против, — наконец-то прорезается голос Марка, и парень забирает оставшиеся два коктейля, вручая один мне.

Як, довольно улыбаясь, разворачивается на пятках и предлагает проследовать за ним, демонстрируя хорошие манеры хозяина вечеринки.

— Ви, твоя рыжая подруга придёт? — вдруг интересуется он. А я, не без труда утаив удивление, подтверждаю это.

Неужели Мари удалось его заинтересовать? И она не поделилась этим с нами? Вот я ей устрою потом.

Приблизившись к дивану, на котором непонятно каким образом уместилось, по меньшей мере, семь человек, Як привлекает их внимание, указывая на меня:

— Смотрите, кого привёл! Это же та самая Вики!

Большинство из присутствующих знают меня, и на их лицах можно с лёгкостью прочитать недоумение. Наверное, для них я уже списанная бабка, которую отправили на пенсию, но она какого-то фига снова приперлась. Более чем уверена, что именно такие мысли мелькают в слегка затуманенных алкоголем головах собравшихся.

— А это Марк, — ловко переводит всеобщее внимание Як с меня на Гронского, после чего буквально заныривает в центр дивана, вынуждая двух девушек потесниться. Они ещё какое-то время сопротивляются и даже бьют его, но вскоре сдаются. Остальные возвращаются к своим «важным» разговорам.

Лишь одна светловолосая девушка, чьё имя я снова забыла, задерживает взгляд на Марке слишком долго. Но он, не обращая никакого внимания на неё, предлагает мне занять одно из кресел возле стеклянного столика. Сидячее место он уступает мне, от чего снова чувствую себя пенсионеркой, а сам встает сзади и облокачивается на спинку, опуская ладонь мне на плечо.

Светленькая девушка всё это время неотрывно смотрит на Гронского, словно готова поглотить его взглядом. При этом сама она сидит на подлокотнике, обвив красавчика Вадима своими худыми плетьями. Возникает непреодолимое желание собственноручно придушить её, а после похоронить в безымянной могиле, ведь вряд ли уже вспомню имя.

Недалеко от них, как всегда, что-то рассказывает Кирилл. Понять, что из его слов — правда, а что он уже допридумал, невозможно. Однако две девчонки, которых я вижу впервые, очень внимательно его слушают и делают вид, что им безумно интересно.

Вскоре к нам присоединяются Мари и Сабина с Эмилем. Друзья вытесняют неприятную мне троицу на диване, и вечеринка вдруг становится более привлекательной. Спустя ещё какое-то время кресло рядом с нами занимают Алихан и Яна, чем поднимают настроение Марку. Думаю, до этого момента он чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и не подавал виду.

Также от меня не ускользает факт, что Мари садится рядом с Яком, а он после её появления перестаёт флиртовать с другими девушками. Ещё замечаю, как он очень мило что-то шепчет ей на ухо, глаза моего домовёнка при этом загораются безумным пламенем. У них точно что-то происходит!

Атмосфера Дня святого Валентина постепенно наполняет весь дом. И в уже более приятной обстановке мне наконец удаётся расслабиться и забыть о всех проблемах. Я словно переношусь в сентябрь: беззаботная и полная энергии.

— Ви, пошли танцевать, — уже оприходовав два коктейля, вытягивает меня из кресла Мари.

— Подожди, — освобождаюсь от подруги и поворачиваюсь к Гронскому.

— Да брось, ты серьёзно будешь спрашивать разрешение у парня?

Будь на его месте Дэн, я бы этого не делала. Но, зная, что Марк негативно относится к вечеринкам и думая о том, что прийти на эту он предложил только ради меня, не могу поступить иначе. Более того, часть меня, в глубине души, безумно желает услышать отказ. Хочется увидеть ревность и злость в его глазах только от одной мысли, что в толпе на танцполе кто-то, кроме него, сможет смотреть на меня и, возможно, «случайно» касаться. Но...

— Иди, — его безразличный голос даже не даёт задать вопрос.

Такое меня не устраивает, поэтому подхожу к Марку вплотную и негромко, так, чтобы только мы вдвоём слышали, говорю:

— Ты понимаешь, что там будет толпа возбуждённых парней? И всё равно отпускаешь?

— Я тебе доверяю.

Ступор. С одной стороны, приятно, что он так уверен во мне, с другой — я снова ощущаю вину за то, что хотела с ним сделать, и за то, что до сих пор в этом не призналась.

— Идём, — хватает меня за руку Мари и уводит прочь от Марка, за которым я продолжаю следить, пока не становится слишком трудно это делать.