27 Виктория
Эта воцарившаяся тишина застигает врасплох и даже в какой-то степени заставляет смутиться. Не то чтобы мне было неловко лежать на коленях своего парня на глазах у его друзей, просто... Кого я обманываю? Они так смотрят, мне действительно неловко.
И это до безумия странно: мне никогда не составляло труда проявлять чувства на публике, иногда это даже переходило все мыслимые границы. А Марк всего-навсего заставил... пасть в его объятия... Правда, лишь одним жестом, но это не меняет смысла.
Тогда почему я чувствую себя маленьким зверьком, загнанным в ловушку?
Продолжая удерживать одной рукой, внешней стороной ладони другой, он касается моего лица возле уха и очерчивает овал до подбородка, поднимая его выше. Этот жест будто обнажает всю уязвимость, которая скрывалась где-то очень глубоко. Под его взглядом чувствую, как трещит моя броня — медленно и неумолимо. Он смотрит одновременно мягко и с неким азартом, а губы изгибаются в хитрой улыбке, которую никогда раньше не видела на его лице. От этого зрелища последние остатки моей уверенности разлетаются по комнате и прячутся где-то за шкафом.
Парень немного приближается, а его рука уже скользит по шее, оставляя за собой бензиновый след, рядом с которым лучше не зажигать спичку. Словно в замедленной съемке он склоняется всё ниже и ниже, с каждым миллиметром обостряя чувства до предела.
В какой-то момент он замирает, оставаясь на грани — ни поцелуя, ни слов, только напряжение. Жар поднимается к лицу, заливая щёки, пока между нами продолжается это невыносимо медленное, мучительно сладкое ожидание. Его взгляд такой пронзительный, словно читает книгу, на страницах которой раскрыты все мои тайные мысли и желания. Чувствую себя разоблачённой и обнажённой до самых глубин.
- Что тут изобразить пыталась? – раздается голос Марка, и от этих слов по спине пробегает холодок. – След от ручки, - улыбается он, что-то стирая с моего подбородка большим пальцем.
Комок в горле, который разросся до невероятных размеров, резко обрывается, а внутренности закипают. Он игрался со мной? Проделывал это всё и следил за реакцией?
Отталкиваю парня и, вырываясь на свободу, принимаю более выгодную позицию на диване.
- Эскиз татуировки, твоё имя хотела набить, но уже передумала.
Не смотря на мои старания, мистер проницательность успевает ощутить свою победу. Он понимает, что вызвал у меня бурю эмоций, понимает, как легко смог разрушить самоуверенный образ и, кажется, получает от этого искреннее удовольствие.
- Жаль, - двумя пальцами он касается точки между ключиц, плавно спускаясь ниже, - моё имя мило бы смотрелось, - так же посередине останавливается на грудной клетке, - вот здесь, - и резко убирает.
- Извините, пожалуйста, можно уточнить, - раздается голос Алихана, мгновенно разрушающий напряжение между мной и Марком. – Антракт в этом эротическом спектакле планируется?
- Не ревнуй, - насмешливо бросает другу Гронской, а затем, повернувшись ко мне, одаривает лукавой улыбкой. – Пошли, бешбармак будешь пробовать.
(Бешбармак – самое знаменитое казахское блюдо, которое переводится как «пять пальцев», поскольку его принято есть руками. Бешбармак состоит из варёного мяса и подаётся с широкими ломтями теста (лапшой), луком и насыщенным бульоном, который называется сорпа. Блюдо символизирует гостеприимство, его готовят на праздники или когда принимают гостей.)
- Да-да, и поторопитесь, иначе я слюной подавлюсь, - будто получившая право высказаться, тараторит Яна. – Без вас жаным не разрешает есть.
Марк поднимается с дивана, легко потянув меня за руку и, не выпуская пальцев, провожает до стола. Насыщенный аромат напоминает о голоде, который властвовал надо мной до встречи с парнем.
В большой кастрюле, стоящей на плите, что-то аппетитно булькает, наполняя помещение запахами специй и тушеного мяса. Гронской помогает сесть и устраивается рядом, закидывая руку на спинку моего стула.
Алихан ловко раскладывает еду по тарелкам, подавая их с жестом истинного хозяина. После, усевшись с Яной напротив нас, по очереди окидывает взглядом каждого, ожидая отзывов.
Его девушка тут же нападает на угощение, чуть ли не сопровождая каждый кусочек стоном от удовольствия. Марк, который точно не в первый раз это пробует, приступает к поеданию более спокойно, словно перед ним борщ или пельмени. И только когда Али снова доходит взглядом до него, кивком даёт понять, что блюдо нравится.
Я же, вспомнив о своей прежней блогерской деятельности, решаю снять реакцию и устанавливаю камеру на столе перед собой. Нажимаю кнопку записи, выдыхаю и берусь за вилку. Вся компания оставляет свои тарелки, наблюдая за происходящим.
Алихан, не скрывая ожидания, слегка елозит на стуле, а Марк и вовсе откидывается на спинку, отчего начинает попадать в кадр. Направив взгляд в камеру, он словно смотрит мне в глаза, хотя находится позади. Но в этот раз ему не удаётся заставить меня потеряться: улыбаюсь в ответ и запускаю вилку в первый кусочек.
- Это... невероятно вкусно, - с искренним удовольствием делюсь впечатлениями. – Правда, Али, мне нравится.
Он тут же расплывается в довольной улыбке, всем видом показывая, что ждал именно такого исхода. А чтобы порадовать его ещё больше, беру телефон и переключаю камеру на основную.
- Благодаря этому человеку сегодня впервые попробовала беш... - сразу же спотыкаюсь, потому что не запомнила название блюда.
- Бешбармак, - приходит на помощь Яна и целует в щёку своего парня.
- Точно, - добавляю закадровым голосом, - это действительно очень вкусно, спасибо за такую возможность, - и выкладываю видео в соцсеть.
Почти сразу приходит сообщение от Мари:
«Мы тоже хотим!»
А не больше чем через десять минут она и Сабина уже сидят с нами за столом.
Раньше не было повода собраться такой компанией, и первое время все были чуть сдержаннее, чем обычно, но это продлилось совсем немного. Мари в тандеме с Алиханом и Яной быстро разрядили обстановку. Вскоре и Сабина начала вставлять свои фирменные остроумные комментарии. Марк, на удивление, тоже вёл себя как общительный человек. Не то чтобы он без умолку тараторил, просто сказанных им слов, кажется, превысило месячную норму. При этом я сидела молча.
Молчала не из-за нежелания разговаривать, а потому, что огонь охватывал всё тело, сжигая любые мысли, кроме тех, что касались Марка. Весь вечер он был рядом, был моим парнем по-настоящему. Закинув руку на спинку стула, водил пальцами по лопаткам, вырисовывая непонятные узоры; спускался по позвоночнику до талии, переходил на бока. Следом за его движением бежала полоса мурашек, запуская цепную реакцию по всему телу.
Хоть он и сидел чуть позади, я с легкостью определяла моменты, когда взгляд касался меня. Да, именно касался — это чувствовалось. Также чувствовалось, когда он переключал внимание на кого-то другого, и это раздражало. Тут же оглядывалась на него, чуть ли не угрожая, лишь бы смотрел только на меня. Замечая это, он улыбался. А спустя всего несколько таких безмолвных намёков парень подвинулся поближе и положил руку мне на колено. Долго она там не пробыла: верх по бедру добралась до ягодицы, сжала её и поползла обратно.
Я буквально молилась, чтобы это дружеское застолье закончилось как можно быстрее, и мы смогли остаться наедине. В голове мелькала мысль, что Марк какой-то другой, но я посылала её куда подальше. Чтобы не оказалось причиной таких перемен в нём, не имеет значения: мне они по нраву.
И вот он, долгожданный момент: звук закрывающейся входной двери. Не знаю, когда меня успели благословить, но ушли все: подруги — домой, а Али с Яной — на прогулку. Не помню, чтобы они раньше вот так поздним вечером ходили гулять, да ещё всяко подмигивая Марку. Но разве это важно?
Стоя в прихожей, всё ещё улыбаясь покинувшим квартиру друзьям, поворачиваюсь к Гронскому. Он резко, словно одергивая самого себя, переводит взгляд на моё лицо. Так резко, будто смотрел на что-то запретное и теперь старается это скрыть.
- Понравилось? – спрашиваю со всей строгостью, на что он непонимающе выдаёт только «мм?». – Вид сзади. Или куда ты только что пялился?
- Мой ответ что-то поменяет? – ухмыляется он, но следом лицо принимает столь обыденный ему серьёзный облик.
- Зависит от того, что у тебя на уме.
- Ты будешь не в восторге, - отвернувшись, уходит он в комнату.
Что? Через пару мгновений, проследовав за ним, обнаруживаю уже сидящим перед ноутбуком.
- Серьёзно? Собрался работать? – спрашиваю, стараясь не выдать разочарования. – Прямо сейчас?
- Угу, прямо сейчас, - отвечает он, не спеша переводя внимание с экрана на меня. – Хочешь, чтобы проводил, или останешься здесь?
От этого пасмурного взгляда по телу пробегает дрожь. Как у него получается так быстро переключаться? Только что радовал солнышком, а теперь, как пыль, прибивает меня к земле ливнем и градом.