26 Марк
«Привет», - эхом отдается мой же голос в голове, а внутри всё сжимается из-за вынужденного слащавого тона и натянутой улыбки. Лицо Ясенской застывает, словно фото, заставляя подумать, что другого выражения больше никогда не увижу. Она смотрит будто сквозь меня и даже не моргает.
Зато я, пользуясь ступором девушки, успеваю осмотреть её полностью. На ней черные широкие джинсы, объемная серая куртка, а из-под низа выглядывает тёплое худи в цвет штанов. На голову накинут капюшон, из-под которого торчат вьющиеся волосы. Лицо необыкновенно бледное, если бы не веснушки, на нём и вовсе не было бы красок.
Не могу не отметить, что весь внешний вид Виктории совсем не соответствует её привычному стилю. Не скажу, что не идёт, напротив, она выглядит очень мило, просто... необычно? И вообще, почему эта сумасшедшая в такой мороз без шапки и перчаток?
Несколько раз откашливаюсь, но с её стороны никакой реакции, кроме постепенно синеющих губ. Она решила притвориться мёртвой, чтобы я отстал? Наверное, в моё отсутствие уже разработала новый план и выбрала другую жертву, а я тут приехал, срываю всё.
Ну нет, дорогая, начатое нужно доводить до конца. Покидаю машину и подхожу к этому, надеюсь, ещё живому человеку. Встав рядом, аккуратно кладу руку на поясницу и, подталкивая вперёд, успешно сдвигаю с места. Таким образом мы доходим до пассажирской двери, которую открываю и жду, когда Виктория сядет. Но реакция снова отсутствует.
- Так и будешь стоять? – произношу как можно нежнее.
Несколько раз поморгав, словно вырываясь из состояния гипноза, она резко садится внутрь. Настолько резко, что сначала кажется, будто падает, из-за чего интуитивно пытаюсь её придержать. Но, поняв, что всё хорошо, отстраняюсь и, закрыв дверь, ухожу на водительское место.
Поворачиваюсь к Ясенской и вижу всё то же мёртвое лицо со взглядом через окно в никуда. Не выспалась, что ли?
- Ты чего? – тянусь к её подбородку, желая повернуть взгляд на себя. Но стоит его коснуться, бомба тут же взрывается.
- С ума сошёл?! – кричит девушка, откидывая мою руку. – Совсем ненормальный?
Повернувшись, она выпускает очередь беспорядочных ударов.
- Кто так вообще поступает? – прилетает мне в грудь кулак с острыми костяшками. – Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Да, я тебя просто ненавижу!
Она продолжает кричать и обзываться, а тонкие руки так и норовят нанести смертельный удар. От неожиданности какое-то время совсем не могу ей противостоять. Ясенская машет с такой скоростью, что самый опытный ниндзя позавидовал бы. Вместе с этим начинаю хотеть, чтобы она вернулась в своё мёртвое амплуа.
- Да что с тобой? – перевожу дух, когда наконец удаётся поймать оба запястья этого отважного воина.
- Ещё спрашиваешь? – не успокаивается девушка, делая несколько рывков, надеясь освободиться. Из-за этого приходится сжать её руки немного сильнее. – Отпусти! – делает она очередной рывок, но только причиняет себе боль.
- Отпущу, когда объяснишь, что за муха укусила, - отвечаю на дерзость дерзостью, но хватку ослабляю.
- Что? Это меня то муха укусила? Нет, Гронской, это ты обо что ударился? Где пропадал столько дней? Знаешь, как я переживала? Да просто места себе не находила, думала, с тобой что-то случилось. А ты... ты...
Запустив по мне несколько беглых взглядов, девушка, будто обессилев, опускает голову, а руки, которые буквально пару секунд назад были готовы искромсать меня, полностью расслабляются. Вместе с этим и я освобождаю Ясенскую от захвата. Вот только стоит ей почувствовать свободу, как руки снова взмывают, из-за чего приходится зажмуриться. Но вместо того чтобы продолжить калечить меня, она... обнимает. Утыкается головой в грудь и, обхватив за торс, крепко прижимается, заставляя терпеть невыносимую боль. Уж лучше бы продолжила драться.
Чувствую, как её тепло пробирается сквозь толстую ткань куртки и передаётся мне. Девушка прильнула так близко, словно вся покрыта смертельными шипами и таким образом желает добить. Но, несмотря на её истинные мотивы, возникает вопрос: «может, она правда за меня переживала?» Стоит этой мысли закрасться в голову, как руки сами тянутся обнять её в ответ, но голос разума пресекает порыв. Как же хорошо она играет, можно и поверить. Браво!
Вот только теперь я тоже ознакомился с правилами. И в этот раз не собираюсь бежать в другой город. Напротив, хочу составить ей достойную конкуренцию, если, конечно, переживу эти объятия. Виктория, словно наждачной бумагой по голой коже, проходит головой вверх ближе к моему лицу, но глаза по-прежнему смотрят в сторону.
- Где пропадал? – тихо говорит она. – У тебя же всё хорошо?
Этот едва слышный голос заставляет на мгновение забыть, что передо мной человек, способный с лёгкостью воспользоваться чужими чувствами. Она говорит так искренне, что хочется ненадолго, всего на секунду поверить в эту искренность.
- Всё в порядке, - отвечаю, заставляя себя звучать спокойно и уверенно. – Просто работал, нет причин волноваться.
Не спеша, девушка прекращает свои губительные объятия и отстраняется, вынимая из моего окровавленного тела ядовитые шипы, причиняя ещё больше нестерпимой боли. Так хочется схватить её и прижать обратно к груди, но испепеляющий взгляд не даёт пошевелиться.
- Просто работал? – переспрашивает она, а я подтверждаю это кивком.
- Ты ведь знаешь, почему мне пришлось вернуться в город. Чего удивляешься?
Она всматривается в меня, будто пытаясь уловить мельчайшее колебание, которое могло бы выдать истинные мысли. Но в моих словах нет и капли лжи, от чего удерживать нейтральное выражение не составляет труда. Виктория отстраняется ещё дальше, поджимает губы и складывает руки на груди. Пауза затягивается, а тишина в машине становится невыносимой.
- Я помню, тебя срочно вызвали в офис, но что пошло не так? – наконец говорит она таким тоном, будто снова собирается растерзать, только в этот раз словесно. – Ты перепутал пару дней с десятком или у вас там время как-то по-другому течёт? Почему не появлялся дома?
- Ого, та самая Вики сталкерила меня. Твоим фанатам лучше не говорить, - пытаюсь отшутиться, за что отхватываю очередной убийственный взгляд. – Ладно, признаю, на самом деле задержался. Работы оказалось гораздо больше, чем рассчитывал. Начальство требовало личное присутствие, а ездить туда-сюда — не особо привлекательная перспектива, учитывая отдаленность квартиры от офиса.
- Допустим, понимаю, ещё провести в офисе сутки, но... Гронской, твою мать, прошло столько дней! Где ты спал, мылся, чистил зубы? Где брал чистую одежду, в конце концов? – не в состоянии успокоиться, продолжает допрос Виктория, который уже стал меня забавлять. – Знаешь ли, ты не выглядишь как человек, просидевший в офисе так долго. У тебя чистые волосы, опрятная одежда и... ты приятно пахнешь.
От такого напора улыбка сама расползается по лицу. В чем она пытается меня уличить? И ей ли это делать?
- Спасибо, конечно, за комплименты. Но я не говорил, что всё это время был в офисе. – Копируя девушку, также складываю руки перед грудью. – У Aquarium есть несколько своих квартир в шаговой доступности для командировочных сотрудников из других городов. И в связи с моей загруженностью начальство любезно на время предоставило одну. Так что можешь не волноваться, проблем с умыванием не было.
- Вот как, - тянет она, иронично приподнимая бровь, явно недовольная моей историей. – Отвечать на сообщения и звонки тоже, начальство любезно запретило?
- Каюсь, не лучшее моё качество, но когда погружаюсь в работу, то погружаюсь полностью. – Отчасти, но всё же вру я. На самом деле был не в состоянии отвечать на её сообщения, что уж говорить о звонках. – Извини, не привык, что обо мне беспокоятся.
- Хорошо, оправдания приняты. Но имей в виду, - она тычет в мою сторону указательным пальцем, - любая другая девушка бросила бы тебя за такую выходку.
Да, любая другая девушка, которая не встречается с парнем из корыстных целей. Спасибо, что напомнила о своих истинных мотивах. Думаю про себя, а говорю:
- Бесконечно благодарен за снисходительность, - и слегка склонив голову, целую кончик выставленного пальца.
- Марк! – прилетает новый удар в плечо.
Такой удар, который даже не чувствуется: он символичный, просто демонстрация эмоций. Смотрю на Викторию и понимаю: она на самом деле злится. Ну хоть что-то в ней не лживое. Или...
Это игра — нужно не забывать. Ясенская — актриса, каждый её шаг выверен, каждый взгляд рассчитан. Возможно, и этот незначительный жест тоже часть плана.
- Пристегни ремень, отвезу тебя до кампуса, - откинув все надежды на любую искренность с её стороны, прошу девушку.
- Я никогда не пристёгиваюсь.
- А сейчас пристегнёшься.
- Нет, - она демонстративно отворачивается к окну, но я замечаю, как уголок рта чуть приподнимается, словно она сдерживает улыбку.
Не видя смысла в дальнейшем споре, нависнув над Ясенской, делаю всё сам.
- Я сказала, что не пристегиваюсь, - обернувшись, она тут же суёт руку между сиденьем и подлокотником, но я оказываюсь быстрее и накрываю кнопку ладонью. Её пальцы врезаются в мои.
Секунду мы сидим так, неподвижно, глядя друг на друга, почти не дыша. В карих глазах мелькает некий азарт. Уголки губ снова приподнимаются, и на этот раз — совсем явственно. Рука чуть сильнее давит на мою.
Сделав глубокий вдох, говорю максимально спокойно, хотя сердце уже стучит где-то в горле:
- Сейчас я водитель, и я несу ответственность за твою жизнь, поэтому ремень ты не тронешь, - но в итоге получается тихо и раздраженно.
- Как это трогательно, - язвит девушка, но отстегнуться больше не пытается.
Освободившись от пальцев-игл, запускаю двигатель. Машина плавно трогается с места, и в салоне воцаряется тишина — та самая, почти неловкая тишина.
Виктория пристально следит за мной, а я делаю вид, что всё внимание приковано к дороге. Её взгляд скользит по моему профилю, словно пытаясь разобрать каждую мелочь, отследить каждый вздох и движение.
В какой-то момент её голос заполняет пространство между нами:
- Что за машина? Откуда она?
- Aquarium предоставил, чтобы я мог жить в своей квартире, посещать университет и приезжать в офис, когда это требуется, - отвечаю, даже не взглянув на неё.
- Ничего себе! – слишком демонстративно осматривает салон Ясенская. – Она же явно новая, ещё запах даже не выветрился.
- Да, вроде как новая, - стараюсь не акцентировать внимание на её реакции. – В крупных компаниях принято заботиться о своих сотрудниках.
Девушка продолжает изучать интерьер, её взгляд задерживается на руле, где красуется эмблема автомобиля.
- Ауди? – удивлённо подмечает она. – Вот это подгон! Гронской, ты там местное божество, что ли?
Ещё один Шерлок Ким, только женская версия. Что она хочет услышать? Со своими знаниями о моей жизни могла бы и промолчать.
- Приехали, - остановившись на парковке у кампуса, поворачиваюсь к ней. – Можешь идти грызть гранит науки, - и отстегиваю её ремень безопасности. Мысленно прошу, чтобы она просто последовала моей просьбе и молча покинула машину, но молитвы остаются неуслышанными.
- Ты меня выгоняешь?
- Рискуешь опоздать, - указываю на время в приборной панели. – После пар приходи ко мне. Алихан угощает.
- Хорошо, но... Почему ты такой странный? – с подозрением прищуривается она.
- Время, - в очередной раз указываю на часы.
- Ладно-ладно, выхожу, - она растерянно ещё раз осматривается и, наконец, оставляет меня одного.
Как только дверь закрывается, сразу же нажимаю на газ и срываюсь с места. Направление не имеет значения, лишь бы подальше от Виктории. Находиться рядом с ней, как выяснилось, гораздо сложнее, чем мне думалось.
Все предшествующие дни жажда мести была единственным, что держало меня на плаву. Я словно потерялся в пучине ненависти, когда вся правда Ясенской привстала передо мной. Каждая новая деталь её обмана в дребезги разбивала надежду на то, что в наших отношениях было хоть что-то настоящее. Это чувство, как заноза, проникало всё глубже, едва ли оставляя место для чего-то другого.
Всё повторяется. Мной снова пользуются. Но в этот раз я не приму поражение. План расплаты появился сам собой, но для его реализации необходимо дождаться определенного момента. Наверное, это и к лучшему, ведь не зря говорят, что месть нужно подавать холодной. А пока этот момент не настанет, буду подыгрывать ей, пусть продолжает думать, что всё под контролем.
Ровно до сегодняшнего утра, а точнее, до того, как увидел Викторию, растерянную на улице возле дома, мне казалось, что сложностей просто не может возникнуть. Никогда так не ошибался. Оказавшись настолько близко к своему же палачу после всего нескольких дней разлуки, я был готов чуть ли не сразу её простить. Но ещё свежие раны говорили о том, что прощение — не самая лучшая идея.
В то же время, когда она меня обняла, был готов снова ей верить. Она казалась настоящей. Всего несколько минут наедине с ней стали настоящим испытанием: испытанием, которое дало в полной мере ощутить тяжесть от одновременного желания быть рядом и как можно дальше.
Бездумно проскитавшись по улицам города, возвращаюсь домой, в свою комнату, где чёртово зелёное покрывало снова напоминает, как слеп я был. Как же хочется от него избавиться! Но не сейчас.
Подхожу к окну. Внизу, за тенями людей, спешащих по делам, этот город продолжает жить. Все они даже не догадываются о нашей театральной постановке, зрителями которой они станут, и в которой Виктория исполнит главную роль.
Сцену, где она собирается столкнуть меня с обрыва, обрезав страховку, увидят все; так же все увидят, как я утяну её за собой.
- Ойбай, жан дос, что с тобой? – прерывает распространение яда по венам заглянувший в комнату Алихан. – Я думал, ты как всегда работаешь, а нет, у форточки прохлаждаешься. Может, барин соизволит помочь? А то дамы скоро нагрянут. Неудобно будет их заставлять суетиться.
Голос друга возвращает в реальность, словно вытягивая из липкой паутины мрачных мыслей. Как же мне его не хватало все эти дни. Вслух, конечно, такое не говорю, а то ещё зазнается.
- Братан, что с лицом? – щурясь, он изучающе оглядывает меня. – Давно таким угрюмым не видел.
- Даже не знаю, как сказать, - обреченно схватившись за голову, увожу взгляд в сторону. – Боюсь, ты этого не переживёшь, - с силой зажмуриваюсь, будто заглушая душевную боль.
- Твою мать, Гронской, что случилось?
- Нет-нет, - лихорадочно мотаю головой, - твоё ранимое сердечко не выдержит такой новости.
- Да говори уже! – психует он.
Молча подзываю друга к окну и, уже не скрывая улыбки, разжимаю кулак, демонстрируя брелок сигнализации от машины. Нажимаю на кнопку, и Audi A3 тут же откликается, привлекая внимание Али.
- Не, болмайды! – восклицает Алихан, чуть ли не прижавшись лбом к стеклу. – Ты чем-то нелегальным занялся? Откуда деньги на тачку?
(Не, болмайды! (каз.) – переводится как «нет, не получится!» или «нет, это невозможно!». Она используется для выражения отказа или неприятия чего-либо. В данном контексте применяется второй вариант и по смыслу несет аналог русского «да ну нафиг».)
Конечно, я умолчал про Викторию. Пусть лучше думает, что меня терзали мысли, как рассказать о новенькой Ауди, которую мне предоставили в компании, где работаем мы оба. Вопросов посыпалось не меньше, но отвечать на них было куда приятнее.
В процессе допроса мы разобрали сумки с гостинцами из Казахстана. Больше всего меня привлекала та, которую приготовила мама Али. От неё исходили просто невероятные ароматы.
Из всех прочих вычислил запах баурсаков, который стал самым любимым за время проживания с казахом и его приездами с родины. Вскрыв пакет, тут же умял один, из-за чего получил выговор со стороны друга.
(Баурсак – традиционное казахское блюдо, представляющее собой небольшие жареные мучные изделия, похожие на пончики. Баурсак подают горячими, часто с чаем, и используют на праздниках и торжествах. Он символизирует гостеприимство и является важной частью казахской культуры.)
Вскоре к нам присоединилась Яна, которая, по её же словам, очень соскучилась по нам обоим, но особенно по своему «жаным». Да, за время отсутствия парня она старательно изучала его национальный язык. И сразу с порога решила нас удивить новыми знаниями. Далее она козыряла всякими словечками направо и налево. Значение многих я уже и не знал. Но это не важно, как и то, что, скорее всего, её произношение ужасно, а часть слов и вовсе применялись не по назначению. Достаточно того, что девушка постаралась ради своего «жаным».
(Жаным (каз.) – переводится как «душа» или «жизнь». Это также может использоваться как выражение любви или нежности, например, в фразах, где человек обращается к близкому, выражая заботу и ласку. Можно использовать как аналог русского «дорогой/дорогая».)
Когда эти двое успели помириться после последней ссоры? Понятий не имею. Возможно, на следующий же день, но, дабы разрушить стереотип о своих бурлящих отношениях, скрыли этот факт.
Время пролетело незаметно. Я расположился на диване, закинув ноги на нижний ярус журнального столика, предоставляя незримые моим очам моменты уединения парочки в кухонной зоне. Их смех и разговоры действовали исцеляюще.
И вот, когда у меня получилось полностью отвлечься от своих проблем, раздался звонок. За дверью стояла Виктория, словно предвестие того, что мои мучения ещё далеки от финала.
Я молча смотрел на девушку, пока она пробиралась сквозь приветственные баррикады Яны и Али. В пропорции с тем, как она приближалась, учащалось и моё сердцебиение. Остановившись напротив, она поправляла волосы, собранные в хвост, которые электризовались из-за только что снятой верхней одежды.
- Чем так вкусно пахнет? – шёпотом попыталась она выведать у меня.
Но в голове крутилась только одна мысль: «интересно, как далеко она готова зайти в своей лжи?» И вместо ответа, дотянувшись до её запястья, дёрнул так, что девушка повалилась прямо на меня. В один миг она оказалась в плену. Я крепко держал её, не позволяя вырваться. Глаза Виктории широко распахнулись от неожиданности, а на лице сменилось множество эмоций — от удивления до любопытства.
В комнате воцарилась тишина, прерываемая только перешёптываниями Яны и Алихана, которые, казалось, замерли в ожидании продолжения.