Ложь напоказ

Он идёт к двери, но неожиданно останавливается и как-то резко перемещается в самый тёмный угол комнаты.

— Кто ты? — спрашиваю у мужского силуэта.

Но тот, только искрометно ухмыляясь, продолжает скрываться. Я его знаю? Прищуриваюсь, чтобы разглядеть незнакомца, но вокруг слишком темно. Вдруг за окном проезжает машина, мельком освещая его укрытие. За это время успеваю заметить, что на парне жилет, а лицо до невозможности печальное.

— Гронской? — с трудом поднимаюсь с кровати и пытаюсь приблизиться к нему. — Что там делаешь?

Дзинь! Раздается резкий звук под ногой, и голова начинает сильно кружиться. С огромным усилием делаю второй шаг, но тёмный угол становится только дальше.

— Я плохо себя чувствую. Подойди сам, — вглядываюсь в парня, но ничего, кроме силуэта и теперь уже явного оскала, не вижу. Он издевается?

Дзинь! На этот раз раздаётся прямо в моей голове. Делаю ещё пару шагов, но цель по-прежнему отдаляется. Как такое возможно? Надеваю свои лучшие беговые туфли и шапку-ушанку. Глубоко вдохнув, стартую от линии и, что есть мочи, бегу во тьму.

— Тебе не уйти от меня! — кричу самому скрытому углу комнаты.

Дзинь! Вдруг врезаюсь в невидимую преграду на втором километре пути. Но, к счастью, за окном снова проезжает машина, позволяя разглядеть парня: у него на руках татуировки. А ещё он однозначно блондин.

— Дэн? — осторожно шагаю почти на месте.

Преграды больше нет, но бежать уже не хочется. Из интереса подхожу ближе.

Дзинь! Откуда ни возьмись, на меня падает огромный колокол, накрывая с головы до ног. От страха душа уходит в пятки.

— Твою мать! — резко вскакиваю на кровати.

Не успев перевести дыхание, осознаю, что никакого колокола нет — это звонит телефон.

— Алло, — беру трубку, но на другом конце тишина. — Привет, — делаю вторую попытку, но, не получив ответа, решаю скинуть звонок.

Поворачиваю телефон экраном к себе и вижу, что никакого звонка нет — это просто уведомления из Дрим Лайф.

— Интересно... — чувства страха и тревоги моментально покидают, роняю голову обратно на подушку.

«Привет, как дела?» — читаю первое сообщение от некоего 154_dionysus_154.

«Я соскучился по тебе».

— О, надо же, — отвечаю вслух, глядя в телефон, и листаю дальше.

«Связаться с тобой оказалось не легко».

«Надеюсь, ты хотя бы здесь ответишь».

«Знаешь, я удивлён, что ты скачала игру».

— Да, кто ты такой? — опять разговариваю с телефоном.

На экране появляются три точки, а затем новое сообщение:

«Солнце, ты тут?»

«Я здесь, ты там, что надо?» — с большим трудом набираю ответ и не на долго закрываю глаза.

Дзинь! В очередной раз будит меня звук уведомления из игры. Только теперь 154_dionysus_154 отправил голосовое сообщение. Нажимаю на плэй.

— Привет, солнце, — мои уши заполняет такой родной голос. — Охринеть, ты действительно увлеклась этой игрой? С трудом верится, — Дэн делает небольшую паузу и продолжает: — Мне чертовски стыдно за себя. Я поступил как последний урод. Есть хоть небольшой шанс добиться твоего прощения?

Вновь услышав этот голос, внутри меня нарастает безграничная ненависть с примесью некой радости и острой боли в груди.

— Привет, — тоже записываю голосовое, — если тебе станет от этого легче, прощаю.

«Не хочешь убрать мой номер из чёрного списка и нормально созвониться?» — уже в виде текста присылает он.

Совсем без замешательства отвечаю: «НЕТ».

Но, не желая, чтобы наша переписка закончилась, не успев начаться, пишу следующее сообщение:

«Как дела?»

— Почему так темно? — оглядываю комнату, которая вся шевелится, словно дышит. — Сколько времени? — фокусируюсь на экране телефона, но забываю, с какой стороны находятся часы. Делаю ещё попытку, и вуаля, я молодец.

— Почти пять утра. Зачем я проснулась так рано?

Дзинь!

— А, точно.

Включаю новое голосовое от Дэна:

— У меня всё гуд, — смеётся парень, возвращая меня в сентябрь, когда была готова слушать этот смех на репите. — Знаешь, увидев тебя в универе с тем..., сильно расстроился, но сегодня до меня дошли слухи, что у вас не всерьёз. Солнце, это лучший новогодний подарок. Признаться, восхищён тобой.

— С каких пор ты веришь всяким слухам?

Нет, всё-таки слишком темно. Как бы включить этот дурацкий ночник? Почему он так далеко?

По-моему, ещё целую вечность просто лежу и смотрю на выключенную лампу, которая плавно плывет в темноте.

— Окей, три... — запускаю обратный отсчет перед стартом. — Два... Раз! — Делаю жалкий рывок рукой и каким-то чудом всё же дотягиваюсь до переключателя.

Тени моментально уступают место свету, раскрывая тайны, спрятанные в темноте. Мебель и предметы словно оживают или просыпаются после долгого сна. Ночник на тумбочке становится некой звездой, излучающей уют и безопасность. Его лучи пляшут по полу, словно весёлые феи, устроившие пижамную вечеринку.

Дзинь!

— Разве я мог поверить, что моё солнышко на самом деле влюбилось в этого... — недоговорив, он громко выдыхает в динамик. — Кстати, насчёт слухов: видела, что в сети пишут? Чёртовы ублюдки раскрыли, что я — Даркнесс.

— Ты?! — чуть ли не выплёвываю от такой наглости Дэна. — Даркнесс? Не пытайся обмануть хотя бы меня. Даркнесс — мой парень Марк Гронской! А ты два и два сложить не можешь. Кто вообще поверит, что ты придумал Дрим Лайф? — не могу сдержать волну смеха, да и не хочу. — Нашёл, кому сказки рассказывать.

— Это обидно, если что. Но тебе прощаю, — говорит он таким тоном, что я чётко представляю его ослепительную улыбку, из-за которой сошла с ума не одна девушка. — Этот... Марк сам всё рассказал?

— Догадалась. Было не сложно, — гордая тем, что не глупая, в отличие от бывшего, произношу эти слова как можно смачнее. — Ты тоже знал, да? Он ведь работает на твоего отца.

✶✶✶

— Ви, дорогая, — раздается глухой голос мамы, за которым следует стук в дверь.

Слышу такой же стук в своей голове, сопровождающийся сильнейшей болью, из-за которой не могу сдержать стона.

В попытках найти телефон рыщу обеими руками по кровати, и мои старания быстро увенчиваются успехом. Но, к несчастью, это всё бесполезно, так как гаджет разрядился и выключился.

— Который час?

— Два дня, — отвечает мама, но в комнату не заходит. — Я приготовила лечебный супчик, спускайся вниз. С минуты на минуту Наташа и Марк должны прийти.

— Чёрт, — почти про себя выругиваюсь и добавляю позже, только уже чуть громче, — не раньше, чем через тридцать минут.

— Хорошо, мы тебя подождём, — отвечает мама и, судя по звукам, спускается вниз по лестнице.

С первого взгляда на состояние моей комнаты становится понятно, что новогодняя ночь была весёлой и насыщенной. Платье валяется скомканное прямо на полу, при этом туфли аккуратно стоят возле шкафа. В столе почему-то открыты все ящики, а покрывало, которое, судя по всему, висело на стуле, растянулось рядом. Открытая поллитровая бутылка из-под воды лежит с краю тумбочки, а прямо под горлышком на полу блестит лужица. Вся постель в таком состоянии, будто прямо на ней происходили бои без правил, а я лежу в самом центре этого ринга, почти полностью обнаженная и ничего не помнящая.

Собрав все силы воедино, поднимаюсь с постели, ощущая, как каждый мускул напоминает о том, что в этот раз был явно перебор с новогодним волшебством. Взглянув в зеркало, встречаю своё отражение: огромные мешки под глазами и волосы, словно после стихийного бедствия.

Прям как у Марьи, — думаю про себя.

С усилием, но всё же отправляюсь в ванную комнату, где встречаю верного спасителя — теплый душ. Поток воды, стекающей по телу, кажется магическим эликсиром, смывающим последствия моего желания напиться.

После оборачиваюсь в пушистое полотенце и иду на поиски таких же магических, если не больше, таблеток, которые всегда ношу с собой в сумочке как раз на такой случай. Но, как назло, вместо них нахожу только пустую коробочку. От мысли, что вынуждена страдать, аж тошнота подкатывает к горлу.

Спустя ещё целую кучу минут танцев с бубном у зеркала привожу себя в более-менее адекватное состояние. В качестве финального штриха собираю волосы в пучок, но, оголив шею, замечаю блеск золотой подвески в виде лозы, которую вчера подарил Марк. Снова накатывает чувство вины, которое, собственно, и является спонсором моего сегодняшнего похмелья. Если парню ради меня не жалко потратиться на такую подвеску, это о многом говорит. А я так несправедлива по отношению к нему. Не желая больше смотреться в зеркало, отворачиваюсь и интуитивно доделываю прическу.

Взяв себя в руки, спускаюсь на первый этаж, где уже звучат голоса женщин и смех отца. Все трое окружили наш вчерашний праздничный стол. Мама разливает суп по тарелкам, а Наталья расставляет их по местам. Папа же во всей готовности сидит на стуле в ожидании момента, когда, наконец-то, можно будет приступить к поеданию. Все в приподнятом настроении и в очень хорошем самочувствии, что совсем нельзя сказать обо мне.

— Дорогая, ты как раз вовремя, — замечает меня мама.

— А где Марк? — игнорирую какие-либо приветствия.

Мама и Наталья, тихонько хихикая, переглядываются.

— Почему вы смеётесь? — не понимаю я. Неужели вчера ляпнула или сделала что-то лишнее? Или... может, мы расстались с Марком, а я не помню?

Но эти дамочки и не думают мне что-то объяснять. Перевожу взгляд на отца, а тот делает вид, что переключает каналы на телевизоре и вообще не в курсе происходящего.

Вдруг позади раздается хлопок входной дверью, на звук которой оборачиваюсь и вижу Марка, всего в снегу и с красным лицом от холода.

— Купил что хотел? — спрашивает Наталья, а Марк кивает.

Подойдя ко мне, он протягивает какой-то маленький пакетик:

— Держи.

Всё ещё недоумевая, стою неподвижно. Наверное, от Марка не скрывается мой потупленный взгляд, потому что он говорит:

— Ты себя плохо чувствуешь, поэтому вот тебе подарок от Деда Мороза из аптеки, — он снова протягивает пакетик, и на этот раз я его беру. — Выпей таблетку, полегчает.

— Надо же, — вырывается у меня, когда вижу такие же таблетки, как те, что не обнаружила в своей сумочке. Из-за этого Марк вопросительно приподнимает бровь.

А я, не найдя способа лучше выразить благодарность, крепко обнимаю парня. Тот пару секунд никак не реагирует, но потом прижимает к себе, согревая грудью и охлаждая рукой, которой касается оголенной поясницы под слишком коротким топиком.

— В курсе, что ты странная девушка? — уже за столом, поедая свою порцию солянки, спрашивает Гронской.

— Почему?

— Для того чтобы тебя порадовать, достаточно принести таблетки от похмелья, — негромко говорит парень, улыбаясь одним уголком рта.

— Да-да, очень смешно, — цокаю в ответ. — Просто мои неожиданно закончились.

Прикончив суп и некоторые вчерашние салаты, вместе с Марком покидаем «веселую компанию» и уединяемся в пустующем доме Гронских. Сначала я хотела позвать парня в свою комнату, но потом вспомнила, что там жуткий бардак. Поэтому, не дожидаясь приглашения, сама предложила пойти к нему.

— Завалимся на диван и включим какой-нибудь фильм? — ещё на пороге предлагаю я, от чего Марк как-то зависает. — Только не говори, что собрался работать?

— Нет, — оживает он, — просто хотел вспомнить, когда последний раз так делал.

— Человек, не знающий отдыха, — закатываю глаза, но дичайшая боль и головокружение заставляют пошатнуться.

Парень ловко удерживает меня за плечи. Говорю спасибо и на секунду задерживаю взгляд на его лице. Тёплый... родной? Он действительно делает всё, чтобы я чувствовала себя хорошо, а я...

— Ты в порядке? — хмурится он.

Как мне кажется, достаточно убедительно подтверждаю это кивком, но Марк всё равно подхватывает меня на руки и уверенным шагом относит в гостиную. Не успеваю даже возразить — он просто заботливо оглядывает меня, и от этого становится спокойно. Как будто все тревоги и глупые мысли растворяются в его одновременно пасмурном и уютном взгляде.

— Ты же знаешь, что я могу идти сама? — ворчу для вида, но без особой настойчивости.

— Знаю, но в твоём состоянии это зрелище вызывает только сострадание, — говорит он со всей серьёзностью, аккуратно опуская меня на мягкий диван.

Снова хочу закатить глаза, но вспоминаю, насколько это сейчас неприятно, и, решив больше не играть в героя, лишь громко вздохнув, сворачиваюсь калачиком. Головная боль всё ещё напоминает о себе, но благодаря таблеткам становится терпимой.

— Выбери фильм, я налью чай, — протягивает мне пульт Гронской. — Тебе кофе сделать?

Неожиданно для самой себя решаю отказаться от любимого напитка:

— Лучше чай. Такой же, как себе: чёрный с лимоном.

— Неужели я делаю настолько отвратительный кофе?

Дело скорее не в самом напитке, а в том, что он несёт. За время, проведённое с Марком, аромат чая с лимоном стал напрямую ассоциироваться с парнем. Да и сам Марк как чай — согревающий и успокаивающий, идеально подходящий в моменты, когда хочется побыть в тишине и забыть о проблемах. Именно это мне сейчас и требуется.

— Оставлю в тайне.

— Не протрезвела ещё, вот и бредит, — уходя на кухню, неестественно для себя бубнит под нос Гронской, но специально так, чтобы я услышала.

— Эй! — хочу возмутиться, но вновь спровоцированные неприятные ощущения не дают этого сделать.

Когда Марк совсем скрывается из виду, беру на себя ответственность в выборе фильма. Какая-нибудь лёгкая комедия была бы кстати. Пролистываю меню на экране, но внезапно ловлю себя на мысли, что не могу сосредоточиться ни на одном. Взгляд перескакивает с постера на постер, а в голове бьётся: что я делаю? Вместе с этим подступает тошнота от странной смеси вины, нежности и благодарности. Я в тупике.

Почему Гронской такой внимательный и заботливый? Внутри буквально всё перекручивается. Это его тихое присутствие, его способность быть рядом без лишних вопросов — это... это необъяснимо и сводит с ума.

— «Феррис Бьюллер берёт выходной»? — вернувшись с двумя кружками чая, он указывает взглядом на экран телевизора. — Будем его смотреть?

Понимаю, что случайно остановилась на классике 80-х, но признавать, что даже не пыталась выбрать фильм, не хочу, поэтому уверенно киваю.

Марк, как ни в чём не бывало, ставит кружки на небольшой столик перед диваном и усаживается рядом. Я же стараюсь расслабиться, но неприятное чувство продолжает давить на грудь. Гронской не произносит ни слова, просто устраивается поудобнее и включает «выбранный» фильм.

Почти с самого начала моё внимание направлено вовсе не на события за экраном. Вместо этого рассматриваю кисть Марка, которая свисает прямо над моим плечом. Возникает желание — коснуться его пальцев, переплести со своими, просто ощутить, что он здесь, рядом.

Но внутренний голос, который обычно не особенно любит вмешиваться, на этот раз вдруг становится навязчиво громким: «А стоит ли? Ты же сама не понимаешь, чего хочешь. Привяжешься ещё». Снова ощущаю ту же странную смесь нежности и тревоги, которая за последние сутки стала моим верным спутником.

Фильм идёт, но сюжет ускользает, я уже почти не поворачиваюсь в сторону телевизора. Марк это замечает и кладёт руку на мою, прервав внутреннее противостояние. Он выглядит счастливым. И от этого снова что-то сжимается. Не прерывая молчания, парень аккуратно увлекает в свои объятия, предлагая лечь на грудь. Но я укладываюсь ему на колени. Возникает ощущение, что он задерживает дыхание. Однако это приходится сделать и мне. Его рука так осторожно и мягко проникает сквозь волосы до головы.

Закрываю глаза и хочу сосредоточиться на его вновь запущенных легких, на тепле тела, на спокойствии, которое он излучает. Марк становится чем-то вроде тихой гавани, где можно спрятаться от собственных мыслей. Но всё же это странное чувство, которое заставляет нервничать, никуда не уходит. Оно просто затихает на время, прячется в тени.

Просыпаюсь от того, что Гронской накрывает меня пледом. Под головой уже нет его колен, вместо них — подушка. В комнате темно, только скудный свет из коридора позволяет разглядеть обстановку. Телевизор выключен, кружки убраны.

— Я проспала весь фильм?

— Да, — склонившись ниже, он убирает волосы с моего лица. — Если хочешь, можешь дальше спать.

Поняв, что все болезненные ощущения после прошлой ночи прошли, мотаю головой.

— Давай лучше поговорим, — приподнимаюсь сначала на локтях, потом и вовсе сажусь.

— О чем? — возвращается он на то же место, где был во время фильма, только теперь полубоком и закидывает руку на спинку дивана.

Прилив бодрости и стремление покорять новые вершины приходят так внезапно, что упустить этот момент было бы по-настоящему неразумно.

— Расскажи про школу, — откидываю плед и принимаю точно такую же позу, как Гронской. — Какой предмет был любимым, а какой — нет? Когда решил заняться программированием?

Хмыкнув, Марк ненадолго прикрывает глаза.

— Школа, да? — говорит задумчиво, а я, незаметно используя быструю команду, включаю диктофон на телефоне и кладу между нами экраном вниз. — Мой любимый предмет? Ммм... это была, наверное, физика. Мне всегда нравилось разбираться, как всё работает. Хотелось не просто пользоваться каким-то изобретением, а понимать, как устроен механизм: что я могу с ним сделать и как это повлияет на результат.

Он чуть улыбается, будто вспоминает что-то забавное:

— А вот с литературой отношения были сложные. Меня, правда, не интересовало обсуждать смысл стихов. Я скорее был тем, кто пытался найти логику в каждом слове, хотя, наверное, литература — это не совсем про логику.

Не могу удержаться от улыбки и поддразниваю его:

— Так ты был тем самым технарём, который ворчал на гуманитариев, да?

— О, ещё как! — одаривает таким редким смехом Марк, из-за чего пробегают мурашки по коже. — Я до сих пор не понимаю, как можно столько времени тратить на анализ текстов, когда можно просто взять и что-то сделать. Сразу, чтобы результат был виден. В этом вся моя суть: я хочу создавать, решать задачи, которые передо мной стоят.

Слушаю и невольно замечаю, как искренне он увлечён своим делом. В его голосе звучит та самая страсть, которая обычно остаётся за кадром его спокойствия и сдержанности.

— Когда увлекся программированием, уже и не помню, это случилось слишком рано. Я просто понял, что с помощью кода можно буквально создавать миры, правила, по которым они живут. Мне казалось, что это — как магия, только в реальности. И чем дальше я уходил в этот мир, тем меньше меня интересовала... эта самая реальность.

Под конец улавливаю еле заметную смену настроения.

— А что касается людей из реальности? — сглатываю ком, готовясь к сложному вопросу. — Думаешь, это из-за твоей увлечённости любимым делом возникли проблемы с той девушкой из школы?

Марк фокусируется на мне, но лицо остается безразличным. Почти незаметным кивком он подтверждает догадку.

Врёт же!.. Это она обманула его, воспользовалась как денежным мешком, который можно тряхнуть, и выбросила, когда из него высыпалось достаточно монет. Как она вообще смогла пойти на такое? Марк ведь такой хороший.

Чтобы не выдать эмоций, сжимаю кулак, впиваясь в свою же ладонь ногтями и опускаю взгляд. Передо мной на диване лежит телефон с включённым диктофоном.

Чем ты лучше её? — снова пробуждается внутренний голос.