Глава 71
Диана истерически смеётся.
— Сучка.
— Заткнись, Диана! — рявкает Форест тем самым голосом, который приводит всех в ужас, тыча в неё пальцем. — Клянусь, ты не захочешь узнать, к чему это приведёт.
Я снова удивляюсь его искреннему гневу. Так и хочется повиснуть на нём, уткнуться носом в его шею и разрыдаться. Чувство вины нарастает всё сильнее.
Женщина с трудом выпрямляется, поправляя причёску.
— Она пришла сюда, чтобы сдать тебя. Предать, — язвительно хмыкает она. Я нервно перевожу взгляд на Кристофера, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Я выручила тебя, Дьявол. И вот как ты отплачиваешь мне?
— Ты сама виновата. Не корчись, между нами была лишь сделка, и помощь тут ни при чём. Перейдя дорогу моему человеку, ты автоматически перешла её и мне. Тебе следовало отступить, как только узнала, кто стоит за Грейс.
Моё сердце бешено колотится, на глаза наворачиваются слёзы. Он не принимает моё предательство во внимание? Всё ещё защищает меня... а я... Мне так хреново, что хочется рухнуть в безнадёжности.
— Отступить? Ты это мне говоришь? Да пошли вы оба!
Она бросается на меня, тянется ногтями и успевает царапнуть. Кристофер тут же забывает о принципах: перехватывает её, как только она тянется ко мне, и силой ставит на колени. Та кряхтит от боли, а его помощник подбегает, скручивает ей руки за спиной, вырывая из неё очередной вскрик. Она дёргается, пытаясь вырваться, и поднимает на меня взгляд.
Тяжело дыша, я касаюсь пальцами щеки. Там кровь. Разворачиваюсь к зеркалу, рассматриваю рану и вижу в отражении её сумасшедшую ухмылку. Будто больше всего на свете она хотела осквернить меня.
Я смотрю себе в глаза. Они такие же — безумные, дрожащие, полные змеиного блеска.
Я горела желанием мести, но теперь понимаю: этот момент идеальный. Диана стоит на коленях, её план разрушен. Мне даже не нужно напрягаться: за мной — главный авторитет Лос-Анджелеса.
Я разворачиваюсь к ней, вытираю пальцами капли крови и растягиваю губы в улыбке, как пациент психбольницы. Диана тут же стирает ухмылку, сообразив, что меня это не задело. Я приближаюсь, наслаждаясь её мелким испугом.
— Удачи тебе сгнить в тюрьме, — подмигиваю я.
Она взвывает, собираясь наброситься, но парни не дают ей шанса.
— Я буду ждать на улице, — говорю Кристоферу и выхожу.
По дороге вспоминаю об отце — понятия не имеющем, какая женщина вертится у него под носом. Я ускоряю шаг и вбегаю в главный зал, пока Крис или полиция не перехватили его.
— Ты уже как час должна была мне позвонить! — шипит отец.
Я отвожу его в сторону, подальше от посторонних ушей.
— Ты сейчас же уходишь, — твержу я, оглядываясь по сторонам.
— Дочь, ты что, попробовала не тот напиток? У нас есть план, помнишь? — Я растираю шею ладонью, чувствуя, как становится жарко. — Почему ты не выдала Дьявола?
— Потому что мы придурки! — выкрикиваю я, начиная дышать глубже. — Почему ты не сказал, что у тебя есть невеста?
— Я думал, это не так важно... — Он отводит взгляд. В голосе тревога, в глазах лёгкий шок. — С твоей мамой у нас ничего бы не вышло. А Диана... она идеальная помощница. Это она всё организовала, понимаешь? Нам остаётся только следовать плану...
Я зажимаю переносицу. Пурга.
— Так это она придумала план? — усмехаюсь, удерживая маты за зубами. — Это и есть твой «надёжный» план? Поэтому ты так уверен, что Кристофера закроют?
Боже... Даже я понимала, что идя против Дьявола, в девяносто девяти случаях из ста окажешься в тюрьме. А то и хуже — под казнью. Наивность Фрэнка одновременно поражает и разочаровывает.
— Да что с тобой? — вскрикивает он, вытирая пот с лица платком.
— Она использовала тебя, — прямо сообщаю я. — Ей нужно было убрать Дьявола, потому что он помогал мне.
Отец столбенеет, а я продолжаю кивать.
— Да, ты не ослышался. Кристофер помогал мне.
— Каким образом?
Вдохнув, я задерживаю воздух, будто сдерживаю прилив слов. Я могла бы рассказать ему всё. Про наследство. Про то, как Диана мечтала убить меня и маму. О том, как Кристофер всё это время защищал нас, пока мы, как идиоты, собирались его устранить. Чёрт... Я злюсь на себя. Ненавижу эту эмоциональность, поспешные поступки. Скинуться бы с крыши, лишь бы не чувствовать этой жгучей вины.
Шум в коридоре подгоняет — они возвращаются.
— Уходи сейчас же, если не хочешь, чтобы Дьявол отправил тебя за решётку вместе с Дианой!
— Диану посадят?! — кричит он. Некоторые гости оборачиваются.
— Беги из города, Фрэнк, — настаиваю я, голос срывается. — Немедленно!
Он мечется взглядом между мной и залом, затем всё-таки уходит, бросив на прощание что-то невнятное. Только пятки сверкают.
Диану с позором выводят из зала и передают полиции. Люди оглядываются, кто-то трагично вздыхает, кто-то с брезгливостью осматривает женщину, узнавая её. А потом — гоготание, шёпот, сплетни. Как всегда.
Выжженным чувством я провожаю взглядом свою поверженную противницу. Во мне что-то утихает. Фон гаснет, как музыка в ушах. Кристофер останавливается рядом. По коже пробегают мурашки. Безумная ночь. Я сломана. В который раз я уже ломаюсь?
— Увези меня отсюда. Пожалуйста, — шепчу я, даже не глядя на Кристофера. Просто уже не выдерживаю.
Он молча берёт меня за руку, переплетая наши пальцы, и ведёт к выходу. На улицу. В глаза бьют красно-синие вспышки полицейских машин, слепят белые огни камер. Меня от них трясёт. Толпа людей снимает инцидент на телефоны. Журналисты налетают с вопросами — жужжат, как осы. Свежий воздух врывается в лёгкие, и кажется, что он замораживает их изнутри. Крики проникают в виски, морочат голову, а ноги подкашиваются.
Кристофер тянет меня в тёмный переулок, где стоит его машина. Он отпускает мою руку, и меня передёргивает, но только на секунду. Я сажусь на переднее сиденье. Дьявол занимает место за рулём, и мы уезжаем прочь.
Машина ревёт, рассекая ночь, а я зарываюсь в родной запах кожаного салона. Смотрю в окно, пытаясь осмыслить всё, что произошло за этот учебный семестр. Но — пусто. Будто воспоминания стерлись. Будто это была не я. Мозг защищается от крушения, потому что я сама собираюсь добить себя.
Я определённо не заслуживаю такого защитника, как Дьявол. Не должна была просить его о помощи. Не должна была оставаться, подпитываясь его присутствием. Это не тот исход, к которому я была готова.
Каково ему сейчас? Крис не должен быть таким снисходительным — это убивает меня. Глаза полны слёз. Я поворачиваюсь к нему, осознавая, что никогда и никому ещё не доверяла свою жизнь так, как ему.
— Крис, моя мама... Она видела все эти убийства? — запинаюсь я.
— Нет, Майкл убил их, прежде чем они смогли войти в дом. Твоя мама в порядке и сейчас спит. — Он спокойно тянется и включает кондиционер. — Сокол остался её охранять.
— Спасибо... — Кондиционер помогает чуть согреться, как и его слова. Кристофер не отвечает, и я не выдерживаю. — Мне жаль, что я подорвала твоё доверие, — искренне бормочу, но он всё ещё молчит. — Ты в праве злиться, я понимаю.
Отворачиваюсь к окну, крепко сжимая веки. Я не должна рыдать. Я заслужила хреновый конец. Но что мне делать с органом, который на издыхании бьёт по костям? Это так адски больно. Я бы хотела вернуться назад и стерпеть всю обиду, а не поддаваться чертям.
— Я не злюсь, — хрипло отзывается он.
Насупив лоб, я поворачиваюсь и распахиваю глаза.
— Почему нет?
— Ты хочешь, чтобы я злился? — он кидает на меня короткий взгляд.
— Если ты будешь злиться, то я буду чувствовать себя намного лучше, ведь я заслужила это, — пожимаю плечами.
Кристофер опять молчит.
— Куда мы едем? — меняю тему, пока высокоэтажные здания и вывески сменяются полями и деревьями.
Незаметно утираю слёзы и нос. Давить на жалость — это последнее, что мне хочется делать.
— Подальше от всех.
Через десять минут Крис тормозит, шины свистят. Притихнув, я напрягаюсь, не понимая, почему мы остановились в глуши на обочине дороги, окружённой лесом. Луна освещает нас, как и невероятно таинственные звёзды. Пробирает нотка смятения, но, по сути, это не так уж и плохо. Дьявол же обещал, что мы уедем подальше от всех, вот мы и одни.
Я неуверенно поворачиваюсь к нему, и он делает то же самое. Наши глаза встречаются. Я чувствую себя голой, но преодолеваю смущение, ведь мне нужно знать: что спасло меня сегодня?
— Откуда ты узнал, что я должна была предать тебя? — Живот перевязывает колючкой, я задыхаюсь.
— А сама не догадываешься? — хмыкает он, доставая сигарету.
Кристофер Форест
— Ты упрямый, а я уже не знаю, как её успокаивать...
Я дёргаю скулами, чувствуя неладное.
— Что значит «успокаивать»? — грубо переспрашиваю я, поймав её нервный взгляд. Кэтлин облизывает губы, явно не горит желанием откровенничать. — Моррисон, блядь! Ты словами не разбрасываешься, не ври мне!
— Грейс с Фрэнком идут против тебя! — выпаливает она, прижав ладони к щекам. Я застываю. — Ей настолько больно, что завтра Кукла собирается сдать тебя.
Кэтлин дышит чаще. Ей нелегко — она предаёт подругу. Но даже это не главное. Она понимает: если Грейс не передумает, ей конец.
В кабинет врывается Зак:
— Кристофер Форест, только что пришли фотографии с камер наблюдения.
Я устремляю на него суровый взгляд.
— По поводу?
— По поводу отравления Грейс Смит, — запыхавшись, отвечает он, протягивая мне телефон.
Я переглядываюсь с Моррисон, чувствуя нарастающее замешательство. Мы же убрали всех, кто жаждал её смерти. Значит, что-то пошло не так.
Гнев бьёт по венам. Ненавижу, когда дела остаются незавершёнными.
Я беру телефон и начинаю пролистывать снимки. Кэтлин подходит ближе, встаёт сбоку. На одном из кадров я узнаю лицо и стискиваю зубы.
— Диана.
— Кто? — встревает Кэтлин.
Я достаю из шкафа папку с досье на Фрэнка, перелистываю документы, выхватывая нужные страницы.
— Я с ней работал. Давно, но, когда речь идёт о криминале, срок давности неважен. Она — профессиональная воровка. Втирается к богачам, остаётся у них на ночь, потом исчезает с драгоценностями. Напоить и трахнуть — это минимальное, что Диана исполняет.
— Даже не буду спрашивать, каким боком ты с ней знаком, — Кэтлин саркастично вскидывает руки.
— У нас был деловой договор. Она помогла мне с одним конкурентом в обмен на моё молчание, — рассказываю наперекор я, продолжая рыться в досье. — Теперь всё сходится.
— Что там? — Фениса наклоняется ближе.
Я указываю на изображение, где Фрэнк обнимает Диану. Ниже — информация об их скорой свадьбе. СМИ велено молчать, слухи запрещены. Угрозы Дианы мне давно известны. Только она не учла, что у меня свои пчёлки в каждом отделе.
— Так это не план Фрэнка... — шокировано шепчет Кэтлин, вскидывая брови. Зак стоит с каменным выражением, не до конца понимая, о чём речь. — Это западня Дианы, чтобы убрать тебя.
Я рывком захлопываю папку и смотрю на часы.
— Кэтлин, скажи Майклу, чтобы немедленно выяснил, где находится Эбби. И пусть не спускает с неё глаз ни на секунду, — приказываю я, вставая с кресла.
— Думаешь, она убьёт маму Грейс? — Кэтлин подскакивает, уже набирая номер.
— Не думаю, а знаю.
Грейс Смит
— Подожди... — Я всё ещё пребываю в неведении. — Но откуда Моррисон это знает?
— Хочешь сказать, ты ей не говорила про план? — уточняет Дьявол, глядя на меня, как на самоубийцу.
— Нет, я не... — неуверенно мямлю. Но вдруг пронзает озарение. — Вспомнила.
— Кэлин, ты такая умная, — лепечу я, едва держась на ногах. Она усмехается, аккуратно укладывая меня на кровать, не включая свет. — Тогда я не буду думать о нём!
— Не думаю, что это сработает.
— А знаешь, что сработает? — выдыхаю пьяную правду я. — Месть.
— Ох, я тебя умоляю, Грейс. Ты не справишься с Кристофером, — хихикает она.
Я открываю глаза, уставившись на неё почти трезвым взглядом.
— Одна — нет. А с отцом — да. — Её улыбка гаснет. — Скоро состоится банкет. Я должна буду сдать Дьявола. Отец всё устроит. Тогда я буду свободна от него. Я сдохну от боли и ненависти к себе, но... кому до этого есть дело?
Мой язык, опьянённый горечью, не знает границ. Я вываливаю всё: план, слабости, страх — своей лучшей подруге. Подруге Кристофера.
— Что ты такое несёшь? — с неверием усмехается она.
— Кэтлин... — слеза скатывается по щеке. — Я не хочу делать ему больно. Не хочу предавать его...
— Спи, Грейс, — мягко щебечет Кэтлин, укрывая меня одеялом.
*Наши дни*
— Значит, я сама себя выдала, — невесело хмыкаю я.
Какая же я дура. Прикрываю ладонями глаза, потом рот, и опускаю их на колени.
— Я бы выкарабкался. А вот если бы ты не проболталась, твоя мама вряд ли бы выжи... — подмечает он.
— Нет! Не говори этого! — обрывисто прошу я, метаясь взглядом по салону, словно по клетке. — Нужно подышать.
Открываю дверь, выхожу на улицу. Меня мгновенно покрывает прохлада, я делаю глубокий вдох. Лесной воздух наполняет лёгкие, пробирает до костей, но помогает прийти в себя. Сажусь на капот машины, поднимаю голову. Пульс замедляется, но не отпускает. Я подавляю истерику, считая мерцание: так много звёзд, создающих путь Вселенной... созвездие душ... Хм. Вижу Малую Медведицу.
Слышу, как Кристофер выходит следом и хлопает дверью. Я отвлекаюсь и напрягаюсь, чуть поворачиваю к нему голову. До сих пор не понимаю, что между нами... и какой у нас конец.
Он садится рядом, выдыхая никотиновый дым. Мои щёки алеют от холода. Тишина становится невыносимой, когда внутри ураган.
— Мне страшно, Крис, — шепчу я. Он оборачивается ко мне. — То, что я чувствую к тебе... это слишком сильное чувство. Похоже, я не способна разобраться, где любовь, а где зависимость. Я была готова на всё, лишь бы показать, как больно ты мне сделал. Даже не подумала о маме.
Он слушает. Не осуждает, не нагнетает. Но мне неловко — я всё ещё варюсь в каше неведения. Искренность, исходящая только от одного, истощает. Я качаю головой, глядя вниз, на свои каблуки. Зачем всё это говорю? Не знаю. Кажется, другого случая не будет. Раз уж сегодня я ему открылась, то можно сказать всё. Для него я теперь открытая книга. И мне это нравится. Пусть читает и рвёт, хранит и наслаждается.
— Ненависть сильнее любви, — чопорно утверждает Дьявол, затягиваясь ядом.
— Я тебя не ненавижу, — перечу я, встречаясь с ним взглядом. Мои плечи с негодованием приподнимаются.
Почему Кристофер так этого хочет? Он постоянно упрекает меня в ненависти — той самой, которую сам же и вызывает. Он делает всё, чтобы я объявила ему войну.
— А зря, — Кристофер выдыхает густой дым на меня, лениво взмахнув чёрными ресницами.
Я поджимаю губы. Ностальгия захлёстывает. Он продолжает обрубать концы и отталкивать. Что ж, я не стану лезть, но мне нужна правда. Он ведь блефовал, когда я ворвалась в его кабинет, иначе сейчас не сидел бы со мной.
— Скажи прямо, какая твоя выгода в том, что ты разрушил мою дружбу с Аннет? — Я уже спрашивала, и он отвечал, но всегда уводил в сторону собственной выгоды. — Ради того, чтобы я тебя возненавидела? Это правда? Потому что, Кристофер, ты сделал для меня многое, и... я не смогу тебя возненавидеть. Даже несмотря на боль, которая продолжает разрывать мою человечность, — пытаюсь достучаться.
Я не заслуживаю честности. Но моё долбаное сердце требует покоя! Я уже уяснила, что он защищает меня не только из выгоды. Пусть подтвердит это, чёрт возьми!
Он упрямо делает вид, что не слышит. Я бессильно стону, ударяя каблуком по асфальту.
— Аннет подавляла тебя. Я это видел, — внезапно говорит Крис, и я в изумлении разворачиваюсь. — Она слишком эгоистична для дружбы. Рано или поздно Девис подставила бы тебя. Ты пыталась спасти её, но спасать нужно было себя. — Он снова выпускает облако дыма в меня. — Каждый раз, когда ты упоминала её имя во время наших уединений, мне хотелось связать тебя и заклеить рот изолентой, Смит.
Я, как кукушка, прыгаю взглядом по его напряжённому лицу. Эта прямолинейность душит.
Он был с ней только потому, что я уступила Аннет? Хотел, чтобы я боролась за нас? Если я правильно понимаю, мы оба бежим друг от друга в надежде, что нам повезёт.
Кристофер проделывает во мне дыру, словно вернулся в прошлое и придумал для меня наказание похуже. Мои конечности сводит, кровь бурлит от адреналина. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слов не нахожу.
И тогда Дьявол собирает осколки искренности обратно. Становится ледяным. Его грудная клетка заметно вздымается. Он выбрасывает сигарету и нервно вглядывается в небо.
— То есть ты сделал это ради меня? — уточняю я и вижу, как он очаровательно улыбается.
Внутри меня ползают паучки, щекоча пушистыми лапками нервы. Я задерживаю дыхание, когда пыль упрямства и обиды начинает рассеиваться. Вот и мой ответ. Иногда правда Кристофера пугает и волнует, но я нахожу в этом что-то притягательное. Особенно цепляет его эгоистичная, собственническая натура — та, что способна сохранить мне жизнь.
— Слишком много вопросов, Кукла, — замысловато отстраняется он, и я закатываю глаза. Всё тот же засранец. Похоже, откровения — не для него. — Ты ведь знаешь, что я должен найти твоего отца и заставить его ответить за нападение на меня?
— Кристофер...
— Попросишь простить его? — он оборачивается ко мне, приподнимая бровь. Я обессиленно пожимаю плечами. — Ты знаешь мою суть, Грейс. Я не прощаю предательство. И уже знаю, где остановился Фрэнк. Ему придётся понести наказание.
— Он мой отец! — Я встаю напротив него.
Крис продолжает безэмоционально моргать, обхватывая губами сигарету.
— Тогда накажи и меня! Более того, я это заслужила! Я замышляла войну с Фрэнком против тебя, чуть не сдала тебя в полицию и чуть не угробила твой авторитет, — упрямо вздёргиваю подбородок, но колени дрожат.
Дьявол делает последний вдох никотина, пару секунд обдумывает мои слова, затем выбрасывает окурок. Мои мышцы сжимаются до предела. Я понимаю, на какую казнь подписываюсь. Чего стоит один только его тяжёлый взгляд чёрных зрачков?
Он тягуче выпускает дым из лёгких, рисуя воздушные узоры, и резко притягивает меня за талию. Слишком неожиданно и требовательно — из-за этого я чувствую себя слабой. Сдавленно пискнув, оказываюсь зажатой между его ногами и хватаюсь за мускулистые предплечья, чтобы не упасть. Под рубашкой они ощущаются особенно хорошо — твёрдые, крепкие — и мне становится неловко.
Я возбуждённо оглядываюсь и понимаю, что сбежать не получится. Вокруг — ни души. Только моё учащённое сердцебиение и его тихое рычание. Задыхаясь, я снова сосредотачиваюсь на парне, который жадно смотрит на меня. Его лицо — в нескольких миллиметрах от моего. Ладони обжигают тело, словно жидкой лавой, прожигая одежду. Щёки вспыхивают румянцем, когда я вспоминаю собственные стоны в уборной, и всхлип застревает в горле.
— Ты не представляешь, как мне тяжело сдерживаться, — тихо, но с хриплым надрывом произносит Крис, убирая пряди с моего лица. Господи. — Я бы с греховным удовольствием наказал тебя...
Он удерживает меня, иначе я бы давно упала в обморок. Смесь страсти и давления, тянущегося от живота к бёдрам, доводит до сладкого дискомфорта, а влажность между ног накапливается в пульсирующем месте. Мысль о том, что мы абсолютно одни, что Кристофер своевольно обнимает меня и шепчет грязные словечки, затмевает мою совестливую личность. Словно настоящий дьяволёнок уселся на плечо и шепчет, подначивая вкусить с ним все наслаждения мира.
Час назад я хотела растоптать Дьявола, а сейчас отдаюсь его ласке и своеобразной нежности. Одна его рука намертво вцепилась в мою талию, словно в игрушку, и не собирается отпускать, а другая играет с моими волосами. Он заворожённо наблюдает за моей реакцией, как наркоман. Я повержена. Моё сердце стучит так сильно, что я уверена: Крис это слышит, ведь он несколько раз бросает взгляд на мою вздымающуюся грудь.
— Тогда почему ты не наказываешь меня? — сотрясаясь, выдавливаю я. — Ещё ни разу не тронул.
Он дёргает скулами, опасно сузив глаза, будто готов сорваться. Мужские пальцы сжимают мою кожу через ткань платья, причиняя незначительную боль. Ему самому сложно идти против своих правил — это видно. Тогда почему?
— Я не могу, — заявляет он, в упор глядя на меня, как на своё личное мучение.