Глава 70
— Думаешь, меня интересуют деньги? — Мой голос искренне полон боли. Это должно быть частью сценария, но мне не приходится играть. — Это всего лишь попытка забыть...
— Нас?
Его ореховые глаза переливаются в лунном свете, и моё дыхание тут же стихает, словно испаряясь в ночи. «Нас»... Именно это я и хотела сказать.
Я откровенно признаюсь ему в своих мыслях, ведь по плану должна флиртовать, да и алкоголь развязал мне язык. Но я никак не ожидала такой искренности в ответ. Значит, Кристофер понимает, что я на самом деле к нему чувствую? И осознаёт, что между нами было нечто большее, чем страсть? Это ошеломляет.
— Именно, — выдыхаю я, проглотив досаду. — Я продолжаю убиваться, а тебе всё равно. Я всё ещё слабая, глупая... Не соответствую положенному статусу, не обладаю модельной внешностью, не придерживаюсь манер высшего общества... — Давление на шее ослабевает. Кристофер хмурит брови в возражении. — Для тебя.
Единственное, что мне нравится в этой мести, — возможность в последний раз высказаться. Я многое умалчивала.
— Я всё ещё бездушный подонок... — Его голос звенит в моей голове, и я содрогаюсь. — Для тебя, — Кристофер повторяет мой тембр, мой тон, мой шёпот, словно издеваясь... или признаваясь.
Мой израненный орган вдруг сжимается, вытесняя злость. Маска фальши рушится, радужка светлеет, словно я просыпаюсь. Дьявол снова овладевает моим разумом, а я верю ему.
— Это не так! — вырывается прежде, чем я успеваю обдумать. Я резко прижимаю ладонь к губам.
Он расслабляет мышцы лица, словно всё для себя выяснил, а я виновато опускаю взгляд вместе с ладонью.
Грейс, с ума сошла? Решила снова всё испортить?
Хватка на моей шее усиливается, когда пальцы Кристофера сжимаются. Вены истерично колотятся, я в панике поднимаю голову, и он впивается в мои губы. Я издаю писк. Его язык выскальзывает и мягко проникает в мой рот; жаркая волна разливается по внутренней стороне бедра. Я томно стону, раскрываясь для него, не в силах сопротивляться.
Кристофер тянет мою руку к своей шее — ту, что держал, — и я послушно обвиваю его, двигая губами в такт. Он касается языком моей верхней губы, прежде чем слегка отстраниться. Вибрация проходит сквозь всё тело и ещё долго отзывается между рёбер. Его вкус — опьяняющий. Я смотрю на него потемневшими глазами; его радужка — того же оттенка. Он будто проверяет моё состояние. А я уже полностью отдана ему.
Я нестерпимо тянусь к нему, давая зелёный свет. Он срывается — мускулистым телом прижимает меня к стене. Я всхлипываю, впиваясь ногтями в его кожу сквозь рубашку. Тупая боль в спине не пугает — наоборот, усиливает возбуждение. Наши губы находят ритм, мокрые звуки сливаются с обрывистыми вздохами. Языки сплетаются, зубы жадно терзают нежную плоть. Моя шея — полностью в его распоряжении. Вторая ладонь скользит по изгибу моей талии, сжимает мягкие формы, и мои ноги безвольно подгибаются. Мы изголодались.
Хочется утонуть — в его объятиях, запахе, греховном искушении. Я вся мокрая, будто затоплена волной — пульсирующей, обжигающей, неотвратимой.
Что ты со мной делаешь, Крис? Что это, если не наркотик?
— Непривычный вкус, — рвано бормочу я, отстранившись. Обычно его губы отдают виски и сигаретами. — Сладкий...
Он хрипло усмехается:
— Потому что я пил сладкий ликёр. Шампанское — не моё.
Я едва дышу, а он явно забавляется моим состоянием — видит, как я таю под его горячими прикосновениями, забывая обо всём, полностью отдаваясь ему.
— Где ты его взял? Здесь весь вечер разносят только один вид алкоголя.
Кристофер внимательно слушает, но его ладонь скользит с моей шеи вверх — к линии скул. Пальцы мягко постукивают по челюсти, затем нежно касаются нижней губы. Нервные окончания вспыхивают, будто кто-то пустил по ним ток. Я прикрываю веки. Он оставляет мазок на моих губах, и бог его знает, что творится у него в голове.
Сдаюсь... Я готова встать на колени и послушно выполнить любой его приказ. Лаская мою плоть, Крис сбивает меня с мыслей.
— Для меня и ликёр нашёлся, — самодовольно ухмыляется он.
Не удержавшись, я расплываюсь в улыбке, глядя в его расширенные зрачки, сверкающие в уличном свете. Ну конечно... Банкетом правит сам Дьявол. И мне плевать. Более того — месть напрочь стерта из сознания.
— Мне нравится. Люблю сладкое, — шепчу я, немного задыхаясь из-за ноющей боли внизу живота.
Пальцы моего искусителя вырисовывают на талии непонятные узоры, скользят ниже — к бедру, и я понимаю: мне этого мало. Вздыхаю и выгибаюсь, как кошка. Чёрт, как же тесно в собственном теле.
Брови сводятся в мучительном напряжении, я тянусь вперёд, едва касаясь его губ. Но Крис тут же сжимает мою шею — приказывает замереть. Он дразнит. Хотя сам едва сдерживается. Скулами играет, жадно следя за моими приоткрытыми, дрожащими губами.
— Я знаю, — шепчет он. И это знание сжигает меня. — Твои губы всегда сладкие.
Он сам прижимается ко мне, позволяя вкусить его снова. Я выдыхаю ему в рот, наконец получая дозу успокоения. Его пальцы скользят вверх по шее — к скулам, затем небрежно зарываются в мои волосы. Он тянет меня ближе, и наши тела сливаются в одно. Я шиплю от трения, ладонями впиваясь в его твёрдую грудь, и кусаю его губу, оттягивая её.
Моя эмоциональность не сбивает Дьявола с ритма. Его вторая ладонь находит край платья, скользит под подол, затем — под нижнее бельё. Кожа вспыхивает от прикосновений прохладных пальцев. Я громко стону, разрывая поцелуй.
Душно. Холодная стена хоть немного охлаждает, но не унимает пульсирующее желание.
Кристофер властно тянет меня за волосы, заставляя снова вернуться к его губам. Целует так трепетно, что я готова рассыпаться. Его пальцы скользят во мне, как язык в моём рту. Мои бёдра сжимают его руку, но я двигаюсь навстречу, умоляю без слов — хочу, чтобы он не останавливался, чтобы даровал мне освобождение. Он слишком хорошо знает моё тело, а я слишком слаба, чтобы завершить свою часть сделки.
Я об этом пожалею, но...
Отец, кажется, я влюбилась в Дьявола.
Его рычание в сочетании с моим хныканьем разжигает обстановку. Я хватаюсь за его предплечье, когда он сжимает мои ягодицы и поднимает вверх. Платье неприлично задирается, нас уносит безумие похоти. Я обвиваю его бёдра ногами, и он почти сразу сажает меня на поверхность возле зеркала. Мы тяжело дышим, обмениваясь горячим воздухом. Взгляд у меня плывёт от тёмного возбуждения, а он неотрывно разглядывает это. Капельки пота стекают по вискам, мышцы скручивает. Я теряю голову, будто от голода. Мне нужен кислород. Но ещё больше — нужен он.
Рассматривая моё вспотевшее лицо, Кристофер склоняется и чувствительно проводит губами по шее, оставляя влажные линии языком. Это ощущается, как глоток холодного лимонада в зной — остро, исцеляюще, до мурашек. Я закатываю глаза от наслаждения, прикусывая припухшую губу. Низ живота болезненно сжимается, и я цепляю его бёдрами, притягивая ближе.
Я отчаянно всхлипываю, шепчу его имя, потираюсь бёдрами об него, сжимаю его руки, талию, и тянусь к ремню, едва не теряясь в вихре страсти. Кристофер посасывает мою кожу, оставляя метку — засос. Знак, что я принадлежу ему. Я тихо, одобрительно стону и подставляю шею, потому что не возражаю. Ни капли.
— Теряешь контроль, — слышу возле уха я, но звучит это почти призрачно.
Я сглатываю, провожу ладонями по его подтянутой груди. Веки тяжелеют, я практически становлюсь желе... но вдруг распахиваю глаза.
— Ч-что? — переспрашиваю я, задрожав от очередного укуса.
— Разве ты не должна позвонить своему папочке?
Он отстраняется, облизываясь, будто выпил из меня всё до последней капли, и смотрит прямо в душу.
Сверчки в голове мешают уловить смысл сказанного. Платье задралось до талии, волосы взъерошены, зрачки расширены, губы искусаны. Я делаю глубокий вдох. Шум в ушах стихает, взгляд проясняется, и я наконец фокусируюсь на победной физиономии Фореста.
Моргаю несколько раз.
Что он только что сказал?
— Крис...?
— Прекрати строить из себя дурочку, Кукла, — цокает он, мягко поглаживая моё бедро.
Я испуганно слежу за этим действием, затем вновь встречаюсь с его трезвым взглядом. В нём полыхает пламя. Меня пронзает леденящий холод — он всё знает.
Телефон продолжает назойливо вибрировать на столешнице, разбивая гнетущую тишину. На дисплее высвечивается номер отца. Я съёживаюсь и поднимаю виноватый взгляд на Дьявола — он тоже успел разглядеть, кто звонит.
— Так ты всё знал... С самого начала знал о моём плане, — обречённо усмехаюсь я, покачивая головой.
Чувствую себя униженной, подавленной, никчёмной — особенно под его точным вниманием. От одного его прикосновения меня бросает в дрожь, и я резко дёргаю ногой, поджимая губы. Пальцы Кристофера застывают в воздухе — всего на миг, — затем вновь опускаются, продолжая лениво рисовать узоры на моей коже. Он слегка склоняет голову, погружаясь в свои мысли.
Телефон не унимается, вибрация разносится по телу, как по натянутой струне. Мозг кипит. Я убираю руки с его предплечий — пальцы дрожат — и сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Всё. Хватит.
Схватив телефон, я сбрасываю вызов и отбрасываю его в сторону, не решаясь снова взглянуть на Кристофера. Мне нечего ему сказать.
Неловкими движениями я начинаю поправлять одежду — без толку. Нужно встать. Я соскальзываю вниз и оказываюсь прямо перед ним. Лучше так, чем оставаться полуголой. Взмахом опускаю платье, избегая зрительного контакта.
— Зачем сбросила? — спрашивает он. Я кидаю на него быстрый взгляд. — Передумала?
Я шумно выдыхаю. Мне не выжить, поэтому терять нечего.
— Чего ты хочешь, Кристофер? — повышаю голос. — Поздравляю, ты снова победил! Похлопать? Или мне сразу встать на колени? Хм?
Кристофер излучает спокойствие — едкое, как кислота на коже. Почему он такой хладнокровный?
Я делаю шаг, чтобы пройти, но он опирается обеими руками о столешницу, перегораживая мне путь. Я вынуждено встречаюсь с ним взглядом. Сердце бьётся чаще.
— Ты уже один раз стояла. И поверь, в следующий раз я закончу то, что начал, если продолжишь вести себя как стерва.
Мои губы дрожат, я с трудом сдерживаю горькие слёзы, готовые прорваться наружу.
— Тебе доставляет удовольствие унижать меня?
Во мне нарастает ощущение крушения. Оно неприятное, вязкое, будто в горло вонзают лезвие и приказывают продолжать жить.
Кристофер хмурит брови, склоняется ближе, чтобы разглядеть моё лицо.
— С чего ты взяла, что я тебя унижаю? — его голос мягкий, почти ласковый. Он загоняет меня в угол, и я больше не понимаю, кто передо мной. — У тебя ещё есть время. Позвони Фрэнку.
Я глазею на него, как на сумасшедшего, и качаю головой.
— Какой смысл? Ты всё знаешь, — голос надрывается. Я резко смахиваю слезу.
— Судя по всему, для тебя это важно. Вперёд. Исход всей авантюры очевиден. Но я позволю тебе победить в твоей маленькой проделке.
Его рука тянется к моей щеке и скользит по ней с нежностью, в которой можно утонуть. Это приятно до боли. Я ловлю дыхание, губы вновь подрагивают. И хотя я не понимаю, почему он вычеркнул меня из всей авантюры, назвав мои действия всего лишь проделкой, рыдания стихают, уступая место покою. Я смотрю на него по-детски, и мне хочется спрятаться у него в груди.
Нет, ты не понимаешь, Крис... Дело не в победе. Да, я мечтала об этом — казалось, это даст облегчение. Но теперь понимаю: я никогда не дойду до конца. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, — любовь к нему сильнее.
Поверь, мой бездушный подонок, даже если ты дашь мне шанс выиграть, я всё равно проиграю.
— Проблема в том, что я... — выдыхаю едва слышно, и он слушает меня с трогательной внимательностью. — Я не могу причинить тебе боль... — Это чертовски трудно. — Потому что люб...
Я собираюсь сказать то, чего так долго избегала, отрицала. Не от страха — он уже не имеет власти над моим выбором. А потому что знаю: Крис не простит моей мести. Заставит скитаться до конца моих дней. Но сейчас... это уже неважно.
Договорить мне не дают — в дверь начинают стучать. Я взмахом поворачиваю голову на звук. Крики, удары, гул голосов за стеной.
Кристофер отходит от меня, моет руки под краном и, не колеблясь, распахивает дверь.
Ладонью я тянусь к шее, считая пульс. Мне плохо.
— Они здесь, — доносится из коридора чужой голос.
Форест коротко кивает, будто всё идёт по плану.
Мои глаза сужаются от недоверия. Я вытягиваю шею, стараясь разглядеть обстановку. Спрыгиваю со столешницы. На дрожащих ногах я подбираюсь ближе, становлюсь за спиной Кристофера.
— Вы о ком? — взволнованно спрашиваю я.
Мне не отвечают.
— Грейс, лучше останься здесь, — предупреждает Кристофер, разворачиваясь ко мне. Это не приказ. Это почти забота
Горло сжимается. Нет. Я уже не та Грейс, что опасается ядовитой правды или алой бойни. Меня не остановить. Не теперь. Не после всего. Что бы там ни было, судя по всему, это касается меня.
Кристофер уходит за человеком, ведущим его вперёд, а я упрямо бегу следом, чувствуя, как кровь вновь начинает циркулировать по венам. Белый свет бьёт по глазам. Они и так опухли от слёз, и теперь я щурюсь, но не останавливаюсь.
Как только мы входим в зал, я цепляюсь за первую знакомую фигуру и вздыхаю.
Отец. Стоит в центре комнаты. С ней...
— Это ещё что!? — выплёвываю я.
Кристофер крепко хватается за мою руку, сжимая пальцы. Он знал, как я отреагирую. Наперёд знал.
— Крис, та женщина... Она принесла мне мохито с наркотиками! — указываю на неё, проникаясь потоком ярости.
Я буквально вижу, как выдираю её идеальные платиновые волосы — с ненавистью, с остервенением. Она стоит с моим отцом, смеётся, кокетничает, гладит его по плечу, а он... улыбается ей. Обнимает её за талию. Проклятье.
Я рычу, намереваясь двинуться вперёд, но Крис отдёргивает меня назад. Он знает: стоит ему отпустить, я размажу её красную помаду по выступающим скулам.
— Кукла, возьми себя в руки, — цедит Дьявол, встряхивая меня — Отведите её в уборную, — бросает он мужчине и уводит нас обратно.
— Да что происходит? Форест!
Я нервно оглядываюсь, перебирая ногами. Мне дурно. Суматоха ночи путает меня, и я не успеваю понять, кто здесь враг, а кто — друг. Мы заходим в уборную, оставляя дверь открытой. Кристофер включает свет, пока я жду объяснений.
— Мы убили не того. Точнее, устранили ещё одну угрозу. Но именно она следила за тобой и продолжает это делать. — Он поворачивается, и в его взгляде читается честность, сосредоточенность.
Я буквально прилипаю к кафелю, мой рот то открывается, то закрывается.
— Что ей нужно от моего отца? — хватаюсь за голову.
— Грейс, это невеста Фрэнка, — спокойно говорит он.
— Это шутка!? — выпаливаю с надрывом я. — Хочешь сказать, что он готов убить собственную дочь?
— Он ничего о ней не знает. Мои люди выяснили, что Фрэнк понятия не имеет, кто она такая. — Отлично, родной отец не хочет меня убить. Ура. — И ещё кое-что... Твоя мать дома.
Я откидываюсь спиной на столешницу раковины и зажмуриваюсь. Кости словно ломаются изнутри, а стены давят на макушку.
— Она на работе, Крис... — отрицаю я, сама не веря в это.
— Это не так.
Дьявол громко вздыхает, заметив моё беспокойство, будто его действительно тревожит моё состояние. Я не успеваю задать вопрос, как в комнату грациозно входит та самая женщина.
Она выглядит безупречно: множество серебряных колец, белое платье в пол, переливающееся блеском, яркая помада и надменный взгляд. В образе официантки она выглядела иначе — куда скромнее.
Сжав зубы, я подхожу к Кристоферу, готовясь к конфронтации. За спиной женщины стоит охранник Фореста; он запирает дверь на щеколду. Женщина игриво усмехается, проглотив этот звук.
— Грейс, рада тебя видеть. Я думала, мы встретимся куда раньше, — ядовито мурлычет она, смело шагая вперёд. Я сжимаю веки. — Жаль, что нам помешали. Как поживаешь, Кристофер? — Она злобно перестраивается на него.
Форест явно нарушил её выстроенные планы. Меня должны были убить давным-давно, но моим щитом-хранителем стал Дьявол. Стоя за его широкой спиной, я осознаю, насколько трудно кому-либо добраться до меня.
Он непреклонно следит за женщиной, руки в карманах, всё так же заслоняя и защищая меня собой.
— Всё кончено, Диана. Снаружи полиция, и им будет крайне интересно изучить твои нелегальные дела. Особенно после того, как я замолвил словечко.
Женщина вскидывает голову и злорадно хохочет, что вызывает у меня мурашки. Она снова оглядывает соперника и пренебрежительно выпячивает губы.
— У тебя нет доказательств. Пустой трёп, — устало отмахивается она, глянув на наручные часы.
— Начнём с камер наблюдения? — предлагает Дьявол и кивает мужчине у неё за спиной.
Помощник протягивает фотографии, и я едва успеваю их рассмотреть — приходится выглядывать из-за спины Фореста. Я тихо ахаю, вглядываясь в снимки: на них отчётливо видно лицо Дианы в тот момент, когда она передаёт мне мохито и выходит из здания, снимая парик.
Её маникюр впивается в фотографию; прикусив губу, она в ярости разрывает её — в порыве поражения.
— Не только у тебя есть запасной план, Дьявол! — шипит она.
Затем она сверлит меня взглядом, полным ненависти. Я отвечаю тем же, едва удерживаясь от неприличного жеста.
— Я думала сначала избавиться от тебя, а потом уже заняться твоей драгоценной мамочкой...
— Тронешь её и узнаешь, насколько я могу быть милой! — рявкаю я, наклоняясь вперёд.
Кристофер выставляет руку, преграждая мне путь. Я останавливаюсь, морщась на неё, как на червяка.
— Эбби сейчас дома. Одна, — не спеша подстрекает Диана.
— Она не дома! — возражаю я, позабыв слова Кристофера.
— Оу, правда? Думаешь, я не смогла бы позвонить куда надо и отменить её рабочий день? — Она корчит ангельскую мину, отчего меня передёргивает.
Я бросаюсь вперёд, чтобы стереть с её лица эту мерзкую ухмылку, но Кристофер успевает схватить меня за талию и удержать. Я сильно дрожу. В груди будто пульсирует жерло вулкана, готовое взорваться.
— Грейс, с ней всё в порядке. Поверь мне, — шепчет он, прижимая меня к себе.
Слыша его голос, которому сейчас доверяю безоговорочно, я перестаю вырываться. Слёзы текут по щекам, когда я запрокидываю голову и смотрю на него. Кристофер уверенно кивает, и я киваю в ответ. Господи, пусть это будет правдой.
— Ты не можешь всё просчитать, — самонадеянно насмехается женщина.
Но Дьявол выглядит абсолютно идилличным. По крайней мере, внешне. Он контролирует ситуацию, и это придаёт уверенности. Кристофер аккуратно отпускает меня и утягивает за свою спину.
— Серьёзно? — парирует он и снова кивает мужчине. Помощник поднимает телефон, на экране кадры с камер наблюдения. — Узнаёшь?
— Сокол! — вскрикивает женщина, сжимая телефон.
Форест победно улыбается, и меня накрывает волна облегчения — родное прозвище. Ему я могу доверить свою маму.
— Он не мог...
— Перестань, Диана. Сокол уничтожил всех, кого ты прислала.
Она сердито возвращает телефон, дёргая уголками губ, словно пытается удержать маску. Но я вижу, как трудно ей сохранять хладнокровие — в радужках плещется шторм, только накапливающий силу. Диана приближается к нам; её украшения сверкают вместе с безумным блеском в зрачках.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, сдерживая гнев. Крис не шевелится, глядя на неё свысока.
— Ты умен... Ты мне нравишься. Всегда нравился, вообще-то, — флиртует она, подводя ладонь к его лицу.
Меня захлёстывает порция ревности. С неприличной бранью я делаю шаг вперёд, но Форест опережает меня: перехватывает её ладонь, слегка выворачивает и грубо отбрасывает в сторону.
— Ты вызываешь у меня лишь отвращение. И желание убить тебя, — безжалостно подначивает он. — Это твой предсказуемый конец. Не сомневайся: план был обречён с самого начала.
Дьявол смотрит ей за спину. Диана оборачивается. Мужчина достаёт наручники под мои беспрерывные, короткие вдохи. Диана вновь поворачивается к нам, скрипя зубами, как акула. Она превращается в мстительную королеву: вся красота исчезает, оставляя за собой тень чудовища.
— Зачем тебе мой отец? — спрашиваю напоследок я.
Диана закатывает глаза с таким презрением, будто я только что ударилась лбом.
— А казалась такой умной.
— То же самое могу сказать о тебе, — мгновенно парирует Кристофер.
Я теряю дар речи — не ожидала, что он заступится за меня. Диана одаривает его испепеляющим взглядом, но решает промолчать.
— У твоего отца много компаний, которые могли бы приносить огромную прибыль. Да, некоторые обанкротились, но не все. Фрэнк прячет их за границей, тщательно. Он решил передать эти проекты своей любимой дочке... — с отвращением сплёвывает она. — Или Эбби, — добавляет, ещё сильнее корчась.
— И ты решила убить меня и маму ради своей выгоды, — заканчиваю за неё я.
Она делает шаг вперёд, почти касаясь меня.
— Тебе повезло, что Дьявол вмешался. Иначе тебя уже давно бы не существовало.
Я сжимаю веки, представляя, как срываю с неё серебряные серьги — вместе с мочками. Контролируй себя, Грейс. Не поддавайся.
Диана возвышается надо мной, затем театрально усмехается. Терпение лопается, демоны кружат в ярости. Я взмахиваю рукой и со всей силы бью её по щеке. Звонкий шлёпок. Такое удовлетворение.
Она ахает и в изумлении хватается за лицо. И — странно — Крис даже не пытается меня остановить.
— Не недооценивай мои способности, — шиплю сквозь зубы я.