Глава 66
Грейс Смит
До родной улицы я добираюсь на автобусе. Людей немного, но на себе ловлю несколько всполошённых взглядов. Меня это не беспокоит — я прислоняю голову к окну, провожая блистательный город поникшим выражением. Безразличие ко всему — ужасная вещь.
Полностью промокла. Одежда прилипает, доставляя неудобство; с кончиков волос падают капли дождя, а лицо немеет — холод безжалостно обдувает. Я шагаю вдоль дороги, изредка освещённой фонарями. В голове — пустота и рассеянность, даже температуру не ощущаю. Ничего не чувствую. Ночь. Бал продолжается, но не для меня. Я даже не среагирую, если кто-то похитит меня в этом переулке, пока я добираюсь до дома пешком.
Что будет дальше? Впереди зимние каникулы, но рано или поздно они закончатся, и мне придётся вернуться в институт. Там я предстану как униженная девчонка, оставшаяся ни с чем. Не скажу, что после всего кошмара колкие фразочки студентов смогут меня задеть; скорее наоборот — я готова к этому. Но всё же... Это будет очередной удар.
Давление и напоминание о худшем прошлом никогда не приносят наслаждение.
Обняв себя руками, я оглядываюсь на собачий лай и мерцание красной вывески. Выдыхаю пар, покрываясь мелкими бусинами по коже.
Кристофер даже не удосужился извиниться. Для него всё это — некое доминирование и манипуляция. Он так отчаянно хочет меня контролировать, что лично отбирает мой круг общения. Абсурд. Мы должны были разойтись по углам и исчезнуть из жизней друг друга. Он не сказал того, что могло бы изменить моё мнение — три слова. Всего три, и я бы подумала, что обо мне заботятся. А сейчас его поступки выглядят как разрушение. А я, дура, до последнего жажду от него защиты и, хотя бы капельки любви. Привязанность — ужасная вещь.
Что приходит после волн горьких слёз? После боли, разрывающей на куски? Осознание, перемешанное с жаждой мести. Желание справедливости побеждает. Я ничем не заслужила такого отношения, и мне хочется вернуть ему всё обратно. Я деструктивна, и голоса в голове шепчут подлые идеи. И знаете, что я скажу? Месть — ужасная вещь.
Меня ломает от собственного, выдуманного плана, но Кристофер сильно ранил. Я не могу остановиться, поэтому вспоминаю человека, который предупреждал меня об этом.
— Нужно поговорить. Через час буду, — бесцеремонно говорю я в трубку, заходя домой.
— Договорились, — отвечает отец.
Я бросаю телефон на кровать. Снимая мокрую одежду, иду в ванную и смотрю на себя в зеркало. Я измотана — вид болезненный, сырой. Бездонные глаза, губы фиолетового оттенка... Я не узнаю себя. В отражении — уже не та девочка. Рыдание вот-вот прорвётся.
— Не смей, Грейс, — шиплю сквозь зубы, прижимая ладони к столешнице. — Дай тёмной стороне выйти наружу. Они это заслужили.
Сердце постепенно утихает, словно под валерьянкой. Я снимаю нижнее бельё и погружаюсь в ванну. Горячая вода согревает, помогает прийти в себя. Кровь начинает циркулировать, обмороженные конечности покалывает током. Поднимаю пальцы, наблюдая, как они краснеют и обжигают жаром. Что ж, месть — блюдо, которое подают холодным. В моём случае — попробуй не ошпариться, Дьявол. Мой лёд ты уже вкусил.
Минут двадцать сушу волосы — решаю, что Фрэнк подождёт, если я немного опоздаю. Тем более, я отправила ему сообщение. Надеваю штаны, тёплую кофту и спускаюсь вниз. Телефон вибрирует, и я отвечаю.
— Грейс, я прислал водителя. Он ждёт на улице, — вежливо говорит Фрэнк.
Я настороженно выглядываю в окно. Там действительно припаркована красная машина.
— Скоро буду.
Обуваю кроссовки, надеваю куртку, выбегаю из дома и запираю дверь на ключ. Сажусь на переднее сиденье — водитель давит на газ.
Я опираюсь лбом о стекло и закрываю глаза. Тянет ко сну, но я знаю, что не усну. Голова болит невыносимо, я морщусь, но продолжаю терпеть. Мне нужно чувствовать эту дикую мигрень, тошноту в животе. Иначе передумаю. Вспомню, кто я на самом деле. Кем был для меня Крис. То, что я собираюсь сделать...
Защитный механизм внутри меня умоляет остановиться, отменить всё. Я мотаю головой — и капли стекают с мокрого стекла прямо на лоб. Не думай об этом. Не нужно, Грейс.
— Знаешь, — шепчу я, когда Дьявол умиротворённо наблюдает за мной. — Не очень-то весело, когда за тобой охотятся с целью убить, — беспокойно смеюсь, и несколько локонов щекочут мои щёки.
— Тебя никто не тронет, — с неоспоримой серьёзностью обещает он.
Жмурюсь, сжимая руки в кулаки. Я не должна ему верить — его словам, которые утратили ценность. Они больше ничего не значат. Теперь это — ничто.
— Мы приехали, — оповещает водитель, вырывая меня из воронки мыслей, за что я ему благодарна.
Фасад отеля стеклянный, вокруг — высокие пальмы и ухоженные клумбы. Светильники подчёркивают форму здания, а у двери мерцают декоративные фонари, указывая путь. Зная номер комнаты, минуя ресепшен, я поднимаюсь на нужный этаж. Прохожу коридор, стучусь. Через несколько секунд дверь открывается, и я встречаю взгляд отца. Будто он ждал у порога. Фрэнк явно рад меня видеть, на его лице залегли морщинки.
— Проходи, Грейс. Рад, что ты позвонила, — он с довольной миной отходит от двери.
Его реакция меня раздражает, но приходится смириться. Я захожу внутрь.
— Я ненадолго. Ты предлагал сотрудничество... — Чувствую резкую боль между лопатками и в груди. — Потому что хотел убрать Дьявола.
— Дай угадаю, — Фрэнк усмехается, засовывая руки в карманы. — Дьявол растоптал и бросил тебя. Как я и говорил.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться. Да, он предупреждал. Но я не думала, что слова этого псевдо-отца окажутся правдой, а обещания человека, которому я открылась, — ложью. Я не знала, что нуждаюсь в Дьяволе настолько сильно. Поэтому и не придала значения. И теперь это предательство жжёт меня изнутри.
— Я пришла не для того, чтобы ты напоминал мне об этом! Так тебе нужна помощь, или мне уйти? Каков твой план?
Последний вопрос я задаю не из любопытства — я не собираюсь убивать Кристофера. Я знаю: он сильнее нас. Я просто хочу встать на сторону его врагов.
Фрэнк щурится, будто разглядывает во мне фальшь, но потом кивает и расслабляет плечи.
— В воскресенье состоится закрытый банкет. Послезавтра. Приглашения получают не все, но у меня они есть — об этом можешь не волноваться. Насколько мне известно, Форест там будет. Что любопытно, ведь Дьявол редко появляется на светских мероприятиях, — иронично подчёркивает Фрэнк. — Видимо, ему что-то нужно от влиятельных людей... Птичка нашептала мне, так сказать. Нужно задержать его до одиннадцати. Дальше я всё сделаю сам.
— Что значит «сделаю»? — я настораживаюсь.
— Волнуешься за него? — с осуждением прищуривается он.
— Если я участвую в этом дерьме, то хочу знать всё. До мельчайших деталей. Я не собираюсь становиться убийцей, так что давай расставим все точки над «i» до начала твоего «особого» плана, — огрызаюсь я.
— Дочь, на тебе не будет ни капли чужой крови. Мои связи помогут убрать Фореста. Точнее, закрыть его надолго.
Меня будто бьёт под дых.
— Ты вообще понимаешь, с кем собрался воевать? У Дьявола полно связей в правоохранительных органах. Поверь, они у него повсюду, — хмыкаю я, вальяжно скрещивая руки на груди.
— И об этом я подумал. Обо всём договорился, — самодовольно отвечает отец. — Тебе совсем не обязательно знать фамилии и полномочия тех, с кем я работаю. От тебя требуется малость.
— Хорошо. Какова моя роль?
— Именно ты должна удержать его до одиннадцати. Как я уже говорил...
Слова режут слух, а глаза становятся шире луны.
— Прости, что?
— Будь для него послушной. Прояви женскую натуру. Думаю, ты и сама понимаешь, о чём я, — он многозначительно дёргает уголками губ. Мне становится противно.
Господи, я же пообещала, что он больше никогда не прикоснётся ко мне. Снова флиртовать? Стелиться у его ног после своего громкого ухода? Я стану прахом. Меня втопчут в грязь. Но у меня нет выбора. Если я хочу отомстить — должна сыграть свою роль. Позволить ему снова завладеть мной. На пару часов, не больше.
— Я согласна. Будь на связи.
Смотри, Крис, во что ты меня превратил. До какой несуразицы довёл. Я ведь никогда не была злопамятной. Всегда прощала, тянулась, дарила тепло. А теперь я Кукла, подыгрывающая тебе. Я стану ею. Этого ты хотел, Дьявол?
Сажусь в ту же машину. Водитель везёт меня домой, а я снова погружаюсь в мысли. Дорога назад тяготит. Наверное, потому, что раньше я часто ездила рядом с Кристофером. И память цепляется за те хорошие моменты. Где-то в глубине души маленькая Грейс кричит: «Ты совершаешь ошибку. Ты ничем не лучше Фореста!»
Но Кукла внутри лукаво улыбается. Она поняла: Дьявол был прав. Этот мир не спасти. Так зачем сковывать себя цепями?
Я захожу домой, сбрасываю обувь и куртку. Волоча ноги, плетусь на кухню. Открываю шкаф, перебираю полки и нахожу бутылку сладкого вина. Открываю, наливаю в бокал. В нос бьют медовые ноты.
Нужно отпраздновать. Ведь это — хорошо. Я свергну корону Дьявола.
Сажусь, поднимаю бокал вверх.
— За новую меня, — объявляю я и осекаюсь.
На глазах выступают слёзы. Они нескончаемы?
— За то, чтобы я смогла возненавидеть тебя, Крис... — слеза скользит по щеке.
Я всё чаще называю его Форестом. Или Дьяволом.
— Какие же мы придурки...
Я перестаю сдерживаться. Пальцы будто призрачно держат стеклянную ножку бокала. Сердце не верит, что скоро между нами всё исчезнет. Крис не простит меня, как и я — его. Но хуже всего — я не прощу себя. За то, что предам. За то, что позволю этому случиться.
Меня поглотит вина, горе. Я стану ходячим мертвецом. Возможно, потеряю смысл жизни. И не смогу смириться с тем, что воспоминания — ложь. Что всё, что я помнила хорошего, — было иллюзией.
Неужели можно так хорошо врать? Но я сама всё слышала. Видела. Всё, что Форест сделал... он делал ради выгоды.
Дьявол не заслуживает моих страданий. Но, возможно, Кристофер — заслуживает.
Поэтому я и произнесла имя подонка вслух. Наверное, брежу. Но с самого начала я видела его маску. Так позвольте и мне надеть свою.
Я подношу бокал к губам, собираясь сделать глоток, как вдруг — звонок в дверь. Пульс глухо стучит в висках. Вытираю слёзы, глубоко вдыхаю. Нужно взять себя в руки. Кого это принесло так поздно?
Встаю и подхожу к двери. Заглядываю в глазок, облизываю пересохшие губы. Пальцы теребят рукава кофты. Считаю до трёх. Открываю.
— Грейс...
Я устало качаю головой, придерживая дверь.
— Не стоило тебе приходить, Кэтлин.
Она пристально разглядывает меня, почти рентгеном, и я невольно отвожу взгляд. Главное — не выдать себя. Надеюсь, на мне не написано: «Твоему боссу скоро конец.»
— И оставить тебя в таком состоянии? За кого ты меня держишь, стервочка? — фыркает она с подковыркой, припомнив мой тон.
Я закатываю глаза.
— В каком состоянии, Моррисон? — стараюсь звучать беззаботно. — Я наговорила тебе столько, что ты имела полное право отказаться от меня. Дьявол уже это сделал. Думаю, нам не стоит больше видеться...
Это справедливо. Она — лучшая подруга, которая у меня была. Вообще-то, первая, которая стала настолько близкой. Я умею ценить таких людей, но сейчас... Меня разорвали на куски и бросили истекать. У меня нет сил. Я не могу быть для неё той же надёжной Грейс. А если предам Фореста — предам и её. Не хочу, чтобы она считала меня подругой. Я причиню ей боль.
— У тебя горячка? Перестань топтать мои уши, неся очередную драматическую хрень, — обрывает она и без приглашения заходит в дом. — Хватит прятаться, Грейс. Я вижу твоё заплаканное лицо.
Кэтлин встает в позу: руки на поясе, одна нога уверенно выставлена вперёд. Меня раскусили. Вижу это по тому, как сжаты её губы. Больше нет смысла изображать холодную сучку. Я тихо закрываю дверь.
Теперь я понимаю, почему Аннет всегда носила маску. И кто бы мог подумать, что это на самом деле так непросто? Мой образ раскрыт, и глаза уже на мокром месте. Как и должно быть. Мне так больно от того, что я такая хрупкая.
Я поднимаю голову к потолку и часто моргаю. Моррисон с жалостью смотрит на меня, потом подходит, притягивает к себе и обнимает. Я крепко прижимаюсь к ней, разрыдавшись у неё на плече. Тело Кэтлин спортивное, от неё веет дерзостью. Она гладит мои волосы, и становится ещё больнее. Она напоминает мне его.
— Почему я не догадалась раньше? Он ни разу не предал меня, даже когда ненавидел. Я должна была понять, к чему всё идёт. Он просто крутил мной, как марионеткой, — задыхаюсь я.
— Это не так, Грейс, — спокойно отвечает Кэтлин, продолжая меня успокаивать.
— Это именно так. Ты сама всё видела, — шмыгаю носом я.
Она протяжно вздыхает, затем отстраняет меня.
— Послушай, я не знаю, зачем он это сделал... — вытирает мои слёзы. — Но ты не должна воспринимать это так серьёзно. Тебя заденут мои слова, но, Грейс, Аннет не была твоей подругой детства. И она вовсе не так невинна, как тебе кажется.
— Ты не понимаешь... Вы многого не знаете о ней! То, что мы с ней пережили... — настаиваю я, но Кэтлин только цокает.
— Чего я не понимаю? Что её родители развелись, а отец избивал мать? Что она резала себе вены и травила организм сигаретами?
Что? Моррисон знает всё?
— Девис не заслуживает этого, но и ты не виновата. Пора взять под контроль свою жертвенность. Уступая другим, ты себе не помогаешь — это детская позиция, — она встряхивает меня за плечи. — Какая она подруга, если даже не знает, что тебе нравится Кристофер?
Я таращусь на неё, с красными щеками и гулом в голове. Мозг борется с информацией. Вроде, я её понимаю... а может, хочу снова спорить. Знаю одно: план уже в силе, и мне фиолетово на последствия. Внутри — сплошные стёкла.
— Какая же я подруга, если знала, что он нравится Аннет, и всё равно переспала с ним? — безразлично пожимаю плечами я.
Я тоже не ангел. Почему меня оправдывают?
— Это ложь. Девис нравятся успешные парни, вот почему она за ним гоняется, — отмахивается Моррисон. — А между вами с Кристофером сильная связь, и все это видят...
— Никакой связи больше нет! Я не хочу его знать! И даже не из-за Девис, — выпаливаю я, и Фениса с непониманием поднимает брови. — Я была у него. И знаешь, чего на самом деле хотел Форест?
— Что бы там ни было...
— Он сказал, что может купить любую и вертеть ею, как захочет. Что я задолжала ему услугу и притворяюсь матерью Терезой. О, и ещё — его до жути бесит моя слабость. Поэтому он и скомкал нашу с Аннет дружбу в задницу! А главное, что хотел доказать, — это то, что любовь — наркотик. Вот и весь его ответ! — с отчаянием восклицаю я. — Я не разбираюсь в любви... но, кажется... — делаю паузу. — Между нами была история, которая всегда вела к концу.
— Возможно, Кристофер сам не понимает, что с ним происходит. Ты так быстро ушла от нас... Может, он высказался на сильных эмоциях.
— Эмоциях? — усмехаюсь я, облизывая солёные губы. — Если плевок в душу — это эмоция...
— Всё, хватит, Грейс, — недовольно щебечет она, когда я начинаю дрожать от возмущения.
— Нет, ты не понимаешь! Я стояла перед ним в слезах. Думаешь, ему было больно?
Кэтлин снова обнимает меня.
— Я не отрицаю, что Форест может быть мудаком. Но правда, я не знаю, что тебе сказать.
— Я собиралась отпраздновать. Будешь вино?
Раз нечего сказать — нужно пить. Тема закрыта. Я задолбалась вешать нос.
— Плохая идея, — морщится черноволосая, но идёт за мной на кухню.
— Если не хочешь, то... — кручу в руках пустой бокал.
— Ты собиралась пить одна? — Кэтлин садится напротив.
— Обычно так заглушают боль? — уточняю я, наливая ей вино.
— Обычно так поступают девушки, которых бросили, и им не хватает адреналина. Или храбрости, чтобы набрать бывших, — смеётся она, стараясь разрядить обстановку.
— А что делать девушкам, которые доверяли бездушным подонкам, а потом оказались использованными? — беспечно спрашиваю я. Кэтлин дует губы и молчит. — За то, чтобы у вас с Майклом всё было хорошо, — чокаюсь с ней и делаю глоток.
— Ловко мы сменили тему, — бурчит Моррисон, чуть не поперхнувшись от моего тоста.
— Да брось, все видели, какие вы «друзья». Даже Аннет.
Я делаю ещё один глоток. Обсуждать хорошие новости куда легче.
— К чему клонишь? — спрашивает она, кивая подбородком.
Я опустошаю бокал и тянусь за следующим, а алкоголь уже разливается теплом.
— Она тоже была унижена. Ни Майкл, ни Кристофер не стали её парой, — скучающе произношу я, рассматривая багровую жидкость в бокале.
— Вывод: если будешь гоняться за всеми — не получишь никого. Она сама себя унизила, эта богачка предков. Перестань жалеть Девис. Мне хочется сравнять её с землёй, — с отторжением шипит Кэтлин.
Я удивлённо выпрямляю спину, наливая себе третий бокал.
— Ты всегда так уважительно о ней отзывалась, а теперь не щадишь оскорблений... Это что-то новенькое, — говорю, опираясь подбородком на ладонь.
— Пусть катится в ад. Мне плевать, что она думает обо мне. Я была к ней добра, пока ты с ней общалась. Но твои неудачи — частично из-за Девис, и я не позволю тебе страдать из-за этой вертихвостки.
— Знаешь, почему я позволяю себе страдать из-за неё? — мямлю я, едва соображая. — Потому что тогда мне пришлось бы страдать из-за Криса...