Глава 65
Эмоции постепенно стихают. Организм перестаёт бороться и смиряется. Слёзы высыхают, оставляя на губах солоноватый привкус. Моё невероятно красивое бальное платье окончательно тускнеет. Стразы больше не мерцают — не находят света. И хоть мозг запрещает проявлять какие-либо чувства, воздвигая психологический барьер в виде равнодушия, внутри разгорается дикий огонь.
Сейчас мне сложно уловить и понять, что именно я чувствую. Но мысли о поступке Кристофера не дают покоя. Я не оставлю это безнаказанным. Не буду прятаться и не позволю ему насладиться победой. С меня хватит благодушия. Надоело прощать и быть хорошей.
Я выворачиваю руки назад и с трудом расстёгиваю платье. Помощи нет, и приходится терпеть дискомфорт в лопатках, возясь со змейкой. Наконец, я освобождаюсь, но ощущение такое, будто на платье всё ещё остались отпечатки Дьявола. Надо как можно скорее вернуть его в магазин.
Остаюсь в одном нижнем белье. Сгребаю платье в кучу и поднимаюсь по лестнице, надеясь, что и Форесту сейчас так же оглушительно больно. Возможно, это единственное, что пока держит меня на плаву. Хочу, чтобы он почувствовал, что значит быть преданным. Аннет и я это уже испытали. «Треугольник» не завершён. Возможно, Кристоферу знакомо предательство, но не моё. Может, пора напомнить ему, каково это?
Я швыряю наряд на кровать и открываю шкаф. Надеваю брюки с высокой талией и тёмно-зелёную обтягивающую водолазку, заправленную внутрь. Размашистыми движениями смываю макияж, от которого остались лишь блёстки, и наношу новый — привычный, собранный. Стараюсь скрыть следы слёз и вылепить из себя гордую стерву.
Спускаюсь вниз и поправляю волосы. Хотя мне даже нравится, как я выгляжу с растрёпанной причёской — дерзко и развязно. Хорошо, что мама не видит меня сейчас. Я похожа на психопата со льдом внутри. Кристофер убил во мне безобидную девочку. Теперь от прошлого осталась лишь прозвище — Кукла.
— Форест у себя? — спрашиваю я, набирая нужный номер.
Выходя на улицу без куртки, я сажусь в такси. Называю адрес и прислушиваюсь к гудкам в трубке.
— Ушёл почти сразу после того, как ты выбежала. Я думала, вы встретились. Ты вообще в порядке? У тебя голос такой тихий, — волнуется Моррисон. — Грейс, ты же не собираешься губить свою жизнь из-за Девис? Ты понимаешь, что она не та девочка, с которой нужно дру...
В ушах звенит, будто мне рубанули ломом по затылку. Я раздражаюсь от этих наставлений, даже если они исходят от Кэтлин.
— Это не вам решать, с кем мне дружить! Я сама разберусь. Кристофер не имел права вмешиваться в мою жизнь! Я ясно дала понять, что ухожу! — повышаю голос и отключаю телефон.
Запускаю пальцы в волосы и глубоко выдыхаю. Это было грубо, и Кэтлин вряд ли заслужила такого обращения. Ох, да — не заслужила. Но сейчас я готова сжечь всех на своём пути. Особенно если ещё хоть кто-нибудь скажет мне, как жить и с кем общаться. Даже мама дала мне выбор: быть с Аннет или нет. Так какого чёрта меня все топчут?
Может, однажды я смогу вернуть свой внутренний свет... Но не сегодня. Не после того, как я выплакала все слёзы и расцарапала руки до розовых ссадин.
Что же я собираюсь делать? Нет, я не настолько глупа, чтобы ворваться на территорию Дьявола с криками о мести. Мне нужно увидеть его бездушные глаза. Пропитаться ненавистью, набраться смелости, составить план... И наконец высказаться. Тронет ли его моя речь? Меня это мало волнует.
Я вылетаю из такси, протягивая водителю пару купюр. От учащённого дыхания горло обжигает холод, а глубокая ночь пронизывает до костей. Захожу во двор. С обеих сторон ко мне тут же подбегают двое мужчин, хватают за локти и давят на плечи. Я едва сдерживаю стон. Точно, Кристофер нанимал охрану на время моего «пребывания».
— Отпустите меня! — вырываюсь, как могу.
— Босс, здесь девушка, — говорит один из них в рацию.
В ответ — коротко:
— Пропустите.
Они осторожно разжимают хватку, стараясь не повредить кости. Ого, настоящие джентльмены. В лучших традициях самого Дьявола. И это — не комплимент.
Я нервно поправляю одежду и рукава, бросая гневный взгляд на дом. Догадался, придурок, кто пришёл?
Вбегаю внутрь и с грохотом захлопываю за собой дверь. Сердито оглядываю комнаты. В гостиной горят только настенные светильники, остальная часть дома погружена в темноту. Пусто. Щёлкаю костяшками пальцев, быстро соображая: значит, Кристофер — в кабинете. Стиснув зубы, я поднимаюсь наверх.
Пульс отзывается в каждом участке тела, неравномерно, болезненно. Коридор словно плывёт перед глазами, сумрак тянет назад, будто пытается остановить, но уже поздно. Я распахиваю дверь и тут же вхожу.
Комнату освещают только луна и тёплая настольная лампа. Форест стоит ко мне спиной, всё в том же смокинге, только без пиджака, и смотрит в окна в пол. Он наблюдал за двором. За мной. Знал ли он, что я приду?
— Ты бездушный подонок! — срываюсь я. — Каким был, таким и остался! Доволен? Это именно то, чего ты хотел?!
Живот будто прилипает к позвоночнику. Дышать тяжело, по венам растекается дрожь — подступает паническая атака. Только не сейчас, чёрт. Почему слёзы? Я же пришла без чувств. Но стоило увидеть его... Человека, который когда-то заставлял меня смеяться. А теперь он стоит, не шелохнувшись, словно стена. И это больнее всего. Будто бьюсь о кирпич — не понимаю зачем, но не могу остановиться.
Кристофер расправляет плечи и медленно поворачивается. Он смотрит прямо на меня, но как будто сквозь. Обходит стол, берёт стакан с виски, делает глоток... и снова смотрит. Холодно. Будто я — одна из его сотрудниц. Или вообще никто. Статуя? Картина на стене? Мимо которой можно пройти, скучающе оглядев.
— Это всё, чего ты хотела? — беззаботно откликается он.
Кристофер выглядит не так, как я ожидала. Не довольный собой, не ликующий. Мрачный, закрытый. Что, играет роль плохого парня, вынужденного рушить чужие судьбы?
— Тебе настолько плевать, а? Спать после этого будешь спокойно? Хотя, подожди... я ведь говорю это человеку с хреновой репутацией! Криминальный авторитет Лос-Анджелеса, — парирую я, поднимая ладони вверх.
Он не отводит взгляда — наблюдает, как я теряю контроль.
— Как же я могла забыть, что Дьявол лишён чувств? — усмехаюсь, подходя к нему ближе. — Только ты кое-что упустил...
— Удиви.
— Провёл ты меня отлично. Я поверила. Отдала тебе поцелуи, своё тело, сердце, — я пожимаю плечами. Он дёргает скулами, будто пытается угадать, что я скажу дальше. Не ожидал, да? Искренности? — Но ты так и не смог заполучить мою душу, Дьявол. Знаешь, почему?
Слова давят на горло. Стрела внутри груди мешает выговориться. Но я упрямо шепчу:
— Потому что ты её сжёг. До тла. Прежней меня больше нет.
Я веду себя вызывающе, как последняя сука. Но именно это отношение он заслужил. Нет — сам взрастил. Он заставил меня вытащить душу, полную наивности, и выбросить её, как мусор. А теперь пора создавать более падшую — недосягаемую, непокорную.
Кристофер переваривает мой выпад. Затем облизывает нижнюю губу, недовольно, машинально. Мне стоит усилий не отреагировать на этот жест.
— Мне не нужна твоя душа, ангел, — устало выдыхает он и ставит стакан на стол. — Мне нужно было подрезать твои пушистые крылья. Показать тебе, какой может быть реальность. Жестокой, грязной, настоящей. После этой экскурсии ты уже не сможешь ходить по свету и сводить всех с ума своей фальшивой чистотой. Только не с теми, кто этого не заслуживает. В мире такое не проходит. Здесь другие правила, — он разводит руками, давая понять, что мне остаётся подчиниться.
Я готова броситься на него. Ножом, кулаками, ногтями — чем угодно, лишь бы стереть эти его чёртовы «правила» с лица земли. Он сам устанавливает эти законы, сам наказывает и убивает. Его мания величия уже в печёнках сидит!
— Какая чепуха, о боже! — Я делаю шаг вперёд, ногти направляются, готовые вот-вот вонзиться в его кожу... но в последний момент останавливаюсь и опускаю руку.
Он даже не шелохнулся.
— Ты просто не смог вынести, что я осталась собой! Что вернулась к обычной жизни! Признайся! — Я срываюсь на яростный крик. — Форест, после всего, что между нами было!?
В каждом слове — обида, которую я так долго прятала... но не смогла сдержать. Не с ним.
Его кадык дёргается от напряжения, радужки наливаются чёрным клубком. Рубашка плотно облегает мощные мускулы.
— Ты не улавливаешь главного, Смит! — рявкает он, возвышаясь надо мной. — Можешь убегать от своей натуры, можешь сколько угодно орать и старательно искать во мне дерьмо. Мне похуй. Потому что я — такой. — Он делает шаг ближе. — А ты под своей агрессией вообще ни черта не слышишь.
Я прищуриваюсь, сердце барабанит в ушах. Я не хочу слышать очередную ложь. Но Кристофер будто читает мои мысли:
— Не слышишь, да? — подхватывает он, изучая мою реакцию. — Слишком хрупкая ещё, хм?
Я собираюсь огрызнуться, но он опережает меня, будто передумал:
— Тогда запомни: я могу купить любую куклу и играть с ней, пока она не надоест... или не сломается. Цели могут быть разными. Устраивает ответ? — швыряет он.
Увидев мой шок, Кристофер растягивает губы в широкой улыбке. Настоящий псих. И пугающе уверен в себе. Затем, чуть склонив голову, продолжает:
— Что касается тебя... ты слишком долго уворачивалась, но в итоге задолжала. Ты проиграла.
Меня сковывает. Я пытаюсь сообразить, хоть как-то упорядочить мысли, но... только шок. Он говорил так напористо, что у меня не было ни единой возможности вставить слово. Я сглатываю. Отвожу взгляд — на пару секунд. Просто чтобы удержаться на ногах.
— Я слышу! Слышу, что ты вытворил всё это, чтобы я сказала Аннет правду. Ради того, чтобы разорвать нашу дружбу! Только вот... я не собираюсь принимать к сведению твоё мнение о моём окружении.
Колени подламываются. Я делаю вдох.
— После всех твоих слов, таких откровенных... а теперь они исчезают, будто пыль. Ждёшь, что я буду слушать тебя? — Знаю, что бьюсь в закрытую дверь, но мне нужно высказаться. — Ответь мне, Дьявол! Это то, чем ты был одержим?! — психую я, топая ногой.
Стука нет — я в кроссовках. Но моё отчаяние заставляет Кристофера слегка отступить. Он разминает шею, ресницы вздрагивают. Я изучаю карий оттенок, желая раздобыть ответ, но пелена слез мне мешает.
А как же его слова? О том, что меня никто не тронет? Что мы не ненавидим друг друга? Тогда зачем он сам утягивает меня в это пламя и заставляет ненавидеть его?..
Он устало закатывает глаза и делает шаг. Я, едва заметно вздрогнув, по привычке отступаю. Кристофер замечает это и криво улыбается. Проклятье. Я показываю свою слабость. Немедленно замираю на месте, но он не даёт мне пространства — подходит почти вплотную.
Лёгкие вибрируют. Его запах кружит спиралью вокруг меня, проникая в нос. Пропитанный никотином и алкоголем, он раньше казался родным. Сейчас — тошнотворен. Я больше не хочу к нему прижиматься. Ни капли.
Кристофер смотрит из-под длинных ресниц. На лице — маска вероломства.
— У меня была и другая мысль: ты, обнажённая на мне, я — в тебе... — хрипло произносит он, чувствительно проводя пальцем по моей щеке. Меня словно жалит насекомое. — ...И ты всё равно проигрываешь. Идёшь против своих же слов.
Я делаю резкий вдох, будто вспомнила, как дышать. Унижение — вот что я получаю. Из всех подходящих ответов Дьявол решил напомнить о том, какая я слабая в его руках? Напоминает, как я растворяюсь в нём. И, твою мать, он прав.
Пальцы Кристофера оставляют щиплющие следы на моей щеке, а я... не двигаюсь. Не отступаю. И ненависть начинает ускользать, будто кто-то переключил канал в моём сознании. Он — настоящий Дьявол, питающийся эмоциями. Моими.
Большой палец замирает почти у самых моих губ. Моё дыхание сбивается, рот приоткрывается. Мозг рисует безнравственные сцены, которые не должен, и я стискиваю зубы. Нет. Этой мимолётной паузой он не купит моё прощение.
— Ты потерял свою теорию. А практика тебе не светит. Ты больше не прикоснёшься ко мне, — отсекаю я, делая шаг назад.
Он убирает руку. Наклоняет голову и хрипло смеётся. Я смотрю на него с удивлением, не понимая, что в моих словах могло показаться ему забавным. На всякий случай стираю ладонью щеку, очищаясь от его прикосновения. Он снова пудрит мозги.
— Куколка, твоё тело откликается на меня. Взаимно, — его голос томный, но в нём кроется угроза. — Я могу заставить тебя молить о прикосновении. И сделаю это, если будешь продолжать лгать. — Он вновь приближается, а я отступаю, не в силах остановить этот рефлекс. — Ты сдашься. Потому что привязалась ко мне, как котёнок. Любовь — наркотик, помнишь?
Я упираюсь спиной в стену. Тупик. Он полностью загораживает мне свет. Его фигура — тень, накрывающая меня с головой. Взгляд — обжигающий, словно проникает сквозь кожу, вытаскивая наружу то, что я прячу даже от себя. В его доминантности я теряюсь. Без каблуков я кажусь себе совсем хрупкой.
Проклятье, он прав. Я действительно зависима. И чем больше я это осознаю, тем сильнее тошнота подступает к горлу. Невыносимо рядом с ним: запах, голос, его присутствие — всё разрывает изнутри. Я насильно отталкиваю чувства, которые рвутся назад.
Но слова о любви... они пронзают. Я не могу отрицать. Я даже не знаю, что происходит с моей жизнью. Не знаю, что правда.
Комната качается. Я теряю опору. Задыхаюсь. Он ждёт — ответа, признания, чего угодно. Но всё в голове вымыло. Остаётся только одно.
— Да, я и правда стала зависимой. Верила в нас. В тебя. Доверилась, как идиотка. — Это смелая правда. Чистая, голая, некрасивая. — Но я вылечусь. От тебя, Дьявол.
По щеке скатывается слеза, и он её замечает. В его взгляде что-то меняется — почти незаметно.
— Всё это было ложью, — шепчу я.
— Убеждай себя в чём хочешь, Грейс.
Я усмехаюсь, отворачивая голову — реакция почти нервная. Он произнёс моё имя так, будто это приговор.
— Блядь, это не было ложью! — рычит он, взмахом впечатывает ладонь в стену рядом с моей головой.
— Что, правда? — смеюсь я, даже не шелохнувшись. — Только вот я тебе не верю. Знаешь, внутри — пустота, — саркастично возвращаю взгляд и ладонью указываю на грудь.
Кристофер не обращает внимания на мой жест и с яростью подаётся вперёд.
— Ты должна понять: всё это произошло по твоей вине. Ты не собиралась рассказывать Аннет о нас, решила забить и притвориться хорошей?
— Надоело слушать, — бросаю я, стараясь пройти мимо, но Форест хватает меня за левое запястье и вжимает в стену.
— И вот ты снова убегаешь, чёрт возьми! Это был урок, Кукла, — свирепо шипит он. — И ты не должна думать о других, особенно когда речь идёт о нас. Тебе следовало сразу согласиться и не показывать свою слабость. Не зли меня, Смит, — он надавливает на мои вены, и я чувствую, как учащается пульс.
— Потому что ты играешь со мной! Значит, тебе можно указывать мне, а других я должна вычеркнуть, если тебе не нравится, как они ко мне относятся? — фыркаю в ответ. — «Нас», — повторяю с насмешкой, пробуя слово на вкус. Это сказал Крис, который растоптал моё доверие. — Звучит как нечто несуществующее.
Сделав выпад, Кристофер прижимает мою руку к стене. Я терплю незначительную боль. Он сдерживается, но демоны в его глазах пляшут под воздействием моего тона, колких фраз и ироничного выражения. Его дыхание становится неровным.
— Зачем ты сюда пришла? — гаркает он, игнорируя нашу предыдущую тему.
— Издеваешься? — вырывается у меня, а голос дрожит. — Я уже сказала...
Его рука перемещается к моей шее, и я замолкаю.
— Нет, — он сжимает челюсть. — Я ещё раз спрашиваю. Зачем ты сюда пришла?
Я взволнованно перебираю пальцы. Теперь мысль о том, что я пришла высказаться, кажется иллюзией. Иначе, зачем я что-то доказываю?
— Ты же не слышишь, даже не пытаешься вникнуть. Думаешь, я не вижу, как ты упрямо придираешься ко всему, что я говорю? Но ты не можешь сбежать от меня, Грейс. Признай это.
Он находит уязвимое место и давит на него. Его пальцы на моей шеи сжимаются, пульс стучит в висках. Хочется закричать, что он не прав, что я свободна. Что пришла, чтобы причинить ему боль.
Но, Грейс, ты же знаешь — ему плевать.
Тогда почему я здесь?
Не знаю. Правда, не знаю.
Истерика захлёстывает.
— Пришла, чтобы покончить с тобой! — Я отталкиваю его со всей оставшейся силы. — Я выполнила эту грёбаную просьбу!
Форест засовывает руки в карманы и таращится на меня с нескрываемой свирепостью.
— Тогда чего ждёшь?
— Честно? Сама не знаю, — вытираю слёзы, пожимая плечами. — Но теперь мне легче, Дьявол, — улыбаюсь я, и вижу, как у него играют желваки. — Теперь мы в расчёте. Мы — никто друг другу.
С победной походкой я выхожу из кабинета и спускаюсь по лестнице. Знакомые углы цепляют взгляд, напоминая о наших моментах. Я всхлипываю, покачиваю головой и прикрываю рот ладонью. Никаких соплей, Грейс. Всё произошло так, как должно было.
Вылетаю из дома. Ветер бьёт в лицо, остужая разогретую кожу. Останавливаюсь посреди двора — охранники стоят по местам, словно статуи. В животе шевелится беспокойный нерв, не дающий покоя. Поднимаю голову — и на лоб падает капля. Слёзы всё ещё текут, теперь смешиваясь с дождём.
Это конец, да? Такой трагичный...
Нет. Всё оказалось куда сложнее, чем я думала. Кристофер засел во мне слишком глубоко. Внутри я истекаю кровью, снаружи — слезами. Горло хрипит, а я продолжаю идти прочь. Надеюсь, мне хватит сил... не оглянуться.
Аннет Девис
— Ты же Аннет? — ко мне обращается незнакомка с короткими рыжими волосами.
Я допиваю виски и поворачиваю голову. Зрачки не могут сфокусироваться на девушке. Атмосфера не даёт сообразить, а алкоголь помогает справиться с гнетущей болью. Любимое сочетание для травмированной личности.
Разворачиваюсь на барном стуле и вглядываюсь в толпу. Среди группы людей выискиваю коротко стриженного парня с татуировками по всему торсу. Откуда знаю? Да он снял футболку минут десять назад и выкинул её в толпу. Это определённо мой парень. Точнее, замена Кристоферу. Если целоваться с закрытыми глазами — разницы никакой. Хотя, конечно, это только на одну ночь. Вряд ли у него в распоряжении целый город. Помимо пристрастия к похмелью, надеюсь, у него хотя бы есть машина.
Цель остаётся прежней, и она всё ещё не достигнута. Это пожирает меня, как яблочный червь.
— И что дальше? — с безразличной стервозностью нагнетаю я.
— Твой парень подкатывал ко мне.
Я сжимаю зубы — то ли от очередного глотка пойла, то ли от мерзости. Парни все одинаковые и скучные. Я заказываю ещё один стакан алкоголя.
— Оставь его себе.
Краем глаза замечаю, как незнакомка тошнотворно морщится и садится рядом.
— Мне он не нужен. Я Клэр.
— Я всё равно тебя не запомню, так что... — отмахиваюсь я, не глядя на неё.
Мне плевать на всех и всё. План мести уже выстраивается: я разбираю каждую деталь, просчитываю ходы и вероятные провалы. Иначе меня поглотила бы ломота. Я должна была заметить, что с Грейс что-то не так. Её постоянная любезность, доброжелательность, уклончивость... Она находила аргументы на каждый вопрос, прибегала по первому звонку и тщательно заметала следы.
Но Смит даже не подозревает, какой злой сукой я могу быть. То, что я показала ей на балу, — лишь цветочки, моя снисходительность. Никто не посмеет отнять у меня то, чего я желаю. Ты пожалеешь, что связалась со мной, персик. Ты больше не помеха — тебя выдали свои же люди.
Подпитывающие, беспощадные мысли разжигают во мне эйфорию. Мне нравится это чувство — предвкушение победы.
— Бросил парень или как? — спрашивает Клэр, кивая бармену, чтобы налил ей.
— Я похожа на человека, который станет жаловаться на свою проблему? — грубо отзываюсь я.
Тесню её смелость, но незнакомка продолжает таращиться, будто изучает меня. Она умалишённая? Приняла запретную дрянь?
— Сказать честно? Ты похожа на человека, которого все предали. Иначе бы ты не тусовалась с первым встречным и не отталкивала людей.
Я долго смотрю на неё, потом усмехаюсь и протягиваю стакан.
— Ты мне нравишься.
Клэр стучит по моему стакану, и мы одновременно опустошаем их до дна. Я засовываю в рот лимон и на секунду жмурюсь от кислоты.
— В клуб чаще всего приходят, чтобы забыться. У всех есть проблемы, — наставляет она. — Я могу выслушать.
Я истерично смеюсь и поворачиваюсь к ней всем телом. С ненавистью сужаю взгляд, будто змея, вглядываясь в её глаза — добрые, янтарные, а губы улыбаются. Такая жалкая, боже. Мне не нужны слушатели. Мне никто не нужен.
— Была у меня такая подруга, — киваю я. — Если увижу её где-то поблизости, ей лучше бежать без оглядки. Пора привыкнуть к тому, что всем насрать на твои проблемы, и каждый ищет выгоду. Поэтому, Клэр... — делаю паузу. — Либо ты отвалишь, либо я тебе помогу.
— Хэй, детка, что такое? — ко мне подходит тот самый парень, который, по сути, для меня пустое место.
Любезность Клэр рассеивается. Она робко бросает взгляды — то на меня, то на него. Сладко улыбнувшись ей, я притягиваю парня за шею и впиваюсь в его губы. Опьяневший незнакомец прижимает меня к барной стойке, и я выгибаюсь, кусая его губы. Открываю глаза, не разрывая поцелуя, и вижу, как Клэр уходит, оставляя нас. Я шире улыбаюсь, впиваясь когтями в тело партнёра.
То же самое ждёт меня с Кристофером. Представляю его, и нервы тут же возбуждаются. Он будет желать меня сильнее, чем Смит. Ещё немного терпения, и Крис падёт к моим ногам.
Алкоголь начинает действовать. Я утопаю в бездушной атмосфере. Громкие биты оглушают, интимные касания парня остаются на коже. Плевать на всех. В этом мире я одна — остальные не играют роли.
С начала года у меня оставалась последняя хрустальная капля, капля настоящей меня. И Грейс её разбила — не на осколки, а растворила в воздухе. Этот яд вышел наружу. Я ждала этого так долго. Такая Аннет мне даже больше нравится.