Кукла Дьявола |1|

Я с тоской запоминаю ореховый оттенок его глаз, понимая, что так легко отпустить бездушного подонка не смогу. Во мне долго будет гореть желание вернуться, сердце сокрушится мраком, а дни станут бесцветными. Но я должна. Может, потом Дьявол сможет раскрыться и впустить меня. А может, мы исчезнем в воспоминаниях друг друга.

Кристофер неотрывно смотрит на меня. Внезапно он теряет интерес, и я чувствую, как все его мышцы твердеют.

— Ты закончила? — черство спрашивает он.

На меня словно обрушивается студёный снег, вперемешку с металлическим привкусом. Вот и всё. Настроение Фореста испаряется, будто его и не было. Я ощущаю тупую боль в конечностях — ноги затекли в одном положении, словно подбивают меня уйти. Черт. Он же знает, что это правильный выбор. Я не смогу стать такой, как они.

Я расстроенно осматриваю его раны и киваю. Дьявол заботливо обхватывает мою талию, легко поднимает и сажает рядом с собой на диван.

— Крис...

Он молча уходит. Его реакция снова загоняет меня в лабиринт: бесится, потому что я отталкиваю, и взрывается, потому что не убегаю. Я прикусываю щеки до крови, теперь понимая, что вся моя невысказанность сводится к Кристоферу. Всё, о чём думала и думаю, — это мой Дьявол.

Это так сложно, когда ваши миры разные, когда один не позволяет проникнуть в его вселенную. Я бы изучила Кристофера, если бы у нас был шанс.

Я собираю аптечку, иду на кухню и выбрасываю в мусорку кровавые ватные диски. Изнемогаю, но строго запрещаю себе плакать. Бегу в свою комнату, проходя мимо двери Фореста. Оттуда доносится шум воды. Мне тоже не помешает принять душ. Определённо. Моё платье пыльное, волосы и лицо грязные, а про запах крови даже думать не хочется.

Ночь продолжается, на часах четыре утра. Я тщательно вымываюсь гелем, высушиваю волосы, затем увлажняю кожу и чищу зубы. Надеваю свежее, чистое бельё и тёмно-синюю шёлковую ночнушку. Крашу губы гигиенической помадой со вкусом вишни и замираю, понимая, что ритуал завершён, а мучения в голове не прекращаются. Закрываю колпачок помады и со стуком откладываю её на тумбочку.

Так нельзя. Я так не могу. Нам нужно поговорить. Кристофер не может просто встать и уйти, а я не должна пускать всё на самотёк. Если у него есть что сказать, то я вся во внимании.

Я выхожу из комнаты и осторожно открываю его дверь. В поле зрения сразу попадает образ Кристофера. Он мрачно сидит на краю кровати в домашних серых штанах, с голым торсом. Ноги широко расставлены, локти упираются в колени, а ладони закрывают лицо. Моё сердце ёкает и проваливается вниз. Хочется подбежать к нему.

Я аккуратно закрываю за собой дверь. Услышав звук, Кристофер медленно опускает руки и вскидывает голову. Лунный свет освещает его черты, в которых усталость смешивается с разочарованием. Будто жизнь продолжает подавлять в нём солнце, словно последний лучик надежды исчез, и он смирился. Я судорожно вздыхаю под его точным взглядом.

— Ты обещала больше не заходить сюда, — льдинки в его голосе заставляют меня напрячься, и сердце бьётся втрое сильнее.

— Если бы ты не ушёл, я бы не пришла, — защищаюсь я, не скрывая обиды.

— Говори, зачем пришла, и проваливай.

Любая другая ушла бы, оскорбившись. А мне хочется закатить глаза. Его противный характер...

Кристофер трет пальцами лоб, возможно, прогоняя боль, и явно не горит желанием разговаривать. Он сдерживает себя. Удивительно! А ведь сам твердил, что я не должна скрываться. Он никогда не жалел ненависти ко мне. И вдруг подавляет своих демонов?

— Кристофер, ты не имеешь права злиться! Ты отгораживаешь меня от криминального мира, но сам — его часть. Ты не можешь держать меня между границами нормальности и безумия. На двух стульях мы долго не продержимся, — мои сиплые слова падают на пол, разбиваясь о тишину.

Крис равнодушно наблюдает за мной, когда я делаю шаг вперёд.

— Мы же ненавидели друг друга...

— Хочешь продолжить? — язвит он.

— У нас не получится, — я свирепо поджимаю губы. По его расширенным зрачкам вижу, что он согласен. — Я даже не заметила, в какой момент изменилось моё отношение к тебе. У меня не было времени осознать это — вся эта долбаная слежка... Лучшее, что я сейчас могу сделать, — это отстраниться.

— Отстраняйся, — пожимает плечами он, сцепляя руки в замок между бёдрами. — Ты всегда убегала, Кукла. Не удивила.

Я остро реагирую, приоткрывая рот в возмущении. Он серьёзно? Чёрт возьми, мне хочется накинуться на него с когтями. Но тут же понимаю: Форет намеревается задеть меня, выставить себя мудаком, чтобы прогнать. Мило. Но когда это я отступала?

— Перестань скалиться, ты нечестен! — огрызаюсь я.

Кристофер приподнимает бровь, будто спрашивая: «И что дальше?»

— Даже сейчас ты закрываешься. И при этом упрекаешь меня в побегах? Не хочешь говорить? Нет проблем! — Я мотаю головой, локоны щекочут щёки. — Знаешь, что? Это я должна беситься за то, что ты оставил меня под присмотром бестолкового Калеба и пошёл под обстрел! Ты хоть раз подумал о моих чувствах? Если бы тебя убили, я бы винила себя!

— Нет, Кукла, ты должна была сидеть на своей заднице и не появляться! — неожиданно кричит он, вскакивая с кровати. — Ты не должна была знать о грёбаных сделках и не мучить себя мыслями, потому что это, блядь, моя забота!

Меня охватывает невыносимый жар, в ушах гремит эхо его крика. Воздух накаляется, а расстояние между нами сокращается до двух шагов.

— Не появляться? — с протестом вскидываю брови я. — Кристофер, они искали меня! Им нужна была я! Они бы убили тебя! — истерически смеюсь, хотя на глазах уже предательские слёзы.

— У меня был план. Поверь, и не один. И я бы справился! — Крис делает шаг вперёд. — Какого хрена тебя вообще волнует моя смерть? Или ты любишь винить себя во всех чужих бедах? — шипит он, вонзаясь в мою самую уязвимую точку.

Я изредка всхлипываю. Моё тело дрожит, но я не могу отвести внимание от разгневанного парня. Он возвышается надо мной, выпытывая то, что я боюсь произнести.

— Если ты думаешь, что мне всё равно на тебя, то это не так! — срываюсь я.

Мой указательный палец направлен вниз, к полу. Мы оба тяжело дышим. Разум постепенно возвращается, и в глазах проясняется силуэт Кристофера. Хорошо, я выкрикнула это неосознанно, но действительно ли я так считаю? Конечно. Господи, я бы не простила себя, если бы его убили. И я не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы, только осознав свои чувства к нему, мне пришлось мгновенно попрощаться. Навсегда. Должно быть, смерть куда травматичнее, чем дистанция. Безысходность точно не оставила бы на мне живого места, как и переполняющее чувство вины.

— Я сказал, Моррисон, что оставлю тебя одну разбираться с проблемами твоего отца, потому что ты захотела пойти на никчемный бал и упрямо игнорировала мои поручения, — его голос звучит жёстко.

Я словно глотаю раскалённые угли: в груди неприятно жжёт, меня охватывает стыд.

— Но я изменил своё решение. Ты должна была готовиться к праздникам и ни о чём не думать, — его тон слабеет. Кристофер оттягивает корни волос. — Сделай вывод из моих слов и пойми: мне, твою мать, не плевать на тебя! Тебе хватило честности?

Его губы дрожат. Ему настолько тяжело открываться, что зрачки мутнеют, и он словно теряет связь с реальностью. Я почти физически ощущаю его дискомфорт. Всё это время моё дыхание то сбивалось, то совсем останавливалось.

Я ошеломлённо приоткрываю рот, не в силах что-либо сказать. Признаться, я не ожидала, что Дьявол выдаст нечто подобное — нечто похожее на признание в любви.

— Ты не должна была приходить, до тебя это доходит? — собравшись с мыслями, рявкает Крис.

В полумраке он оглядывает мой ошарашенный вид, как и я — его. Лунный свет подчёркивает блеск моих глаз, выдавая мои эмоции. Мне хочется сначала расцеловать его — из-за осознания нашей взаимности. Мы одинаковы в одном: трансформация ненависти в заботу. А потом избить, потому что его безразличие к собственной жизни сводит меня с ума.

— Что ты хочешь от меня услышать? «Прости»? «Мне жаль»? — я выхожу из себя. — Нет уж! Я всё сказала и ни о чём не жалею!

— Мне твои извинения, как мелом по воде, — стискивает челюсть он.

Я выравниваюсь, сжимая руки в кулак. — Тогда говори, в чём дело, потому что твоя ярость не стихает, — шепчу, опаляя его порывистым дыханием.

Потемневший взгляд Кристофера мечется то по мне, то по комнате. Его мышцы напрягаются от тисков импульсивности, а скулы остро выступают, словно он борется со своей откровенностью. Как и я, только я давно проиграла. А он? Позволит ли Форест растормошить раны своего прошлого?

Внезапно Кристофер обхватывает меня за талию, и я хватаюсь за его крепкие предплечья. Кусаю нижнюю губу, останавливая писк. Его ладони разливают по организму тепло, которое переходит в пульсацию внизу живота.

Я изумлённо смотрю в его пылающие глаза, мои пальцы цепляются за его кожу, чтобы не свалиться на него.

— К чёрту, ты сорвала его! Блядь, я не мог думать ни о чём, кроме тебя и твоего долбаного платья, о том, как эти мрази мысленно раздевают мою Куклу, как из-за них твои слёзы смывают весь макияж и портят зелёный оттенок глаз! — его большой палец касается моей скулы, но тут же возвращается на место. — Я в ярости, Грейс, потому что тебя трогали. Вот почему ты должна была сидеть ровно и не вилять задницей!

Его откровенность тревожит и щекочет так сладко-болезненно, что хочется вывернуться наизнанку, выйти из тела и вернуться, когда стихнет буря. Мои глаза расширены, коленки подгибаются, и Дьявол вынужден усилить хватку на моем теле.

Я шумно набираю кислород, ощущая миг оживившихся рёбер. Хлопаю ресницами, обрабатывая информацию, когда он облизывает губы и качает головой, словно не собирался этого говорить. Однако не жалеет. По затишью в его глазах понимаю, что Крис действительно выговорился, и ему не требуется мой ответ, будто он ничего и не ожидает, не ждёт взаимности.

Кристофер собирается меня отпустить — его ладони скользят по моему телу, и давление ослабляется. Я начинаю паниковать, словно меня собираются лишить жизни.

Нет, нет. Не хочу, чтобы он уходил, не хочу, чтобы отпускал. Только не сейчас. После стольких произнесённых нами слов... Мы просто не можем разойтись.

Кристофер собирается отвернуться, но я тянусь к его губам и плотно прижимаюсь к нему грудью. Ощущая знакомый вкус, я с наслаждением стону, чувствуя, как превращаюсь в сироп. Сейчас мне становится так жарко, что я словно растворяюсь в мягком пламени. Каждый участок организма пылает от того, что получило желаемое.

Кристофер без колебаний притягивает меня ближе к себе, и мои мягкие изгибы встречаются с его твёрдыми. Он углубляет поцелуй, его язык грубо вторгается в мой рот, и я шумно вздыхаю, ошеломлённая его порывом. Одна его рука обвивает мою талию, не давая мне отстраниться, а вторая требовательно опускается всё ниже, оставляя за собой импульсы тока. Его пальцы достигают края моей ночнушки, задирают её, пробегают по краям трусиков, затем его ладонь скользит ниже, а два пальца прижимаются прямо к моей середине, заставляя меня выгнуться и осознать, насколько я намокла.

Я с шипением разрываю поцелуй, сосредотачиваясь на его настойчивых прикосновениях: как его ладонь с точностью давит через трусики, а пальцы умело кружат, заставляя меня терять голову, извиваться и пыхтеть. Я вспотела и не уверена, что выдержу его нажим.

— Тише, — успокаивает Крис, улавливая моё содрогание.

Он наблюдает за мной, не изменяя темпа. Я немного возвращаю контроль, глубоко дышу, и становится легче. Мои ладони дрожащими движениями поднимаются вверх по его торсу, ногти впиваются в кожу, заставляя Дьявола в ответ глухо рычать. Затем я обнимаю его за шею, и в этот момент он преодолевает тонкую ткань, дотрагиваясь до моей влажности. Волна удовольствия разливается вниз по ногам, когда его пальцы умело рисуют круги на моей разгорячённой плоти. Я вскрикиваю, пошевелив бёдрами, и этот звук утопает в желанном поцелуе — мокром и неутолимом. Я взволнованно приникаю к нему.

Крис сегодня мой, и сердце бешено колотится в груди, как барабан. Голодные поцелуи, укусы и грешные вздохи опьяняют. Я погибаю с ним, живу и вожделею. То, что я полностью поглощена им, — неоспоримый факт. Дьявол повсюду, он проникает в меня так глубоко, что стоны срываются всё громче

Сегодня я его, а он — мой. Я буду Куклой Дьявола.

Безусловно, буду.

Кристофер отстраняется, и я набираю воздух, чтобы продолжить, потому что целоваться с ним слишком приятно. Я томно смотрю на него, а в животе всё скручивается в узел, пока его пальцы двигаются во мне, лаская мои нервы. Оказывается, мне всегда было его мало.

Комната пропитана нашим запахом и страстью, создавая мой любимый аромат. Мои бёдра сжимаются, грудь набухает. Я жажду его прикосновений, и Дьявол это знает — он видит.

Кристофер так близко... Боже, ближе, чем когда-либо. Но он не торопится утолить наше возбуждение, хотя я жалобно притягиваюсь к нему и оставляю лёгкий поцелуй на его скуле. Дьявол сопротивляется, прикрывает веки, но тут же открывает их снова. В его зрачках пляшут чертики — не игривые, а помешанные на чём-то. Он определённо чего-то хочет, поэтому я с нетерпением хнычу.

— Скажи уже, — прошу я, задыхаясь.

— Ты столько раз избегала этого, — его взгляд падает на мои ладони, которые ласкают его ключицы и грудь. — Ты говорила, что тебя не возбуждает тело, — он ловит мои стеклянные зрачки. — Почему ты соглашаешься снова?

Я не могу связать ни слова, поэтому выпячиваю губы, умоляя продолжить.

— Кукла, мне нужно знать, что сейчас повлияло? — дотронувшись пальцами до моих губ, хрипло спрашивает он и сталкивает наши лбы.

Я облизываю губы, дотрагиваясь до его кожи, жилок на горле и шее, стараясь утихомирить своё возбуждение. Болезненно морщу лоб, обдумывая его вопрос, чтобы дать честный ответ. Туман мешает мыслить... или же ответ на поверхности? Его родное присутствие и стук сердца под моими ладонями выбивают меня из колеи ещё сильнее. Блин, он может замолчать и просто взять меня?

— Твой характер и отношение ко мне. Я слишком хорошо разглядела твою заботу за время нашей ненависти, — шепчу я первое, что приходит в голову. Мы оба улыбаемся. Иронию из меня не вытравить. — Не издевайся, Крис, я просто больше не могу контролировать себя рядом с тобой...

Почему слова заставили самой наброситься на него? Возможно, потому что одна только мысль о том, что Кристофер защищает и продолжает сражаться за меня до конца, бросает в дрожь. Я поняла, что он не осуждает мой выбор — уйти после спасения. Он злился, потому что меня обидели, напугали, довели до истерики, потому что я обрекла нас двоих на хреновый конец. Но он готов раскромсать каждого моего обидчика, отомстить и встать щитом. И это переполняет меня чувством нужности, благодарности... Я не в силах остановиться.

Кристофер поднимает меня, и я обвиваю его мощное тело ногами. Впиваюсь в его пухлые губы, всё ещё наслаждаясь этим, и он подхватывает ритм, нежно целуя меня в ответ. Пальцами я зарываюсь в его шелковистые, чуть влажные волосы и знаю, что ему приятно. Чувствую, как его натренированные мышцы оживают сквозь мою тонкую ткань. Ладони Кристофера ложатся на мои бёдра, большие пальцы массируют их внутреннюю сторону, и я мурлычу.

Плевать, кого ещё он целовал и лапал. Плевать, сколько девчонок возбуждаются от одного его вида. Эта ночь — моя, и я наслажусь ею сполна. Никаких масок. Только мы и темнота. Я позволю себе почувствовать Кристофера в последний раз. Позволю ему непристойно трогать меня, издеваться над телом, оставлять метки, ставить галочку напротив моего имени. К чёрту правильность.

Он укладывает меня на спину, на прохладную постель, и я неохотно отпускаю его. Я нервно ёрзаю и подрагивающими пальцами вытираю капельки пота с лица. Кристофер стягивает штаны и нависает надо мной, заслоняя собой всё пространство. Я бы потеряла дыхание от его красивого вида, но наслаждаюсь его чёткими татуировками, не переставая ими любоваться — особенно в такой раскалённый момент.

Одна его нога между моими, а ладони расположены по бокам от моей головы. Кристофер наблюдает за мной, позволяя мне заворожённо смотреть на него, и когда его тёмный взгляд встречается с моим, я захлёбываюсь. Он хищно склоняется к моей шее и вдыхает запах моих волос. Я шевелюсь под ним. Его колено прижимается к моей промежности, и я скулю. О, господи, мне не выдержать. Носом он проводит дорожку вдоль шеи, снизу вверх, словно растягивая своё удовольствие или обозначая свою территорию.

— Тебе не стоило подниматься сюда, — шипит он мне на ухо.

Я проглатываю ком нервов и со свистом втягиваю кислород. Его голос всё ещё вибрирует по стенкам моего тела. Я сжимаю простынь пальцами и выгибаюсь, стремясь почувствовать его грубые очертания. Ночнушка давно задралась до пупка, и мне удаётся дотронуться до его твёрдого торса, ощутить жар его кожи. На это парень усмехается и намеренно давит ладонью на мой живот, заставляя вжаться спиной в матрас. Низ живота ужасно ноет, в глазах расплываются искры, и я невольно сдвигаю ноги. Он намеренно мучает меня, чувствуя, насколько мне невыносимо.

— Тебе стоит замолчать, — хриплю я.

Кристофер ласково прикасается губами к моему виску, где бьётся пульс.

— Я не накажу тебя за твою дерзость, — его низкий шёпот тает в моём разуме. — Потому что я тоже чертовски хочу тебя.

Я вздрагиваю и хнычу. Глаза наполняются слезами. Его губы покрывают мою шею мокрыми поцелуями — собственническими и чувственными. Они одновременно щиплют мою кожу и успокаивают, особенно когда его язык проводит горячую дорожку. Он движется вниз, стягивая с меня трусики к щиколоткам. Его дыхание касается меня между ног, и я едва сдерживаюсь от всхлипа. Но когда его язык касается моей плоти, я остро реагирую, издавая протяжный стон и закатывая глаза. Я хватаюсь за его ладонь на своём животе, срываясь на громкие стоны.

Я уверена, что Дьявол оставит на мне кучу синяков и ярких засосов, а вместе с ними — запятнанное чувство удовольствия.

Он снова поднимается вверх, и я целую его, провожу руками к его лопаткам и царапаю их, как кошка. Мне нужно больше. Он нужен мне весь, полностью. Кристофер томно стонет и шипит сквозь зубы, опуская ладонь с моего живота к внутренней стороне бедра, словно предупреждая, что я доигралась. Он давит пальцами на мою пульсацию между бёдер, вырывая из меня очередной всхлип. Трение пробуждает сильный отклик, и я двигаюсь ему навстречу. Господи, я вся мокрая. Я отчаянно кусаю губы, понимая, что пальцев мне недостаточно.

— Дьявол, ты...

Кристофер толкает два пальца внутрь, заставляя мышцы сжаться. Он целует мою скулу, повторяя мои недавние жесты, словно учится любить.

— Хочешь, чтобы я умоляла? Попросила?

Он игнорирует меня, издевательски медленно касаясь и не набирая темп.

— Хорошо, — корчусь я, сдаваясь. — Крис... Пожалуйста... ох, блин... Прошу, ты нужен мне весь.

Моя сорванная мольба провоцирует Кристофера. Его тело тяжелеет, взгляд становится пронзительным, будто он пытается что-то найти в моих глазах. Он вытаскивает пальцы. Мне хочется улыбнуться. Я чувствую его затруднённое дыхание и резкие, нетерпеливые движения. Кристофер сам врунишка — еле сдерживает своё дикое возбуждение, думая, что мучает только меня.

С силой оттолкнувшись, Крис рывком срывает с меня ночнушку. Я опускаю голову на простыни, осознавая, что добилась своего. Он цепко хватает меня за бёдра — беспощадно и развязно, — посылая дрожь по костям, и притягивает к себе. Я неразборчиво бормочу, пока он нависает надо мной, устраиваясь между моими бёдрами. Я ощущаю его всем нутром, словно мы уже слились, ёрзаю и сдвигаю ноги, призывая его к действиям.

— Не двигайся, малыш, — хрипло предупреждает он.

Я с невинным выражением моргаю, рот приоткрыт, а в горле уже пересохло. Пот стекает по его вискам, вены проступают под упругой кожей. Кристофер жадно изучает меня, затем прижимается к моим губам, лишая свободы. Я обвиваю его шею руками и скольжу языком ему навстречу, окончательно связывая нас.

Это оказывается отвлекающим манёвром — своим тазом Кристофер вынуждает меня раздвинуть ноги и медленно, но уверенно проникает, соединяясь со мной глубоко и полностью. Я стону ему прямо в губы, выгибаясь и широко раскрывая глаза. Меня заполняет так, что растягивает, каждый нерв дрожит, вибрирует и приносит напряжённое удовольствие. Его язык мягко продолжает отвлекать меня. Он не останавливается, следя за тем, чтобы я привыкла к его размеру и присутствию. Я ощущаю его внутри себя, и это слишком хорошо.

С каждым проникновением он дарит неудержимую эйфорию, спутывая мой разум, заставляя двигаться навстречу и содрогаться. Пальцы запутываются в его волосах, бёдра приподнимаются, подталкивая нас к большему.

Я чувствую его довольную улыбку. Хочу прервать страстный поцелуй, что переходит в укусы, но Кристофер отсекает моё возражение. Его ладонь ложится на моё горло и сжимает его, удерживая меня на месте. Губы выцеловывают на мне следы его желания, а толчки ускоряются и становятся неконтролируемыми.

Мой пульс бешено стучит под его пальцами, подтверждая, что я тоже безумна. Это ощущение лишь подстёгивает меня к освобождению.

Все попытки сопротивляться тщетны. Я принимаю его целиком, смиряясь с тем, что Крис овладевает мной. Он ухмыляется, заметив моё подчинение. Лёгкая боль разжигает во мне огонь, а мысль о том, что я полностью в его власти, лишь усиливает ощущение. Мои бёдра горят, горло раздирает от вскриков.

Я под ним — лёгкая добыча, но упрямая, и Кристоферу нравится ослаблять мой порыв. Он отрывается от поцелуя с громким звуком и проводит языком по моей верхней губе, оставляя тонкую слюну. Я всхлипываю, ощущая бурные толчки внутри себя.

Мои ресницы дрожат, осмысливая происходящее. Разум отключился ещё тогда, когда я поцеловала его, позволив себе отдаться чувствам и довериться. Теперь нас окутывают страсть и похоть, искренность и нежность. Чёрт возьми, мы действительно идеально сливаемся. Холодные, мокрые мурашки бегут по коже, когда реальность отрезвляет. Мои мышцы сжимаются вокруг него, и Крис рычит, ощущая тесноту.

Моя чувствительная грудь соприкасается с его, создавая трение и вырывая из меня шипение. Господи. Его слишком много. Он слишком властен. Я извиваюсь, когда пульсация овладевает мной, крепче вцепляясь в его бицепсы, словно пытаясь удержаться на краю. Впиваюсь ногтями в его кожу, оставляя следы полумесяцами. Наши крики и стоны сливаются в громкий хаос. Кристофер глухо стонет, чувствуя моё приближение, и сильнее сдавливает моё горло, сам теряя контроль.

— Ты такая же, Куколка. Я вижу тебя настоящую, ты наполнена тьмой.

— Ты ошибаешься, — задыхаюсь я, утопая в волнах. — Я слабая, настолько, что влюб... Ах... Крис...

Он делает последний толчок, бёдрами вдавливаясь в мои, заставляя меня запнуться и выкрикнуть его имя. Меня сотрясает сильный оргазм, тело извивается и дрожит. Всхлипы вырываются, горло хрипит, а затем я безвольно размякаю под ним, распластавшись на его постели. Шум в голове не стихает, губы ноют от укусов, бёдра словно онемели, и мне это нравится. Мазохистка.

Он укрывает нас одеялом, притягивает меня к себе, крепко обнимает за талию и шепчет что-то успокаивающее. Это мгновение покоя и счастья. Не в силах сопротивляться, я проваливаюсь в сон.

***

Продрогшая от уличного холода, я сонно открываю глаза и оглядываюсь. Слабо улыбаюсь — ну конечно, вот откуда ветерок. Кристофер открыл окно. Можно ли считать это поддразниванием? Но сейчас я даже благодарна ему за это.

Поднимаюсь на локтях, наслаждаясь приятной истомой в мышцах. Полная безмятежность. Из ванной доносятся звуки воды — Кристофер в душе. Я касаюсь пальцами травмированных губ, вспоминая прошедшую ночь. Отодвигаю одеяло и сразу жалею об этом — я заснула голой. Щёки мгновенно заливает румянец. Блин. Укутываюсь обратно, словно это может спрятать меня от воспоминаний. Голова кружится — но только от лучшего секса в жизни. Крис измотал меня.

Мне нужно на учёбу, но я не могу прийти в себя. Мысли перескакивают на события прошлой ночи. Я почти призналась ему, что влюблена. Господи, надеюсь, Кристофер этого не помнит.

И как по зову, он появляется в спальне — всего лишь в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, с каплями воды, стекающими по торсу. В нём одновременно что-то дикое и притягательное. Даже ссадины и синяки на коже выглядят как украшения.

Я отвожу взгляд, ёрзая на краю кровати, и тут же слышу его нахальную усмешку.

— Только попробуй грязно пошутить, Форест! — грозно тычу в него пальцем.

Встаю, завернувшись в одеяло, и оказываюсь рядом с ним. Ноги подкашиваются от слабости, и он замечает это.

— Куда ты потащила моё одеяло? — Крис окидывает меня взглядом. — Оно слишком тяжёлое для тебя, ты вся дрожишь... — его низкий утренний голос размывает мою выдержку, но я игнорирую издёвку, приподнимая бровь.

— А как мне ещё добраться до своей комнаты?

— Иди голой, — беззастенчиво отвечает он.

— Даже не надейся.

Я гордо выхожу, окутанная одеялом. Забегаю в свою комнату, как неуклюжий снеговик, тяжело дыша. Пульс успел подскочить во время разговора. Находиться рядом с ним после такой ночи... Моя жажда только разгорается. Что он со мной сделал?

Откидываю одеяло и направляюсь в ванную. Глядя в зеркало, я провожу пальцами по коже. После этого бешеного урагана остались лишь отпечатки Дьявола. На шее виднеется засос — ничуть не удивляюсь. Уголки губ поднимаются. Сама ведь разрешила. На нём тоже остались мои следы. Вчера я получила его всего — и добилась искренности, пусть даже через страсть.

Продолжаю изучение: синяки повсюду — на запястьях, бёдрах, ногах, даже возле груди. Некоторые его прикосновения я не помню — была под сладким дурманом. Кристофер не щадил, но в его грубости была своя забота.

Я встаю под тёплые струи воды, наслаждаясь душным паром. Никаких врагов, никаких жалящих мыслей. Так хорошо, что почти не верится. После душа я надеваю oversize-свитер шоколадного оттенка и чёрные облегающие джинсы. Крашу ресницы, добавляю блёстки на веки и завершаю макияж вишнёвым блеском для губ. Расчёсываю волосы, позволяя им свободно струиться по спине.

Спускаюсь вниз. На столе завтрак, но аппетита нет, поэтому я отодвигаю тарелку в сторону. Крис сидит за столом с кружкой горячего кофе, уткнувшись в телефон. Я сажусь напротив и беру свою кружку чая.

— Мне нужно перевести все свои вещи к себе, — говорю я. Он мгновенно поднимает взгляд. — Ты же знаешь, что это была моя последняя ночь здесь, — добавляю тише.

Он снова утыкается в телефон, словно меня здесь вовсе нет. Желудок неприятно сжимается. Я опускаю взгляд и пью чай.

Я переехала сюда, потому что мне угрожала опасность. Других предложений не поступало... кроме вчерашних откровений. Но и они не были гарантией серьёзности. Я убедилась, что привлекаю его телом, но сердце Дьявола бьётся не для меня. Мы уже проходили этот этап. Сегодня он наверняка будет крутиться с Аннет или кем-то ещё. Я не осуждаю — знала, с кем имею дело.

Да, я переспала с ним несколько раз, без обязательств, но не могу вечно здесь оставаться и отдаваться, когда ему вздумается. Пусть найдёт для этого кого-то другого. Я и так рухнула в самую бездну: перечеркнула принципы и позволила Дьяволу вести меня в этом порочном танце. Его испорченность притягивает мою светлую душу, но нужно остановиться, пока ещё есть шанс.

Я натягиваю лаковые каблуки, которые сочетаются с цветом свитера, и хватаю сумку. Сверху набрасываю пальто, не застёгивая его. Кристофер выходит из дома вместе со мной, и мы едем в институт.

Царит гнетущая тишина. Я нервно раздираю щёки зубами. Мы привыкли к нашим ссорам, но сейчас всё иначе. Вчера моя жизнь в очередной раз перевернулась с ног на голову.

Кристофер спокойно ведёт машину, не превышая скорость. От него пахнет мужским одеколоном. Одет во всё чёрное — футболка, куртка, штаны. Всё идеально сочетается. И, разумеется, мне это нравится. Его эстетика проникает в моё ангельское нутро, разъедая его, как яд.

Одна рука на руле, на запястье поблёскивают часы, вторая держит телефон. Главное — не вспоминать, на что его пальцы способны. Я подавляю желание.

Кристофер паркуется, и только тогда я отваживаюсь заговорить.

— Спасибо, Крис, — застенчиво произношу я, поворачиваясь к нему.

Это должно быть моё последнее «спасибо». Искреннее, несмотря на боль, что грызёт сердце. Он мрачно смотрит в ответ, не проявляя никаких эмоций. Даже во время поездки он так себя не вёл. Его словно подменили. И кто из нас ещё холодный, Кристофер?

— Ты уже поблагодарила, — швыряет он.

Я хмурюсь, смущённая его тоном. Бегло облизываю губы и шумно выхожу из машины. Грудь вздымается от раздражения, которое разрастается с каждой секундой. Значит, наша ночь, Кристофер, для тебя — просто «спасибо». Я стараюсь прогнать обиду, но она усиливается.

Это задело. Сильно. Настолько, что мозг отвергает первое объяснение и подсовывает другое: он специально пытается сделать больно. Но зачем? Потому что я отказалась быть его персональной игрушкой? Куклой?

Мои каблуки стучат по асфальту с вызовом. Я треплю волосы, пытаясь отвлечься, и замечаю Аннет у дверей института. Поспешно подхожу к ней, цепляясь за её присутствие. Главное — забыть о Дьяволе и всём, что произошло между нами. Я снова нормальная Грейс Смит. Твержу это, как молитву, прежде чем улыбнуться и обнять Аннет обеими руками.

— Ого, ты у нас так светишься. Ну-ка, появился кто? — поддразнивает она, прищурившись.

Я стираю улыбку. Воу. Для человека, который недавно чуть не умер, я и правда слишком счастливая. Кристофер постарался на славу, мою тревогу словно смыло.

— Брось, просто выспалась, — весело кривлю нос я.

— Не хочешь рассказывать, ну и не надо, — фыркает Аннет, не веря мне. Потом крутит пальцем в воздухе, будто перематывает плёнку назад. — Но ты хоть помнишь, что завтра бал?

— Бал? — переспрашиваю так, будто впервые слышу об этом.

— Ох, персик, конечно... Я так и знала. Ты совсем забыла! — Она бьёт себя по лбу.

Я действительно забыла.

— Не-ет, я помню, эм... — пытаюсь выкрутиться, но её давление пронзает меня насквозь. — Ладно, забыла! Подумаешь...

— Это тебя всё равно не спасёт. Мы уже платья выбрали, так что ты идёшь со мной в комплекте! — Аннет хватает меня за руку и тянет к дверям, не оставляя шанса возразить. — Так, мне нужно знать: ты снова будешь у Кэтлин?

Мы заходим в здание, растворяясь в толпе студентов.

— Я решила вернуться к себе домой, к маме. Мы давно не виделись, да и праздники скоро, — объясняю я, чуть приукрашивая правду.

— Ты разве всегда была такой спонтанной? У тебя за день происходит больше, чем у меня за всю жизнь. Мы что, поменялись местами? — шутит подруга.