Глава 58
Нервная система истощается, словно из меня выкачивают кровь. Вооружённые враги давят, заставляя оборачиваться в панике. Самое жуткое — у меня в руках пистолет: ледяной, тяжёлый, скользкий от пота. Я могу им убить. Кристофер в этот раз мне не поможет — его запястья связаны. Выбор за мной. От моего решения зависит жизнь близких мне людей. И не только одного.
Мысли разбегаются, но я считаю до трёх и направляю оружие на главного мерзавца. Он улыбается, словно знал, что всё так и пойдёт.
— Кто вы и зачем я вам нужна?
Дрожащие пальцы невольно потирают спусковой крючок. Честно говоря, я и сама не знаю, смогу ли убить. Я прошла немалый путь с Дьяволом. Насколько закален мой характер?
— Грейс, моя личность ничего тебе не даст. Ты всего лишь пешка в моей игре. Твой отец любит прятаться, а я лишь воздаю ему по заслугам, — философски рассуждает он, неторопливо расхаживая вокруг. Я подозрительно оборачиваюсь, не опуская пистолет. — Ты всё слышала. Фрэнк задолжал мне немалую сумму. К тому же он сдал мои грехи полиции. Не слишком хороший поступок, как считаешь?
Я переглядываюсь с Кристофером — с ним произошло то же самое. Мой отец жаждет устранить Дьявола. Фрэнк действительно наживает себе врагов.
Я снова перевожу взгляд на мужчину, который встаёт прямо под дуло.
— Если вы думаете, что я не смогу выстрелить... — дёргаю оружием.
Главарь заливается смехом.
— Ты сможешь. Будь уверена. — Он видит мои сомнения, но восхищается моей стойкостью. — Гены отца — это сразу видно.
— Тогда зачем вы дали мне оружие?
— У тебя есть выбор. Либо ты убиваешь своего защитника, и я отпускаю тебя, — мужчина выдерживает паузу. Моё сердце советует отбросить этот опасный предмет. — Либо я убью вас обоих.
Слёзы наворачиваются быстро и неконтролируемо. Нет, я не могу. Это неправильно. Только я должна погибнуть. Но разве хладнокровного убийцу это волнует? Дьявол ясно дал понять: в мире греха и порока справедливости не существует.
Запястье жжёт. Я опускаю пистолет и поворачиваюсь к Кристоферу. Кажется, что кости трещат, а плоть рвётся по швам. Слова застревают в горле. Дьявол настойчиво демонстрирует безразличие к моему решению, что я поступаю правильно. Моя интуиция кричит так же, но это не помогает.
Слеза скатывается по щеке, пока я запоминаю его резкие, прекрасные черты лица, искусанные губы и сильную грудь, к которой он меня прижимал — успокаивал, дарил чувство защищённости. Я качаю головой, едва сдерживая рыдания. Нет, я не приму этот исход. Как бы Форест ни кивал, ни делал вид, что это неизбежно... Я не согласна. Его кровь не останется на моей совести и теле — не таким способом. Я не смогу его убить, и нас это не спасёт. Мои губы приподнимаются в прощальной, печальной улыбке. Умереть вместе с моим Дьяволом не так уж и страшно, правда?
Кристофер что-то рычит в сторону ублюдков, его скулы напряжены. Зрение рассеивается сквозь туман, и я различаю своего садиста. Моё ночное проклятие. Жуткое утешение. Проводник в бездну. Наставник, искуситель и защитник. Кошмар для нелегальных бизнесменов этого города. Он зол. Очень. И это меня влечёт. Знание, что он хочет, чтобы я жила, освещает мою тьму, как факел. А может, я уже сошла с ума.
Я сосредотачиваюсь на нём. Кристофер ловит мой взгляд. Его дыхание тяжёлое, яростное, он осматривает меня, словно ему невыносимо видеть меня такой потрёпанной. Ещё одна слеза катится по щеке, и я шепчу:
— Я не знаю, что делать. Прости.
Дьявол следит за моими губами, читая слова. Он замирает, осознавая, что я не сделала выбор и собираюсь умереть вместе с ним.
— Сделай то, что он сказал, — приказывает он.
Мои ноги подкашиваются. Что?
— Я не могу, — хрипло всхлипываю я.
Раздирающая боль в груди не утихает, словно кто-то ножницами кромсает кожу и вырезает из меня всё живое.
— Тик-так, часики тикают. У тебя пять секунд, — весело сообщает мужчина. — Один...
Я опускаю пистолет. Не сделаю этого. В моём непокорном взгляде читается готовность к смерти. Если суждено умереть — погибнем вместе.
Я покачиваю головой, игнорируя протесты Кристофера, пока не замечаю, что он что-то пытается донести. Делает то же, что и я:
— Доверься мне, всё под контролем, — читаю по его губам.
Не раздумывая, я снова направляю на него пистолет. Я доверяю ему. Без колебаний. Без вопросов. Не знаю, какие у Дьявола варианты под дулом моего оружия, но я в игре.
— Пять, — звучит, как выстрел. — А теперь опусти пальчик на курок, милая, — воркует мужчина, видя мою готовность.
Глубокий, почти предсмертный вдох. Жилки дрожат, наполняясь горячей кровью. Глаза в глаза. Дремучий цвет. Изумительный. Родной. Ужасно больно, твою мать. Грёбаная жизнь. Я не хочу быть его палачом. Не могу причинить ему боль, даже если он когда-то причинил её мне.
Смахиваю слезу свободной рукой. Дьявол следит за мной, словно разгадывает сложную головоломку. Может, предполагает, что я промахнусь? Тогда я постараюсь, чтобы не задеть жизненно важные органы. Мне остаётся только довериться. Палец прижимается к спусковому крючку, я собираюсь выстрелить, как...
— Взять! — громко велит Кристофер.
Со сверхскоростью врывается собака с острыми клыками. Я не успеваю ничего понять, меня захлёстывает хаос, в ушах звенит оглушительный выстрел, и тело охватывает мандраж. Я машинально оборачиваюсь — главарь лежит с пулей во лбу. Один из амбалов корчится на земле, собака вгрызается ему в ногу, прокусывая кость и артерию. Второй уже истекает кровью.
Мои губы приоткрываются, когда в памяти вспыхивает образ: пуля в ноге...
— Сокол, — шепчу в пустоту, узнавая метку.
Мир кружится, перед глазами пляшут звёзды, но я вспоминаю о Дьяволе. Бросаю взгляд в его сторону, боясь увидеть мёртвое тело, но нет — собака за считанные секунды перегрызает его верёвки. Воздух наполняет лёгкие, снабжая мозг кислородом. Я удерживаюсь на ногах, хотя вот-вот потеряю сознание.
Кристофер в темпе встаёт, разминая плечи и лопатки. Коротко приказывает:
— Отбой, — и выкидывает наушник.
Судя по всему, связь была не с ребятами.
В здание врываются ещё двое — похожие друг на друга, как отражения в зеркале. Завязывается драка. Крис набрасывается на одного, выплёскивая всю свою ненависть и зверство. Я пригвождена к бетону, пока второй вытаскивает оружие.
— Кукла, вниз! — рявкает Дьявол.
Но я не подчиняюсь. Я поднимаю пистолет и стреляю первой. Пуля пронзает горло врага. Кровь хлещет в разные стороны. Мужчина задыхается в собственной жидкости. Моя невинность стирается напрочь. Я справилась. Теперь я одна из них.
Второго вырубает Кристофер — его удар профессионален и точен. В голове звенят отголоски выстрела, но главное — осознание. Я отбрасываю пистолет, закрываю лицо ладонями и опускаюсь на корточки.
Сердце грохочет, рвётся наружу. Меня накрывает истерика. Грязь. Грех. Я убила человека. Я могла убить Кристофера. Нас могли убить. Я убийца.
И кто знает, сколько их ещё здесь? Выберемся ли мы живыми?
Крепкие руки хватают мои дрожащие плечи и рывком поднимают вверх, но я с визгом вырываюсь.
— Оставь меня, Кристофер! — Я отвешиваю ему жгучую пощёчину. Он выдерживает удар. Слёзы смывают остатки макияжа. Лампа обнажает наш сумасшедший вид. — Какого черта ты пошёл один?! Ты подонок! Какого хрена ты там нёс?! Я... твою мать, я чуть не убила тебя! — слова вырываются с хрипом, и я захлёбываюсь рыданиями.
Ладонями я тарабаню по его груди, ощущая живое, родное тело — горячее, стальное. Мой щит рядом. Это как мята с кофе: успокаивает и раздражает одновременно.
Дьявол дышит через нос, жилы выступают, но во взгляде тают льдинки.
— Я же сказал, всё под контролем, — цедит он, едва сдерживаясь от крика.
— Под каким, Крис?! Ты стоял под моим прицелом! — Наши взгляды не расходятся ни на секунду. Я перехожу на шёпот: — Ты либо псих, либо доверяешь мне... а это одно и то же. Ты хоть знаешь, что я угрожала всем, кому не лень, чтобы найти тебя? Ради чего? Чтобы ты позволил мне выстрелить?! Ты эгоист!
Он молча делает шаг вперёд, не собираясь слушать. Я свожу брови, губы дрожат.
— Что ты делаешь?
— Заткнись, Кукла. Я на грани того, чтобы взорвать здесь всех, включая этот склад, — грубо отзывается он, но в голосе слышатся забота и страх.
Кристофер притягивает меня к себе. Я прижимаюсь к нему, насколько возможно. Наши сердца бьются в унисон. Его биение не уступает моему. Я растворяюсь в этих объятиях, утыкаюсь в его грудь и продолжаю плакать. Пальцами цепляюсь за его плечи, ощущая каждую мышцу, боясь, что всё это — лишь иллюзия. Его рука надёжнее обхватывает мою талию, вторая осторожно гладит по волосам.
Это самый непредсказуемый и нелогичный исход нашей сделки. Просьба связывала нас ненавистью, напоминала о всей жестокости Фореста по отношению ко мне. Она должна была привести к моему падению. Он был последним человеком на земле, которому я могла бы довериться. В прошлом. Сейчас я так не считаю.
Я впервые ощущаю настоящую защиту. Не ту, что даёт мать, убаюкивая по ночам, а иную — грубую, мощную, от Кристофера. Женская энергия мягкая, но мужская сила способна подарить покой и уберечь от шторма. Страх исчезает, уступая место злости. Я не против сжечь это место дотла.
— Цербер? Это твой гениальный план, умник? — окрикивает знакомый голос.
Я отстраняюсь от Кристофера. Кэтлин направляется прямо к нам. Как обычно: ни весело, ни строго. Я вытираю тушь с уголков глаз. Ох, да плевать, всё равно не сотрётся. По крайней мере, теперь мой образ соответствует ситуации. Я прошла через огонь и медные трубы — теперь можно начинать войну.
— Кто такой Цербер? — спрашиваю я.
Дьявол едва сдерживает ухмылку.
— Ко мне, — вальяжно, но твёрдо приказывает он, хлопая себя по бедру.
Раздаётся шорох. Собака несётся сломя голову через трупы и важно замирает рядом с Кристофером, словно аристократ на приёме. Я отшатываюсь, боясь, что она может укусить. Мои брови взлетают вверх — породистый доберман?
— Так... это имя собаки? — бормочу я.
Меня внезапно дёргают за руку, заставляя очнуться.
— Грейс, ты давно планировала сдохнуть?! — отчитывает Кэтлин. Она испугалась за меня.
Паника вновь поднимается. Я задыхаюсь, чувствую ту же беспомощность, что и несколько минут назад. Вспыхивают воспоминания: обстрел, кровь, мертвецы. Взгляд Моррисон загоняет меня в угол, словно в тесный ящик.
— Прошу, хватит! — вскрикиваю я, вцепляясь в голову обеими ладонями.
Я опустошена. Вымотана до последней капли. Мне мерещится кровь и посиневшие тела врагов. Я опускаю взгляд на ладони, выискивая следы греха. Господи, на моих руках кровь. Но... они чисты.
Я схожу с ума.
Приходящая паническая атака разрастается, заполняя меня до кончиков пальцев. Я не могу её пересилить. Мне нужен Крис.
Раздаются новые выстрелы. Ни секунды передышки.
Кто-то берёт меня за руку и тянет в сторону, подальше от грохота. Мужская хватка.
Дьявол услышал мои молитвы. Иронично.
Я послушно шагаю, стараясь не упасть. Помещение словно кружится, но Крис держит меня, позволяя облокотиться на наго. Давай, Грейс, ты не такая слабая, как тебе кажется. Я благодарно сжимаю его ладонь, зная, что он чувствует это, даже если не подаёт виду.
Мир постепенно возвращается. Я начинаю ощущать холод. Обоняние обостряется. Куртка... я же отдала её Аннет.
— Какой план? — спрашивает Фениса, перезаряжая пистолет. — Босса убили. — Её безэмоциональности можно позавидовать.
— Убить всех, — без разбора велит Дьявол.
Моррисон одобрительно кивает.
Они жаждут мести.
И, что самое удивительное, в этот раз я поддерживаю их.
— Периметр твой, Фениса.
Кэтлин полностью выходит из здания через главный вход. Лампочка над нами будто вот-вот потухнет, иссякнув, как и моя решимость. Дьявол осматривает местность и, держа меня, ведёт к заднему выходу — туда, откуда вначале прибыла Моррисон. Я внимательно слежу за сомнительными углами, и подозрения не подводят: на пыльном полу растекаются широкие чернильные тени.
— Крис, стой, — я протягиваю руку.
Он реагирует чертовски быстро: дёргает меня в сторону, и мы прячемся за столбом. Одной рукой он плотно прижимает меня к себе, будто пытаясь слиться воедино, а второй нащупывает пистолет. Я тяжело дышу, стараясь не издавать лишних звуков. Холодное оружие касается моего бедра, вызывая мурашки. Дьявол ловит мой напуганный взгляд, затем скользит глазами по коже, покрывающейся бугорками.
— Блядь, ты короче платья не нашла? — отчитывает он.
Я плотно прижата к нему: грудь почти упирается в его благодаря каблукам, а бёдра двигаются при каждом шорохе. Живот касается его торса. Щёки слегка розовеют, хотя я уже не чувствую дискомфорта от нашей близости.
— Не нашла, — шепчу я в ответ, выдыхая ему в губы.
Мы наблюдаем друг за другом, словно охраняем. Нависает тишина.
— Кажется, они ушли...
Я осторожно отстраняюсь и чуть выглядываю. В этот момент пуля пролетает буквально в паре сантиметров от меня.
— Или нет... — возбуждённо тараторю, отдёргивая голову обратно. Дьявол закатывает глаза.
— Не высовывайся, Кукла. Не знаешь, как сдохнуть? — Он сжимает мою талию. — Да кому я это говорю... Ты готова была сдохнуть за нас двоих.
Я прищуриваюсь.
— Сказал Крис, который приказал мне убить себя.
Мы таращимся друг на друга, даже не до конца осознавая, насколько похожи. Я инстинктивно начинаю дышать с ним в один такт. Даже в момент опасности мы держимся вместе — нас тянет друг к другу, словно магнитом.
— Они не уйдут. Сиди здесь, — наконец говорит Форест, собравшись с мыслями.
Я отвожу взгляд. Нужно взять гормоны под контроль. Не время нежиться. Он выходит из укрытия, предварительно оглянувшись, а я занимаю его место, прижимаясь ладонями и спиной к столбу. Голова откинута. Сердце предательски дрожит за него. Мы только соединились и не можем потерять друг друга.
Громкие выстрелы отдаются в ушных перепонках. Я зажмуриваюсь, молясь, чтобы с Крисом всё было хорошо. Пыль взвивается в воздух, заволакивая всё серой, плотной завесой. Пули сверкают, а лампочка на потолке покачивается, готовая погаснуть.
Сомнительное затишье. Только мои сбивчивые, поверхностные выдохи. Проходят секунды. Я выглядываю — и в тот же миг меня дёргают за предплечье, зажимая рот ладонью. Губы пульсируют от давления. Я вырываюсь, определив, что это не наши, но тщетно. Меня затягивают в темноту, туда, куда не доходит свет, где я ничего не вижу. Горячие слёзы обжигают кожу, а ноги подкашиваются от переизбытка страха.
Выстрел.
Рука, державшая меня, ослабевает и соскальзывает вниз. Я содрогаюсь, но больше не чувствую чужой тяжести. Оборачиваюсь. Передо мной — Майкл с пистолетом. В его глазах жажда мести, скулы сжаты до боли, предупреждая о безжалостности. Он хищно приближается к мужчине, который ещё жив, и наводит оружие.
— Лучше закрой глазки, — негромко говорит Джонс, не глядя на меня. Всё его внимание на моём обидчике.
Я смахиваю слёзы, дрожащими пальцами стираю с губ противные отпечатки и закрываю лицо ладонями. Раздаётся глухой выстрел, и я всхлипываю. Затем осторожно опускаю руки и смотрю вниз. Мужчина мёртв.
— Сокол... — бормочу я, чтобы выразить благодарность, а он расплывается в улыбке.
— Неплохое представление ты устроила, Кукла, — шутливо поддразнивает.
— Совсем придурок? — шипит Кэтлин, подойдя ближе, и даёт ему подзатыльник. Затем ласково спрашивает меня: — В порядке?
Но я не отвечаю. Что-то не так.
Джонс и Моррисон смотрят на меня, как на сумасшедшую, пока я лихорадочно кручу головой, задыхаясь. Не чувствую родного запаха. Он жив?..
— Где Кристофер?! — Зрачки лихорадочно ищут его, тушь течёт по щекам. Фениса и Сокол переглядываются. — Кэтлин?! — с хрипом кричу я.
— Да вон он, чего орёшь? — усмехается Джонс, кивая в сторону.
Я оборачиваюсь. Тёмная, высокая фигура приближается угрожающей походкой. Дьявол. Закатанные рукава водолазки, одежда в пятнах крови и пота. С нижней губы стекает алая капля, как и с рассечённых костяшек пальцев. Его кожа покрыта ссадинами и ранами, проступают первые синяки. Он идёт ровно, не дрогнув ни разу. В руке плотно зажат пистолет.
— Крис... — пискляво выдыхаю я, но Дьявол уже хватает меня за руку.
— Уходим, — отчеканивает он, утягивая в сторону выхода.
Я не смею возражать, хотя, завидев проём, крепче сжимаю его ладонь, боясь, что он меня оставит. Но нет. Покалеченные и измученные, мы идём к нашему счастливому концу. Я морально и физически разбита, но, по крайней мере, никого не потеряла. Позади нас торопятся Кэтлин и Майкл. Остаётся всего несколько шагов, и напряжение в мышцах постепенно отпускает.
— Кукла, в сторону! — крик Фенисы прорезает всё помещение.
Мы оборачиваемся. Вдалеке появляется силуэт врага, а дальше всё словно в замедленной съёмке: Кристофер без колебаний закрывает меня собой, а Майкл встаёт перед ним. Выстрел. Пуля попадает ему в плечо.
Сокол падает, хватаясь за окровавленное место. Дьявол мгновенно реагирует и стреляет в нападавшего.
— Майкл! — вскрикивает Кэтлин, бросаясь к нему.
Я не могу пошевелиться. Не могу даже отреагировать. Один из нас ранен. Внутри — пустота.
Моррисон падает на колени рядом с Джонсом, который едва держит глаза открытыми.
— В машину, — жёстко говорит Дьявол, уже действуя по своему плану.
Я качаю головой, продолжая тонуть в адской картине.
— Кристофер, Майкл... Он... — заикаюсь, глядя на растекающуюся лужу крови.
— Фениса, я звоню Доку, — отрезает Дьявол, полностью игнорируя мой ступор.
Он держит меня — знает, что я готова сорваться с места. Тело напряжено до предела, толкни — и я рухну.
Кэтлин прижимает ладони к ране Майкла, чтобы остановить кровь. Ей больно видеть его в таком состоянии. Натуральная пытка. Я понимаю её. Мне тоже пришлось целиться в человека, который мне не безразличен.
— Майкл, не закрывай глаза, слышишь? — нервно шепчет она, а я содрогаюсь от её отчаяния.
Лавина внутри меня трескается. Я не в силах выдержать чувство вины и страдания — инстинктивно прижимаюсь к Дьяволу. Рыдаю, вцепившись в его талию. Мне нужно хоть капля его спокойствия. Иначе понадобится психиатр.
— Проклятье, Кукла... — Его сердце бьётся быстрее. Я это чувствую. — Всё будет хорошо, перестань, — он судорожно обнимает меня.
— Это из-за меня, — всхлипываю я. — Я источник всех ваших проблем.
Дьявол не выдерживает. Отодвигает меня и хватает за подбородок.
— Замолчи, Смит, или я заставлю тебя. Не неси чушь.
Я жалобно смотрю на него — красные щёки, распухшие от слёз глаза. Но его взгляд остаётся железным.
— Мы, по-твоему, грёбаные студенты из тупого института? Наша жизнь кишит криминалом. Я предупреждал тебя. Для кого-то жизнь — пирог с малиной, но для нас там припрятана бомба, — каждое его слово режет, но он прав. — Мы в лабиринте. Нельзя всем выйти сухими из воды. Кто-то всё равно попадёт под прицел — сегодня, завтра, не важно. И за что — тоже не играет роли. Мы должны быть готовы ко всему. И Сокол это знает. Ты не виновата, прекращай терзать себя.
Его большой палец легко оттягивает мою нижнюю губу. По инерции я облизываю её.
Становится легче. Слёзы больше не мешают. Прохладный воздух свободно касается лица.
Кристофер умеет держаться в таких ситуациях, и мне это нравится. Он контролирует каждую мелочь, даже если не всё идёт гладко. Его мораль, пусть и не утешительная, помогает мне выбраться из моего мира страданий. Это именно то, что мне нужно сейчас — знать, что всё будет хорошо. Что ребята не считают меня обузой.
— У тебя в машине есть аптечка? — собранно спрашиваю я, решив, что наплакалась достаточно. Пора действовать.
Он кивает.
— Ключи, — протягиваю ладонь.
— Одна ты не пойдёшь, — сурово отрезает Крис.
Он переплетает наши пальцы и ведёт к выходу. Цербер послушно топчется рядом. Я изредка бросаю взгляд на боевую собаку, повадками напоминающую своего хозяина: мощное тело, сильная челюсть, выразительные, губительные глаза. Он строевой, агрессивный, готовый убить любого, кто встанет у него на пути.
Форест открывает дверь машины, включает фонарик на телефоне и роется в салоне. Я наблюдаю за собакой — она пристально смотрит на меня, равнодушно, но с лёгким подозрением. Свет от фонарика вспыхивает в её зрачках, и у меня застывает ком в горле. Я сглатываю.
Укусит ли Цербер, если я его поглажу? Сейчас не время для таких мыслей, и я не знаю, зачем это делаю, но... Медленно протягиваю дрожащую руку, задерживая дыхание. Пёс облизывает свою морду и чуть покачивает головой. Я замираю, шумно вдыхая, но через пару секунд продолжаю. Как под гипнозом, тянусь вперёд, игнорируя опасность. Остаётся всего пару сантиметров...
— Он чувствует дьявольскую энергию, — с довольной улыбкой замечает Крис, наблюдая за нами со стороны. Я украдкой бросаю взгляд через плечо. — И слабость. Цербер этого не любит.
— Хочешь сказать, что я зря пытаюсь?
Кристофер обдумывает вероятность моего успеха. А мне хочется добиться расположения Цербера, словно это знак посвящения.
— Если бы я сомневался, не позволил бы псу приблизиться к тебе даже на километр, — отрезает он. Моё сердце пульсирует сильнее. — Но, кроме нас, ещё никто не осмеливался к нему подойти. Меня самого интересует результат, Куколка.
Я облизываю сухие губы, ощущая привкус металла и соли, и снова оглядываю собаку. Я для него чужая. Пёс хорошо натренирован и не приспособлен к заботе, так ведь? Скорее всего, Цербер разозлится. К тому же, я ведь слабая. По словам Дьявола, он это чувствует.
Я понимаю, что рисковать больше не стоит. Меня охватывает разочарование из-за собственной хрупкости. Я хочу отстраниться, но вижу, что собака тянется ко мне и принюхивается.
Мои глаза расширяются от удивления, и я медленно переворачиваю руку ладонью вверх. Пёс снова её исследует, а его хвост весело виляет. Постепенно зажатость проходит, я расслабляюсь и начинаю гладить его по макушке, приглаживая мягкую шерсть. Я смелее чешу его за ушами, и пёс принимает меня окончательно. После всего пережитого это как бальзам на душу.
— Приятно познакомиться, Цербер, — хихикаю по-детски я, и собака облизывает мою руку, приподнимаясь с места.
— Не порть мне парня, — цокает Дьявол, когда пёс нарушает приказ. — Смотрю, он уже тает под женскими чарами.
Я хитро улыбаюсь.
— Невозможно всегда быть серьёзным.
Форест делает вид, что не слышит, и направляется обратно к зданию. Вот гадёныш!
Встряхнув головой, я спешу за ним. Сейчас важно сосредоточиться не на этом, а на Майкле. Цербер бежит за мной, и ветки под его лапами хрустят. Я снова улыбаюсь. Хоть кому-то нравлюсь...
Как только возвращаюсь внутрь, мёрзлый воздух бьёт в лицо, и сосуды сужаются, вызывая острую головную боль. Кэтлин вся перепачкана кровью Майкла, не отходит от него ни на шаг. Лоб покрыт каплями пота, как и у Сокола. Он заляпан пылью, волосы мокрые, а губы потрескались от сухости. Я выхватываю аптечку у Кристофера и подбегаю к ним.
— Я в норме, было и похуже, — кряхтит Майкл, хотя гримаса боли тут же выдаёт его ложь.
— Помолчи, пожалуйста, — почти срываясь на рыдания, сердится Кэтлин.
Я падаю на колени, упираясь ими в твёрдый бетон, и откидываю волосы за ухо. Меня покачивает, но я сосредотачиваюсь на главном. Достаю вату и обильно смачиваю её спиртом. Жидкость небрежно разливается, резкий запах врезается в нос. Это отрезвляет. Я больше не собираюсь стоять в стороне и дрожать от страха. Я не врач, как моя мама, но одно я усвоила: бездействие — это тоже действие, со своими последствиями.
— На балу буду как огурчик, вот увидите, — бормочет Сокол, обессиленно закрывая веки.
От этих слов меня бросает в жар. Фениса не знает, что Сокол идёт с Аннет. Не с той, кто сейчас плюёт на всё и молитвами вытаскивает его из лап смерти. Не с той, кто отбросила маску бойца и обнажила перед ним свои кристальные слёзы.
Руки трясутся. Я считаю до трёх и лью перекись прямо на рану. Майкл сдавленно стонет, стиснув зубы. Рёв вырывается из его груди, вены на висках набухают и вздуваются. Кэтлин напряжённо следит за моими действиями, нежно поглаживая Майкла по щекам и шее. Она проверяет пульс, показывая ему, что рядом.
Ох, если бы я только знала, что делать... Вспоминаю рассказы мамы, обрывки знаний с курсов первой помощи в школе. Вдыхаю запах спирта, чтобы сосредоточиться.
— Нужно остановить кровь. Твоих рук недостаточно.
Не раздумывая, Моррисон стягивает с себя тонкую кофту, оставаясь в одном лифчике.
— Ради этого можно и пулю получить, — с хрипотцой усмехается Майкл.
Кэтлин закатывает глаза. Видимо, ей не впервой использовать этот метод. Сокол не смотрит на неё, как и Дьявол — они уважают её и ведут себя достойно. Это вдохновляет. Я сделаю всё, что смогу, а дальше — дело за Эванзом.