Кукла Дьявола |1|

— Та-ак, Аннет, отдай это, — говорю я, заметив её с пятым стаканом виски. — Кажется, мы договаривались насчёт порций. — Забираю напиток, но она с хныканьем тянется за ним.

— Эй! Я трезвая, — топает ногой. — И это, между прочим, плохо. — Аннет выхватывает алкоголь обратно, и я закатываю глаза. — За тебя, персик.

— До дна, — обречённо роняю я.

Её уже не остановить. Аннет осушает стакан одним глотком и блаженно улыбается. Довольная. Результат не заставляет себя ждать — подруга уходит в отрыв. А я остаюсь трезвой. Клубная суета не веселит, на душе гадко.

— Ты выпила один стакан мохито. Мохито, Грейс! Там алкоголя — как кот наплакал, — возмущается подруга, а я лишь устало смотрю на неё. — Чтобы развеселиться, нужно хоть немного отключить мозг.

— Поверь, я его отключила, иначе давно бы сбежала отсюда.

Мой сарказм Аннет воспринимает как тревожный знак и отвлекается от трубочки, из-за чего сладкий коктейль проливается обратно.

— Тогда приглашаю мою любимую подругу на танцпол! — громко заявляет она, потянув меня за руку

Я позволяю ей увести себя, но с кислым выражением лица. Мы здесь уже час. Аннет перепробовала половину бара, а я залипала в телефоне, изредка отбиваясь от назойливых парней. Время ещё далеко от полночи, но я уже хочу домой. Впервые не удаётся расслабиться — чувствую себя чужой в этой компании и этом заведении.

У меня претензии к своему организму — он отвергает всё знакомое и упирается. Не понимаю, что не так. Вкусные коктейли, лучшая подруга с её историями и лучезарным настроением, танцы... Но ощущение, будто чего-то не хватает. Или кого-то? Никто из толпы не способен заполнить моё одиночество. Разве Аннет мне недостаточно?

Она энергично танцует с новым партнёром: прижимается, доминирует, страстно ведёт, но не позволяет себе лишнего. Никаких рук под одеждой, никаких касаний губами.

По её совету я пытаюсь хоть немного расслабиться и погрузиться в танец. Ноги поочерёдно сгибаются в коленях и выпрямляются, бёдра плавно покачиваются, руки следуют за движениями тела. Душный воздух будто бы размягчает внутренние сомнения.

Вдруг кто-то задевает меня плечом, сбивая мою крылатость. Я оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Калебом. Похоже, он тоже удивлён. Его глаза щурятся, а я нервно глотаю, когда неприятная тревога скручивается в желудке. Готовлюсь к публичному приставанию, но парень молча уходит из-за разговора по телефону.

— Хочешь расслабиться? Ты неплохо ловишь ритм, — настороженный шёпот касается моего уха, и я вздрагиваю.

Отшатываюсь назад, приближаясь к Аннет. Возвращаю себе контроль. С меня хватит. День явно не мой. Я не чувствую себя в безопасности, сплошной балаган.

— Рука в помощь, — дерзко отзываюсь я, мгновенно распознав намёк.

Обдолбаный парень цокает языком и уходит, расталкивая толпу. Я морщусь и оборачиваюсь, твёрдо удерживая равновесие на каблуках, чтобы разглядеть Аннет. Она танцует с двумя парнями — в руке алкоголь, на лице беззаботная, опьяняющая улыбка. Жадные взгляды липнут к ней, и внутри что-то сжимается.

Тучи над головой сгущаются. Я подхожу и разрываю их компанию, схватив Аннет за запястье.

— Нет, малышка, не нужно резких движений, — фальшиво стонет один из парней с золотистыми линзами. — Отпусти нашу девочку, никто её не обижает. — Он цепляется за её вторую руку.

Мои брови грозно сдвигаются, спина выпрямляется в предупреждающем жесте. Их наглость не знает границ.

— Ей пора домой. Машина превратится в тыкву к полночи, — саркастично возражаю я.

Незнакомец муторно испытывает меня, но я без труда выдерживаю его взгляд. Слабак. Меня тренировал сам Король ада.

— Отпустите её, если не хотите проблем.

— Ух, как всё серьёзно, — смеётся Аннет, никак не реагируя на вторжение парней. Алкоголь окончательно взял своё.

Я всё же вытягиваю её, потянув вперёд, и прикрываю собой. Физиономии парней меняются: один сжимает челюсти — вены на висках пульсируют, другой прячет руки в карманы и скользко облизывает губы. Нас так просто не отпустят.

Вдохнув глубже, я решаю действовать первой. Кристофер всегда проявляет свою властность, избавляясь от лишних конфликтов. Теперь моя очередь заявить о себе.

Я максимально близко подхожу к золотоглазому. Его это вполне устраивает. Он заметно возбуждается, извращенно осматривая мои покрасневшие щёки.

— Если не хочешь пообщаться с Дьяволом, советую держать язык за зубами и грязные руки при себе, — шикаю ему на ухо я и отступаю назад.

Из меня льётся уверенность, холодная и острая. Я наклоняю голову, словно предлагая им выбор, давая понять всю опасность их действий. Судя по затхлому выражению парня, он понял, о ком я говорю. До него предельно ясно доходит, и он чешет затылок в бессильном признании поражения.

С вязким привкусом во рту я расталкиваю толпу и вытаскиваю Аннет на улицу. Быть охранником в чужом клубе — сущий кошмар. Мне хватило часа, чтобы пожалеть о том, что мы сюда пришли.

— Круто ты его! — восхищается подруга, почти падая, споткнувшись о порог. — А что ты ему сказала?

— Сказала, что охрану позову, — пылко отвечаю я, остановившись.

Ночь нависает, ветер обдувает наши горячие тела. Я застёгиваю куртку на Аннет, а она недовольно хмурится.

— Так скучно и... не интересно, — монотонно бормочет она.

— Когда ты успела так напиться? — Я оцениваю её плавающие зрачки. — Езжай домой. Я вызову тебе такси.

— Какой домой? Я пойду веселиться, пока кто-нибудь не устроит драку за мою улыбку! — Аннет разворачивается, собираясь вернуться в клуб, но я хватаю её за предплечье, притягивая к себе, и одновременно вызываю такси.

— А ну, стой! — рявкаю я.

Девис дёргается, желая вернуться в клуб, но как только я строго оборачиваюсь к ней, она обиженно дует губы и послушно замирает.

— Грейс, кажется, меня сейчас...

Мои глаза расширяются.

— О, нет, нет, подожди, — паникую я. Только бы не вырвало прямо здесь! — Отойдём? Давай, пошли. — Я беру её щёки в ладони. — Эй, Аннет?

Она прячется за волосами. Я задерживаю дыхание, ощущая её слабость. Ничего не понимаю. Осторожно убираю её мягкие локоны с лица, откидывая их за спину. Меня охватывает ступор. Она плачет. Губы подрагивают, глаза блестят.

— Я не хочу возвращаться домой. Не могу больше так. Не выдерживаю.

Сердце болезненно сжимается, когда Аннет шмыгает носом. Сейчас она такая хрупкая, словно вот-вот рассыплется на песчинки.

— Ну чего ты, иди ко мне, — по-детски утешаю её я, заключая в крепкие объятия.

Подруга прижимается ко мне так, словно нашла замену матери. Это необъяснимо для меня, но где-то интуитивно я понимаю её. Ладонями растираю её плечи, поглаживаю макушку и мягко провожу по щеке. Повторяю этот обряд трижды, пока содрогания не прекращаются.

Она почти засыпает на мне, издавая умиротворённые, посапывающие звуки. Я убаюкиваю её, но тут подъезжает такси. Я отстраняюсь, хотя морально это даётся тяжело. Аннет смотрит на меня, еле держа веки открытыми — сон окончательно её одолел.

— Поедешь прямо домой, хорошо? — Она согласно кивает. — Если что-то случится, звони, — добавляю я, помогая ей устроиться в салоне.

Закрываю дверь, и машина с визгом уезжает. Осматриваю улицу — людей почти нет. Приглушённые звуки музыки доносятся из клуба, как и тусклые вспышки светодиодов. Я собираюсь вызвать такси, когда экран телефона вдруг загорается знакомым именем.

— Кэтлин?

— Грейс, ты всё ещё в клубе Калеба? — в её голосе слышится поспешность, и я теряюсь.

Волнение настигает меня — это предчувствие не отпускало весь вечер.

— Я на улице, но да... Что случилось?

— Езжай домой, срочно! Слышишь? — почти кричит она.

Её горло срывается, и я панически сглатываю. Несколько минут назад я с таким же успехом отправляла Аннет.

— Да что происходит?!

— Насколько мне известно, Шон что-то выяснил, и Кристофер поехал разбираться сам. Рванул туда сразу, даже нас не оповестив. К счастью, Миллер додумался послать нам сообщение. — Впервые Кэтлин поражена действиями Дьявола. — Я еду за ним. Задницей чувствую неладное.

— Я поеду с тобой, забери меня, — выпаливаю без раздумий я, переступая с ноги на ногу.

Подписываю себе смертный приговор, но что-то необъяснимое зарождается внутри. Страх за близких, за себя, за будущее. И вместе с этим — пробуждается отвага, которую я выработала рядом с Кристофером и его друзьями. Я действую поспешно, но в эту минуту моё решение кажется единственно верным.

Охота подтвердилась, а значит, опасность теперь ходит за мной хвостом. Кристофер пропал, не взяв с собой подмогу, и бог знает, что может произойти. Он мне не безразличен, и сейчас я это чётко осознаю — моя душа ноет.

В бой вступает и Кэтлин. Меня разыскивают — я причина их дальнейших происшествий. Я позволяю себе предположить самое худшее: кто-то не выживет. Перед глазами начинает плыть, и я инстинктивно прикладываю ладонь ко лбу, проверяя температуру. Всё это из-за меня. Мысль об этом давит и словно вдавливает в асфальт.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? — свирепо отзывается Кэтлин. — Домой и без своих приколов, Смит!

Меня должно вразумить то, как она изменила баритон в мою сторону, будто я одна из них и в игре, но огненный крик только будоражит и подталкивает к ним.

— Чёрт, Кэтлин... Скажи, что Кристоферу ничего не грозит!

В ответ тишина и отдалённое постукивание каблуков.

— Если Хакер действительно узнал что-то вредоносное, Дьявол бы не позволил мне уйти в клуб! — рассуждаю я, цепляясь хоть за что-то, чтобы не сорваться в истерику.

— Калеб должен был за тобой присмотреть, — мрачный аргумент отбивая любую надежду. — А теперь езжай домой. — Это последнее, что она произносит, и резко сбрасывает вызов.

Я не выдерживаю и кричу, царапая ногтями щёки. Паника и боль разрывают изнутри. Что делать? Кинуться в убежище или броситься в пламя за Кристофером?

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ярость вытесняет трусость. Меня достал каждый проклятый преследователь отца. Я не смогу убежать, не смогу уберечь себя, потому что больше всего меня волнует безопасность тех, кто рядом. Кэтлин, Джейс, Шон... Все они могут погибнуть, защищая меня.

Но ведь я не звезда планеты, не публичная личность. Моя жизнь ничуть не ценнее других. Я позволила им спасти себя, но не ценою собственных жизней.

Кристофер? Только сейчас доходит, что больше я его не ненавижу. Невидимые осколки режут грудь. Я всю ночь буду задыхаться от истерики, если не узнаю, что с ним всё в порядке. Без Кристофера этот особняк — не дом. А из-за угрозы для мамы скрыться у неё тоже не получится. Бежать некуда.

Я сглатываю вязкий, пропитанный выхлопами воздух и разворачиваюсь. Я возвращаюсь в клуб, передавая эстафету своей тёмной стороне. Кровь будто сгущается и чернеет.

Люди расступаются, когда я прохожу через коридор, тускло освещённый неоном. Открываю дверь и врываюсь так яростно, что волосы разлетаются назад. Дверь захлопывается за мной, как звук удара.

Двое охранников сразу наводят на меня угрожающие дула оружия. Я под прицелом. Но мой взгляд остаётся стальным и непоколебимым. Я знаю, что они не выстрелят.

— Опустите оружие, — приказывает Калеб.

Охранники мгновенно подчиняются, хотя они всё ещё настороженные. Я ступаю вперёд.

— Что происходит у Дьявола?

Калеб долго и вдумчиво смотрит на меня, явно не собираясь потакать.

— Калеб, я не собираюсь играть с тобой в гляделки! Либо ты скажешь мне, где Крис, либо я устрою тебе проблемы!

Я наклоняюсь над столом, возвышаясь над ним. В грудной клетке разливается лава, подбадривая моих демонов. Я не узнаю собственное рычание — звериное, бескомпромиссное. Мне плевать на его обиды и на то, как он ко мне относится.

— Интересно, какие? — Он лениво откидывается на спинку кресла, губы изгибаются в раздражающей ухмылке. — Настоящие проблемы, из которых хрен выкарабкаешься, создаёт Дьявол. Хуже — я ещё не видел.

Ох, это зря. Тьма толкает меня вперёд, шепчет планы мести. Пальцами я впиваюсь в край стола, будто намереваясь раздавить его. Зрачки сверкают под тусклым светом лампы, челюсти стиснуты.

— Меня ищут. Я — ходячая приманка, — лепечу с ядовитой улыбкой, каждое слово пропитано стервозной угрозой. — Как думаешь, что будет с тобой, если по всему городу разлетится геолокация о моём местонахождении? Нужны ли тебе глобальные проблемы, Калеб? Хочешь сохранить клуб и не потерять репутацию?

Мой язык неторопливо облизывает нижнюю губу. Брови взлетают вверх с дерзким вызовом. Эти бизнесмены понимают только азарт. Я готова сыграть любую роль, чтобы выиграть.

Калеб фыркает и пинает ногой что-то под столом. Пыжится, но достаёт ноутбук. Его пальцы быстро скользят по клавишам, запускают программы, вводят пароли. Убрав улыбку с лица, я внимательно слежу за каждым его движением.

Через пару минут он разворачивает экран в мою сторону. Несколько иконок с камерами.

— Ты не должна была знать о моём присмотре. Более того, я не участвую в забегах Дьявола, но в этот раз на кон поставили мой бизнес. Снова. Ваш хакер вывел мне камеры, где сейчас находится твой Форест — это гарантия сделки. Можешь наслаждаться шоу в прямом эфире, — мерзко скалится он.

Мой взгляд прикован к экрану. На камерах виднеется пыльное помещение, напоминающее заброшенный склад. Повсюду коробки и поддоны, серые столбы торчат, словно сломанные кости. Проёмы без окон и дверей, бетонные стены — всё угнетает и пугает. Ночная съёмка искажает изображение, поглощает детали.

И вдруг — вспышки. Оранжевые искры. У меня перехватывает дыхание. Это стрельба?

Хочется схватить ноутбук и проникнуть в это долбаное место. Я вглядываюсь в экран, пытаясь разглядеть Фореста. Мой рот беспомощно приоткрыт, и я выпускаю сдавленный стон разочарования — ничего не вижу. Пыль поднимается, загрязняя камеру, а темнота скрывает следы. Но вмиг появляются двое мужчин. Они стоят прямо в центре видеозаписи, что наводит на мысль: это место конечного боя. Пульс учащается, когда один из них, в сомнительном костюме, тащит перехваченного Дьявола.

Я уверена, сосуды в моих глазах проступают красными нитями. Я готова рвать и метать. Ногти впиваются в ладони, а мир расплывается. Они тронули моё. Мой щит и мой дом. Ненависть продолжает пожирать, мурашки стадом треплют кожу. Какого чёрта Дьявол бросился под дуло один? Проклятье, мои демоны жаждут возмездия. Я выпрямляюсь и с мрачной решимостью разминаю шею, не в силах противостоять себе.

— Где находится это здание?

Калеб косится, впитывая моё чокнутое стремление, пока я по буквам не выжимаю требование ещё раз.

Кэтлин Моррисон

Я рассекаю трассу, держа связь по телефону. Увеличиваю скорость, игнорируя громкие сигналы водителей и светофоры. Жму на газ, оставляя за собой визг шин.

— Кристофер перехвачен, — буднично сообщает Шон, клацая по клавиатуре. — Их слишком много. Дьявол силён, но тело у него не резиновое. А пули от врагов отскакивают только так.

— Твою мать, — вырывается у меня, и я до боли прикусываю губу.

— Фениса, не гони, — раздаётся в наушнике голос Майкла, и его спокойствие притормаживает мою агонию. Я дышу ровнее. — Надеюсь, этот говнюк припас несколько вариантов и не полез под обстрел, как бессмертный. Знал, что наш босс кайфует от трупов, но не от собственного.

— Судя по тому, как Кристофер показывает средний палец «главному», ему до лампочки на свою жизнь, — монотонно продолжает Шон.

— Может, ему стоит сменить прозвище на «Олух»? — шипит Майкл.

— Не заводите меня, парни. Я выжимаю двести. Ещё одно упоминание о смерти — и я сорвусь. — Ладони потеют, я едва успеваю переключаться с газа на тормоз. Город за окнами превращается в размытые пятна. — Сокол, ты на месте?

— Ещё нет, — сухо отвечает он. — Справится. Это же Кристофер.

Никакие слова не способны сбить мою волну разрушения. Мне нужны факты и действия. Если потребуется, я лично вытащу за жабры своих людей из ада.

— Я на месте. — Лёд в груди замораживает страх. Я паркуюсь возле загородного здания и глушу двигатель. — Зайду через задний вход.

Осматриваю местность через окна, предполагаю эхо, прочность стен, возможные пути и тени врагов. Заброшенный склад несёт мёртвый посыл, нагоняет жуть. У меня возникло бы моральное отторжение, если бы не обыденность ситуации. Стены, покрытые свежими трещинами, говорят о недавней стрельбе. Высокая трава пробивается между плитами бетона, повсюду разлагаются грязь и мусор.

Я выхожу из машины и бесшумно пробираюсь к заднему входу. Сверчки пронизывают тишину ночи, а шелест листьев на ветру добавляет суетливости. Я то и дело оборачиваюсь, проверяя, не враги ли это.

— Дождись меня, Фениса. Я запрещаю! — рявкает Сокол так громко, что в ушах звенит. — Поняла меня?

Я морщу нос и тянусь к кобуре на бедре. Достаю тяжёлый пистолет, прижимая палец к спусковому крючку.

— Сокол, ты не можешь мне запретить. И ты это знаешь, — усмехаюсь я, но сердце согревается от его заботы. Тише добавляю: — Поэтому прошу, поторопись.

— Кэтлин, я прикончу тебя и всех, кто там будет!

Я закатываю глаза. И так всё время

Глотка сжимается, не пропуская кислород. Мы всегда встанем друг за друга горой, ведь переживаем так же, как и обычные люди. Но наш путь — криминальный, трескучий. Один шаг — и ты в могиле. Поэтому я полностью отключаю человечность, разделяя работу и личное.

— Хакер, я захожу с заднего, — предупреждаю я, чтобы он проверил обстановку.

Мрачные порывы ветра и скрипы дверей в заброшенных коридорах пронизывают меня. Я поднимаю ногу на ступень, ведущую вглубь лабиринта.

— Пока всё чисто, — информирует Шон.

— Тогда до связи.

Я остаюсь на связи только с Майклом. Он притих, даже городского гула не слышно. Отключил микрофон? Или надеется побить мой рекорд по скорости?

Старая дверь за спиной скрипит, покачиваясь от дуновения ветра. Я кривлюсь — меня могут заподозрить. Но риск не останавливает, а пульс в норме.

Впереди тускло светится дохлая лампочка, покачиваясь на проводах и заливая коридоры дрожащим светом. Я ступаю на бетон. Ноздри раздуваются. Снаружи летучие мыши мерзко следят за мной, как шпионы.

— Я на месте, — отзывается Сокол, и я чувствую себя увереннее.

Стараясь не стучать каблуками, я бесшумно двигаюсь на носочках вперёд. Лампа дёргается, ветки деревьев боязливо качаются, отбрасывая чёрные полосы на пол. И в этот момент меня резко хватают за запястье.

Я была готова к внезапным поворотам — милосердие давно покинуло мою душу. Во время заданий моя ярость вырывается на чужаков, позволяя сохранить остатки человечности. Так я использую свою травму — наследие наркотиков и разбитого сердца.

Искусно развернувшись, я бью углом оружия по лицу нападавшего. Мужчина болезненно стонет, кровь струится из носа. Я вызывающе оскаливаюсь. Его пальцы на моём запястье слабеют, но не разжимаются. Чёрт с ним, это не мешает. Я делаю шаг вбок, оказываясь параллельно, и бью ногой по внутренней стороне его колена. Он валится на землю, вынужденно отпуская меня. Я грациозно завершаю полукруг и оказываюсь у него за спиной. Перехватываю шею руками и скручиваю. Хруст.

Моё любимое завершение.

Тело падает, поднимая в воздух осадок гнили.

— Одного я избавила от твоего тиранического захвата. Надеюсь, ты не сердишься. — Стряхиваю с оружия песчинки и иду дальше.

— Фениса, твой юмор очарователен, но не в этой ситуации. Смотри в оба, — ворчит Майкл в наушнике. По голосу понимаю, что он злится.

— Зануда, — тихо приговариваю я, зная, что он всё равно услышит.

Жёлтый свет становится насыщеннее, и я разглядываю силуэты. Прячусь за столбом.

— Вижу Кристофера.

Реальность стирается. Как только кто-то произносит что-то подобное, все занимают позиции, отбросив лишние мысли. Остаётся только вольный дух, твёрдая рука на спуске и бесстрашие. И таймер, ведущий обратный отсчёт вместе с моим сердцебиением.

Я прижимаюсь грудью к пыльной поверхности, выглядывая из-за столба. Зрение фокусируется, как у кошки.

Дьявол на коленях. Запястья связаны за спиной. Сквозь чёрную водолазку прорываются забитые мускулы, челюсть сжата. Его держат двое амбалов с оружием. Я усмехаюсь, отмечая отсутствие у них снаряжения. Мы ринулись без защиты — не было времени на подготовку. А они явно просчитались, решив, что Форест не настолько страшен.

Кто знает, может, они заранее договорились о личной встрече?

Кристофер даже не моргает. По его стойкому выражению лица можно предположить, что ему глубоко плевать. Но я-то знаю: сейчас он безжалостен как никогда. Дьявол страшен не в гневе, а в спокойствии. Внутри него разрастается кровожадность, готовая растерзать до плоти и крови.

Я стараюсь разглядеть того, кто стоит напротив Дьявола. Мужчина в коричневом пальто, в кожаных перчатках, с влиятельной осанкой и победным качанием головы. Но его лица мне не видно. Ногти скрипят о шершавую поверхность столба — я сжимаю его сильнее.

— Опиши ситуацию, — отвлекает Сокол.

— Два охранника с выпирающими торсами. Держу пари, под одеждой у них бронежилеты. Из спецснаряжения — только это. Босса не видно, его не могу описать... — Я продолжаю наблюдать, но мигом осекаюсь. — Что за...? Какого чёрта!?

— Фениса, в чём проблема? — с гонором требует Майкл. Слышится щелчок перезарядки оружия.

— Сокол, у нас глобальная проблема, — разум застилает силуэт. — Грейс здесь.

Грейс Смит

Я добираюсь до склада.

Меня высадили возле трассы — дальше водитель такси ехать не согласился, мол, веет чем-то бесовским. Христианин попался? У дороги валялись старые, никому не нужные знаки. Я шла по геолокации, никуда не сворачивая.

Под ногами гнилая почва, каблуки утопают в грязи. Несколько раз я ругаюсь сквозь зубы, но вскоре оказываюсь у входа — среди живучих сорняков и паутины. Тошнота подступает к горлу.

В двух шагах от меня — открытые двери. Я подхожу к крыльцу, упираюсь ладонями в косяки. Дыхание прерывистое, рваное.

Горестный звук срывается с губ, когда я вижу Дьявола. Он усердно пытается сорвать верёвки с запястий, его грудное шипение звучит, как предсмертное издыхание. В моих глазах сверкают слёзы. Он не сможет вырваться — по бокам стоят двое, как коршуны. А напротив — ещё один, победно выпрямившийся. Он старше их, примерно в возрасте моего отца. Сомнений нет — это враги Фрэнка.

И под дулом пистолета должна быть я.

Сердце стучит так истерично, что пульс эхом отдаётся в висках. Ноги дрожат, словно приросли к неустойчивой земле. В желудок вгрызается запах сырости и мёртвых насекомых. Я прижимаю ладонь ко рту, не в силах смотреть на приближающуюся смерть Кристофера. И не могу пошевелиться.

Кажется, все слышат, как мне страшно. Как я всхлипываю от беспомощности и безысходности. Больно, потому что в моём мире Крис не был злодеем. Потому что я хочу снова видеть его хмурые брови и властный взгляд, запрещающий мне врываться в его комнату. Хочу чувствовать его ладони на своём теле. Обмениваться каверзными фразами.

Свет выхватывает мелкие ссадины на его лице. Капли крови. Взмокшие пряди.

Неужели я вижу его в последний раз?

Я дышу всё реже. Лёгкие переполняются, и я задыхаюсь. Меня бросает в пот. Душа рыдает, мечтая обнять его. Услышать, что всё будет хорошо. Это беспощадный кошмар, преследующий меня с клуба. Я не понимаю, что делать. Что я здесь забыла — среди оружия, смерти и крови?

Страх берёт верх. Я лихорадочно содрогаюсь. Паническая атака впивается в сосуды, сжимает в капкан.

— Понимаешь, сынок, меня, блядь, не волнует твоё положение в Лос-Анджелесе. Я из другого континента, и твоя мордочка там не играет никакой роли, — говорит мужчина.

Дьявол усмехается — несдержанно, будто легко мог бы это опровергнуть, но не собирается.

— Фрэнк кинул меня на крупные деньги и смылся в эту дыру, но справедливость всегда побеждает, верно? — Мужчина с наигранной улыбкой соединяет пальцы. — Отдай нам его дочь. Я знаю, ты её тщательно опекаешь. Тогда сможешь дальше жить в своём роскошном удовольствии.

Я убираю ладонь со рта. Слёзы так и не хлынули — они замёрзли вместе с кровью.

Кристофер наклоняет голову, выпячивает губы, словно раздумывает. Но его глаза опасно блестят, приобретая металлический оттенок.

— Ты её не получишь. — Он проводит языком по зубам. — Видишь ли, я до смерти ненавижу делиться тем, что принадлежит мне. И после меня ей твоя рожа явно не придётся по вкусу.

— Умереть за убогую девчонку, на которую даже родной отец забил? — Мужчина неторопливо расхаживает перед ним. — Глупо и приторно гадко. У бандитов не может быть сердца. Я сделаю тебе одолжение, избавлю тебя от этой уязвимой точки.

— Тронешь её — и я голыми руками сдеру с тебя шкуру. Пересчитаю каждую кость, которую перед этим переломаю, — с угрозой выпаливает Дьявол, в конце концов взрываясь.

Ореховый цвет радужек бесследно исчезает, сливаясь со зрачками. Пряди прикрывают дрожащие скулы, зато хорошо видны обнажающиеся клыки.

Я сжимаю руки в кулак. Они говорят обо мне.

Кристофер всё ещё меня защищает...?

Я моргаю, прежде чем опомниться.

— Тебе не за это стоит рвать глотку. Исход очевиден. — Мужчина щёлкает пальцами. — Выбор был твой.

Амбалы наводят оружие.

Окончательная фраза — и вокруг затухает весь смысл, окутывая меня густым туманом. Звёзды угасают так же, как и мой пульс. Нет. Он не может умереть. Не сейчас, не сегодня, не через месяц. Кристофер нужен мне, как воздух, как одеяло зимой, как щит при стрельбе.

Пальцы сползают вниз по стене. Это не сон. Это мой личный ад.

Вот этот день — и вот я свидетель. За меня бьётся каждый, за меня отдаёт жизнь главный убийца Лос-Анджелеса. А я не могу пробудиться.

Отсчёт пошёл. Проходит доля секунды после вынесения приговора, и я жду, когда Дьявол хоть что-то сделает — согласится на сделку или даст отпор... Хоть что-то! Он же решился прийти один, так почему смиренно ждёт пули? В груди становится тесно и невыносимо больно, словно перерезают органы.

Два амбала синхронно делают шаг назад, отходя от него. Их пальцы тянутся, чтобы спустить курок, — и меня отшвыривает разрядом тока. Разум отключается, адреналин приливает к мозгу. Видеть труп Кристофера будет куда мучительнее, чем самой отдаться на растерзание. Никому не позволю тронуть его. Как и он — меня.

— Стойте! Не делайте этого! Я пришла! — мой вопль отбивается эхом от стен.

Все взгляды направляются на меня. Время замедляется, голоса стихают. Я слышу лишь своё громыхающее сердцебиение и ощущаю стремительный жар в артериях, который советует бежать со всех ног. Но интуиция подсказывает: я поступаю правильно. Я рядом с ним — и это главное. Удивительно, но в груди ощутимо легчает. Есть шанс, что Крис будет жить, и это приносит утешение.

Дьявол издаёт рычащий звук, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Впервые за всё это время он действительно целенаправленно дёргается, чтобы разорвать верёвки, будто хочет защитить меня.

— Как интересно, — весело отмечает мужчина, осматривая меня с ног до головы.

Пальцами я тяну края ткани, но подбородок держу прямо. Я только из клуба, и моё короткое платье вызывает у него нескрываемый восторг. Мерзавец. Конечно, он не упускает возможности оценить — ведь совсем недавно называл меня простушкой. Что ж, тогда он был прав. Приблизительно.

— Вам нужна я, — помню, что Крис до сих пор стоит под стволами, и голос предательски надрывается. — Так забирайте.

— Если ты сейчас же не постараешься свалить, как только мы выберемся, я сломаю тебе ногу, — сурово шипит Дьявол, обращаясь ко мне. Мы враждебно пересекаемся взглядами. — А то и две. Раз ты, блядь, на заднице сидеть не можешь.

Я никак не реагирую и сразу же отворачиваюсь. Уходить уже поздно — и он это знает. Да и я не сделаю этого.

Я проговариваю про себя уйму слов, которые хотела бы ему сказать — от ненависти до любви. Даже в угрозах мне чудится его нежность и забота, своеобразная любовь. Да, точно. Именно так бы я назвала то, что между нами. И моя душа наливается светом, когда перед смертью я думаю о нас.

— А знаешь, что мы сделаем? — вклинивается мужчина.

Я угрюмо слежу за ним, разделяя раздражение Фореста. Он бесит до самых нервных окончаний.

— Дайте мне оружие, — он настоятельно протягивает ладонь к телохранителям.

— Отпустите его, — повторяю я. Что за цирк они тут устраивают? — Я пришла, как вы и хотели. Он вне наших разборок.

— Ох, как это мило, вы так не считаете? — взяв пистолет, романтично оттягивает мужчина. Мы с Кристофером переглядываемся, считая его сумасшедшим. — Готовы жизнь отдать друг за друга, хотя даже не вместе. Иронично, не правда ли? Не утруждайтесь, у меня было время навести справки.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, поникнув. Эта правда убивает. Кристофер замечает мою перемену настроения — как мой взгляд печально опускается.

— Заткнись уже, — презрительно рявкает он.

Физиономия мужчины радикально меняется. С тараканьими глазёнками он собирается подлететь к Форесту, но я ступаю в их сторону. Раз нам не выжить, то мне нечего терять.

Мерзавец оборачивается ко мне, вставая напротив.

— Девочка, не мешай взрослым вести переговоры. — Я поджимаю губы. — Ты своё получишь и даже больше. — Он пальцами рисует на моей щеке.

Благодарю за то, что его кожа не касается моей — перчатка не позволяет. Я терплю, чтобы не сделать хуже, хотя выворачивает от своей хрупкости. Трясёт от того, насколько мир Кристофера гнилой и грязный. Подкупный, безнравственный. Здесь жестокость, боль и смерть. Но я уже прониклась криминалом и успела создать новую личность — ту, которая с улыбкой реагирует на извращённые жесты.

Сзади подрываются мужчины. Похоже, Кристоферу это тоже не понравилось — и он наплевал на всех. Я внутренне сжимаюсь, боковым зрением пытаясь рассмотреть, в порядке ли Крис. Чужаки оттаскивают его от нас, едва справляясь с ним. Пыл Дьявола поражает.

— А хотя знаете, давайте продолжим с того места, где остановились, — сменив цель, мужчина протягивает мне пистолет. Я скептически смотрю на него и качаю головой. — Бери, не бойся.

— Босс, он заряжен, — вмешивается один из амбалов.

— Ш-ш-ш... — главарь прислоняет палец к губам. Затем поворачивается ко мне: — Ты же умная девочка.

Я забираю оружие, чувствуя, как неприятная гладь металла ласкает кожу.

— Повезёт — убьёшь одного. Но всё равно умрёте. Так что сделай правильный выбор, Грейс.