Глава 56
Я кутаюсь в теплое одеяло, но, как только осознаю, где нахожусь, сон исчезает, словно по щелчку. Перекатываюсь на спину и приподнимаюсь на локтях, глазами находя приоткрытое окно. Так вот откуда уличная прохлада. Кристофер снова со своей привычкой. Да еще и в моей спальне устанавливает свои порядки.
Я плетусь в ванную, сбрасывая пижаму. Встаю под душ, чтобы привести мысли в порядок — это своего рода обряд. Как только появляется возможность, сразу включаю поток разума. Под мелкими каплями я смиряюсь с тем, что не робею, несмотря на то что Крис находится в соседней комнате, а, возможно, бродит где-то внизу. Суть одна: мы под одним куполом, и нам не сбежать.
Вчера я рискнула приблизиться к нему, но безуспешно. Форест возводит железобетонные стены. Каждый раз, когда я подхожу ближе, он целится прямо в грудь. Это выводит меня из себя, и я не могу сдержаться. Моя темнота больше не подчиняется мне, и теперь я в опасности из-за своего языка. То, что происходит между нами в порывах гнева, — громовое безумие.
Надеваю тонкий облегающий свитер шоколадного оттенка, заправляю его в чёрные штаны с высокой талией и брелком в виде игральных карт, на шею — массивную двойную цепочку с фигурками мишек.
Спускаюсь вниз, уловив запах. И я не ошиблась — каша ждет меня. Где бы я ни находилась, на столе всегда готовый завтрак. Я в раю! Грех жаловаться... Мысленно закатываю глаза и сажусь за стол.
— Шон, мне нужна вся информация, что у вас есть, и сегодня же, — нагнетает Кристофер, угрюмо врываясь на кухню.
Я ем овсянку, стараясь слиться с воздухом.
— Да мне похуй, что у вас нет доступа, — он сжимает мобильник, стискивая зубы. — Получи!
Форест выключает телефон, яростно бросает его на стол — аппарат скользит прямо ко мне. Я замедляюсь, но продолжаю есть. Атмосфера наэлектризована, желудок скручивает. Он взмахом достает кружку и наливает себе кофе. Я невольно изучаю его крепкие мышцы, проступающие сквозь ткань. Он чертовски напряжен. Видимо, последняя неделя далась ему особенно тяжело.
— Ты ведь в порядке? — шепчу я, сжимая ложку, не желая попасться под горячую руку.
— Ешь быстрее.
Кристофер оборачивается, но даже не смотрит в мою сторону. Отмахивается от моих дальнейших вопросов. Я расстроенно ковыряю овсянку — есть больше не хочется.
— Можем ехать, — безэмоционально говорю я, вставая.
— Сядь. Доешь.
Повелительный тон ничуть не останавливает меня — я уже направляюсь к выходу. Вечно у него перепады настроения. В последние дни это особенно заметно. Я достаю свои черные каблуки и обуваюсь.
— Каблуков пониже нет? — надоедает Форест, выходя за мной.
Он решил второй день подряд вынести мне мозг? Это мои самые высокие каблуки, но какая ему разница?
Я выпрямляюсь и выгибаю бровь. Кристофер в сотый раз оглядывает меня, как под микроскопом, стоя с широко расставленными ногами.
— Боишься, что на моем фоне будешь карликом?
Форест, как был холоден, так и остался. Но он медленно приближается, и моё сердце пропускает несколько ударов. Он возвышается, давя на меня, подтверждая мою правоту: его плечи будто становятся шире, а пальцы то сжимаются в кулак, то разжимаются. Я чуть ли не отшатываюсь. Ладно, я всё равно смотрю на него снизу вверх. Я всё равно низкая. Даже каблуки не помогают. Надо подать жалобу производителю.
Наша мнимая война напоминает вчерашнее, и мне уже не так жутко; однако это выматывает. Хорошо, молодец, доказал, что я не права. Что дальше?
— Выходи.
Я недовольно поворачиваюсь и выхожу из дома, подавляя желание перековеркать его. Сажусь в прохладную машину и жду его. Кристофер снова разговаривает по телефону, раздражаясь всё больше. Похоже, узнать, кто за мной следит, так и не получится. Сколько недель он и его люди бьются об стену? Во мне накапливается пессимизм.
Кристофер садится, выключает телефон, и только тогда мы выезжаем на дорогу. На удивление, он дышит размеренно и не провоцирует меня. Всю поездку я наблюдаю, как он плавно крутит руль, ловко включает поворотники, следит за движением. Я могла бы наблюдать за этим вечно.
— Это ты открыл окно в моей комнате? — интересуюсь я.
— Хочешь устроить из-за этого скандал? — ровным тоном отзывается он, продолжая думать о своем.
Я пожимаю плечами.
— Ну... — задумчиво тяну. — Вообще-то... Да нет, не хочу, — непринужденно отвечаю, понимая, что утро выдалось неплохим.
В машине играет песня SoMo — Ride, но меня не устраивает затянувшееся молчание. У меня есть, о чем поговорить. Например, о вчерашнем. Но Дьяволу ведь плевать, и его это сейчас мало беспокоит.
Мы подъезжаем к институту. Через окно я различаю Аннет, стоящую на пороге здания. Кристофер сворачивает на парковку, а я резко пригибаюсь.
— Приступ шизофрении? — косится на меня Кристофер, как на дурочку.
— Там Аннет! Она не должна меня увидеть, — тараторю я с придыханием, поднимая на него глаза.
— Окна тонированные, Кукла, — усмехается он.
Я хмурюсь.
— То есть...?
— То есть тебя никто не увидит.
Я фыркаю, поднимаюсь обратно на сиденье. Стряхиваю с себя пыль, слыша, как парень до сих пор посмеивается. Ну-ну, весело ему. Мне будет совсем не смешно, если Аннет узнает о всех наших мутных делах.
— А я откуда могла знать, что у тебя тонированные окна? — Я возмущенно натягиваю куртку вниз. — Для чего они тебе вообще?
— В них много плюсов, — он поворачивает голову с игривой улыбкой.
Мои пальцы замирают на ткани. Я закатываю глаза, когда до меня доходит.
— Ты просто извращенец, Кристофер, — бормочу, открывая дверь машины.
На въезде появляется машина Кэтлин — я узнаю рычание её мотора. Она резко заворачивает к нам, вписываясь в поворот так, будто ехала на скорости света, а затем паркуется за секунду. Причём ровно, без царапин. Остаётся лишь легкий дым от колёс и мой приоткрытый рот.
Кэтлин эффектно выходит и перекидывает волосы вперёд. Она улыбается мне, и я тороплюсь к ней с не менее радостным видом.
— Осторожнее, а то я ориентацию сменю! — я наигранно взмахиваю ладонью, будто обмахиваюсь веером.
Моррисон смеётся.
— Ты точно в моём вкусе. Правда, Майкл будет против. — Она невинно прикусывает губу, но стервозность не спрятать.
— Так вы с ним...? — чуть ли не кричу на всю округу я.
— Мы не вместе! Умоляю, только не кричи! — смеётся она, приближаясь ко мне. Мои глаза блестят — я жажду продолжения. — Но у меня интуиция хлещет вовсю. Ставлю шестьсот баксов, что мои догадки насчёт его чувств верны.
— Я поддержу любой спор, господи! Рада за тебя, — горячо выдыхаю, пытаясь сдержать эмоции. Сокол и Фениса для меня идеальная пара. — И, кстати, вчера мы так и не поговорили.
— Не переживай, это к лучшему. Кристофер был в бешенстве после того, как мы взяли тебя с собой. Нужно было, так скажем, привести форму в порядок, поэтому я не подходила к тебе.
— Он всё утро ходит грозный, — жалуюсь я, надувая губы.
Кэтлин вдруг смотрит мне за спину.
— Да-а... по-моему, с ним всё нормально, — двусмысленно бормочет она.
Я разворачиваюсь. Аннет вовсю крутится рядом с Кристофером, фотографируется с его машиной и болтает без умолку. Я съёживаюсь, понимая, насколько далека от женственных манер. Вот она на каблуках — практически с ним одного роста. Ноги модельные, стройные. Не то что я... гном, вечно ищущий приключения.
Глупо сравнивать себя с подругой. Появляется неприятный привкус — смесь грязи и самокритики. Именно это заставляет отбросить неуместные размышления и снова повернуться к Кэтлин.
— Не будем об этом, — я прочищаю горло. — Ты идёшь на бал?
— Сомнительное и унылое развлечение, — безучастно отвечает Фениса, вызывая у меня смех. — В любом случае я жду указаний Фореста. Решение за ним. Разве он тебя отпустил?
— Конечно, нет, — стону я, томительно отводя губы в сторону. — Аннет заставила меня пойти, мне было не отвертеться. Так что я иду.
— Что за настырность? — Она старается поймать мой взгляд, но я отвожу глаза. — Это очень рискованно, Грейс. Ты же понимаешь?
Не хочу слушать страшную правду о том, что меня могут выловить и убить, а потом добраться до близких. Я знаю все варианты развития событий. Я тревожная, и даже самые жестокие фрагменты проникают в мой мозг. Но я не могу послать Аннет без объяснений. И мне хочется пойти, прочувствовать атмосферу зимы, ощутить себя нормальной студенткой. А ещё — горю желанием пойти наперекор Кристоферу. Или, что ещё лучше, заставить его нарушить свои же правила и посетить бал.
Правда, если он не согласится, я уже точно никуда не пойду...
— Кэтлин, я настолько ясно всё понимаю, что открыто заявляю вам о своём решении, чтобы вы знали и были готовы ко всему. — Глотаю воздух. — Мне всё надоело. Может, я уже никому нахрен не нужна? Никаких преследователей нет, поэтому вы и не можете никого найти!
Я выхожу из себя, кожа зудит. Тянет разодрать её, переключив гнев на боль.
— Эй-эй, спокойно, — Моррисон хватает меня за плечи. — Всё хорошо, я тебя не осуждаю. Поняла?
— Да, я в порядке. — Я моргаю, прогоняя эмоциональные слёзы. — Что-то я нервная стала, — шепчу, трогая пальцами лоб.
— Не из-за них случайно? — подруга мрачно кивает в сторону Фореста.
Я не собираюсь снова рассматривать их красивый образ, их сногсшибательную пару. Но по огненным зрачкам Кэтлин догадываюсь, что они не перестают флиртовать.
— Из них выйдет идеальная пара, — только и отвечаю я.
Черноволосая прыскает, отрицая мои слова. Она отпускает меня, удостоверившись, что я успокоилась.
— Увидимся.
Я разворачиваюсь с досадным видом, намереваясь уйти, но рефлекторно поднимаю взгляд — и мои ноги подгибаются. Зачем я вообще на них смотрю? Только рушу свою самооценку — от неё скоро ничего не останется. Но сексуальную Аннет и властного Кристофера невозможно не заметить. Они смотрятся гармонично, как две половины одного целого. Популярная девушка, которая нравится всем и всегда добивается своего, и главный сердцеед с безграничной властью, от которого все шарахаются. Да, я тут никаким боком не упираюсь.
Аннет хихикает, убирая экран телефона от лица Криса, а затем внезапно тянется к нему. Быстро и точно целует в губы.
Мне становится трудно дышать. Даже неудобно, словно кислород убивает. Мой рот оторопело приоткрывается.
Твою мать.
Она так легко и без разрешения целует его? Дьявол всегда пресекал мои попытки.
Я морщусь, не зная, куда деть эмоции. Меня трясёт, пламя внутри прожигает насквозь, но я упрямо смотрю — и умираю.
Нет. Пусть мне будет противно.
Кристофер не отвечает ей, но почти сразу встречается со мной взглядом, как только Аннет нарушает его личное пространство. Он знал, что я увижу это представление? Хотел этого? Играет с ней или со мной?
Грейс, ты собираешься взять свою слабость под контроль? Может, это мне нужно собрать мозги в кучу?
Я гордо поднимаю подбородок и иду в институт. Вытираю уголки глаз, поправляя макияж. Рыдать из-за самовлюблённого подонка? Вот ещё. Увольте. Я лишь убедилась, что была права, когда держалась от него подальше и ни на что не надеялась. Скоро сделка завершится, и Кристофер с удовольствием заменит меня ею.
И почему душа так болит, когда я представляю Аннет на моём месте? Все поцелуи и касания Дьявола будут принадлежать ей. Как и комната... Она же моя. Я встряхиваю волосами, напоминая себе об их поцелуе. Мне должно быть отвратительно! Но сложно возненавидеть того, кого постоянно оправдываешь. «Это Девис поцеловала его», — твердит сердце. Но... дам пятьсот долларов, что Крис оценил этот жест. Наверняка остался целовать её, как только я ушла.
Я захожу в аудиторию, нагоняя на себя уныние, и сажусь на место. Буквально через десять минут в кабинет влетает довольная Аннет. Излучает такой свет, словно Кристофер свозил её на море.
Могу понять.
— Грейс, когда ты пришла? Я не заметила тебя во дворе, — оживлённо спрашивает она и, бросив сумку на стол, садится рядом.
— Вообще-то я стояла с Кэтлин на парковке всего несколько минут назад, в паре сантиметров от вас, — говорю я без единой эмоции.
Аннет выпучивает глаза, а затем снова улыбается. Думаю, подруга решила, что это бесполезная информация, и вспомнила о главном.
— Так ты видела меня с Дьяволом!? — визжит она, хватаясь за край стола. Я улыбаюсь, зная, что так будет правильно, и киваю. — У меня волосы дыбом, и жуки стадом бегают по коже! Я горжусь собой, чёрт возьми! Впервые решила проявить инициативу, и у меня получилось!
— Это... круто. Ты делаешь успехи, — банальные фразы сами слетают с губ, и мне становится дискомфортно.
Мне действительно приходится строить из себя хорошую подругу. Сердце разрывается на части — теперь не из-за поцелуя, а потому, что моя реакция неправильная, предательская. Я должна радоваться за неё: Аннет проделала длинный путь и получает желаемое. В самом начале она только этого и хотела. Я должна отступить.
Ситуация изменилась настолько, что мне убийственно видеть их вместе. Паршиво слышать или лицезреть их любезности, потому что Кристофер засел в моём мире, и моё тело ему хорошо знакомо. Частично я принадлежу Дьяволу, и делить его с кем-то — невыносимо.
— Да, круто, — повторяет она, придавая словам яркость. — Но... — не обращая внимания на меня, продолжает: — Я снова спросила про бал, и Форест отказал. Давить не стану. Подойду на следующей лекции к Майклу.
— Аннет, давай только не к Майклу, — отсекаю я, метнув предупреждающий взгляд.
— Опять ты за своё! То есть, если бы я пошла с Кристофером, ты бы одобрила, а с Джонсом мне внезапно стало опасно ходить? — парирует подруга, приподнимая ладони.
На Дьявола мне фиолетово, я не лезу к ним. Но утром мне поведали то, что настораживает. Я корчу лицо, не желая рассказывать ей причину, но всё же хочу помочь Аннет, чтобы у неё не было стычек с Кэтлин.
— Между Майклом и Кэтлин кое-что есть, поэтому он откажет.
Улыбка Аннет сползает.
— Что? Отношения? — поникнув, переспрашивает она.
Я киваю, прикусывая губу.
— Это Моррисон сказала, верно?
Я снова киваю.
— Её слова для меня ничего не значат. Подтверждения не было! Мы ещё посмотрим на исход.
Аннет хватает сумочку и со злостью начинает подкрашивать губы ядовито-красной помадой, пыжась так, что губы дрожат. Я вздыхаю от её строптивости и отворачиваюсь. И зачем стараюсь? Аннет не остановить, Кэтлин её не страшит.
Я приподнимаю уголки губ, вспоминая стойкий образ Фенисы. Зря. Я ведь знаю, насколько она беспощадна. Контроль держит — удар ещё точнее. Выводить дьяволицу из себя никому не советую; даже парни Лос-Анджелеса трусливо её избегают.
Стучу ручкой по столу, поднимая веки. Да начнётся война.
Кристофер Форест
— Кристофер, ты снова это делаешь! Ты снова играешь с её чувствами, — жёстко наседает Моррисон, подходя ко мне.
— Тебе важны чувства Аннет? — флегматично уточняю я, закуривая сигарету.
Кэтлин приземляется на капот моей машины и растирает ладони. Да у неё сейчас огонь вспыхнет.
— Девис? Не смеши, — она открыто показывает неприязнь, покосившись на меня. — Не прикидывайся, что не понимаешь. Мне важны чувства Грейс.
— Тогда не вижу проблемы, — объективно оцениваю я, выдыхая клубок никотина.
Моррисон ядовито шипит сквозь стиснутые зубы. Игнорировать этот жест рискованно.
— Какие к чёрту чувства, Фениса? Я ей не обещал полёт на единорогах. Ты забыла наше положение? Мы — сердцевина криминала. Сколько раз мне повторять о моих принципах в отношениях?
Я поворачиваю к ней подбородок, но она молчит.
— Если тебя волнует алое сердечко Смит, то приглядывай за Мэйсоном и не тормоши мне мозг.
Я делаю две затяжки подряд, желая заглушить ураган раздирающих чувств. Какого хрена меня должна волновать чья-то душа?
Но, сука, волнует.
Зелёные глаза Куклы полностью вытеснили любое сексуальное влечение к Аннет. Во время поцелуя мои губы не двигались — блондиночка делала всё за меня, почти навязываясь. И это не принесло насыщения.
— Не вредничай, Крис, — мурлычет Кэтлин, вытягивает у меня сигарету и затягивается.
Я облизываю горькие губы, находя покой рядом с ней. Выговорил дрянь, долго хранившуюся.
— Давно не курила, — выдыхает она и, не оценив, возвращает сигарету.
— Ощущения как в первый раз? — невзначай спрашиваю я, наклоняя голову набок.
— Звучит двусмысленно. И мордашка хитрая, — хмыкает она, поднимая задорные глазки. Затем становится серьёзнее. — Крис, можно влюбиться и во второй раз. И в третий, и в четвёртый... Не закрывайся от того, что тебя наполняет.
— Моррисон, меня сейчас стошнит, — я корчу лицо, втягиваю сигаретный дым и поднимаю голову к небу.
— Считай, что отмазался. — Она касается моего колена своим. — Смит решила пойти на бал. Я решила сказать тебе об этом, хотя уверена, что ты уже знаешь. Грейс бежит к тебе при первой возможности, почувствовав риск, — её голос смягчается, словно подчёркивая что-то. Но я думаю лишь о поступке Грейс. — Что будем делать?
— Мы не её личные телохранители. Пусть валит.
— Её могут убить, Форест, — цедит она, стукая каблуком по асфальту.
Нервы достигают точки кипения.
— Повторяю, она сделала выбор.
Хотел бы я не думать о том, что у нас до сих пор нет никаких тузов в рукавах. Ни грёбанной информации, ни зацепок. Миллер, твою мать, полетит с моста вместе со своим компьютером, если к концу дня у меня не будет результатов.
И в придачу ко всему — эта неугомонная Кукла, которая боится обидеть подругу. Аннет не видит никого, кроме себя, а Грейс продолжает возиться с ней, как долбаный ангел-хранитель. Только вот безопасность нужна самой Грейс. В ней так много доброты, что это превращается в безрассудство.
Смит кидается в огонь не только из-за дружбы — она хочет приручить меня, провести в свой мир, где солнце светит, как в сказках, а любовь считается исцелением. Но мой мир другой, и светлых тонов я не потерплю.
Кукла — отличная искусительница: притягивает к себе и узнаёт тайны каждого человека. Она могла бы ломать сердца и души, но не делает этого. Бережёт каждого. Строит из себя ангела, но разбирается во тьме не хуже дьявола. Именно поэтому её прозвище заклято, как «Кукла». Я вырезал его на её сердце и плоти — и был прав. До меня ей не достать, и это её выводит.
Кэтлин хлёстко поднимается и встаёт напротив. Её плечи напряжены, мышцы очерчены.
— Хочешь сказать, что тебе плевать, если Смит убьют? Ты так это и оставишь?
Я хладнокровно моргаю, но рёбра сжимаются, будто клапан.
— Тогда зачем ты до сих пор ждёшь информацию? Шон поднял всех хакеров из-за твоего крика! — Она смотрит на сигарету между моими пальцами. — Ощущения другие. Я пробовала совсем иные. Производители разные.
Кэтлин разворачивается и уходит, а я выкидываю недокуренную сигарету, издавая звук поверженности. Кулаки сжимаются до побеления костяшек. Я останавливаю себя, чтобы не вонзить кулак в бампер машины — в порыве ярости я нахрен мог бы пробить его насквозь. И, кажется, это вполне возможно.
Грудная клетка вздымается, живучий орган наворачивает круги. Давно забытые чувства не покидают меня уже вторую неделю. Чёрт, это раненое сердце не должно биться. Моя кровь не должна закипать при одном упоминании Мэйсона Блэка — потому, что он имеет какое-то отношение к Грейс. Я не должен испытывать отвращение к поцелуям заманчивых девушек.
После Моррисон меня подкосило сильнее. Я обязан задушить свой алый орган голыми руками и врезать себе по морде раз так сто.
Сейчас мне, словно, нужно отдалиться и уйти, но я никогда не оглядываюсь и всегда довожу начатое до конца.
Только не с Грейс.
Вот дерьмо.
Я не могу её ни заполучить, ни мучить. Я на грани того, чтобы отменить всё и отпустить Куклу.
Она самая упрямая из всех, кого я встречал. В ней сочетаются тьма и свет, поэтому меня несёт в разные стороны.
Мне хочется её прижать и прикончить, а в следующую секунду — кинуть на кровать и заставить выкрикивать моё имя.
Организм пылает изнутри. Я всё же бью по машине, и сигнализация гулко разрывает тишину уличной парковки. В глазах сочится густой голод, как у зверя. Зубы скрипят.
Кукла идёт против моих правил, моих слов, против меня. Это затрагивает и выворачивает наизнанку мою доминантную сторону. Я привык к тому, что мне подчиняются, боятся, беспрекословно исполняют приказы. Я давно должен был преподать ей урок — вдолбить, кто перед ней стоит, в прямом и переносном смысле. Но я снова спускаю ей всё с рук. Дарю страсть, защиту и заботу — что не свойственно такому психу, как я.
Она ни разу не вскрикнула от боли во время секса. Я никогда не брал Грейс против её воли. Не то чтобы я когда-либо делал это раньше или делаю сейчас. Но с ней я теряю рассудок, и это ощущается, будто забираю то, что по праву принадлежит мне.
Проклятье.
Я отпустил Куколку, когда она так соблазнительно стояла на коленях и смотрела на меня своими невинными глазами. Именно это — её невинность — выводит меня из себя. Я не выношу её слёз и всхлипов, они словно рассекают каждый мой нерв лезвием. Это сигнал «фас», когда трогают моё.
Забавно.
Мне хочется защитить зеленоглазую... от самого себя.
Я безумно смеюсь, запуская пальцы в корни волос.
Я не могу причинить ей боль.
Сам не понимаю, как это происходит. Я ведь лишён чувств и жалости, когда дело касается моего эго. Я грёбаный эгоист. И всё же я отпустил Грейс. Проигнорировал своё дикое желание — оказаться у неё во рту.
Это было впервые.
Я впервые простил девушке неповиновение.
Пульс учащается, когда я вспоминаю наше сближение.
Милая пижама Грейс казалась созданной для того, чтобы её разорвали на клочья. Она так томно дышала, её аромат наполнял воздух возбуждением. От неё исходил дьявольский огонь — знакомая мне энергия. Возможно, именно поэтому меня так к ней тянет.
Мой вопрос к ней почти выдал меня. Моё тело тоже подводит, но я продолжаю испытывать себя.
Грейс Смит
У излюбленного окна мы обсуждаем образы и подбираем варианты макияжа, но Аннет вдруг замечает Майкла. Я не успеваю её остановить — она тут же рвётся к нему. Волнительно притаившись у стены, я время от времени отвожу взгляд. Даже в дружбе у меня какой-то «треугольник». Аннет или Кэтлин? Как мне защитить честь обеих?
Заправляю локон за ухо. По их эмоциям я не могу понять, что происходит. Девис стоит ко мне спиной и мотает воздушными волосами, закрывая собой Сокола. Спустя пару минут подруга возвращается, и я, встрепенувшись, царапаю ногтями ладони.
— Ну, что? — с тревогой спрашиваю я, уже зная, что ей отказали.
— Не знаю, что тебе наплела Кэтлин, но Майкл с удовольствием согласился пойти со мной, — она светится и победно подпрыгивает.
Уши закладывает, и меня словно отрывает от земли. Я хаотично осматриваю то место, где только что стоял Джонс. То есть, как это — согласился? А что с Кэтлин? Она была так счастлива, получая флирт Майкла. Она уверена, что в этот раз её чувства взаимны, что её не ждут болезненные отношения. Ох, чёрт, что будет, если она узнает?
Джонс, ты полный мудак. Никогда бы не подумала, что он — один из тех, кто играет с сердцами девушек. Аж слёзы выступают от обиды за подругу. Сокол ведь знает о её травме, о Лиаме.
— Ты ничего не перепутала? — уточняю я, всё ещё находясь в трансе.
— Ты не рада? — её улыбка сходит, словно я представляю угрозу.
— Нет, нет, не бери в голову! Конечно, рада, что у тебя будет статный партнёр... Просто не ожидала такого поворота. Я ведь и с Кэтлин дружу, и...
— Грейс, она тебе солгала, — прыскает Аннет, утешительно поглаживая меня по волосам. — Или у неё снова безответная любовь.
Мне ни капли не весело.
— Я собираюсь сегодня в клуб, как и планировала. Составь мне компанию.
— Какой ещё клуб? Завтра учёба, а послезавтра бал!
— Мы же не в школе, чтобы тусить только по выходным! Когда ещё развлекаться, если не сейчас? — Она смотрит на меня глазами кота из «Шрека». — Ну же! Мы давно не проводили время вместе.
— Мы только вчера выбирали платья, — подначиваю я, засмеявшись.
— Ах, ну... это другое. Важная встреча, собрание подруг. Называй как хочешь. Это ответственное занятие! А клуб — место для раскрепощения, — Аннет задорно играет плечами. — Мне не с кем пойти, а я хочу разгул.
— Следующий мой выбор будет неправильным, запомни мои слова, — наигранно улыбаюсь я. Хуже некуда. — Ладно, хорошо, я пойду с тобой.
— Д-а-а! Персик в деле! — распевает она.
— Но пьём в меру!