Глава 49
Оглушительно громко — как на концерте Ariana Grande. Нет, серьезно. Эти люди живут риском, запретами и скоростью. Они ставят любые деньги, лезут на деревья и столбы, лишь бы первыми заметить приближающегося победителя. Размахивают флагами, бутылками, руками, ожидая финиша. Девушки срывают с себя бюстгальтеры и швыряют их на трассу.
Мой нос забит пылью, гарью и запахом жженой резины. Единственное утешение — сладкий аромат персика от вейпа. Кэтлин прижимается ко мне, сама того не замечая, нервно следя за дорогой. Путь уходит в темноту ночных поворотов: узких и широких, извилистых и прямых. Фонари освещают лишь малый отрезок пути. А что творится за границей нашего зрения? Настоящая борьба. Я дергаю змейку на куртке, сердце бьется тяжелым отголоском. Я хочу, чтобы Майкл победил, и волнуюсь не меньше остальных.
— Шон, что там? — нетерпеливо спрашивает Моррисон, её длинные ногти впиваются в резервуар вейпа.
Миллер следит за гонкой через камеры на телефоне, к которым подключился. Когда я узнала, что у нас есть доступ, это меня обрадовало — так мы хотя бы уверены, что Джонс в строю.
— Дилемма, твою дивизию! Ничего не понимаю, — ругается он. — Камеры пропали, сплошные шумы и ошибки.
Он нажимает на какие-то кнопки. Я наблюдаю за его хакерскими манипуляциями, затем проверяю толпу. Всё то же безумие адреналина. Что значит «пропали камеры»? Ошибка сети или...?
Я с замиранием смотрю на Моррисон — она прижимает палец к губам, но внезапно шипит:
— Джейс, к машине. Живо!
Фениса напрягает мышцы, ожесточая взгляд, и у меня сжимается живот. О черт, неужели война? Она так делает только в экстренных случаях.
Джейс выбрасывает сигарету, подходит ближе, поправляет кольца на пальцах, словно проверяет оружие.
— Что происходит? — мой голос хрипит.
Кэтлин хватает мои ладони и потирает их, успокаивая дрожь. Мы обмениваемся взглядами, в которых — решимость и молчаливое понимание.
— Мы скоро вернемся. Жди здесь с Шоном, — с придыханием приказывает она.
Миллер показывает ей два пальца и встаёт рядом. Остается пустое место с приторным запахом, и я машинально обнимаю себя руками. Что-то не так, но мне ничего не объясняют. Да и ребята, похоже, тоже ничего не знают. Я переступаю с ноги на ногу, холод пробирает до костей. Мне страшно. Зря мы все это начали.
— Шон, скажи, что происходит, — заикаясь, прошу я.
Мои зеленые глаза тускнеют, лицо бледнеет. Яркие прожекторы больше не веселят — теперь они раздражают, словно ненужный карнавальный свет. Шон выключает телефон и суматошно взъерошивает пряди.
— Ничего хорошего, Смит. — Его голос звучит глухо, будто утяжеленный цифрами и логикой. — Мы должны сообщить Дьяволу.
Я едва держусь на ногах. Мы нарушили очередной план, запустили цепочку бедствий и теперь стоим в эпицентре неизбежного. Я делаю глубокий вдох. Вижу Кэтлин и Джейса — они возвращаются с тяжелым вооружением в руках. Но вместо облегчения внутри разрастается страх. Я не готова услышать последствия, особенно самый худший исход для Майкла.
— Уверена, Фениса? — Хакер отбирает у нее пистолет.
Они избегают конкретики, ходят вокруг да около. Специально. Потому что понимают друг друга без слов. Блин!
— Это не может быть совпадением, — заявляет она, перезаряжая оружие.
Моё сердце бешено колотится. Черная сталь перед глазами размывается.
— Я сообщу Форесту, — без лишних слов говорит Джейс, доставая телефон.
— Оттянем это. Ты же знаешь, он будет в гневе, — Кэтлин касается его пальцев, но Джейс остаётся холодным.
— Мы понятия не имеем, что с Джонсом. В любую секунду может начаться стрельба, но мы не будем действовать без Дьявола, — грубо отвечает Джейс, полный недовольством. Это в его стиле.
Становится ясно, что ребята готовятся наперёд, что они не разведали информацию. Встречу с Кристофером я определённо хочу избежать — он сотрёт нас в порошок.
— Давайте дождёмся Майкла и как можно скорее уедем отсюда, — предлагаю я.
— На это и надеемся, — Шон сжимает моё плечо.
Жест заботливый, обнадёживающий. Я позволяю теплу разлиться по телу. Камень в груди исчезает, лёгкие раскрываются.
— А вдруг это сбой в программе...? — отчаянно ищу альтернативу.
Шон лишь апатично качает головой.
— С программой всё в порядке. Если бы что-то пошло не так, я бы увидел. Проверка кодов это подтвердила.
И тут раздаются истеричные, вопящие крики людей. Я взмахом оборачиваюсь. Красная машина взрывается. Огонь разгорается так стремительно и беспощадно, что кровь стынет в жилах. Языки красно-оранжевого пламени пожирают металл, сжигая его до самого основания. Едкий дым отравляет воздух, поднимаясь к звёздному небу. А потом буря настигает.
Я не могу пошевелиться, прикована к месту этим огненным зрелищем. Земля дрожит от панического топота. Шум заполняет уши, но мой мозг отказывается воспринимать реальность. Я слышу только сиплые, словно приглушённые, крики.
И лишь когда до меня доносятся голоса друзей, я, наконец, моргаю.
— Фениса, я беру её на себя, — отсекает Шон, перекидывая оружие в правую руку.
Меня тянут за запястье, вырывая из поглощающего хаоса.
— Я за неё отвечаю! — рявкает черноволосая. — Найдите Сокола, выведите людей, а я свяжусь с Дьяволом! — отдаёт распоряжение она, и никто не возражает.
Разворачивается картина траура. Разноцветные баллончики валяются по трассе, из них вытекает краска, клочья одежды разорваны и опалены. Свет мигает, провода искрят. Дым вьётся повсюду, проникает в глаза, жжёт лёгкие.
Я никогда не видела ничего подобного. Разве что в кино. Но в кино — это всего лишь глупая постановка.
Желудок скручивает, тело пытается избавиться от всего лишнего, чтобы хоть как-то стабилизироваться. Реальность давит на меня с колючей жестокостью. Колени подгибаются, и я падаю. Ладони скользят по мелким камням и осколкам стекла.
— Грейс! Соберись! — раздирает горло Фениса.
Её пальцы впиваются в мою онемевшую кожу, а в глазах полыхает что-то незнакомое. Отчуждённое. Дух смерти.
— Что... Что происходит...? — задыхаюсь я.
Облизываю пересохшие губы, постепенно приходя в себя. Сердце вновь отчётливо стучит в висках.
— Послушай меня, ни в коем случае не показывайся. Я звоню Крису, а ты не высовываешься, поняла? — чётко инструктирует она.
Я киваю, чувствуя себя тряпичной куклой, неспособной ни на что. Сегодня меня может не стать. Это место пылает, а я сделана из уязвимого материала. Я будто бы сплю и верю этому.
И тут раздаются выстрелы. Громкие, оглушающие. Я вздрагиваю, судорожно закрывая уши ладонями, потому что звон в них отрезвляет. Нет, это не сон. Это реальность. Мы в центре катастрофы.
— Кристофер, срочно подъезжай к концу города, где нелегальные гонки. Некогда объяснять! — вопит она, перекрикивая взрывы. — Что значит, ты отдыхаешь?! — вскрикивает, срываясь почти на визг, и едва не бьёт кулаком по асфальту. — Грейс с нами. Здесь стрельба!
Она хмурится, затем отстраняет телефон от уха.
— Что он сказал? — сдавленно хриплю я.
— Сбросил трубку, — чопорно отвечает Кэтлин, поднимая меня на ноги.
Она подбирает оружие, а я стряхиваю с ладоней пыль и мелкие осколки.
— То есть... он не приедет?
— Это как раз-таки значит, что нам неимоверная задница. И он приедет, — иронично фыркает Фениса. — Пошли. Надо отвести тебя к машине.
— Может, сначала найдём Майкла? — хнычу я, оглядываясь на заваленный металлом проулок.
Кэтлин категорически качает головой. Ясно: подруга и близко не подпустит меня ко всему этому. Однако в её взгляде тревога и боль — она сильно переживает за Майкла и сама готова нырнуть в огненную лаву.
— Этим занимаются парни. Мы должны уехать как можно быстрее, — её каблуки отстукивают по асфальту, создавая дополнительный шум.
— Но здесь ведь никого...
— Хватит разговоров, — она дёргает меня за руку, прокладывая безопасный путь.
Мы останавливаемся посреди опустевшей улицы, словно в аномальной зоне. В воздухе кружится пепел, тянется едкий дым, техника повреждена. Люди успели вовремя сбежать. Остались лишь горящие машины, стоившие целое состояние, и несколько уцелевших, но пострадавших. И ещё один безрадостный факт: чем дальше мы уходим от катастрофы, тем глубже погружаемся во тьму.
Моррисон пытается осмотреть улицу, возможно, рефлекторно выискивая парней, но их нигде не видно. Её рука дрожит, и она разжимает пальцы, отпуская меня. Затем невесомо шикает и решает всё-таки уйти — надежда потеряна. Она не может рисковать мной, хотя хочет защитить каждого. Стараясь не отставать, я перебираю ногами.
— Фениса, вниз! — жестокий голос прорезает уличный гул.
Моррисон молниеносно тянет меня вниз. Её реакция слишком быстрая для обычного человека — я не успеваю ни осознать происходящее, ни сориентироваться в пространстве. Кэтлин даже не оборачивается, хотя я хотела, но она действует без промедления, как и должно быть.
Я падаю на землю, не обращая внимания на тупую боль: ладони и колени встречаются с асфальтом. Пульс бьётся в конвульсиях, перед глазами пустота и нарастающий ужас. Страх не отступает, требуя выхода — разрыдаться или закричать. Меня дёргают, пихают, отстраняют, и я не управляю собой. Это вызывает подавленную злость.
Кэтлин обнимает меня, прижимаясь вплотную. Я содрогаюсь и несколько раз судорожно вдыхаю, чтобы меня не поглотила тьма. Раздаётся выстрел. Затем ещё один. Моя спина боязливо вздрагивает. Но, кажется, это Дьявол...
Я зажмуриваюсь, пропуская сквозь себя каждый вылетевший заряд, вопиющие крики агонии, болезненные стоны. Пусть всё закончится. Пусть наступит тишина. В груди предательски хрустит сердце, сдавливая мышцы и диафрагму.
— Подъём, подъём! — по-боевому велит Фениса, помогая мне встать.
Я поднимаюсь, не понимая, что делаю — тело движется автоматически. Впереди нас стоит машина Кэтлин, до которой мы так и не дошли. На её корпусе появилась вмятина, а сбоку — дыра, заполненная пулей.
Я осознаю, что стреляли в нас, и невольно приоткрываю губы. Кэтлин поворачивается в сторону, откуда недавно прозвучал приказ. Я делаю то же самое — и мгновенно замираю.
Дьявол тяжёлыми шагами идёт прямо к нам, оружие в его ладони сверкает в отблесках пламени. В его взгляде — режущий, уничтожающий огонь. Позади него полыхает пожар, отражаясь в его зрачках и отбрасывая исступлённую, наполненную яростью тень.
Бежать. Нужно бежать. Именно от него. Быстрее, чем от взрыва. Мои ноги не выдерживают его властного наступления и машинально пошатываются назад.
— Крис, подожди... — Кэтлин вытягивает руку, заметно волнуясь.
— Вы что, блядь, исполняете?! — рычит он не своим голосом, почти вплотную подходя к нам.
Его сильная грудь вздымается и содрогается от злобы. В нём бушует вся спесь ярости, сплетённая с презрением. Он видит перед собой не девочку Кэтлин, а сотрудника Фенису, и это настораживает. Дьявол может исключить её или вынести суровое наказание.
— Ты сам знаешь, что это не место для разговора, — ровно отвечает Моррисон, не поддаваясь страху.
Она дышит в такт своим успокаивающим убеждениям. Кэтлин хорошо справляется — прорабатывает гнев Кристофера, но не пытается избежать ответственности, что нравится ему. Он сжимает скулы, сузив тёмные глаза.
Я благодарна, что Кристофер игнорирует меня, потому что даже так его шипы протыкают насквозь, оставляя жгучий след. Между ним и Кэтлин витает собственное электрическое поле — одно прикосновение, и ожог неизбежен.
— Мы не можем найти Майкла, он участвовал в гонках, — шепчу я.
Кристофер переводит жалящее внимание на меня, заставляя замолчать. Унеси меня чёрт. Внутренности падают к пяткам. Кэтлин едва слышно цокает, опасаясь, что мне достанется. До этого она пыталась отвлечь его на себя, но я готова принять удар или наказание, лишь бы убедиться, что с Джонсом всё в порядке.
Вместо излияния слов или ругательств Крис молча набирает чей-то номер, осматривая окрестности. Моррисон не отпускает мою ладонь, изредка сжимая крепче, давая понять, что рядом. А я только и хочу — броситься в бегство, спрятаться в своём доме от всего этого кошмара. Уже сто раз посинела и побелела, а они только кричат да под пули лезут. Разве им не страшно? Как можно так спокойно это воспринимать? Как они прижились к криминалу?
— Сокол, где тебя носит? — рявкает Дьявол, запуская пальцы в корни волос. Мы с Моррисон оценивающе переглядываемся. — Пять грёбаных минут. И чтобы ты был здесь.
Форест отводит телефон, и белый свет дисплея выхватывает из темноты его заострённые скулы. Он в шаге от потери контроля. Я протяжно выдыхаю, поднимая голову к небу. Главное, что Джонс взял трубку. Сумасшествие полное.
— Майкл в порядке? — мигом спохватывается Кэтлин, подаваясь вперёд.
— Моррисон, когда вы начнёте думать головой? — шипит Форест, приближаясь к ней так, что я подпрыгиваю. — Смит хотят убить. Какого хрена вы вышли из дома? Это ваша подготовка, мать вашу?!
— Крис, — нервно окликаю я, едва не загораживая подругу.
Он игнорирует. Кэтлин держит подбородок прямо, словно была готова к такому, но глаза поникли — она понимает свою ошибку.
— Кристофер! — кричу громче, замечая впереди силуэт.
Дьявол резко оборачивается. У догорающей машины стоит незнакомый мужчина в чёрной маске и спортивном костюме. В его руках — направленный на нас пистолет, грозный, наверняка с несколькими смертельными пулями. Одно нажатие — и нас прошьёт насквозь.
Фениса без единого колебания встаёт передо мной. Дьявол — перед ней.
Зажмуриться бы, проснуться в своей уютной маленькой комнатке... Но не получается. Даже веки сомкнуть.
Мужчина расплывается из-за теплового искажения, его пальцы хищно примостились на курке. Мгновение — и раздаётся выстрел.
Незнакомец падает с открытым ртом, роняя оружие, а затем извивается от дикой боли. Он хватается за ногу, судорожно прижимает пальцы к ране, окрашивая их в алую жидкость. Меня оживляет прохладный ветер — и тошнота. Никто не пострадал. Я издаю всхлип облегчения.
Повсюду мрак: погасли последние фонари, языки пламени затухли, улица неживая. Как это произошло? Я провожу ладонями по мокрому от пота лицу, в то время как Кэтлин и Крис остаются спокойными.
— Сокол, — усмехается Кэтлин со слезами на глазах. Она расправляет плечи, прогоняя ненужную эмоциональность. — Снова в ногу.
— Сомневалась, Фениса? — ликует Майкл на весь квартал, услышав её голосок.
Из сумрака выходят наши парни. Все трое идут нога в ногу.
— Порядок?
Я готова вскрикнуть от счастья, что они в безопасности, несмотря на ссадины и синяки, заметные у каждого. Больше всего пострадал Джонс: его одежда покрыта пылью, будто он выпрыгнул из машины. Миллер отделался синяками на щеках и разбитыми губами. А вот у Эванза... А что у него, кроме вечного равнодушия? О, точно — костяшки и кольца в крови. Могу поспорить, кровь чужая.
— Форест, нужно сваливать, — утверждает Джейс, изучая его разгневанную физиономию.
Я поджимаю губы, чтобы не съязвить и не усугубить стрессовую ситуацию. Всем достанется, и не хило.
— Повторяю ещё раз, — Дьявол обводит бойцов взглядом, и те тут же выпрямляются, как солдаты. Кроме меня и Дока. Мы реалисты и понимаем: нам всё равно не жить. — Каким, сука, местом вы думали, когда брали её с собой? — цедит он сквозь зубы, указывая пальцем на меня.
Они принимают крики босса как должное и заслуженное, а я дрожу от его тона, когда он срывает связки и косится на меня. Чёрт. Моя жизнь мелькает перед глазами раз за разом. В конечном итоге это утомляет: энергия иссякает, появляется слабость.
Больше нет сил слушать, как ребята терпят эти выкрики. Я не должна оставаться крайней. Доля вины есть и на мне, но её на меня не делят.
Поэтому я трепетно дотрагиваюсь кончиками пальцев до его мускулистого предплечья. Дьявол мигом отдёргивается... Как всегда, впрочем. Но, заметив боковым зрением, что это я, он останавливается и смотрит так, будто сейчас убьёт.
Гнев угасает на несколько секунд, когда он разглядывает мой помятый вид, стёртую тушь и помаду, красные глаза и посиневшие губы.
— Это я захотела приехать. Не кричи на них, пожалуйста.
Ребята вертят головами, жестикулируют руками, лишь бы я молчала в тряпочку. Но нет.
— Это несправедливо, — я встречаюсь с его медовыми радужками, апатично пожимая плечами. — И я хочу уехать.
Просить или молить о чём-то бесполезно. Поэтому я чётко выражаю своё желание — и замолкаю. Шаг за ним. И он всё понимает. Кристофер часто дышит, трет переносицу.
— Заберите кривожопого стрелка и отведите его к остальным на допрос, — командует Крис, указывая на раненого мужчину, который уже едва не валится в обморок. — Расходимся, пока не приехала полиция. Мне не нужны их дотошные разбирательства и расспросы. На интервью галстук не надел, — язвит он.
— Отлично, — шепчет Кэтлин, беря меня за руку, но Дьявол хватает за второе запястье и тянет на себя.
— Она едет со мной.
— Кристофер! Ты не можешь забрать её!
Дьявол в упор смотрит на неё, предупреждая, что в нём всё ещё сидит демон. Девушке остаётся лишь смириться с его решением. Я киваю ей, не желая новой ссоры.
Кристофер спускается к моим пальцам, сжимает ладонь — и, не дав попрощаться с подругой, уводит к ночной трассе.
Он неимоверно зол. Мне приходится ускорить шаг, потому что не успеваю за ним, а высказывать недовольство не хватает духу. Я терплю, кусая губы. Ноги гудят, его хватка усиливается.
Лишь выйдя на противоположную дорогу, поблескивает чёрный автомобиль Кристофера. Организм наполняется силами, и я почти бегу, жаждая покинуть это место.
Но как только Форест отпускает мою ладонь, чтобы достать ключи, его напрочь отталкивают от меня. Он падает грудью на багажник машины, а мне сзади плотно закрывают рот ладонью.
Ловушка.
Нет!
Оковы паники не дают зарыдать, хотя очень хочется. Теперь я понимаю жизнь каждого из ребят. Жизнь — в шаге от смерти. Мазохизм.
Дьявол выравнивается и начинает драться. Я пытаюсь закричать, но выходят только булькающие всхлипы. Мышцы скручивает судорогой, мне не удаётся отвязаться от мерзких прикосновений. Будто осьминог прилип.
Меня вынуждают ослабить бдительность, добровольно отдаться, демонстрируя силу. Я задыхаюсь, вонзая ногти в огрубевшую кожу. Ничего не вижу, слышу лишь звуки драки. Нападающие остаются в тени: мои глаза завуалированы сумраком и адреналином.
Не вижу Кристофер.
Страшно.
Не чувствую его.
Сдаюсь.
Это самое ужасное, что я испытала за весь вечер. На глазах выступают неконтролируемые, громоздкие слёзы. Похититель позади ощущает, как меня покидает надежда. Его мерзкое дыхание удовлетворённо опускается на мою макушку. Он убирает ладонь с моего рта и обездвиживает руки за спиной.
— Крис! — кричу со всей болью, когда меня стремительно уводят от машины.
Мы разворачиваемся, и я едва делаю шаг, как человек, державший меня, разжимает руки и падает замертво позади. Я больше не сдерживаю слез — они текут безостановочно, капая с подбородка. Мокро, неприятно. Во рту — вкус грязи, от которого воротит.
Я медленно поворачиваюсь, колени подгибаются. Шмыгаю носом, плечи подрагивают. Я смотрю на тело мужчины. Он мертв. Не дышит. Лежит у моих ног.
Не понимаю своих чувств. Во мне снова что-то меняется, словно старый ключ больше не подходит к новому замку. Дьявол стоит с оружием — это он убил его. Он выстрелил.
Я не могу вынести кровожадного выражения Дьявола и застывшего в агонии тела похитителя. Мелькают звездочки. Пульс слабеет. Ладонями я что-то нащупываю, за что можно ухватиться, но земля уходит из-под ног.
Я уже готова упасть, но Кристофер подбегает и вовремя ловит меня.
— Кукла, не время терять сознание!
Он нежно, но настойчиво приподнимает мое лицо за подбородок, не позволяя мне закрыть веки. Я с трудом удерживаю взгляд, но узнаю знакомые ресницы, строгие пухлые губы. А еще эти волосы, падающие на его нахмуренный лоб, которые так и хочется пропустить между пальцев.
— Он мертв, — повторяю вслух я, захлебываясь слезами.
— Проклятье, — шипит Дьявол, раздраженно вскидывая голову к небу. Затем снова заглядывает в мои невинные глаза. — Он хотел убить тебя, понимаешь? У меня не было выбора. Да в задницу выбор, после того как этот ушлепок тебя лапал — живым бы он точно не свалил.
Он не давит, не кричит. Его собранность помогает, оживляет. Особенно эта чертовски эпичная концовка, от которой в животе вспархивают бабочки. Они смешиваются с теплом и страхом. Слёзы перестают литься — я концентрируюсь на его мимике, на том, как он обеспокоенно прижимает меня к себе, как ждет ответа. Ощущаю его прикосновения, дыхание, запах. И вдруг понимаю настоящую причину своей истерики.
— Я испугалась не из-за трупа или выстрела... — Дьявол сводит брови. — Я испугалась за тебя.
Он застывает, даже губы смыкаются. Это было чертовски прямолинейно, прозвучало как признание в любви, и щеки заливает жар, но я не сожалею.
Я не увидела его, и тогда начался ураган эмоций. Меня отвернули, повели прочь. А когда раздался выстрел, сердце остановилось. На секунду я представила, что Кристофера больше нет. Это было сильнее, чем осознание смерти кого-либо другого.
Кристофер опускает взгляд на мои губы. Я не испытываю паники или оттеснения, не дрожу. Меня насыщает то, как он смотрит, словно мир погас, и больше никого не существует. Кажется, между нами что-то происходит.
— Идём в машину, — спустя пару секунд говорит он, не свойственным ему тихим голосом.
Дьявол становится серьёзным, избавляясь от минутной слабости. Будто боится показать мне свои эмоции, рассказать, о чём думает и чего хочет. Почему? Я хочу узнать его.
Грейс, разве это не безумие — пытаться понять Дьявола? Убийцу с оружием.
Похоже, мой мир всегда был поломан.
Я иду, держась за его ладонь. Крепко и надёжно. Ни шага без него. Крис оглядывается, проверяя меня, открывает дверь с моей стороны и помогает залезть. Потом обходит машину и садится за руль. Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза, вдыхая знакомый запах — никотин и бриз. Только в памяти всплывают взрывы и лужи крови. Прошу... можно забыть всё это? Всё, кроме его глаз и рук на моём теле.
— Оставайтесь ждать полицию. Мне глубоко наплевать, какую лапшу вы им навешаете. Проверьте весь участок, детали доложите завтра, — Дьявол разговаривает по телефону в своей небрежной манере.
— Чего? Это ещё зачем? Мы до утра так просидим! У тебя для этого есть люди! — возмущается Кэтлин. Её раскатистый голос звучит в салоне через громкую связь.
Форест жмёт на газ, выруливается и трогается с места. Теперь можно с уверенностью опровергнуть смерть этой ночью.
— Это ваше персональное задание. Выполняйте, — отдаёт приказ он с каменным лицом и без зазрения совести отключается.
Мы набираем скорость. Мысли снова возвращаются к ребятам. Им досталось, а теперь ещё и наказание сверху. Они не лягут спать и будут сонными весь день.
— Уже поздно, и они там одни... — волнуюсь за них я.
— Нужно было думать, прежде чем брать тебя, — отсекает Дьявол.
— Я сама захотела, — с напряжением приподнимаюсь.
— Я ещё раз повторяю: это была их ошибка. Они ослушались. Какие ко мне претензии? — с вызовом пресекает он, увеличивая скорость до двухсот.
Я облизываю губы и отворачиваюсь к окну. Подумываю вцепиться в ручку машины, но вспоминаю, что говорила Моррисон: Дьявол лидирует в нелегальных гонках. Настолько не любит проигрывать, настолько рвётся к первым местам.
Кристофер поступит так, как сочтёт нужным. К нему точно нет никаких претензий. Мы ничего ему не сказали и уехали туда, где совсем не пахло безопасностью. Несмотря на его ругань, крики и свирепость, должна признать — он приехал быстро. Если мы добрались до места за пятнадцать-двадцать минут после выезда из города на высокой скорости, то боюсь представить, с какой скоростью мчался он. Для него это было рискованно. Я и не ожидала, что Кристофер вообще приедет. Он ведь развлекался.
— Ты был в клубе с Аннет? — зачем-то спрашиваю я, повернувшись к нему лицом.
— Да.
Я отворачиваюсь. Глаза снова щиплет. Почему от его ответа настроение рухнуло? Почему так больно слышать правду? Реальность. Сама ведь считала, что они стоят друг друга. Почему же теперь противно представлять их поцелуи, касания, секс? Хочется выскочить из машины.
Концентрируюсь на другом, но это адски трудно. Подмывает вцепиться ногтями в лицо, зарыдать, молить Бога о помощи и проклинать собственное несовершенство. Запереться в ванной и плакать ночь напролёт. Прямо сейчас мне приспичило стать привлекательной для него. И это бесит. Я растираю пальцами едва заметные морщинки на лбу, чтобы разогнать эти нелепые мысли. Остужаю эмоциональность. Нужно выпустить пар, выговориться... но кому? Правильно. Некому. Значит, приду домой и устрою многочасовую истерику, о которой никто не узнает.
За окном мелькают знакомые магазины, торговые центры, оживлённые дороги, фонари и вывески. Мы в городе. Я потеряла счёт времени. Который час? Включаю телефон — и едва не вылетаю из орбиты. Два часа ночи?!
— К чёрту, — Кристофер внезапно разворачивает машину.
Я хватаюсь за ручку двери и издаю какой-то сдавленный звук. Из лёгких выбивает весь воздух, волосы развеваются. Шины визжат, оставляя на асфальте следы.
— Что ты делаешь?! Крис, куда мы едем?!
— Увидишь, — коротко отвечает он и открывает окно, выпуская дым от сигареты.
— Верни меня домой!
У меня уже есть планы на эту ночь. И всего час запаса, пока я ещё держусь и пытаюсь собрать осколки души в кучу. Клянусь, он не захочет видеть меня растрёпанной, орущей, с лицом, размытым слезами.
— Ты испортила мне вечер в клубе, так что замолчи, — рявкает он.
Я скрещиваю руки на груди.
— Тогда верни меня домой и дуй обратно в свой клуб! — парирую, выпячивая губы.
Но, судя по его умиротворённой мимике, манящим губам, из которых тянется тонкая струйка дыма, и светлым радужкам, он не собирается этого делать. Дым исчезает за окном, а он облизывает горьковатый уголок губ.
— У меня больше нет желания возвращаться туда.
Все запланированные рыдания сходят на «нет». Я опускаю руки, понимая — спорить бессмысленно. Кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь разгадать ход его мыслей. Куда он наметил путь?