Глава 43
— Кристофер, ты такие вопросы задаёшь... — я огорошено убираю волосы с лица. — Я не в курсе о Фрэнке. Ты же знаешь.
— На этой вечеринке ждали тебя. Всех студентов связали и держали под дулом пистолета.
— Боже, нужно было приехать. Это из-за моих действий, — полушёпотом повторяю я, лихорадочно мотая головой.
Я ни о чём не могу думать, кроме пострадавших: Аннет, Мэйсон...
— Кукла, если бы ты меня ослушалась, то, безусловно, только помешала бы, — пресекает он. — Мне бы пришлось отвечать за тебя, а не за них.
— То есть, с ними всё в порядке? — спрашиваю с надеждой я, покрываясь хрупким сомнением.
— Пострадавших нет.
Мои лёгкие впускают воздух, хоть и с вибрацией паники.
— Скажу больше: один намертво умолк. Остальные в нашем распоряжении. Мы перехватили тех, кто так тщательно искал тебя, — Кристофер проводит ладонью по волосам, ухмыляясь властно и самодовольно.
Я обдумываю сказанное, успокаиваясь тем, что об убийствах слышу не впервые. Удушливость рассеивается, и мне вдруг хочется броситься к нему в объятия в знак благодарности.
— И что теперь с ними будет? — произношу совсем иное, отвлекаясь от бешеного сердцебиения.
— Мои люди выяснят, кто они, с какого чёрта держат на тебя клык, и сделают всё, чтобы эти уроды растрепали, кто их подослал.
Земля под ногами проваливается, но я не отвожу взгляда от его потрёпанного вида, мстительных глаз и непривычного запаха — смеси крови, алкоголя и одеколона. Этой ночью за мной приглядывает его тьма. Присутствие Кристофера, наделённое бесстрашием и несокрушимостью, разжигает внутри меня пламя.
— Откуда ты узнал, что на меня там нападут?
— Тебя целенаправленно пытались отравить в клубе: ни следов, ни видеозаписей, ни свидетелей. Я сразу понял, что это было не случайно. Чёрт возьми, я и думать не хотел об этом, сущий бред. Но решил проверить свою теорию и...
— И ты был прав, — заканчиваю я. Беру паузу, в горле першит, давление растёт. — Но зачем тебе это?
— Уже говорил, — невозмутимо упрекает он, но явно уворачивается от ответа.
— Нет! — повышаю тон. — Не говори мне снова, что это только из-за того, что я должна тебе услугу, — возмущённо надуваю щёки.
Я жажду разобраться в наших взаимоотношениях, но Дьяволу не нравится, когда касаются его души. Тем не менее, я заставляю его углубиться в эту запретную тему.
Кристофер закатывает глаза и медленно приближается. Я остаюсь на месте, сохраняя угрюмый настрой. Мне нужно понять, что у него в голове, потому что сейчас я ничего не могу разобрать — мрак и неприступное выражение лица скрывают его мысли.
— Правда глаза колет? — беспечно выдыхает он.
Ему остаётся всего несколько шагов. Он упивается моим поражением, втягивая меня в свою игру — строит из себя подонка. Мои щёки краснеют, раздражение нарастает.
— Хватит манипуляций!
Он вальяжно останавливается на расстоянии вытянутой руки, даже ближе.
— Я тебя не привлекаю. Так какая разница, что меня могут использовать? Ты не собираешься спать со мной, — прямолинейно утверждаю я.
Кристофер делает ещё один шаг, возвышаясь надо мной, и моя уверенность улетучивается. Я моргаю от неловкости и мизерного расстояния между нами. Его карие глаза с вызовом и задором ловят мои дрожащие, мощная грудь почти касается моей, а дыхания синхронизируются.
Приходится отвести взгляд на несколько секунд, чтобы потом вернуть его обратно. Нужна передышка. Он чересчур высокий и доминантный. Я приоткрываю рот, смотря на него, как щеночек.
Оставаться с ним наедине опасно. Проклятье, чертовски опасно. Я забыла об этом.
— В таком случае, куколка... — его хриплый голос касается моих ушей. — Я передумал.
Один близкий, бесспорный взгляд без единой ухмылки — и меня опаляет жар безумия. Он решительно наклоняет голову набок, приближаясь к моим губам. Я в ответ опускаю глаза на его алые губы. Знаю, к чему он клонит.
Кристофер произнёс эти слова так серьёзно... Бабочки в животе давно сдохли от адреналина, но там, будто бы, зарождаются новые сущности. Хочется сжать сердце в руках и выбросить его в окно — настолько этот орган беспокоит.
Дьявол непредсказуем, и теперь я не могу придумать дальнейший план действий. Позволить ли ему приблизиться или оттолкнуть?
Слишком поздно. Он давно понял, насколько я мнительна, когда дело касается нашей близости, и не даёт мне даже одуматься. Он целует меня так вожделенно и жадно, что я окончательно прощаюсь со здравым смыслом.
Правой рукой Кристофер притягивает меня за талию, заставляя выгнуться, а левая скользит по шее, вызывая волну мурашек. Это бурно, приятно, невероятно влажно и нескромно. Будто всё изначально шло к этому.
Я не сдерживаю вздохов и лёгких стонов, тянусь к нему. Он не отпускает меня ни на секунду, стискивая кожу, отчего между бёдрами пробегает дрожь. Наши языки сплетаются, и я морщу лоб, чувствуя привкус алкоголя. Он выпил.
Этот факт врезается в сознание.
Прежде чем я успеваю предпринять что-то разумное, Крис сажает меня на тумбочку. Мой писк, его шумное дыхание, грубая сила и холодная, неудобная поверхность резко возвращают меня в реальность.
— Стой, так нельзя, — отталкиваю его двумя ладонями, переводя дыхание.
Между ног настойчиво тянет истома, мышцы сводит от нехватки разрядки, но я останавливаюсь, как бы сильно ни хотелось. Он выпил, и для него это всего лишь развлечение. Но не для меня.
Кристофер отходит, вынужденно отпуская меня без лишних уговоров, что слегка поражает. Его отступление сливается с желанием наброситься на меня снова, вены пульсируют. Он не ожидал моего протеста. Я сама не понимаю, как смогла остановиться.
Я с сожалением искажаю лицо. Знаю, ему хочется отвлечься. Или, возможно, я задела его самооценку. Либо он может подумать, что я специально пробуждаю в нём интерес... Нет. Всё мимо.
Дьявол злобно рычит и снова приближается.
— Что с тобой не так?
Мои плечи сжимаются, ладони впиваются в поверхность тумбочки. Я сама не знаю ответа на этот вопрос.
— Почему ты такая холодная?
Мужская ладонь ложится на мою шею, не давая шанса улизнуть, чтобы узнать честный ответ. Под его пальцами бешено бьётся мой пульс. Я замкнута в своих эмоциях, внутри каждая частица переворачивается, когда он так напорист. Его агрессия не уменьшает мой интерес — наоборот, он выглядит дьявольски сексуально.
Дьявол не догадывается, что я старательно держу себя в оковах, чтобы не наплевать на свои принципы.
— Не все вешаются тебе на шею, Кристофер, — судорожно проговариваю я.
Я убегаю от правды, произношу такие же заученные фразы, как и он, сама того не замечая. Однако он замечает — морщит лоб, словно понимая, что дело совсем не в этом.
— Проблема в Девис, — предполагает он.
Я никак не реагирую. Это не совсем правда, о ней я сейчас не думаю.
— Либо ты чего-то боишься, — продолжает Крис, и мой пульс значительно учащается. Он это чувствует. — Потерять контроль, например.
Я смахиваю его руку от своей шеи и отворачиваю голову, кусая внутреннюю часть щеки. Угадал. В яблочко.
Абсолютная правда, которую я не могу отрицать. Контроль рядом с Дьяволом — моя приобретённая травма. Я боюсь повторить то, что было в нашу первую ночь. В Хэллоуин я жутко напилась и практически не управляла собой. Потеря контроля равносильна появлению проблем.
— Даже если и так, тебя это не касается, — бурчу я, ёрзая от переизбытка тревожности.
Похоже, мой гонор ему не нравится — он поворачивает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Ты уже потеряла его один раз, Грейс. И сделаешь это снова, — убеждает он, вгоняя меня в краску.
Кристофер умеет завоёвывать сердца девушек и злится, что я руководствуюсь головой.
Я должна промолчать, ведь не могу полностью доверять своему контролю, но мой характер всё же вырывается наружу.
— Этого не будет, — щурюсь в победном вызове.
Кристофер взмахом отпускает меня, яростно выдыхая остаточный воздух из лёгких. Его кулаки сжимаются, веки прикрываются — он тоже на пределе.
Я собираюсь спрыгнуть с тумбочки, но он нежно перехватывает моё запястье. Мои губы приоткрываются, глаза расширяются. Неотрывно изучая меня, он без слов управляет моей рукой, проникая ею под свою футболку и прижимая мои пальцы к своему торсу.
Он такой твёрдый, сильный, кожа горячая, и я непроизвольно прижимаю ладонь плотнее. Кристофер сжимает зубы, подавляя бурю вожделения, а я не дышу. Для чего это?
— Враньё, кукла, — не принимает отказа он, наклоняясь вперёд и прижимаясь ко мне. — Разве тебя это совсем не привлекает?
Теперь я понимаю: он пытается разглядеть во мне огонёк, разжечь его, сломать мою непоколебимость.
Моя ладонь вдруг замирает в протесте, пальцы подрагивают. Я хмурю брови и аккуратно, потихоньку вытаскиваю руку из-под его футболки.
— Нет, — виновато опускаю веки. Лунный свет окрашивает мои тусклые черты лица.
Я не хотела разрывать идеальный конец ночи, но сделала это. Оборвала всё. И с печалью отдалилась.
— Закрой окна, — приказывает Дьявол, превратившись в льдинку.
Парень отходит, и вокруг воцаряется пустота. Он подходит к окну, и по звукам понятно, что прыгает вниз.
Меня выбрасывает из гипноза, я вскрикиваю. Подбегаю, чтобы проверить, не ушибся ли он, ощущая головокружение. Кристофер приземляется на ноги, одна из которых согнута в колене. Встает, стряхивает пыль с ладоней и мрачно выходит к дороге.
Я закрываю окна, как он сказал, и, не испытывая ни единой эмоции, ложусь на кровать. В укрытии, а сон не приходит... Я разглядываю белоснежный потолок, анализируя произошедшее.
Я могла бы переспать с самым, по мнению многих девочек, офигенным парнем. Кристофер Форест понизил стандарты и открыто заявил, что находит меня красивой. Да я трогала его пресс под его щенячьим взглядом, в котором читалась попытка найти ко мне подход! Может, для кого-то это звучит романтично, но мне так не нужно.
Дьявол жаждет проникнуть в мою душу, голову, найти слабость. И я не могу отрицать — у него это получается. Но я помню свои принципы.
Я могла бы поднять самооценку за счет ночи с ним, ходить и хвастаться, но у меня другие предпочтения. Я действительно не загорелась, когда коснулась его живота. Хотя мои ногти изредка впивались, намереваясь расцарапать кожу, оставить след. Я вернула контроль, понимая, что это ни к чему не приведет. Меня не может возбуждать перспектива чисто физического выплеска.
Он спал со многими в институте. Даже с Аннет, моей подругой. Это отталкивает. Второй факт — привкус алкоголя. Возможно, Кристофер просто выпил, отсюда и сладкие песни. С другой стороны, он был в отличной форме. Но всё же его кровь замаралась этим веществом.
С каждым разом быть рядом с ним всё мучительнее, труднее прерывать желание и нежность. Я тону, слыша его знакомый грудной возглас, ощущая этот запах буйных волн. Бегу за ним, как наивная девчонка. Кажется, что в какой-то момент я полностью доверюсь ему и потеряю контроль. Все старания рухнут в пропасть.
Этого не должно произойти. Я не хочу остаться с разбитым сердцем.
***
Ночью ливень был настолько сильным, что капли громко стучали по стеклу. Сегодня пасмурно и значительно холоднее. Я не выспалась — в голове мучительный туман, который почти невозможно рассеять.
Я сонно направляюсь в душ и провожу там много времени. Затем надеваю чёрные штаны с брелоком в виде медведя и oversize-кофту. Наношу повседневный макияж и брызгаюсь духами с ароматом вишни. Кстати, синяки от Кларка исчезли.
Спускаюсь вниз и завариваю кофе без сахара. В целом, я не люблю кофе, за исключением латте в кофейнях, но, чтобы хоть немного взбодриться, решаюсь выпить. Посуда в раковине навевает воспоминания. Я открываю духовку, в которую вчера положила пиццу, и достаю её. На вид аппетитная, и запах приятен.
Мне хватает нескольких минут, чтобы съесть два кусочка. Я выхожу из дома, проверяю все замки и направляюсь в институт. Ни о чём не думаю. В последнее время я замечаю, что даже привычки меняются. Наверное, за всем не угнаться, всё не просчитать.
Я наслаждаюсь дождливой погодой: под сапогами плескаются лужи, воздух наполнен запахом мокрого асфальта и слякоти, прохлада пробирает до костей.
— Почему ты такая холодная? — проносится в памяти, и я напрягаюсь.
Я не настолько чёрствая. Просто Кристофер не создан для серьёзных отношений. У нас разные ценности. Да и какие отношения?
Ногти агрессивно впиваются в ладони, и я раздражённо пыхчу. Сую руки в карманы объёмной куртки.
Мы практически ненавидим друг друга. Связаны лишь общим делом — ни больше, ни меньше. Может показаться иначе, но мы причиняем друг другу боль, моральную или физическую — без разницы. Близкие люди так не поступают. Нельзя сопоставить нас с чистыми чувствами из-за мимолетных касаний тела.
— Аннет! — зову я, увидев её на ступеньках.
— О боже, Грейс, мне столько нужно тебе рассказать! Стой, где стоишь! — панически вопит она.
Аннет взволнована, раскачивается на месте, а потом так сильно прижимается ко мне, словно ей нужна вся моя поддержка. И я понимаю, почему. Конечно, я не скажу ей, что всё знаю, не расскажу о подставной вечеринке и о том, что Кристофер их спас. Их страх, похищение — всё это на моей совести. И это угнетает. Я словно ходячий радар для неприятностей, грозящий опасностью тем, кто рядом.
Мы поднимаемся в аудиторию и садимся на наше привычное место. Договорились поговорить здесь.
— Хэй, как ты? — подскакивают богатенькие студентки, разглядывая Аннет.
— Уже лучше, стараюсь держаться, — грустно улыбается подруга.
Я делаю вид, что не слышу, о чём они говорят, хотя нога нервно подёргивается. Быть центром экстренных новостей по-прежнему невыносимо.
— Если нужна помощь, то только скажи, — продолжают они, а мне хочется дерзнуть.
Зная Аннет, она никогда не расскажет о своих проблемах. Да и студентки явно пытаются подмазаться, мол, подружиться с элитой.
— Спасибо, — сердечно улыбается Аннет.
Девушки отходят, перешёптываясь.
— И так весь день, понимаешь? — бесстрастно насмехается она, мгновенно меняя настроение.
— И что такого произошло на этот раз? — изображаю любопытство я, будто ничего не знаю.
— Я же звала тебя вчера на вечеринку, помнишь?
Я киваю. Три, два, один...
— К нам забежали трое мужчин с оружием, прямо в дом Мэйсона!
— О, Господи... — я раскрываю рот для убедительности.
— Нас всех связали, угрожали застрелить! Девушек чуть не изнасиловали, эти ублюдки!
Тут я искренне прикрываю рот ладонью. Дьявол об этом не упомянул.
— Они кого-то искали... — она нахмуривается, вспоминая, а я отвожу взгляд. — Так и не сказали, кого.
Пульс немного успокаивается, я незаметно выдыхаю.
— Уже приготовилась к насильственной смерти, но тут ворвался Дьявол! — Её зрачки сияют.
— Не может быть... — иронизирую я, забыв о своей роли.
Подруга делает из него супергероя. Кто станет так восторгаться после похищения, крови и увиденного трупа? Из всего произошедшего она подметила лишь несокрушимость Дьявола.
— Ты ничего не понимаешь! — толкает меня она, а я лишь пожимаю плечами. Ну да, сама вчера чуть не переспала с ним. — Он спас нас!
Слушать, как Аннет его боготворит, невыносимо. Вот почему он такой зазнавшийся подонок! К тому же, у меня есть кем гордиться. Было бы несправедливо отдавать всю славу кареглазому бандиту.
— А Кэтлин там не было? — спрашиваю невзначай я, хлопая ресницами.
— Как же без неё, — ворчит та, слегка сбиваясь. — Только вот ни одного мужика побить не смогла! — хохочет она, ища повод задеть её.
Зная Моррисон, она бы разнесла всех троих. Её ловкость и гнев сопоставимы с умениями Дьявола. Аннет об этом не в курсе и явно приукрасила. Похоже, их дружбу уже не спасти.
— Тебе бы поменьше ходить на такие вечеринки. Лос-Анджелес — опасный город, здесь правит криминал, — советую ей я, открывая тетрадь.
— Да брось. Неделя на успокоительных — и я снова огурчик! Это ведь был такой редкий момент — увидеть Кристофера в деле! — Аннет изображает пистолет пальцами.
— Ничего радостного в этом не было, — угрюмо парирует Мэйсон, садясь рядом со мной.
Его лицо осунулось: мешки под глазами, едва заметные ссадины. Он будто не спал всю ночь, а его аура пропитана трагедией.
— Никак не успокоишься? — вякает Аннет, провоцируя его на конфликт и делая вид, что он излишне драматизирует. — Твой дом ещё более-менее цел. Ты хоть знаешь, какие боевые перестрелки устраивают люди Дьявола?
— Девис, мне разбили половину дома, — шипит он, сверкая бешеными зрачками. — Мебель в химчистке, окна без стекол, а все рамки потрескались!
— Тебя никто не заставлял устраивать тусовку дома!
— Они кого-то искали, это не моя вина! Значит, мы её или его знаем, — рассуждает он.
Я поджимаю губы, пытаясь стать прозрачной, раствориться в тени.
— Отбрось дурные мысли, — цокает блондинка, чуть ли не крутя пальцем у виска. — Тебя по голове сильно били? Это случайность, они же так никого и не нашли.
— Давайте закончим этот разговор. Чувствую, что дальше будет только ссора, — предлагаю я, пока расследование не зашло слишком далеко.
— Как хотите, — беззаботно отзывается Аннет, утыкаясь в телефон.
Начинается лекция, и я, наконец, откидываюсь назад. Чувство вины накрывает. Особенно когда замечаю грустную физиономию Мэйсона и несколько синяков на запястьях Аннет, хоть она и старается скрыть их рукавами.
Я не заставляла их устраивать эту проклятую вечеринку. Даже не собиралась идти. Но всё же... Факт остаётся фактом — на крючке должна была оказаться я. Если бы не Крис, пострадали бы невинные люди.
Я сжимаю шариковую ручку, пока она не выскальзывает и не падает на сторону Мэйсона. Тот молча поднимает её и протягивает обратно, снова утыкаясь в тетрадь.
Мне срочно нужно поговорить с отцом. Разговор должен быть не по телефону, а с глазу на глаз. Смерть наступает на пятки, а я становлюсь всё опаснее для своих близких. Круг расширяется.
После лекций я вызываю такси и мчусь к отцу, заранее узнав адрес.
Подъехав к пятизвёздочному отелю, я вижу Фрэнка у тротуара. Строгий костюм, аккуратная укладка, лёгкая щетина — с таким хоть в клуб за руку. К чему вся эта показная опрятность? Недавно же сидел в грязном подвале в потной одежде, а теперь — гляньте, приоделся.
Он с лучезарной улыбкой открывает мне дверь и протягивает ладонь. Я сомневаюсь, но позволяю ему помочь — не хочу задерживаться.
— Возьмите, сдача не нужна, — обращается отец водителю, и тот уезжает.
— Я могу заплатить за себя сама, — чопорно говорю я.
— Перестань, Грейс. Я твой отец и могу позволить себе это.
— А выплатить свой долг позволить не можешь?
Я агрессивно направляюсь ко входу отеля. Отец идёт сзади. Молчит. Не ругает за острый язык. Было грубо, но у меня серьёзные проблемы из-за него. Если бы он не появился в моей жизни, я бы чётко встала на свой путь, без преград.
Но Фрэнк утащил меня за собой — и продолжает это делать, надевая маску доброго папаши.
Точно так же поступает Кристофер, только не строит из себя ангела.
В этой ситуации остаётся лишь пожать плечами и закинуться сладким. Тихой жизни мне уже не видать.
Мы поднимаемся на нужный этаж в полной тишине. Лучшая пауза — иначе я бы не выдержала его несносных вопросов. Выхожу следом за отцом, который ведёт меня по красному ковру, ведь путь мне неизвестен. Мужчина открывает дверь карточкой и пропускает вперёд. Я вхожу, но дальше порога не ступаю.
— Хочешь чего-нибудь? Чай, кофе? Могу предложить виски, — любезничает он, направляясь на кухню.
— Я не пью.
Фрэнк выглядывает из проёма, осознавая, что задобрить меня не получится.
— Вчера на вечеринке у друга меня могли убить, — сообщаю я, не двигаясь с места. — Они искали именно меня.
— Грейс... — ошарашенно шелестит отец, но я остаюсь холодной.
Меня не трогают его расширенные глаза, боль, с которой он прижимает ладонь к сердцу. Мои брови сводятся, и я понимаю, что Крис был прав. Во всём. Я никого не подпускаю близко, не верю первым проявлениям нежности, а если и поддаюсь, то часто избегаю дальнейших отношений. Возможно, поэтому и кажусь такой ледяной.
— Кому ты ещё должен? — перебиваю его спектакль я.
— Дочь, — буднично отвечает он, поправляя пуговицы на рубашке, — многие хотят убрать меня из-за бизнеса. Мне жаль, что это коснулось тебя. Ты можешь описать нападавших?
Я немного усмиряюсь. Отец ни разу не изменил интонацию, не выдал волнения. Это заставляет задуматься о правдивости его слов. Неужели бизнес теперь настолько криминален?
— Без понятия. Я их не видела. Просто не пошла туда и всё, — дёргаю плечом я.
— Тогда откуда ты знаешь, что искали именно тебя?
Я не хочу вдаваться в подробности, но, похоже, придётся. Неохотно взмахиваю рукой:
— Мне сказал об этом Дьявол.
Отец то ли удивлён, то ли зол, но он столбенеет. Только вена на виске набухает.
— Какое ему до тебя дело!? — почти сплёвывает он, а зубы скрипят. — Он же убийца, Грейс! Владеет целым городом! У него нет чувств, нет человечности! Ты даже представить не можешь, на что он способен! Он скажет что угодно, лишь бы оставаться первым! Ты не должна ему верить!
— Отец! — содрогаюсь я, надрывая горло. — А кому мне верить? Я не знаю, как выбраться из этой рутины! С каждым разом я всё глубже погружаюсь в этот чёртов криминал — убийства, жестокость, прах. И мне страшно!
— Для начала тебе нужно успокоиться и довериться мне, — его голос становится тише, мягче.
Я часто моргаю, чтобы прогнать жгучие, наивные слёзы.
— Ты подумала насчёт моего предложения? — Фрэнк делает шаг вперёд. — Мы должны убрать Дьявола.