Глава 40
Остаётся одна пара. Я поднимаюсь на ряд выше, несмотря на то что за мной плетётся Кристофер. Провалиться бы сквозь землю! Оказалась в чертовом «треугольнике». Целуюсь с одним, выясняю отношения с другим. Это совсем не похоже на меня. Я точно так же возражала против незапланированных поцелуев, но именно «любовные треугольники» для меня — жёсткое табу, даже моя новая личность их не воспринимает. Фу, нет. Нужно с этим заканчивать.
Голос любимой преподавательницы словно вытягивает меня из тоннеля. Друзья сосредоточенно смотрят на доску с презентацией. За всё это время мы не обменялись ни словом. Иногда я бросаю взгляд на Мэйсона, чуть наклоняясь вперёд, но он чопорно чиркает в тетради.
— Может, вы всё-таки поговорите? — шепчет Аннет, тыкая меня ручкой.
— Да поговорим мы, — кисло отвечаю я, откидываясь обратно.
Лекция заканчивается. Я откладываю ручку, оценивая свой корявый почерк. Студенты выходят из аудитории, бурно обсуждая цены в продуктовых магазинах — Эвелин, как всегда, нашла способ разнообразить лекцию. Все исчезают в коридоре, кроме меня и Мэйсона. Аннет обнадёживающе подмигивает и уходит.
Дождавшись момента уединения, Мэйсон подходит ко мне. Я оборачиваюсь, морально готовясь. В принципе, у меня было время набраться смелости.
— Прости, что оставил тебя в клубе после всего, что произошло. Меня это действительно терзает, — начинает он. — Я передал правление Аннет, что кажется немыслимым, но надеюсь, ты добралась домой без приключений.
Его нога неуклюже дёргается, случайно касаясь моей. Я растягиваю улыбку, не собираясь допытывать его. Хотя моя ночь едва ли была удачной.
— Я в порядке, да... — Боже, что я несу? Заученные фразы и сущая ложь. — Мэйсон, думаю, я тебя неправильно поняла, — наконец произношу слова, которые гнетут.
— Ты мне и правда нравишься. Но нам лучше остаться друзьями. Ты знаешь почему — я был бы полным идиотом, если бы не объяснился.
Он говорит это с болью в голосе, с надломленным выражением лица. Его рука сгребает мою и крепко сжимает. Эмоции захлёстывают: от понимания до отвержения.
Зачем так делать? Разве все эти ухаживания, прогулки и жесты похожи на дружеские? Не в моём понимании — делать точные шаги, пусть даже самые маленькие. Флирт — это слова, не имеющие особой ценности, но поступки говорят о многом. И у меня на языке вертится один вопрос: зачем давать надежду, а потом предлагать дружбу? Возможно, я не влюблена до потери пульса, но всё это оставляет ссадины.
— Лучше для кого? — ровным тоном спрашиваю я.
Мои пальцы дрожат в его оковах, хочется вырваться. Не позволю играть со мной и с сердцем, которое теперь выпрыгивает от обиды.
— Для тебя, — друг опускает голову. — Я не могу дать тебе стопроцентную гарантию на долгие и семейные отношения. У тебя принципы хорошей девчонки, и это впечатляет, но ты точно не хочешь засыпать каждую ночь с мыслями о том, каким будет наше завтра. Не хочу делать тебе больно.
Сдавайся, Грейс.
— Я понимаю, — по-дружески сжимаю его пальцы.
Теперь я окончательно убедилась в его типе. Не зря он такой энергичный и общительный — молодой и нарасхват у девчонок. Конечно, Мэйсон выберет свободные прогулки и ночные клубы, а не монотонные отношения.
— Значит, решили? Ставим красный крестик? — Он смотрит на меня со всей важностью.
— Наверное, уже давно. Как и предначертано, — я аккуратно вытягиваю свою руку. — Что ж... Пойду к Аннет.
Я собираю канцелярию и вещи, а Мэйсон отходит в сторону, пропуская меня. Я выхожу из кабинета и спускаюсь вниз — ноги будто ватные. На выходе из аудитории делаю глубокий вдох. Это оказалось не так уж сложно... но волнительно.
Направляясь в столовую, я мысленно записываю эту ситуацию в копилку своих ошибок. В будущем меня ждёт что-то совсем другое.
— Не так быстро, — останавливает Кларк, закрывая путь своим телом.
Меня отшвыривает из размышлений, и я пячусь назад. Мне не хватило нескольких шагов до заветной двери, чтобы попасть в людное место.
— Чего тебе?
Встречаюсь с его весёлыми глазами и глотаю ком в горле. Этот безумный огонёк сбивает с ног. В прошлый раз Кларк едва ли не открыто угрожал, прижимая меня своим массивным телом. Если бы не Кристофер... Тогда я вспылила, может, зря. Сейчас мне не хватает дьявольского авторитета и грозного голоса.
— Тебя, — он придурошно улыбается.
Ну, конечно. Я закатываю глаза, подавляя раздражение, и делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, но Кларк перехватывает движение. Играет в «кошки-мышки», вынуждая меня пылко выдохнуть сквозь зубы.
Прежде чем я успеваю сделать ещё одну попытку, он хватает меня за локоть. Его прикосновение жёсткое, почти одурманенное, будто я воздействую на него, как крепкий кофе или энергетик. Впервые в жизни я чувствую к человеку такую сильную ненависть и гнев. Да кто он вообще такой, чтобы меня трогать?
Контроль ускользает. Я поднимаю на него мрачный взгляд.
— Послушай, я не одна из тех девочек, которых ты можешь лапать, когда взбредёт твоим незрелым гормонам, — рявкаю я и взмахом вырываюсь, наплевав на тупую боль в руке. — Если не хочешь проблем, советую отвалить!
Его брови ползут вверх, призрачная мягкость исчезает. В эту секунду Кларк хватает меня за шею и с силой прижимает к стене. Бам.
Спина встречается с холодной поверхностью, и я на мгновение жмурю веки. Головокружение накатывает, но проходит. Теперь я вижу его истинную сущность — всепоглощающую пустоту и дыру.
— Не путай, с кем разговариваешь, стерва, — шипит он, сдавливая горло сильнее. Перед глазами пляшут звёздочки. Я пытаюсь избавиться от его мозолистой ладони. — Твой дорогой Форест совсем не добродетель. Ты глупа, если надеешься, что он обернётся рыцарем во второй раз, — вены под его глазами стучат. — Так что заткнись и прикуси язык, целее будешь.
Он отпускает мою шею и, пробурчав что-то под нос, уходит. Я падаю на пол, обеими руками хватаясь за горло. Кашляю и жадно глотаю кислород, чтобы восстановить дыхание. Лёгкие горят, мышцы судорожно сокращаются.
Кристофер — не долбаный спаситель, я знаю. Но, к большому сожалению, именно сейчас мне его не хватает — Дьявола, который защитил бы, закрыл грудью, спиной, крепкими руками. Но его нет. Желчь внутри поднимается наверх. Разве это справедливо? Институт кишит беспределом, а студенты вроде Кларка могут безнаказанно душить и запугивать кого угодно. А я даже пожаловаться не могу. Папочка его отмажет — сомнений нет.
Я ведь ещё защищала этого мудака. Всё бы отдала, чтобы вернуться в тот день и позволить Дьяволу добить его наглую физиономию.
Я поднимаюсь на ноги и направляюсь в столовую к Аннет.
— Чего так долго? — возникает подруга, когда я сажусь напротив неё. — Или у вас там было не расставание, а примирение? — игриво подмигивает, закидывая ногу на ногу. Несколько парней оборачиваются, чтобы взглянуть на её тонкие ноги.
Я морщусь, посылая ей осуждающий взгляд.
— Девис, во-первых, фу.
— Почему сразу «фу»? — перебивает она, выпрямляя ноги. — Секс в институте... не так уж плохо. Адреналин с ярким финалом обеспечен, — пожимает плечами, ничуть не смущаясь.
— Во-вторых, мы друзья, — продолжаю я, игнорируя её реплики.
— Блин, а вы мило смотрелись, — разочарованно вздыхает она и делает глоток сока. Звучит наигранно, и я выжидаю паузу. — Так что насчёт того парня? У его отца два бизнеса, неплохая перспек... — оживляется Аннет, упираясь подбородком в сцепленные пальцы.
— Прекращай, — я с хлопком опускаю ладонь на стол. — Отношения не для меня. Я в этой заоблачной теме не разбираюсь, — с ноткой грусти потираю шею.
— О, да ладно! Попался один недоумок, и ты разочаровалась в любви? — Она почти ложится на стол, тянется ко мне с видом божества, наставляющего грешников.
Я берусь за ворот кофты возле ключицы, отвожу взгляд в сторону... и вдруг замечаю Кристофера. Тело реагирует мгновенно, будто кто-то дернул за ниточку: хочется броситься к нему, пожаловаться на всех придурков этого мира, получить пару строгих взглядов и утешительных объятий. Лоб печально морщится. Почему я так хочу, чтобы именно Дьявол помог мне? Не кто-то другой, а он. Чтобы Крис стал тем самым рыцарем и перечеркнул слова Кларка.
Моргнув несколько раз, я всматриваюсь в жёсткие черты его лица. Моя фантазия слишком извращённая. Он сам душил меня, а я жду геройского спасения.
— Любовь — громко сказано, — с горечью отвечаю я.
— Грейс... — голос подруги звучит как издалека. Я поворачиваюсь, а она хмуро глядит куда-то ниже моих глаз. — Что у тебя на шее?
Меня пробирает крупная дрожь. Только не говорите, что Уоллер оставил следы. Я вскакиваю, скамья со скрипом отодвигается, и бегу в туалет. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и влетаю в уборную. За спиной остаётся приоткрытая дверь, создающая сквозняк. Я подхожу к зеркалу, дрожащими пальцами оттягиваю ворот кофты. О, нет. Это не просто синяк. Скоро вся шея покроется фиолетовыми отметинами.
Я впадаю в ледяную панику. Глаза режет, а кожа бледнеет от низкого давления. Как это скрыть? Я даже тональным кремом не пользуюсь — только лёгкая пудра. Так вот почему меня тогда так подкосило от удара, а голова разболелась. Даже от Дьявола у меня не было таких следов. Он никогда не оставлял на мне уродливых синяков.
Держусь за края раковины, сдерживая слёзы или ярость — не знаю, но меня ломает. Пара глубоких вдохов приводит в чувства. Придётся скрыть это волосами и дожить до конца пары.
Я поправляю пряди, даю себе слово держаться и разворачиваюсь. Западня. Аннет стоит прямо передо мной, скрестив руки на груди.
— Смит, ты объяснишь, что с твоей шеей? — её грудь вздымается. Она ждёт ответа.
— Слабые сосуды, — бормочу первое, что приходит на ум.
Аннет берёт меня за руку, и я издаю жалобный писк, хотя подруга практически не сомкнула пальцы. Похоже, и там нехило повредилось. Светловолосая мигом отпускает, испуганно оглядывая меня.
— Ты держишь меня за дуру!?
Я сдаюсь, позволяя телу обмякнуть.
— Это Кларк.
— Какого чёрта он от тебя хочет?! — вопит она на весь коридор, размахивая руками.
— Он хочет свидания. — Звучит это ещё тупее.
— А по лицу уродскому не хочет? — токсично плюёт Аннет, не контролируя эмоции. — Если Кларк ещё раз подойдёт, скажешь мне, — тычет указательным пальцем, обдумывая ходы.
— И что ты сделаешь? Побьёшь его? — смеюсь я, но согреваюсь от её заботы.
— Поверь, у меня есть связи, — она стервозно взмахивает волосами и стреляет глазами.
Я улыбаюсь и посылаю воздушный поцелуй. Девис ловит его и делает вид, что польщена. С плеч сваливается тяжесть — одна я точно не останусь. Мы идём на следующую пару, переключаясь на незначительные новости.
Она сказала, что может помочь... но я-то знаю тёмный мир как никто другой. Повязана бумаги. Если Дьявол позволяет себе избивать его до смерти, значит, Кларк замешан в криминале. Если Уоллер снова тронет меня — я ничего подруге не скажу. Не впутаю её в грех и кровь.
Уоллер — это уровень Фореста. И справиться с ним может только он. А Дьяволу я никто, поэтому ему будет плевать. Уоллер был прав. Дьявол — не принц и не мой личный телохранитель. Он не станет шевелить пальцем ради меня.
***
— Грейс пришла!
Джессика бежит, размахивая руками, и крепко обнимает меня за ноги. В груди разливается тепло, возле глаз собираются морщинки от улыбки.
— Ну-ка, кто это у нас тут? Жалит, как пчёлка, — воркую я, пока девочка щипает меня. — Джессика, ты одна? — присаживаюсь на корточки.
— Да! Моя мама отдала тебе меня! Сюрприз! — Она показывает язык.
Я смеюсь. Знаю, что мелкая преувеличивает. Кажется, это уже двадцатый раз, когда она «навсегда» переезжает ко мне. Выдумщица.
— О, милая, ты уже дома, — из кухни выходит мама в нарядном платье. — Джессика ждала тебя весь день.
— Что, правда? — наигранно удивляюсь я, выпрямляюсь и снимаю каблуки. Знаю ведь: она любит меня. Наша любовь взаимная. — И надолго к нам?
— Навсегда! — кричит сестра, кружась на месте.
— На день. Посиди с ней, — мама смеётся, проверяя время на телефоне. — Мне нужно на работу. Вернусь, скорее всего, уже завтра.
— Хорошо, без проблем. Я прослежу.
— Отлично. Тогда поднимайтесь наверх, — она торопливо поправляет сумку на плече. — Ужин я приготовила. И не забудьте покупаться!
— Мам, мы взрослые. Удачной смены! — я подхожу и целую её в щеку со звучным чмоком.
Беру Джессику за руку, и мы поднимаемся в комнату. Раунд второй. В прошлый раз всё закончилось провалом — я упустила её из виду. Если бы не Кристофер... даже думать страшно. Я крепче сжимаю крохотную ладошку сестры, а она увлечённо рассказывает о динозаврах.
— Так... посмотрим что-то? — предлагаю я, запрыгивая на кровать.
Мелкая заползает следом и устраивается рядом.
— Хочу «Коралину в стране кошмаров»! — требует она, таща мой ноутбук с тумбочки. Какая самостоятельная.
— Это ведь ужастик, — предупреждаю я. — Может, Барби посмотрим?
— Фу, нет! — надувает губы Джесс, мотая головой.
Я оцениваю её взглядом. Моя малышка — сразу видно! Мы даем друг другу «пять», после чего я включаю фильм.
— Что ж, хорошо, моя маленькая любительница экстрима.
Мы смотрим не отрываясь. Джессика обнимает меня, положив голову на грудь. Её кудри щекочут лицо, но лучше покоя я не испытывала. Этот мультфильм я видела не раз, и, признаюсь, даже мне он нравится. Картинка вроде детская, но атмосферу нагнетает прилично.
Джессика за весь фильм ни разу не отвернулась, сидела с приоткрытым ртом и не дрогнула. Мульт заканчивается, я краем глаза смотрю на часы — около шести вечера. За окном темнеет, гул машин становится громче. Мелкая прыгает на кровати, делясь впечатлениями.
— Коралина такая смелая! Как она обманула ту тётку с пуговицами и рискнула сыграть! Ещё и дерзкая, не дала себя в обиду. Хочу быть такой же!
Я кусаю губу. Джессика напоминает меня в её возрасте — эмоциональная, острая на язык. Хорошо быть ребёнком: веришь в розовый мир, не зная, какой он на самом деле.
— Джессика, ты и так такая же, — уверяю её я, поглаживая по мягким волосам.
— А почему в другом мире папа был хороший, а мама всё равно злая тётка?
Хороший вопрос. Впрочем, если вспомнить характер многих девушек, всё становится на свои места.
— Ох уж эти женщины! Их стоит опасаться, — иронизирую я, и Джессика хихикает. — Как насчёт какао?
— Да-да! Я его обожаю! — мелкая закрывает ноутбук и слезает с кровати.
— Знаю, — улыбаясь, я веду её на кухню. — Садись, а я поставлю чайник.
Джессика забирается на стул и терпеливо ждёт, болтая ногами в воздухе. Я достаю две красные чашки, насыпаю сахар, и в этот момент раздаётся звонок в дверь, за которым следует настойчивый стук. Мелкая подрывается и несётся к двери.
— Джесс! Подожди меня! — кричу я, рванув за ней. Кто знает, кого принесло?..
Но я не успеваю.
Джессика рывком отворяет дверь и, будто приглашая, отходит в сторону. К позвоночнику будто лёд приложили. На пороге стоят Кристофер и Кэтлин. Мои глаза скользят по их фигурам: высокие, обострённые, опасные.
— Грейс! Это тот парень, который спас меня! — радостно вопит сестра.
Форест таращится на меня, и я робею. Чёрт возьми.
— Проходи! — улыбается Джессика, отступая.
— Нет! — подлетаю к ней. Я прочищаю горло и вежливо прогоняю: — Джесс, иди на кухню. Подожди меня там, ладно?
Она сдувает прядь с лица и грустно уходит. Я провожаю её взглядом, сердце бешено колотится в груди. Только когда Джессика исчезает за углом, я поворачиваюсь обратно к ним.
Кэтлин смотрит на меня так, словно может видеть сквозь кости. Проницательно. Безжалостно. Кристофер... он вообще не человек в этот момент. Его лицо заострилось, скулы выбелены, зрачки сужены и буквально пробивают во мне дыру. Он не чай пить сюда пришёл. Кэтлин рядом, едва касается его плеча, словно пытаясь удержать.
— Что случилось? — стальным тоном спрашиваю я.
Кристофер рывком двигается вперёд, обнажая звериные клыки, но Кэтлин вскидывает руку, преграждая ему дорогу.
— Крис, тише.
Подруга одаривает меня взглядом. Он... странный. В нём и осуждение, и сожаление, и что-то ещё, что я не могу прочесть. Меня бросает в жар.
— Мне доложили, что твой отец копает под меня, — шипит Дьявол, явно желая растерзать всю мою семейку.
Мои глаза расширяются, а рот приоткрывается. Понимание приходит медленно, как ядовитый дым.
— Я... я ничего об этом не знаю, — дыхание уплотняется. — Проходите.
Они входят, и вместе с ними словно тьма вползает в дом. Я веду их в гостиную, кожу словно иглами пронизывает. Кэтлин опускается на диван, а мы с Кристофером стоим, как статуи.
— Грейс, ты должна поговорить с ним, — начинает Кэтлин, ничуть не улыбаясь. Её руки переплетаются в замок, тело готово к нападению. Я давно её такой не видела. — Иначе нам придётся открыть огонь. Не только по нему.
— Вы уверены? — почти заикаюсь. — Я... я ничего не знаю о его делах, честно.
Встряхиваю руками, поднимая голову к потолку. Я не могу подвергнуть маму риску. Не знаю, что думать, что сказать или пообещать. Подписала всё, что только можно и нельзя. Отец же не дурак, чтобы снова лезть к Дьяволу после освобождения? Хотя, кто его знает...
— Мы предупредили, кукла, — по-хамски отчеканивает Дьявол. Я разворачиваюсь, окидывая его взглядом. Наша ненависть очевидна. — Скажи своему папочке, чтобы он не мешался под ногами, иначе его органы не найдут даже полицейские собаки!
Пульс в висках истерично стучит. Ужас прокатывается по организму, словно бурная река, оставляя леденящие следы. Его переменчивость и эта манера повторять всё дважды начинают меня бесить. Причём на второй раз уши сворачиваются.
— Я поняла, Дьявол! — вкладываю внутреннюю ярость, но ему плевать. Он втаптывает в грязь куда лучше. — Завтра же поговорю с ним, — угодливо добавляю я.
Форест шевелит скулами, но расправляет плечи. Огонь в его глазах угасает, и кофейный оттенок возвращается, однако привкус после нашего раздора остаётся во мне возбуждённым, коварным грузом.
— Грейс, не против, если я попью воды? — спустя несколько секунд тишины спрашивает Кэтлин.
Она легонько улыбается, словно превращаясь в принцессу. Держать на неё обиду — глупо. Она вела себя достойно и правильно.
— Можешь даже чай себе сделать. Джессика на кухне, она поможет, — слабо отвечаю я, приходя в себя.
Моррисон кивает и уходит. Тишина кромсает меня, как и широкая фигура парня, напоминающая монстра над кроватью в глубокой ночи. Напряжение стягивает кожу, сосуды давят на виски. Я чувствую на себе его скептический взгляд и не выдерживаю — оборачиваюсь.
— Не нужно так смотреть, Крис! Он мне не отец и никогда им не был. Поэтому я здесь ни при чём.
Я мельком провожу языком по потрескавшимся губам. Мне и самой не хватает воды. Дрожь в теле слишком заметна — всему виной этот сумасшедший день. Нервная система не выдерживает.
Дьявол наблюдает за моими надрывными движениями. Внезапно он хмурится и опускает взгляд ниже. Его глаза фокусируются на одном месте.
— Что у тебя с шеей? — грубо спрашивает он, взглядом выжигая фиолетовые пятна.
— Ничего, тебе показалось, — наспех бормочу я, панически поправляя волосы.
Его радужки чернеют, превращаясь в густую смоль. Он настойчиво приближается, и мурашки осыпают меня, когда надвигается дьявольский вихрь, а я стараюсь не отступить назад.
Пальцы аккуратно берут меня за подбородок. Я невольно поджимаю губы. Другой рукой он откидывает волосы, закидывая их за спину. Насыщенный запах шторма и мужское тепло словно щупальцами обвивают меня.
Он долго и кровожадно рассматривает следы, настолько, что в глазах начинает жечь. Я не хотела, чтобы Дьявол видел это. Не хотела казаться жалкой. Или, хуже, шлюхой.
Крис неосознанно усиливает хватку. Но мне не больно. Его уголки губ подрагивают. Взгляд стеклянных глаз поднимается на меня — в них беснуется остервенение.
Я с сожалением опускаю веки. Да, соврала. Но это не его дело.
— Кто это сделал? — цедит он сквозь зубы.
Я упрямо молчу, надеясь, что ему вдруг станет поровну. Но Форест едва слышно выдыхает, ослабляет хватку и поворачивает мою голову в сторону, внимательно рассматривая новые синяки.
— Не важно, — нарочито небрежно отмахиваюсь я, уже понимая, к чему всё идёт.
Моя грубость должна оттолкнуть его — я на это и рассчитываю. Хочу казаться гордой, самостоятельной. А сама в тот момент... чертовски нуждаюсь в нём. Он рядом, но мне страшно показать свою беспомощность.
После моих слов Кристофер снова разворачивает моё лицо к себе, удерживая за подбородок. Я прищуриваюсь, стараясь избавиться от капель слёз. Давай, ещё и ты разозлись, а потом задуши меня.
Но он изучает моё состояние: каждый вдох, каждое движение, каждый взгляд. Ничего насильственного не происходит — и это заставляет опомниться. Он не собирается угрожать или наказывать за дерзость? Почему в нём вдруг появляется эта... нежность? Волнение?
К чёрту. Мне нельзя этого допускать. Нельзя сближаться с ним, распутывать свои догадки и впадать в иллюзии. Я убираю его пальцы со своего лица. Он игнорирует мой протест, продолжая наблюдать. Да что с ним? Вынюхивает след?
Дьявол перехватывает моё запястье и крутит руку — там красуются синяки, как я и предсказывала.
— Уоллер? — его взгляд тяжёлый, исподлобья. Я проглатываю ком, застрявший в горле. — Лучше отвечай, — глухо рычит он, и моё дыхание сбивается.