Глава 39
— Это же сладкое! — передразниваю его.
Я облизываю большой палец, довольная своей работой. Белоснежная тарелка опустела, гора панкейков исчезла. Остались всего две шутки, и Крис уже тянется за новой порцией.
— Кушай молча, — он смотрит из-под ресниц, приторно приподнимая губы.
Строит из себя самого неприступного человека в мире, а растаял перед обычной стряпнёй. Так приятно наблюдать за светлыми оттенками его глаз — словно зверь превратился в котёнка. А эти розовые, блестящие от мёда губы не дают покоя. Однако, вспоминая, кто передо мной, я отбрасываю ванильные облака.
— Зачем ты мне помогаешь? — тихо спрашиваю я, со слабостью в голосе. Не люблю двойственность, хотя её у меня в жизни хватает. — Ты ненавидел меня. Стоит ли спросить... что-то изменилось?
Кристофер судорожно облизывает губы, громко опуская столовые приборы на тарелку.
— Ничего не изменилось, — разбивает он меня в очередной раз. — Ты должна была держаться подальше от Моррисон. Видишь, к чему это привело?
— Может, это какая-то ошибка... — пытаюсь найти оправдание я, но щеки обжигает жало безысходности.
Я не могу их потерять. Сейчас — нет. На плечи свалилась такая беда, что одной мне её не вынести. Маленькая девочка внутри меня плачет из-за его резкого отстранения. В клубе, в особом состоянии, я чувствовала его защиту.
Кристофер играет желваками, анализируя мои слова.
— В моей жизни нет ошибок, — отрезает он. — И не будет. Именно поэтому ты должна перестать играть со смертью и вернуться к своей прошлой жизни.
Слова осыпаются, как камни, бьют по коже. Я шикаю сквозь стиснутые зубы, вставая из-за стола. Крис лишь свирепо сжимает губы, будто молча предупреждает: не смей спорить.
Да пожалуйста! Я убираю тарелки со стола. Тело покалывает, словно по нему прошлись спицами. Он не имеет права распоряжаться моей жизнью. Не тогда, когда угрожал моему отцу. Не тогда, когда я подписала те проклятые бумаги. И уж точно не сегодня, когда я оставила свои губы на его. Когда убираю за ним со стола, как после семейного ужина.
В порыве разгорячённых движений не замечаю, как Кристофер встаёт и оказывается рядом — всего в нескольких сантиметрах слева. Нависает кошмарной тенью. Он зажимает пальцами мой подбородок, насильно поворачивая лицо к себе. Моё дыхание сбито, а его — слишком спокойное. Я встречаюсь с этим взглядом: властным, таким, от которого забываешь о своей храбрости.
— Ты поняла? — его натиск требует ответа.
Я бегаю глазами по его лицу, не желая уступать. Но Кристофер не уступит тоже. Ни разу. Он может стоять и ждать вечность — и дождётся, я уверена. Такая стойкость есть только у лидеров.
— Да, — вяло произношу я.
Он наконец отпускает меня и выходит из кухни, почти бесшумно, словно я сказала что-то не то. Хотя всё правильно — согласилась с ним. В чём причина?
Я выдыхаю, будто всё это время меня душили руками. Пальцы впиваются в край кухонной мебели. От него исходила неимоверная энергетика, заставляющая подчиняться, не смея даже подумать о сопротивлении. Я не выдержу такого давления. Да кто вообще выдержит?
Убрав оставшиеся приборы, поднимаюсь к себе. Включаю лампу над кроватью, довольствуясь слабым светом. Кожа покрывается мурашками — прохладно. Окно приоткрыто. Я хмурюсь, вслушиваясь в запах. Цветочный аромат: пахнет мной, духами с прошлой ночи. Из-за этого Дьявол решил проветрить комнату?
— Как бы не так! Придётся проветривать ещё и завтра. Кто тебе доктор, м? — сардонически бормочу я.
Иду в душ, по пути разминая плечи, лопатки и спину — эффект вещества слабеет, а мышечная боль только усиливается. Здесь всё ещё лежит та же футболка, в которой я была в последний раз. С любопытством беру её в руки и вдыхаю запах ткани. Хихикаю, покачав головой: вот он — оттенок моих духов. Почему он её не постирал? Неужели Дьявол и правда предполагал, что я снова останусь у него? А может, хотел выкинуть? В таком случае, готова приватизировать.
Прохожу в комнату, за мной струится тучка горячего пара с приятной влажностью. Футболка на этот раз не вызывает шквального дискомфорта. Единственный минус: пришлось смывать макияж обычным мылом.
Ложусь в мягкую постель, надеясь уснуть и проснуться в своём уме. Но тут же вспоминаю про маму. Беру телефон и быстро набираю сообщение. Ох, Иисус, мои обещания никуда не годятся. Надеюсь, Эбби не будет волноваться.
Кому: Мама
Сообщение: «Мамочка, планы поменялись. Осталась у Аннет, ей нужна поддержка. Со мной всё хорошо, завтра в институт, не переживай.»
Раскидываю руки на всю ширину кровати. Глядя в потолок. Лежу на дорогущей мебели, а мой сосед — Дьявол. Ни в сказке рассказать, ни фильм снять. Привыкнуть к этому куда сложнее, чем к мысли о том, что мой отец — полный говнюк.
Минут двадцать ворочаюсь, перебирая в голове законы вселенной и закономерности случайных встреч. Заснуть не могу. И вряд ли смогу. Адреналин требует своё, не даёт даже вздохнуть спокойно. Меня бьёт холод, даже под одеялом, как будто льдом обложили. Я начинаю размышлять о карме, о своих грехах и при чём тут я вообще. Но к чёрту эти темы.
Я выхожу из комнаты и замираю напротив его двери. Правильно ли поступаю? Понятия не имею. Сейчас это неважно. Мне нужно подавить паранойю. Я часто совершаю спонтанные действия по собственной инициативе, стремясь всё знать и контролировать каждый шаг. Мне нужна информация. Всегда. И я готова получать её любой ценой, даже если она приведёт меня к риску для жизни.
Но сейчас другое. Наркотическое возбуждение нарушило внутренний баланс. Я выбита из колеи.
Открываю однотонную дверь. Лёгкий скрип и сквозняк мгновенно подставляют меня. Я вхожу, взгляд сразу цепляется за него.
Грейс, ты дурочка. Портишь людям сон.
Кристофер лежит на спине. Его грудь плавно поднимается и опускается от ровных, бесшумных вдохов. Завораживает. Торс оголён, нижняя часть коварно скрыта под одеялом.
— Долго будешь там стоять? — хриплый голос заставляет меня вздрогнуть. — Претендуешь на декоративную статую?
— Ты не спишь? — изумляюсь я. Пальцами играю с краем футболки, щупая мягкий хлопок и отвлекаясь.
Форест чуть двигает головой, будто пробуждаясь от остаточной сонливости.
— Знаешь, нормальные люди ночью спят. А не шляются по дому, как неприкаянные привидения.
Его ирония заставляет меня скривиться. А вот эти паузы с лёгким придыханием — будто я достала его до невозможности? Сам же начал дразнить. Противный!
— Можно подумать, ты нормальный. Не вынуждай меня перечислить список твоих... хобби, — протестую я, скрещивая руки на груди.
Он не реагирует. Я цокаю языком.
— Тогда как ты... — намекаю на его реакцию.
— Чуткий сон, — опережает Кристофер, не желая развивать тему.
Я по-прежнему стою в полумраке, словно пришла полюбоваться им.
— Я вроде бы не плачу тебе, чтобы ты меня охраняла, — ворчит он, поёживаясь от моей тени.
— Так плати, — хмыкаю я, забавляясь собственной наглости.
Он наконец-то поворачивает голову в мою сторону. Свет с улицы окрашивает его радужки в серый. Скулы чётко очерчены, густые волосы взъерошены, придавая ему сонный, почти беззащитный вид. Кристофер пристально оглядывает меня, потом лениво проводит языком по губам.
— Тебя даже девочка уложит, — насмешливо замечает он, легко отметая моё предложение.
— Я сама тебя уложу, — вырывается прежде, чем успеваю подумать.
Дьявол смеётся — открыто, звонко, по-настоящему. Не злобно, не язвительно — а будто с удовольствием.
— Эй! — Я возмущённо подлетаю, сгребаю подушку и с размаху бью его по боку. — Не умри от смеха!
Кристофер без усилий перехватывает подушку, не теряя ухмылки. Я продолжаю атаковать, на этот раз ладонями, шлёпая его по плечам и груди, хоть и приходится тянуться, удерживая пятки на полу. По комнате разлетаются шлепки, смех и дыхание.
Но вскоре ему это надоедает. Он перехватывает меня за запястья и легко подтягивает ближе. В одно движение я оказываюсь в его постели, стоя на коленях, а руки всё ещё в его крепкой хватке. Беспомощность полная — и гордиться тут нечем.
— Чего и следовало ожидать, — заключает он, отпуская меня так же внезапно, как поймал. Ни раздражения, ни злобы — чистая констатация факта.
Я ощущаю себя маленькой, неуклюжей и чертовски уязвимой. Пальцы сами тянутся к запястью, начиная бессознательно чесать кожу. Дыхание сбивается, сердце словно распирает в груди.
Кристофер тут же мрачнеет и в следующую секунду перехватывает мою руку. Под его пальцами стучит пульс.
— Перестань себя терзать. Ты делаешь хуже, — его голос безапелляционный, будто заставляет моего внутреннего демона затихнуть.
Ноющая боль на коже подтверждает его правоту. Правда, всё во мне снова тянется продолжить — ещё раз провести ногтями, глубже, сильнее.
— У меня зудит кожа, — жалуюсь я, надувая губу, а вторая рука нетерпеливо подрагивает.
— Твоя нервная система так реагирует на излишнюю возбудимость, — объясняет он, мягко потирая моё запястье. Этот ритмичный жест быстро приносит облегчение. — Ложись, — велит, кивая в сторону свободного пространства на кровати.
Я безотрывно смотрю на него, гадая, как он догадался, что именно это мне нужно. Что именно за этим я пришла? Меня мучила бессонница и беспокойные мысли, а теперь я нашла покой и наслаждаюсь дурацкими фразами, которыми мы обмениваемся.
В комнате темно, но я улыбаюсь — искренне, как лучик. С особенным удовольствием ложусь рядом, хотя боюсь пошевелиться. Его запах — как гроза, чистый и сильный. Он обволакивает меня, и я растворяюсь в этом.
Это наша первая ночь, когда мы уютно лежим рядом. Без сожалений. Без ошибок. И мне хорошо.
***
Я просыпаюсь от постороннего звука — то звонкого, то глухого. Пальцами растираю глаза, прогоняя сон, и переворачиваюсь на другую сторону, но Кристофера рядом нет. Поднимаюсь на локтях, разглядывая комнату, словно потеряла плюшевую игрушку. Из приоткрытой двери выглядывает высокая фигура — он в ванной.
Дьявол выходит оттуда одетый, а я продолжаю глазеть, пытаясь врубить электричество в мозгу. Эй, Смит, это не совсем привычно для тебя!
Кристофер решительно подходит, и я моментально смущаюсь, прочищая горло от сухости.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает он почти обыденно, но взгляд цепкий, изучающий.
— Уже лучше, — выдавливаю я, потирая шею. Душит. Комок в горле растёт.
Кристофер молча бросает взгляд на тумбочку, где стоит стакан с водой. Понимаю намёк. Я беру, делаю жадный глоток — и с облегчением чувствую, как тело оживает. Возвращаю стакан обратно и невольно вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего лица.
— Смотри на меня, — он сжимает пальцами мои скулы.
Я задерживаю дыхание, а его глаза внимательно скользят по моим.
— Зрачки до сих пор расширены, — озадаченно произносит он.
Я тут же отвожу взгляд, отмахиваясь от его руки.
— Эм... Они у меня часто такие, — язык заплетается, слова спотыкаются друг о друга.
Эти чёртовы зрачки всегда выдают меня. Ещё с подросткового возраста я заметила: стоит мне испытать хоть каплю радости, увлечённости или симпатии — они тут же расширяются. Даже если рядом просто друзья или момент веселья, я реагирую, как открытая книга. Светлые глаза только подчёркивают эффект — скрыть почти невозможно. Хорошо, что с годами я научилась контролировать себя: вовремя подавлять лишние чувства, если есть риск выдать себя. Сейчас не получилось.
— Тогда спускайся вниз, — Кристофер верит на слово и уходит.
Я переодеваюсь, но в таком виде точно не пойду в институт. Блестяще. Накачалась наркотиками, уснула у Фореста в футболке, но, кстати, у нас ничего не было! Куда без оптимистичных шуток?
На первом этаже меня уже ждёт Кэтлин. При виде меня она широко улыбается, расправляя руки для объятий.
— Как ты? — мурлычет она, мягко поглаживая мою спину.
— В порядке, — отмахиваюсь я. Отстраняюсь чуть быстрее, чем хотелось бы, и киваю в сторону двери: — Давай заедем ко мне домой. Нужно переодеться.
— Ты без макияжа такая милая, — с искренним восхищением говорит она.
Я чувствую, как щеки наливаются алым и нервно трогаю их.
— Правда, Крис? — настойчиво вопрошает она.
Мои глаза в этот момент надо видеть! Подруга искренне цокает, будто это был вопрос жизни и смерти, когда не получает отклика.
— Кэтлин! — с нажимом тяну её за руку. — Пойдём.
Она пойдет и докопается до него! Кэтлин настырная, как и он, но в плане дружбы. Упрётся и не отступит.
— Моррисон, вы свалите или нет? — выходя из кухни, рявкает Дьявол и одаривает нас ворчливым видом, будто мы оккупировали его особняк.
Я сдерживаю смех. Хорошо, что Форест не услышал, иначе бы провалилась сквозь землю. А если начнёт шутить — вообще хана.
— Встретимся в институте, — Кэтлин уныло закатывает глаза, но, к счастью, поворачивается к двери.
Мы выходим из особняка, и, наконец, меня немного отпускает. Садимся в машину и едем. На улице — семь утра. Небо светлеет, рассеянные облака пропускают первые солнечные лучи. Я зеваю, но держусь. Птицы пролетают между столбами, машины снуют по трассе.
— А ты неплохо водишь, — отмечаю я, ощущая поток скорости. — К чёрту скромность, ты потрясающе управляешь машиной! Любишь скорость?
Кэтлин хихикает, успевая проскочить на зелёный.
— Обожаю, — с явным кайфом протягивает она, плавно проводя ладонью по рулю. — Ты ещё не видела, как круто водит Крис. С ним чувствуешь каждую частицу момента, — прикусывает губу, будто вспоминая вкус свободы.
— Гоняете по Лос-Анджелесу, да?
— И не только. За городом устраивают дикие гонки. Дьявол — лучший из лучших.
Я представляю неуязвимые компании, рев моторов заряженных машин и дерзких парней. Девчонок в откровенных нарядах, с горящими похотливыми глазами. И Дьявола — как он сливается с дорогой, как жилки вздуваются на его теле в момент адреналина, как он горит этим.
— Я бы посмотрела. Опасность всегда притягивает, что тут поделать, — пожимаю плечами, поддерживая разговор.
— Да ты такая же, как и мы, — замечает Кэтлин, одобрительно хмыкая.
— Нет, всего-то... Мне нравится эта тема с гонками, вождением. Надоело сидеть за ноутбуком и представлять себя рядом с героями. Это ведь не фантастика — обычное дело в мегаполисах. Я бы хотела водить.
— В чём проблема? Вперёд! — она отрывает одну руку от руля, будто готова прямо сейчас научить меня.
— Думаю, сейчас не время.
Мы доезжаем в полной идиллии под популярные песни вроде Chris Brown — Under the influence — и быстро, что неудивительно. Я ни разу не испугалась — полностью доверяю Кэтлин. Приглашаю её зайти в дом, уже представляя, как мама удивится, увидев меня не с Аннет... Но мамы нет.
— Кэтлин, идём, — зову я, скрывая лёгкое разочарование.
— Я думала, твоя мама дома, — подруга разглядывает скромные уголки.
— Да, я тоже. Видимо, ушла пораньше, — вздыхаю, поднимаясь наверх.
Кэтлин заходит в мою комнату, осматривает полки, детские фотографии, разбросанную канцелярию на столе и мягкие игрушки на кровати. Это не дворец Кристофера, но здесь уютно. По крайней мере, для меня.
Я достаю штаны и кофту, переодеваюсь, создавая презентабельный вид студентки. Телефонный звонок прерывает мои кряхтения, и подруга охотно отвечает.
— Крис, ты на громкой, — предупреждает она, кладя одну руку на талию. — Говори.
— На стакане отпечатки Грейс. Только её. Камеры до блеска стёрты — ожидаемо и примитивно, — буднично сообщает Дьявол, даже не думая паниковать.
Я разочарованно мычу, промахиваясь карандашом для контура губ. Такой расклад ничуть не утешает.
— Что ещё? — профессионально подначивает Кэтлин, расхаживая по комнате.
— В стакане действительно был наркотик.
По мне прокатываются отголоски вчерашней ночи — этот мерзкий, отвратительный эффект, от которого двоится в глазах.
— Спасибо, Крис. — Она отключает телефон, потирает висок и, опустив руки, шлёпает себя по бёдрам. — Похоже, это действительно тупик.
— Было — и было. Забудем. — Я запечатываю внутри вспышку несправедливости и оборачиваюсь, закончив с макияжем. — Я готова. Идём?
Мы возвращаемся к машине и направляемся в институт. Я несколько раз облизываю губы и поправляю ткань одежды. Сделаем вид, что моя жизнь вполне адекватная.
Кэтлин останавливается у бордюра, я выхожу, а она уезжает искать парковочное место. Вдалеке поблескивает машина Кристофера. Уже на месте. Вовремя.
— Так ты теперь на машине Кэтлин катаешься? — сзади звучит знакомое недовольство.
Я закрываю глаза, считаю до двух — больше мне не дадут. Разворачиваюсь и открываю их.
— Анне-ет, — ангельским голосом протягиваю, растягивая губы в улыбке. Она по-прежнему сверлит меня, грозясь убить. — Ох, да ладно, Девис! Ты же не против нашей дружбы.
— Да, но в последнее время ты только с ней и тусуешься! — запальчиво жестикулирует она. — Ладно. Проехали.
Я невинно поджимаю губы, и мы вместе направляемся к институту. Как вдруг меня осеняет.
— Аннет, — останавливаюсь, выставляя руку перед ней. — Кажется, я забыла куртку у тебя в машине. — Вспомнила благодаря лёгкому ветерку. Сегодня не так холодно, но и не лето.
— Заберёшь после учёбы или сейчас?
— Если ты не против, я бы забрала сейчас.
— Тогда разворачиваемся обратно.
Мы идём на парковку, подшучивая друг над другом. Оказывается, она после клуба чуть не уехала на чужой машине, зато познакомилась с её хозяином.
Аннет подходит к своему автомобилю, открывает переднюю дверь и протягивает мою куртку. Я забираю её, накидываю на плечи, умиротворённо прижимаясь к теплу. Девис блокирует двери, и мы уже собираемся продолжить путь к институту, но она внезапно останавливается. Её глаза пламенно сверкают — я чётко вижу звёздочки в зрачках.
— Кристофер! — визгливо кричит Аннет, махая рукой.
Вот зараза. Я мрачно поворачиваюсь в его сторону. Хотя что нового я там увижу? Пару часов назад уже ходила перед ним — опухшая, без макияжа. Да, принцесса из меня никудышная.
Боковым зрением я оглядываю Аннет: кожа сияет, лёгкий румянец от мороза, блёстки на веках, девчачий блеск на губах. Миниатюрная, в стильной курточке, с заколками в волосах. На её фоне я выгляжу как самое худшее представление о моделях. И всё же... я не сильно реву по этому поводу. Не собираюсь никому угождать. Теперь у меня хватает проблем.
Моррисон ведёт себя как элитная стерва. Такие знают себе цену и выгуливают собак на поводке — обычно доберманов. Она оценивающе скользит взглядом по Аннет, высокомерно хмыкает и отворачивается. Я могла бы счесть это унижением. Но Кэтлин в очередной раз поражает своим умением подстраиваться под любую публику и демонстрировать, за кем она стоит. За Кристофером Форестом. За человеком, который одним движением уничтожает правила и ломает жизни, который плюёт на любезности и лесть.
Я переключаю внимание на жилистого парня. Он совершенно не вписывается в обычную рутину студентов — ни своим смертоносным видом, ни наличием оружия в машине. Кристофер оборачивается, отвлекаясь от разговора с Кэтлин, услышав, что его зовут. Он собирается равнодушно отвернуться, даже не удосужившись рассмотреть ликующую Аннет, но вдруг засекает меня. И, чёрт возьми, почему самый привлекательный парень во всём этом долбаном институте смотрит именно на серое пятно? Почему я снова оказываюсь в эпицентре его крадущихся глаз?
— Что с ним? — недоумённо бормочет Девис, глядя то на меня, то на него. Её улыбка гаснет, рука опускается.
Я не отрываюсь от Дьявола ни на долю секунды. Как и он — от меня. Органы выворачивает в разные стороны, приятная истома пульсирует внизу живота, бедра напрягаются. Страх и риск смешиваются в одно пьянящее чувство. Наши взгляды сплетаются, и мне кажется, мы снова переживаем тот самый момент прошлой ночи — безмолвный, густой, как морской бриз перед штормом. Артерии на шее стучат так громко, что стоит мне глотнуть воздуха — и этот звук превратится в томный хрип. Что он делает? Зачем? Кристофер Форест никогда не действует бессмысленно.
Он бросает глубокий взгляд на Аннет, затем улыбается ей — извращённо, криво. Подмигивает. Желудок тут же падает в пустоту. Я всё поняла.
Аннет почти подпрыгивает на месте от нахлынувших бабочек, а меня будто захлёстывает ледяным цунами.
— Грейс, ты это видела?! — пищит блондинка, едва не танцуя от счастья. Я злобно стискиваю кулак. Он устраивает цирк. На нас обеих. — Грейс! — щёлкает пальцами перед моим лицом.
Я моргаю, разжимаю пальцы и прячу руки в карманы куртки. Кристофер уходит с Кэтлин, продолжая разговор, словно ничего не произошло. А может, так и есть.
— Видела, — безучастно отвечаю я. — Пошли. Пары скоро начнутся.
Я двигаюсь вперёд, чувствуя, как Аннет сердито догоняет меня.
— Да что с тобой? — досадно окликает она.
Что со мной? Сплошной гул в голове, как в пустом вагоне метро.
— Смит!
— Аннет, он делает тебя своей игрушкой! — гневно останавливаюсь я, не в силах держать раздражение в узде.
Она встаёт напротив, на лбу проступают морщины.
— С чего ты это взяла?
Я скучающе изгибаю бровь и чуть наклоняю голову. Она мне не верит... Конечно. Красота и статус путают разум. Понимаю. Но не совсем. Я не могу рассказать ей, что между мной и Дьяволом сейчас слишком много узлов. Не могу вывалить всё сразу, оставив её тонуть в этом омуте информаций. Последние месяцы перевернули мою жизнь вверх дном, и сказать, что мне сейчас несладко — значит не сказать ничего. Тут скорее впору подобрать жгучий мат.
— Это же Дьявол, — это весь мой аргумент. — Потом не говори, что я тебя не предупреждала.
— Не скажу. — Она пожимает плечами, и мы идём дальше. Спорить нет смысла. — Может, ты такая нервная из-за Мэйсона?
— Это ещё почему? — нехотя отзываюсь я, забыв о нём и о ситуации в клубе.
Сжимаю веки, вспоминая, что ещё должна поговорить с ним. Грёбаные отношения. Знала же, что заводить личные связи, когда рядом охотится Дьявол, — плохая идея. Совсем не хочется ворошить наши дела с Мэйсоном. А с кем же ты собиралась это обсуждать, Грейс? Я развожу стороны куртки. Теперь мне душно. Натворила дел.
Как бы меня ни бросало в жар от неловкого финала с Мэйсоном, в голове снова и снова проигрывается тот страстный поцелуй с Крисом. Как он прижал меня к стене и получил своё, показав, какое влияние имеет, и заставив сойти с ума. Затем его комната, где я осталась. Вот напасть.
— Я видела, что между вами произошло в танце, — продолжает Аннет, приукрашивая ехидным тоном. — А потом он пришёл один, без тебя.
— Что Мэйсон тебе сказал? — нервы натягиваются до предела.
— Он спешил куда-то. Попросил присмотреть за тобой.
— Это довольно... мило с его стороны. В его стиле.
— Значит, всё-таки что-то неприемлемое произошло?
Мы заходим в институт и идём по коридорам. Всё ощущается иначе. Стены напоминают моменты с Крисом: он наполнил углы своим запахом, гневом, образом. Здесь всё стало таким... привычным. Я думала, мне потребуется больше времени, чтобы привыкнуть к учёбе, новому коллективу и предметам. Но теперь меня знает весь институт. Студенты видят меня с популярной Аннет и опасной стаей Дьявола. Они помнят, что я защитила мерзавца Кларка, встав на пути у Дьявола — а потом он публично отмазал меня от лекций. Преподаватели, вероятно, уже тайно ненавидят и шепчутся о том, насколько я испортилась. У Дьявола репутация не из лучших, а я связалась именно с ним. Если бы не стала такой хладнокровной, может, мне было бы не плевать. Поменялся не институт, поменялась я.
— Чувства оказались ложными, — я взмахиваю носом.
— Ты уверена? — Аннет удивлённо оглядывает меня, будто собирается измерить температуру.
— Ещё как.
Я только сажусь, как в проходе появляется он. Боже, нет. Смелость меня подводит. Я не готова видеть Блэка, тем более разговаривать с ним. Хочется сбежать, забыть его, изгнать из своей жизни. Теперь мне неуютно в его присутствии? Почему всё так кардинально изменилось? Из-за моего общения с Дьяволом?
Я с надеждой поворачиваюсь к подруге, выпрашивая помощь.
— Тебе придётся, Грейс, — убеждает Аннет, игнорируя мой растерянный вид.
— Но не сейчас! — умоляю я, не зная, куда себя деть.
— Поздно, — ворчит она, мельком бросив взгляд мне за спину.
— Что?
— Он идёт, — шепчет и сразу улыбается, глядя мне через плечо: — Мэ-эйсон. Сказала бы, что рада тебя видеть, но не хочу врать.
Она глумится, выходя в проход, чтобы подняться на ряд выше. А я только опускаю плечи — обидно, конечно.
— Это взаимно, Девис, — наигранно кривит губы он ей. И поворачивается ко мне: — Привет...
Мэйсон садится первым, при этом чуть двигается в сторону, освобождая мне место. Могу ли я развернуться и убежать? Наверное, да. Но тогда буду выглядеть как сумасшедшая.
Он осторожно чешет затылок. Продолжая стоять, я избегаю его взгляда.
— Привет, — тихо выдыхаю.
— Мы можем поговорить? — с надеждой спрашивает Мэйсон.
— Надо. Знаю, — я изворачиваюсь как могу. — Только не сейчас.
— Чую, что ты категорически не хочешь об этом разговаривать, — неловко смеётся друг, и я непроизвольно повторяю его мимику.
— Вам что, по пятнадцать? — жёсткий голос внезапно портит нашу атмосферу.
Я напрягаюсь, когда за спиной ощущаю тяжёлое, пылкое присутствие. Громоздкая мужская фигура возвышается прямо позади меня, а вместе с ней учащается сердцебиение. Насмешка в его тоне прокатывается по косточкам.
Даже гадать не надо, какого Дьявола сюда занесло.
Я оборачиваюсь и натыкаюсь на Кристофера. Точнее, на его торс и высокомерную позу. Он смотрит сверху вниз, небрежно сунув одну руку в карман штанов. Кэтлин стоит рядом, не реагируя — отлично исполняет роль охранника.
Становится ещё более неловко, когда я понимаю: союзников нет. Дзинькая ногтями, я возвращаю внимание на подонка, который словно выжидает, когда я упаду к его ногам.
Пошёл к чёрту.
— Обсудим это позже, — мягко говорит Мэйсон и встаёт.
Дурдом.