Глава 30
Я встаю перед высокой дверью, похожей на тюремную — если не хуже. Её масса ощущается тяжёлой, и она явно захлопывается плотно. Бежать не получится. Осматриваю ручку, но боюсь её тронуть. Не из-за бактерий, а потому что вдруг создам проблемы? Лучше избежать лишних упрёков.
Оборачиваю голову в надежде увидеть Фореста, но угол обзора слишком мал — приходится разворачиваться всем телом. Мягко утыкаюсь в мужскую грудь. Пульс замирает. А вот и он. Дьявол тяжело вздыхает, протягивает руку и дёргает дверь на себя. Я не решаюсь поднять глаза и безобидно дую губы.
— Заходи, — сухо произносит он, пропуская меня вперёд.
Я шустро забегаю, как мышка, стараясь не разозлить его. Уверенность подло испаряется, затихая до предела. Дверь с громким стуком захлопывается — я подскакиваю. Да, она явно закрывается с трудом. Становится всё мрачнее, окон практически нет — лишь несколько решёток наверху.
Ладонями я пробую нащупать стену или что-то прочное. Желудок сжимается, выдавая кислотный отклик, и я корчусь. Как здесь можно ходить? Только если трогать жесткие, пыльные стены.
Омут сгущается, когда чья-то надёжная рука внезапно хватает меня. Я бледнею до цвета побелки, а сердце гремит в бешеном ритме, сотрясая грудную клетку. Но сквозь темноту пробивается карий оттенок — мои зрачки судорожно вглядываются в силуэт, и страх постепенно отступает.
Чёрт возьми, главное — чтобы после всего меня снисходительно отпустили. Хотя... его жест... неужели он не отвергнет меня? Разве ему это не противно?
Возможно, я ничего не вижу, но Кристофер знает каждый сантиметр этого склепа — каждый поворот, каждый выступ. Он крепко держит меня за руку и точно ведёт по проходам. Мы минуем глухой коридор и выходим в комнату, куда сквозь окно льётся свет. Пыль в воздухе вальсирует, закручиваясь в спираль.
Мы подходим к ещё одной двери — не менее зловещей. Крис открывает её, словно сундук, и я понимаю: нам предстоит спуск. Лестница крутая, и эхо гулко отзывается в стенах. Подвал... Это очень похоже на подвал, где держат жертв.
Страх ползёт по телу. Краем глаза я выглядываю, рефлекторно сжимая ладонь брюнета. Там ведь ничего не видно. Как мы будем спускаться?
— Нет, стой, — обрываю я. Кристофер останавливается и оглядывается на меня. — Я не могу.
— Как-то быстро ты сдалась, — скучающе замечает он, разжигая во мне злость.
— Я просто боюсь, что упаду! Там же ни одной лампы, одна темнота, — упрямо вскидываю подбородок, делая вид, что мне ни капли не страшно.
— Я поймаю тебя, кукла.
Кристофер хитро поднимает губы. В сумраке его глаза отражают сияние ночного бедствия, заставляя хорошенько напрячься. В животе неприятно крутит — что-то наподобие бабочек, только эти бабочки жутко опасаются и не доверяют ему. Если бы не доверяла, не пошла бы с ним за руку...
Аргументы заканчиваются. Либо рискнуть и доказать, что я его не боюсь, либо уйти и выглядеть жалко.
Я решительно ступаю вперёд, показывая, что иду дальше. Дьявол первым начинает спускаться по бетонным ступенькам, а я всем нутром держусь за его руку — пальцы вцепляются в его мышцы, так как боюсь оступиться и полететь вниз. С другой стороны, если уж упадём, то вместе. Пусть не улыбается так.
К счастью, мы добираемся без происшествий. Я отпускаю его, но одной рукой — почему-то предполагая, что на его коже остались красные отпечатки и следы ногтей. Смахиваю невидимую каплю пота и поправляю локоны. Кристофер нажимает на что-то — загорается лампочка: тусклая, жёлтая... то ли оранжевая.
Я выхожу из раздумий, ощущая пустоту во второй ладони — он отпускает меня и отходит. Аромат крови смешивается с запахом сырости, забиваясь в нос. Тихое эхо — словно капли, падающие в колодце. Я моргаю, привыкая к свету, хотя он не такой уж и яркий. Всего одна лампочка освещает пространство, но всё равно темновато.
— Приведите его, — голос Кристофера звучит отрывисто, в нём пробивается суровость.
Эхо его слов кружит в подсознании. Я держу руки вдоль тела, подавляя желание обнять себя. Будь смелой, Грейс. Я разглядываю двух мужчин в спецкостюмах, бронежилетах и масках — они безоговорочно подчиняются приказам Дьявола. Вынуждаю себя не реагировать на настоящие автоматы. Они исчезают во тьме. Возможно, там ещё одна комната?
Касаюсь взглядом Кристофера. Он скрючил скулы и пристально следит за подчинёнными. Его угроза куда ощутимее, чем от этих громил. Мышцы ничуть не уступают, а характер читается в доминирующей позе. В институте эти факты размываются, но здесь... Здесь бы не помешала поддержка Кэтлин.
— Я сначала хочу поговорить с ним, — обращаюсь к нему, и Кристофер коротко кивает, не поворачивая голову в мою сторону.
Я втягиваю заплесневелый воздух. Из коморки выходит один из соучастников, ведя моего отца. Его невозможно не узнать — ссадины на лице выдают.
А у меня есть варианты? Убежать, стереть память или хотя бы закричать? Всё это кажется нереальным, словно чьей-то злобной шуткой. Мне всего восемнадцать, но от меня зависит жизнь отца. Я связалась с бандитами, подписала договор — и теперь несу это горькое бремя. О, Иисус, можно ли повернуть время вспять?
Отгоняю никчёмные мысли, хлопая себя по щекам. Я должна осмыслить свой путь. Привыкнуть.
Второй мужчина ставит стул посередине, и моего измученного отца усаживают. В груди что-то сотрясается — будто удар изнутри. Наступает момент ожидания. С Фрэнка снимают чёрную повязку, и я вижу кровь на его лице. Глазами вонзаюсь в раны, в мокрые от пота волосы, в страдальческие морщины и безысходность во взгляде.
Этот человек для меня — незнакомец. Ничего не ёкает. Я видела его на фотографиях, но... это не то.
Отец с усилием поднимает веки и выпучивает глаза, будто только отошёл от препаратов. Зрачки мутные, губы — шершавые и бледные. Меня пробирает отвращение. Хочется отпрянуть, разорвать эту связь. А вдруг он этого заслужил? Стоило ли жертвовать собой ради чужака?
Отворачиваюсь. Запускаю пальцы в волосы, мотая головой. Я ужасна. Я сбита с толку. Паника захватывает, но я борюсь. Боковым зрением ловлю Дьявола — он неотрывно наблюдает за мной.
Грейс, ты не такая. Никто не заслуживает этого.
Я разворачиваюсь обратно. Нет, я не буду плакаться перед незнакомым мне мужчиной.
— Грейс? — сомнительно кряхтит отец.
— Фрэнк, — в ответ обращаюсь я, побоявшись назвать его отцом.
Не могу понять, что он чувствует. Сожаление? Нет. Радость? Тоже мимо. К чёрту нежность, мои глаза щурятся.
— Сколько ты должен?
— Два миллиона, — отвечает он с придыханием.
Я судорожно вдыхаю носом, встряхивая кисти рук. Это довольно крупная сумма.
— И ты решил, что я или мама сможем выплатить долг? — бросаю я обвинение. А затем срываюсь на грубость: — Или ты намеренно решил втянуть нас в это дерьмо?!
— Все не так! — истерит отец, вникая, что я отдам его на растерзание Дьяволу. — Послушай, нам нужно поговорить, — уговаривает он, искажаясь из-за ран.
Я поворачиваюсь к Кристоферу в поисках подсказки, но он лишь смотрит на меня, ожидая решения. Никто не примет его за меня, не возьмёт ответственность, не согласится на такой шаг. Всё полностью зависит от меня.
Договор подписан. Пути назад нет. Так в чём смысл этих колебаний?
Раз я обречена, значит, имею право испытать отца. Хочу услышать от него правду. Но мне точно не нужны свидетели. Особенно Кристофер.
— Отпустите его, — заключаю я, облизывая губы.
Мой ответ более чем понятен. Дьявол кивает головой, давая подтверждение людям — двигаемся цепочкой.
Фрэнк обескураженно таращится на меня, не веря своим ушам:
— Так у тебя есть два миллиона?
Я раздражительно закатываю глаза.
— Нет.
— Тогда, как ты...
— Это не место для разговоров!
Я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Больше не могу сдерживаться — горло першит, и я тру дискомфортное место, чтобы подавить спазм.
— Грейс, — голос Дьявола разрезает пространство, и я торможу.
Я медленно оборачиваю голову, сдерживая рыдания. Кристофер произнёс моё имя... так ласково?
— Руку, — требует он, и я покорно протягиваю её.
Крис, как и прежде, тянет меня наверх — к свободе. Он знает, что мне здесь не место. Хотя сам же привязывает меня к себе.
В тишине подземелья мы проходим коридор ада. На этот раз он кажется менее отчуждённым, и путь даётся легче. Силуэт отца по-прежнему вспыхивает в сознании, как кошмар. Главное — продержаться до дома, удержать цунами. Не хочу показаться слабой перед Дьяволом...
Мощный толчок двери — и, наконец, я выбираюсь из тоннеля. Ноги путаются, рот жадно глотает воздух. Дьявол отпускает мою руку, будто и не сжимал её, и отходит, давая мне время. Дрожа, я облокачиваюсь ладонями о колени. Мир шатается, голова кружится, затягивая в дремоту.
Я бросаю мимолётный взгляд на Кристофера. Почему он такой... добрый? Он меня понимает? Но как это сочетается с нашей взаимной ненавистью?
Закрываю лицо ладонями, выпрямляюсь и замираю, считая про себя до трёх.
— Ты закончила? — низкий тон нарушает мой обряд успокоения.
Дьявол равнодушно смотрит прямо на меня, вытаскивая сигарету из упаковки. На моём усталом лице — ни единой эмоции. Ветер поднимает волосы, и они на мгновение размывают мне зрение.
Я теряю нить разговора, отвлекаясь от язвительного ответа — того самого, что мог бы довести Кристофера до точки кипения, когда он медленно выпускает дым.
— Ты много куришь, — подмечаю я, задумываясь.
— И что дальше? — Он делает еще одну затяжку: демонстративно и протяжно.
— Ничего.
Я не тот человек, чтобы читать ему морали. И всё же этот яд сумел завладеть моим вниманием. Это действительно приносит умопомрачительное удовольствие? Почему сигареты так манят? Почему для многих они превращаются в страсть? Мне не нравится запах, но любопытство берёт верх. Может, дело в Кристофере — он слишком красиво курит.
Знаю, это вредно, сама против таких привычек, но... Сейчас так хочется расслабиться. Разве сигарета не поможет?
— Ты не будешь курить, кукла, — сурово перебивает меня он, словно читая мысли. — Сядь в машину.
Я рассеянно моргаю. Подмывает поспорить, доказать, что я взрослая. С какой стати он указывает? С другой стороны, это глупо. Не стоит так отчаянно бороться за эти палочки с никотином.
Но пугает другое — Кристофер понял мои мысли. Словно в воду глядел. Он нашёл лазейку и каким-то образом отслеживает мои эмоции.
Докурив, Кристофер небрежно швыряет окурок в грязь и скрывается в салоне. Я следую за ним. Не теряя времени, мы уезжаем.
Переговоры окончены. Я выдержала встречу. Познакомилась с отцом. Совсем не так, как представляла... хотя ничего хорошего и не обещалось.
Телефон включается, оповещая о сообщении. Я смахиваю режим блокировки.
От кого: Мамочка
Сообщение: «Я испекла пирог, жду тебя».
Слегка улыбнувшись, я выключаю телефон и жду прибытия. Тикает четвертый час, и я уже изрядно проголодалась. Осталось лишь доехать и наконец насладиться домашней едой.
— Разобрались? — Кристофер говорит с кем-то по телефону: безмятежно, но сосредоточенно. — Минут двадцать, и я подъеду. — Он сбрасывает звонок и прибавляет скорость.
Доезжаем мы в полной идиллии — сказка, а не поездка. Да и, собственно, о чем нам разговаривать? Всё равно Кристофер будет молчать и игнорировать мои вопросы. Желая скорее окунуться в родной уют, я вылезаю и убегаю в дом.
Кристофер Форест
Она удрала из машины, не сказав ни слова. Я провел её фигуру взглядом — цепким, оценивающим. Не думал, что она выдержит такого рода давление. Постукивая пальцами по рулю, я анализирую поведение Смит от начала и до конца: её испуганные глазки, трясущееся тело. Подвал казался ей кладбищем или, что хуже, преисподней. Для меня же это обычное место для добычи или снарядов.
Когда Грейс отвернулась от отца, я ставил на то, что она сломается, рухнет в конвульсиях, зарыдает, выбежит, сдастся, будет молить о том, чтобы расторгнуть сделку и оставить её в покое, но она оказалась не такой хрупкой — совсем не хрустальной, а с зубами и когтями. Я прослеживал её изменившейся взгляд, как она боролась с собой и своими чувствами; в ней горело пламя. Кукла наступала на горло своему страху.
Несмотря на твёрдость, Смит поступила глупо. Откровенно говоря, я разочарован её решением. Оно было очевидным, бессмысленным и необдуманным. Она не представляет, кто её отец и чем занимается. Жертвует собой ради папаши, который бросил их ввязавшись в криминал. Но добродушная куколка готова помочь. Грейс хоть вечность может разгребать чужие дела. Чёрт его знает, может у неё фетиш на милость?
Машина рычит, когда я останавливаюсь у клуба. Выхожу, и девушки оборачиваются, улыбаясь голливудской улыбкой, а парни жадно окидывают взглядом мою машину и расходятся. Я авторитетно прохожу дальше, оставляя беспросветную очередь за спиной.
— Кристофер Форест, — приветствует охрана на входе, разойдясь по сторонам.
Я коротко киваю и захожу в клуб, где развлекается шумная толпа, направляясь в кабинет Калеба. Здороваться со всеми — доброты не хватит. Тем более, настроение улетучилось. Музыка заглушает любые мысли — это раздражает, отвлекает от работы. Мозг плывет от напряжения, глаза постепенно заполняются дымом. Охота поехать домой, лечь отдохнуть, но это только начало моего дня. А будто не спал неделю, блядь. Мне приходится потереть глазницы и встряхнуть головой.
Девушки кокетливо подмигивают, раскрывая свои пошлые наряды, завлекают, думая, что мне нужно именно это. Только мой пустой взгляд устремлен прямо. Они выглядят дешево, ничем не примечательны, под копирку, с одной целью: как бы залезть на шею и окунуться в мир денег. Знают ли они, что стоит за роскошью? Какое мучение стоит выдержать и не сломиться под натиском тьмы?
Мне не до этого, я преодолеваю коридор, проходя мимо светодиодных ламп, разбавляющих тьму. Дёргаю скулами, вспоминая, как Грейс обнадеживающе хваталась за мою руку: боязливо, но настойчиво. Смелая, но такая глупышка. Рано ей познавать взрослую жизнь.
— Да неужели! — восклицает Кэтлин, убирая ноги со стола, когда я вхожу. Она поднимается с главного места, уступая мне. — Как все прошло?
Я игнорирую допрос, прохожу к столу, сгребаю бумаги и углубляюсь в них. Сонливость испаряется, как только начинаю их изучать. Срок действия контракта истекает. В этот раз я медлю. Давно должен был решить вопрос с клубом, но из-за Смит сделки постоянно срываются. Будто все мои проблемы, которые должны быть в приоритете, — это проблемы куклы.
Я поднимаю сумрачный взгляд на нахмуренную Моррисон — она требует подробностей. Понятно. Перевожу взгляд на Калеба, развалившегося на диване с улыбкой, лишь бы я подписал сделку.
— 30% мои, и можем подписывать. — Я откидываю документы на край стола.
Калеб напрягается всем телом, подходит и сгребает договор.
— Какие тридцать? В прошлый раз сошлись на 25%, — он трясёт листом, почти хватаясь за волосы.
Я верчусь на кресле, складывая пальцы треугольником, ожидав его вспыльчивой реакции. Единственное, что меня веселит, — он знает, что на меньшее я не соглашусь.
— В твоём клубе торгуют наркотой, поэтому в моём бизнесе появляются дыры. А их быть не должно, улавливаешь? 30%, и я закрываю глаза на все твои выходки, которые тебе приносят прибыль, а мне проблемы.
Калеб шипит что-то несуразное под нос, но всё же ставит подпись шариковой ручкой. Я кривлю губы, наклоняясь к столу. Другого варианта у него не было — это была иллюзия выбора.
Я выхожу из кабинета, вычеркивая из своего списка очередное запланированное дело. Кэтлин преследует меня, как тень, и я знаю, почему. Всё ждет, что я в подробностях расскажу ей о встрече, но это не её дело. Я внятно донёс, чтобы она не привязывалась к Грейс. Они слишком сближаются, что, по моим правилам, неприемлемо.
Ординарным людям не место рядом с нами. Наш мир предоставляет вседозволенную и богатую жизнь, но со своими условиями: никаких отношений, никакой дружбы на стороне — твоя жизнь превращается в выживание и укорачивается на несколько лет. Так совпало, что Смит является дочерью моего должника. У нас с ней всего-то одно дело, и она исчезнет из моего мира.
Кэтлин нарочито хватает меня за локоть, останавливая:
— Крис, ты можешь сказать, как прошла встреча?
Я давлю на неё:
— Моррисон, это не то, о чём тебе стоит беспокоиться.
Моя дерзость режет ей слух. Взгляд Кэтлин опускается. Нет, она не боится — ей стыдно за свою слабость. Потому что она знает правила. Знает, кто она.
— Я все прекрасно помню, — твердит, Кэтлин глотая эмоции. — И не привязываюсь к ней.
— Тогда ты должна понимать, насколько опасно то, что Грейс знакома с тобой, — налегаю я, хотя мне на самом деле плевать.
Если Смит попадёт в ловушку криминала, это будет на совести Кэтлин. В моём составе каждый берёт ответственность за свои поступки, иначе последствия будут жестокими.
— Мне не девять, мозг на месте! — Она глубоко дышит от возмущения, зрачки сужаются.
Кэтлин остервенело шикает, поднимая кулак, будто собираясь ударить по стене, но замирает. Я безмятежно наблюдаю за ней. Выброс адреналина мне знаком. А её выворачивает, когда я читаю ей примитивные морали. Но она понимает, что я прав, поэтому больше не спорит.
— Смит приняла решение отпустить Фрэнка. Сейчас она дома.
Я двигаюсь вперёд и слышу стук настырных каблуков — Кэтлин идёт за мной. Она услышала меня, я ни на секунду не сомневаюсь. Она опирается на мозг, это мне и нужно.
Мы входим в зал, сливаясь с потоковой музыкой, толпой пьяных людей и, судя по подписанному контракту, ещё и обдолбанных. Они прячутся в уголках и употребляют всё, что вставляет. Я изучаю танцпол, а Кэтлин равняется плечом со мной.
— Где Майкл?
— Вопрос на миллион, — усмехается она, устремляясь на барную стойку.
Джонс в окружении полуголых девушек и крепких напитков — ничего необычного. Мы подходим к нему, и девчата в откровенных платьях нелепо оборачиваются. На их милых личиках, измазанных макияжем от духоты, расширены зрачки, а улыбки — как из психбольницы. Незнакомки оценивающе осматривают меня и Кэтлин, слизывая с губ остатки алкоголя. Майкл довольного кивает в такт музыке, обнимая соблазнительниц с обеих сторон, которые липнут к нему: то волосы взъерошат, то пуговицу рубашки расстегнут. Хорошо, когда клуб круглосуточный, верно?
— Кристофер, брат, выпей, отдохни, — кричит во всё горло Майкл, протягивая алкоголь.
Я сую руки в карманы штанов, осматривая его окружение. У него неплохой вкус. К тому же, для мимолётного веселья ему не приходится долго искать. Одна девушка в сексуальных очках с уложенными кудрями подмигивает мне, а я хитро изгибаю губы, отрицательно покачивая головой.
— Жаль тебя расстраивать, но нам нужно уходить.
Грейс Смит
— Как ты себя чувствуешь, мам? — Я откусываю третий кусочек персикового пирога.
— Уже лучше, милая. Звонков не было, — славно улыбается она, наблюдая, как я охотно ем. Мой аппетит — рай для Эбби. — И я сегодня вечером ухожу.
— Снова ночное дежурство?
— Не расстраивайся. Кстати, Джессика обещала заглянуть к тебе в гости.
— Правда? Когда? — удивлённо вскидываю брови, принимаясь откусывать пирог.
— Ещё не знаю...
Мама пожимает плечами, встаёт и забирает мою пустую тарелку — лишь крошки да джем. Хочу возразить, но рот полный. Я облизываю сладкие пальцы, чувствуя насыщение. Эх, вина когда-то поглотит. Пережевываю еду, пока мама моет посуду, и раздаётся рингтон.
— Доченька, можешь принести мне мой телефон?
— Одну минуту!
Я вытираю полотенцем руки и направляюсь в гостиную. Нахожу телефон на диване и, уже иду к Эбби, но звонок прерывается. Приходит сообщение.
От кого: Неизвестно
Сообщение: «Эбби, нам нужно увидеться. Это Фрэнк.»
Меня прошибает разряд тревоги. Я кусаю губу и, прежде чем удалить сообщение, сохраняю номер в свои контакты. Фрэнк, значит? Хочет встретиться? Раздражённо блокирую его, выпуская пар. Чёрт. Он в своём уме? Нужно срочно поговорить с ним, иначе вся правда вскроется. Ни за что не позволю ему встретиться с мамой, не позволю испортить ей жизнь.
— Грейс, что там? — кричит с кухни мама из-за долгого ожидания.
— Ошиблись номером.