Глава 26
— Мам, я ушла, будешь дома? — кричу я, надевая кроссовки.
Она подходит, заботливо протягивает куртку и лукаво оглядывает меня.
— Буду. Надеюсь, ты вернёшься домой.
— Конечно вернусь! Не смотри так, — нападаю я.
Надевая короткую куртку, я выбегаю из дома и сажусь в такси, которое вызвала заранее. И вот, навстречу романтике. В душе — взрывное счастье, даже на визг пробивает, будто на свадьбу еду.
Всю дорогу я наблюдаю за городом через окно, а в конце расплачиваюсь и выхожу. Сразу замечаю Мэйсона — он терпеливо ждёт, сунув руки в карманы коричневой куртки. Я улыбаюсь и бегу к нему. Он идёт навстречу, прижимает меня к себе, и я без колебаний обнимаю его в ответ, постепенно привыкая к этому ощущению.
— Для убийства ты выглядишь слишком... — отстраняется Мэйсон.
— Мило? — опережаю я и получаю его проворную улыбку. — Как думаешь, там много людей? — рассматриваю прямоугольное здание с закругленными углами.
— Нам места хватит, — дразнит он и ведёт внутрь. — Я оплатил, можешь проходить, — показывает два билета.
Мэйсон забирает коньки нужных размеров и тянет меня к скамейкам. Динамика его действий слишком амбициозна, я не успеваю подстроиться.
— Спасибо... — неловко сажусь на скамейку.
— Именно эту реакцию я и хотел увидеть, — самодовольно улыбается он, сильнее смущая.
Почему мальчишкам так нравится смотреть на лица цвета помидора? У них от этого эго раздувается или они энергией питаются?
Я сосредоточенно надеваю коньки и собираюсь завязать шнурки, но чувствую прохладные пальцы на своих. Я поднимаю глаза, затаившись. Мой лёгкий пар холода разбивается в воздухе, не достигая его лица. Достаточно близко. Моё сердце не резиновое, блин.
Друг, не обращая внимания на мой стопорный вид, убирает мои руки и профессионально завязывает шнурки. Милый жест. Я жду, глядя на его слегка кудрявые волосы.
— Спа... — раскрываю рот, когда Мэйсон отходит.
— Не стоит благодарности, — перебивает, он будто наперёд знал, что я скажу. — Давай руку, — протягивает свою.
Мэйсон первым встает на лёд, затем помогает мне залезть, держа за пальцы. Я тотчас убеждаюсь, насколько здесь скользко и неустойчиво, но удерживаюсь на ногах. Тело помнит. Выдыхаю клубок мороза, немного двигая коньками. Оглядываюсь и подмечаю, что людей не так уж и много. Это из-за рабочего дня?
— Для начала предлагаю покататься по кругу, — выводит меня из раздумий Мэйсон, и я киваю.
Отталкиваюсь, постепенно проникаясь тем, как плавно мы двигаемся — словно парим. Спустя несколько минут я скольжу увереннее, волнение уходит. Главное — устойчивость и вера в себя.
— Что-то известно о Кларке?
— Жить будет, отделался сломанным носом. — Парень прячет руку в карман куртки, и я приподнимаю брови. Когда так делаешь, тяжело удерживать равновесие. Видимо, дело в нашей прогулочной скорости, поэтому это не мешает. — Я не фанат Дьявола, но лучше бы он врезал ему сильнее.
— Я думаю, Кларку хватило побоев, — выдвигаю я в поддержку пострадавшего. До сих пор кровавая картина портит аппетит.
— О, ну да, это же ты его спасла, — чуть насмешливо произносит он, элегантно взмахивая ладонью.
— Ты бы видел его! Ещё немного, и Кларк бы лежал уже в морге.
Я придерживаюсь за плечо друга. Местами на льду виднеются рубцы или дыры от частых порезов.
— Он этого заслужил.
— Никто этого не заслуживает, — бормочу я, чувствуя, как невидимый осколок проникает в грудь.
Мэйсон останавливается у бортика, выдыхая так, словно таскал мешки. Я встаю рядом, настойчиво приподнимая брови. Может, Кларк и говнюк, но смерти явно не заслуживает. Чрезмерная жестокость — вот чего мне не понять.
— Он пытался изнасиловать девушек, устраивает драки с опасными предметами и активно употребляет наркотики. И это только малый список, — перечисляет парень, загибая пальцы так, что это давит на меня.
По коже виляет холодок, и не от низкой температуры льда. Волосы встают дыбом, когда Блэк встаёт на защиту Дьявола и упрекает меня в неправильном выборе.
— Ты сейчас описал Кристофера.
— Не сравнивай его с Дьяволом. Они напрочь разные.
Мэйсон трогается с места, и по его выражению видно, что ему всё равно, за кого я борюсь. Ему, в принципе, не важны слухи и суета. Он привык к гармонии и тусовкам. Любопытство берёт верх, и я догоняю парня за несколько рывков, не замечая, насколько смело это делаю.
— Что это значит?
— Кристофер только на первый взгляд кажется гребанным придурком.
Я хмурюсь, вспоминая, как мы познакомились с Мэйсоном. Дьявол толкнул его в коридоре и вдобавок добил ухмылкой. Так почему он сейчас защищает его?
Мэйсон изучает мой ступор и отвечает:
— Насколько мне известно, Форест не употребляет наркотики. Да и, благодаря ему, в нашем институте девушки спокойно ходят по коридорам. Знаешь... Безопасно и нет левой мысли, что тебя изнасилуют.
Меня пронзает восхищение и одновременно недоверие. Я сглатываю слюну, сопоставляя услышанное. Отрицать хочется каждое слово, но я не могу. С каждым разом гнев уменьшается, спадает до точки: «Я его вовсе не знаю». Форест не такой, каким кажется на первый взгляд — об этом моё сердце твердит каждый раз. Да так совестно, что нет сил и аргументов доказывать обратное.
Глаза падают на белоснежный лёд с изъянами. Возможно, Кристофер и лучше Кларка, но по-прежнему бездушный подонок. У меня будто мания — очернять его. Так проще продавить любые светлые побуждения к нему. Не могу забыть, как он душил меня, выставлял шлюхой и угрожал. Слабо верится в слова друга.
И тут осеняет: Дьявол лично тащил меня в туалет силой, угрожая изнасиловать. Как это объяснить?
— Хочешь сказать, что Крис у нас божий одуванчик? — саркастично перечу я.
— Конечно, нет. Но если сравнивать этих засранцев, то да, Форест — божий одуванчик, — заливается смехом Мэйсон, находя мой вопрос детским.
Я в ответ хихикаю. Не важно. Ни с кем из них сталкиваться не желаю.
— Больше не лезь в их разборки, — серьезнее добавляет он.
Его рука защищает меня от возможного столкновения с мальчиком, затем мы продолжаем в своём ритме.
— Это получилось случайно, я даже не думала... — шмыгаю носом.
— Не нужно действовать по зову доброты, у них своя война. Конкуренция в бизнесе и все такое. Тебе лучше не связываться с ними, — объясняет он, что довольно мило. Не указывает, не ругает, а просто дает совет.
Разумеется, я ещё в медпункте поняла, что зря полезла в драку. Если Дьявол захочет, то убьет Кларка за пределами института, и куда безжалостнее. В институте или вне его — вопрос не в этом. Я влезла туда, куда не следовало, причём с первого дня нашей встречи. И чем дальше, тем хуже. Сложно остановиться, не могу понять, почему.
— Как бы мне все это объяснить Аннет?
— Аннет? Она это все досконально знает, не волнуйся, — усмехается друг, не видя проблемы.
— Я уже смирилась с её вкусами... Но, все же...
Не успеваю закончить, как меня кто-то толкает, и я начинаю падать. Втягиваю воздух, а крик останавливается в глотке. Хватаюсь за Мэйсона, ноги в панике шевелятся, и не выдержав равновесия, мы оба катимся. Парень падает на меня, и я бьюсь о лёд, но не так сильно. Смогли смягчить падение — хоть в этом молодцы. Я хохочу, упуская лёгкую боль в пояснице.
— Договорилась? — обвиняет он, тревожно осматривая меня, а я смеюсь, да так, что скулы сводит.
— Так, может, встанешь? — деловито призываю я.
Минутная пауза. Вокруг катаются люди, хором напевая знакомые песни, а я улыбаюсь, ловя на себе его взгляд с оттенком флирта. Что дальше? Поцелуемся? Чем вообще заканчиваются свидания друзей? Смотря на его губы, я понимаю, что вряд ли смогу остановиться, если он возьмёт инициативу.
Но он без колебаний отстраняется и встаёт. Я слышу своё хриплое дыхание. Пульс заглушается. Чувствую, что замёрзла... Или близость парня не греет? Не понимаю, что делаю не так... Разрешаю ведь приблизиться, не отворачиваюсь.
Мэйсон протягивает руки, чтобы помочь встать, и я, принимая его помощь, поднимаюсь. Неловко поправляю одежду, стряхивая стружки льда. Отвожу взгляд, так как друг очень пристально смотрит.
— Все нормально? Не больно? — взволнованно тараторит он, стискивая мои ладони.
Мне уже дискомфортно. Я с усилим поднимаю углы рта.
— Все хорошо, мне понравилось.
Не разъединяясь, мы снова скользим по льду. Затем постепенно разгоняемся, учимся крутиться и ездить задом. Становится так беззаботно, что я забываю про наш предыдущий разговор и неловкую ситуацию. Мы продолжаем кататься, дурачиться, несмотря на то что конечности дубеют.
Людей всё меньше и меньше. Мы самые выносливые — думаю, администраторы уже делают ставки. Но час, два, три — и, в конце концов, мы устаём. Да и время позднее, а завтра у нас институт, поэтому решаем закончить и уйти.
— Хорошо, что в конце я все же остался в живых, — не унимается Мэйсон.
— После того как ты упал раза три, я так не думаю, — цокаю я.
— Отлично, ты выиграла, — он вскидывает ладони вверх.
Я обуваю кроссовки и с готовностью встаю. Друг уже давно был готов, но терпеливо ждал и ни разу не выразил недовольства. Он берёт меня за руку — словно это уже стало привычкой — и ведёт к выходу. Я послушно иду за ним, радуясь этому маленькому жесту.
Как только выходим на улицу, грозный ветер напористо атакует. Если бы не счастливое возбуждение, я бы застонала от того, что промёрзла с головы до ног.
— Давно я так не проводила время, спасибо, — мило улыбаюсь, зная, что ему нравится, когда я так делаю.
— Как доберешься домой, напиши, — он заботливо обнимает меня двумя руками.
Я сажусь в такси, и Мэйсон закрывает двери. Я уезжаю, помахав рукой на прощание. В салоне согреваюсь и устремляю взгляд на освещённый город. В душе хлещет водопад счастья — наконец-то хоть что-то интригующее за этот проклятый месяц. Мне нужна была надежда на новые события и перемены. Надо было избавиться от гнусных мыслей, от Дьявола. Хоть мы и упоминали его, я всё равно чувствовала себя свободной и отрезанной от него.
Захожу домой, снимаю куртку и берусь за телефон. Отправляю обещанное сообщение Мэйсону о том, что я дома. Кровь приливает к щёчкам, раскрашивая меня. Снимаю кроссовки, собираясь разделить впечатления с близким человеком, но обнаруживаю, что в доме тихо.
— Мам, я пришла! Мам?
В гостиной её нет, следовательно, она на кухне! Точно, это второе её излюбленное место. Я иду быстрыми шагами, представляя, как она будет подкалывать меня.
— Мам, он такой... — с восторгом щебечу, проходя на кухню.
Как только застаю состояние мамы, я затихаю, будто заткнули рот тряпкой. Эбби сидит за столом с телефоном в руках, вся в слезах и с растерянным видом. Разбитая и сгорбленная. На одну секунду я впадаю в ступор. Лишь на одну. Затем подбегаю к ней.
— Что случилось?
Мама только сейчас поднимает взгляд. Пускает очередную слезу и шепчет:
— Грейс...
Сердце стучит с бешеной скоростью, в грудной клетке печёт. Колени упираются в пол, а я держу её ладони. Ничего не понимаю, у нас никогда такого не было.
— Мам, что такое? Скажи мне, — умоляю я, падая рядом с ней на стул.
— Мне позвонили и сказали, что у твоего отца большие долги. Его могут убить, если мы не выплатим за него всю сумму, — её голос жалостливо дрожит.
Я хватаюсь пальцами за край стола, губы дёргаются, а брови озадаченно сводятся. Стоп. Отец? Долги?
— Мам, это его проблемы, он не живёт с нами.
Какой отец? Какого черта мы должны за него платить? Мало того, что он бросил нас, так ещё и спустя годы решил напомнить о себе?
— Он все же твой отец. Там такая крупная сумма... я... у меня нет столько денег, — плачет она, закрывая ладонями лицо.
Как такое возможно? Только недавно вспоминали их расставание. Я с отцом даже лично не знакома, как можно было выйти на нас...? В голову приходит одна мысль.
— Они представились? Те, кто звонили.
Пульс бьёт предупреждающим ударом.
Мама поднимает заплаканный взгляд.
— Его зовут Дьявол.
Гнев пропитывает каждую клетку тела. Так и думала. Не зря Кристофер знал имя моей мамы, не зря насмехался и кошмарил. Челюсть сводит от того, как я сдерживаю рычание.
Так вот что за план был? Он знал, что наведается к нам, что моя жизнь пойдёт под откос. Отец допустил страшную ошибку, решив сотрудничать с ним. Ну а Дьявол наивен, если думает, что я испугаюсь. К внезапному удару меня подготовил сам Кристофер Форест — спасибо, подонок. А теперь он угрожает моей маме, думая, что получит своё?
— Забудь, — встаю я, сжимая руки в кулак.
— Что? — хрипит Эбби, шмыгая носом.
— Мам, это шутка! Кто-то решил пошутить, — правдоподобно восклицаю, хотя хочется взять нож и наведаться к Дьяволу.
— Ты уверена? Грейс, они это говорили серьезно... — В её глазах проявляется свет.
— Уверена. Сама подумай... Ну, какой отец? Спустя восемнадцать лет?
Женщина замолкает, прислушиваясь ко мне, а я беру её за руку.
— Я уйду на пару часов, а ты ложись спать, хорошо?
Я отхожу назад, и она теряется, пытаясь удержать моё касание.
— Куда ты собралась? Милая, уже одиннадцать часов!
— Забыла реферат у Аннет. Обещаю, со мной все будет хорошо.
Одеваюсь и снова взгляд на маму: она устало протирает тряпкой кухонную мебель, чтобы отвлечься. Надеюсь, Эбби не последует за мной. Нельзя оставлять её одну в таком состоянии, но желание дать по шапке Крису сильнее.
Я автоматически выронила бессмысленную фразу: «Все будет хорошо», будто это что-то изменит, и теперь исчезаю. Никто не знает, что на самом деле может произойти, но ради какого-то иллюзорного успокоения я всегда это произношу.
Выходя из дома, я не оглядываюсь. Ветер порывистый, раздается гул, но я не собираюсь возвращаться. Игнорируя озноб, я набираю номер.
— И что же на этот раз натворил Крис? — весело спрашивает Моррисон. Слышу стук каблуков, а значит она куда-то направляется.
— Мне нужно знать, где сейчас находится Дьявол.
— Ты что, выпила? Грейс, не смешно.
— Кэтлин, серьезно, мне нужен адрес, — повторяю я. — Либо скажешь ты, либо сама пойду искать!
— Смит, не смей меня шантажировать, — грубый тон девушки оглушает — тот самый разрушительный.
— Прости, но у меня нет другого выбора.
— Тебе самой опасно ходить по городу, тогда дождись меня.
— Сколько тебя ждать? — Я нервно прогуливаюсь туда-сюда. Скоро превращусь в ледяную глыбу.
— Проверяю порядок по городу, может быть, час-два...
Я раздражаюсь сильнее. Я уже ушла из дома, не стоять же мне час на улице.
— Моррисон, давай я просто поеду к нему домой и улажу свои проблемы? Я не буду ходить по темным переулкам. — Голова уже не соображает от холода. Меня несёт нечистый, честное слово.
— Дьявол сейчас не дома. Он в клубе у Калеба, решает свои вопросы. Тебе придется столкнуться с мутными типами...
— У Калеба? Мне тут доехать пару минут! — ликую я, ловя такси.
— Твою дивизию, Смит! Я же сказала, без меня никуда. Что ты делаешь? — шипит она в трубку, осознавая, что нечаянно выдала адрес.
— Это сугубо мои проблемы, от которых тебе может влететь. Не нужно ходить за мной, как нянька!
Я влезаю в такси и называю водителю адрес, пропуская её взрывные стоны с отборным матом.
— Ты понимаешь, что Кристофер тебя терпеть не может? Всем нутром! Да он убьет тебя! — она переходит на крик, но толкует внятно и отчётливо.
Я понимаю, что совершаю ещё один необдуманный поступок, возможно, ещё одну ошибку. Добровольно иду на смерть. Но не всё равно ли мне сейчас? Да по барабану, когда проблемы касаются близких мне людей. Дико достали его тупые игры. Хочет убить? Вперёд. Но обещаю, Дьявол, без боя я не сдамся. Ты не тронешь Эбби, чего бы мне это ни стоило.
— Тогда тебе нужно поторопиться, — осведомляю я и скидываю звонок.