Глава 25
Я несусь по коридору, смахивая отпечатки произошедшего, и выбегаю на улицу. Дышу интенсивно, жадно. Рука покоится на животе, куда прилила кровь. Что он со мной сделал?
Пару минут назад ты была настоящей сучкой, Грейс.
Это пугает. С ним я становлюсь другой: неукротимой и дерзкой. Его яд настолько заразителен?
— Так ты ещё и прогуливаешь? — доносится озорной возглас. — Да ты бунтарка, — издевается Мэйсон.
— Выходит так, — нервно соглашаюсь я.
— Что произошло? Почему Кларка увезли на скорой?
Так вот как зовут бесстрашного незнакомца. Я сажусь на скамейку возле Мэйсона и, учуяв запах свежести, успокаиваюсь. Судорожно потираю ладони об юбку. Нужно ведь что-то ответить... Главное — не ляпнуть, чем все закончилось.
— Произошла драка... Дьявол и Кларк в главных ролях.
— Ничего нового. Ему давно надо было челюсть сдвинуть, — он изображает удар.
— И почему же? — изумляюсь я.
Понимаю, почему Крис полез в драку, но тот факт, что половина института плохо отзывается о Кларке, затрудняет мое представление. Его так недолюбливают?
— Тот ещё кусок дерьма, советую держаться от него как можно дальше.
— Судя по всему, мне здесь лучше ни с кем не разговаривать.
Смотря на каблуки, я маленько дёргаю ими. Вот тебе и институт, где учатся дети богатых людей, где беспорядочный балаган из-за опасных студентов. А говорили, частные учреждения — верх мечтаний.
Если так взять, я особо и не засматривалась на Кларка. Самое смешное, что из всех хулиганов меня засёк именно Дьявол. Может, звучит неуместно, но лучше бы я встретила Кларка. Не думаю, что он хуже Кристофера. По крайней мере, трупов рядом с ним не видела.
— Ну, почему же... Есть один привлекательный, весёлый и просто обаятельный парень, — сладко тянет друг, загадочно взирая вверх.
Я поворачиваю голову в его сторону, делая вид, будто не понимаю, о чем он.
— Думаю, он ещё и очень скромный, — щурю глаза и хихикаю. Мне бы такую самооценку, и я бы блистала в журналах.
— Между прочим, ты обещала мне танец, — приближаясь ко мне, напоминает Мэйсон.
Я в недоумении рассматриваю его щенячьи глаза, вспоминая, о чем он.
— Какой танец?
Обращаю внимание на то, что мы снова сужаем расстояние, и эта близость пугает. Моё пространство начинают подрывать все, кому не лень. Мне хватило недавнего адреналина, я почти прочувствовала ночь Хэллоуина. Должна признать, так интимно ко мне подходит только Кристофер. Он нарушает все мои личные границы. И не потому, что я разрешила или не против. Просто потому, что ему так хочется, потому что моё мнение он не учитывает.
— Каток, коньки... — подсказывает он. — А как же твой план?
Я хихикаю с его ребячества. Так вот оно что.
— Помню, помню, — активно киваю. — Не думала, что ты воспринял мою угрозу всерьез.
— Нет, нет... Жду тебя сегодня вечером на катке.
Желая свернуться калачиком, я неловко улыбаясь. Повисает молчание. Я смотрю на него, а он — неотрывно на меня. Слишком спокойно, даже ветерок не наседает. Нет тех бешеных эмоций, которые я испытываю с Кристофером, никаких шагов в пропасть и диких приключений. Только не могу понять: мне это нравится или нет? С Блэком комфортно, будто общаюсь с давним другом. Возможно, именно это должно быть главным?
Поднимается вьющийся ветер, тело покрывается мурашками, я моргаю из-за сухости в глазах. Конечно, выбежала в одной блузке и юбке!
— А я уже подумывал, что ты не чувствуешь холода, — подшучивает Мэйсон, заметив мою зябкость.
Он встаёт, снимая куртку. Я тоже встаю, робко опуская голову — принимать ухаживания так же сложно, как и комплименты. Мэйсон подходит и накидывает мне на плечи куртку, где-то касаясь меня.
— Спасибо...
Я поднимаю подбородок, и парень довольствуется моей нелепой реакцией. Закатывает глаза, и притягивает к себе:
— Ну иди сюда, — он обнимает меня.
Благодаря каблукам, я почти ростом с ним. Я утыкаюсь в мужское плечо, поднимая ресницы к небу. Мэйсон — ещё одна тайна, которую хочется раскрыть. Кто мы друг другу?
Это обычная симпатия? Так и должно быть? Или я влюбилась, но это не взаимно? Не хочу себя обманывать, но и не отрицаю своих чувств. Разобраться в них оказывается куда сложнее.
Опускаю взгляд чуть ниже, и мышцы ног невольно напрягаются. Кристофер проходит прямо мимо нас, буквально в паре сантиметров, глядя прямо на меня. Это молчаливый обмен взглядами, но в нем скрыт особый смысл. Словно мы заклятые враги или я прощаюсь с жизнью.
Он, как всегда, появляется вовремя — именно тогда, когда я оказываюсь в объятиях кого-то другого! Проблема. Ему не следует знать мое окружение или видеть мои уязвимые места. И к тому же, в такие откровенные моменты мне становится невыносимо стыдно.
Разберем по полочкам: недавно я стояла в объятиях другого парня, позволяя ему касаться меня. Теперь же я с другим. Кем я предстаю в глазах Кристофера? Но ведь это не его дело, верно?
— У меня ещё одна лекция... — отстраняюсь я. Романтичность, как ветром сдуло.
Мы заходим в институт. Только поднимаемся, как студенты толпой выползают из кабинетов. Мне остаётся лишь обречённо принять то, что я прогуляла лекцию из-за драки. Снимаю куртку и возвращаю другу — больше не понадобится.
— Увидимся, — подмигнув, Блэк уходит в другом направлении.
Я направляюсь в кабинет. В голове варится каша с комочками: нужно разобраться во всём, но я не знаю, с чего начать. Начинаю — заканчиваю. Начинаю — проигрываю. О боги, каким образом я оказалась на факультете бизнеса?
Появляется план: вдруг Мэйсон сможет мне помочь, не узнав об этом? Всего-то переключусь на нормальные взаимоотношения. Однажды я вышла из зоны комфорта, что мешает повторить? Только теперь в трезвом уме. А если с Мэйсоном все получится? Тогда точно буду знать, что с Кристофером не было никаких чувств, и это моя паранойя.
Как только я переступаю порог, обнаруживаю Аннет. Она оживлённо болтает с разукрашенными девушками. Я грустно приподнимаю уголки губ, осознавая: только я знаю правду. Аннет несчастлива; её улыбка — сплошная фальшь. И всё же я рада, что подруга пытается отвлечься.
Я тихо прохожу, не желая мешать их беседе, и сажусь рядом.
— Грейс! — кричит Аннет. Все смотрят так, будто я сделала что-то невероятное. — Мне тут нашептали, что была драка, в которую ты влезла, — сияет она, полностью уделяя мне своё внимание.
Ох, я полагала, что её восторг всего лишь маска, но, нет, это очередной слух. Сюрприз, Грейс, она уже в курсе.
Все с нетерпением ждут, когда я начну рассказывать про эпичный бой без правил, но, по правде, ничего воодушевляющего в насилии я не нахожу. С чего начать?
— Я хотела защитить парня и всё, — скромно пожимаю плечами.
Незнакомки кривятся.
— Да брось, между тобой и Форестом словно искра пролетела! — в экстазе пищит девушка с платиновыми волосами и круглым лицом.
Аннет перестает улыбаться и скептически косится на меня. Проклятая популярность с фанатиками Дьявола! Я устала потеть.
— Вам показалось! — кидаю скоротечный взгляд на подругу.
— Но Дьявол остановился благодаря тебе...
Они продолжают подкидывать шипперские фразы, атмосфера накаляется. Аннет поджимает накрашенные губы и сверлит стену, словно пытается вычислить ложь или обернуть время вспять.
— Хватит! — рявкает она, взмахивая рукой. Мы с девочками переглядываемся. — Оставьте нас!
Незнакомки разочарованно уходят. А отмахиваться теперь мне.
— О чем это они?
— Ты серьезно? Уверена, тебе уже показали навалом видео. Разве это похоже на искру? — оправдываюсь я, находя любые зацепки. Господи, да будь ты уже на моей стороне!
Она задумывается, затем настороженно кивает и зависает в телефоне.
— Как всегда пропустила самое интересное! — обиженно стонет подруга, пересматривая видео, где Крис бьёт Кларка.
Лучше ей не знать, что на самом деле там произошло. Ругаться не хочется, разочаровывать — тем более. А мнение девушек только усилило мой страх. Может, наше столкновение и нельзя назвать любовной искрой, но я не могу отрицать тот факт, что между нами произошло нечто необъяснимое. Мы поняли друг друга, не говоря ни слова. Казалось бы, совсем незнакомые и такие разные...
— Поверь, там не на что смотреть, — усмехаюсь я, рассеяно открывая тетрадь.
— Уверена, что есть. Кристофер раньше занимался боксом, наверняка он был великолепен! — Аннет мечтательно лайкает каждый пост о нём.
— Иногда мне кажется, что ты тайный агент. — Нет, серьезно. Откуда она столько знает? — Думаю, Дьявол переборщил...
— О, я тебя умоляю, только не делай Кларка жертвой.
— Вот как. Значит, и тебе он не по душе?
— А кому этот мудак может нравиться? — она извивается в отвращении. Приближается, талдыча: — Был даже слух, что он пытался изнасиловать одну студентку!
Я удивлённо отдаляюсь, покосившись на неё. Убеждаюсь снова: зря я помешала Дьяволу. Что ж, буду знать и про свою непосильную доброту тоже. Но и не жалею. Я ведь не знала причины, как и Кларка лично. Зачастую мне недостаточно одних слухов, чтобы возненавидеть человека. Хотелось бы самой узнать его, чтобы убедиться в информации. К счастью, на данный момент мне это не нужно. Проблем навалом.
— Ну, теперь-то я поняла...
— Мне сказали, что Крис защитил кого-то. Кто это был? — Ей стоило пойти на журналиста!
Помедлив, я с лёгкой улыбкой моргаю.
— Только не говори, что Моррисон, — мрачно выдает подруга.
— Хорошо, не скажу... — с намеком хмыкаю я, на что та хнычет, почти хлопая по столу.
— Бесит! Какого черта она в его банде?
Аннет сжимает ручку, а я убираю ее мягкие локоны с лица.
— Послушай, они же друзья...
— Естественно. На что Моррисон ещё годится?
Мне становится неприятно, словно во рту пыль. Кэтлин помогла мне в сложной ситуации, и мое мнение о ней изменилось. Но сплотить девушек я вряд ли смогу — это как раз яркий пример моих принципов. Аннет отзывается о Кэтлин крайне плохо, но, зная Кэтлин лично, я могу с уверенностью поспорить о ее характере. Слухи — не значит правда. Это стадное мнение и разгульная ложь.
Я молчу, не желая обсуждать свою вторую подругу. Я доверилась дерзкой девчонке, и пока что промахов не замечаю. У Аннет свои причины воевать с Кэтлин. Каждый останется при своем мнении.
Лекция проходит долго, я кручу головой в разные стороны, обдумывая последние события. Всё ещё чувствую дьявольские руки на своём теле — такие раскрепощённые и самоуверенные. Он был чертовски близок. Опасное мгновение пришлось ощутить на трезвую голову — это терзает. Кристофер всё-таки смог зацепить меня; тело поддалось под его контролем. Хорошо, что он проник лишь касаниями. Физическая оболочка... такая уязвимая. Душой я его ненавижу. На дух не переношу.
Всплывают моменты обнимания с Мэйсоном, и я перестаю вгрызаться углом ручки в ладонь. Блэк держит меня на расстоянии, несмотря на мои попытки сблизиться... по крайней мере, я отвечаю взаимностью, как умею.
— Хочешь пойти со мной по магазинам? — спрашивает Аннет, когда мы выходим из учебного заведения.
— Прости, у меня на этот вечер другие планы, — неловко стреляю глазками. Над макушкой случайно бабочки не порхают?
— Так, и как же его зовут?
Я выпячиваю губы.
— Мы с Мэйсоном решили пойти на каток.
Довольный визг разлетается по всему кварталу:
— Я знала! Вы должны быть вместе, иначе я перестану верить в любовь!
Хотя бы не угрожает расправиться с ним... Они ведь недолюбливают друг друга.
— Любовь? Громко сказано...
Ей так хочется, чтобы мы встречались, словно доверяет ему на все сто.
— В самый раз! Вы дополняете друг друга, — она соединяет два пальца, как магниты.
— Ничего не обещаю! — Я улыбаюсь, обнимая её на прощанье.
Я прибегаю домой и снимаю каблуки, ощущая себя гномом без них. Пульс весело щекочет внутренности, когда я ищу контакт друга в телефоне. Напишу Мэйсону, что выйду к четырем, потому что потом будет поздно.
— Грейс, для начала разденься, а уже потом сиди в телефоне, — из кухни выходит мама.
— Хорошо, хорошо.
Отправив смс-ку, я прохожу и крепко обнимаю её.
— Как день прошел? — мама поправляет мне помаду.
Я отхожу назад, вспоминая медпункт: весь ужас и запах крови.
— Что случилось? — Она встревожено хватает меня за руки.
— Нет, все хорошо! Просто... родители Аннет разводятся, — это первое, что приходит на ум.
— Ой, ну, это в самом деле плохая новость, — мама сводит брови на переносице, разделяя печаль. — Расставание — это всегда тяжело и пагубно.
Она проходит в гостиную, садится на диван и включает телевизор.
Я действительно задумываюсь: а что, если люди не любили друг друга, расставаться тоже тяжело? Если да, то, по-моему, сложность заключается в эмоциональной привязанности. Тесная близость с определённым человеком со временем создаёт общие моменты, и после его ухода остаются пламенные воспоминания, поэтому прощаться трудно.
— Как ты перенесла расставание с папой? — я присаживаюсь рядом.
Мама смотрит куда-то вдаль, сквозь телевизор. Вспоминает прошлое, не моргая.
— Я родила тебя в семнадцать. Сказать, что было сложно — ничего не сказать. По сути, я была ещё ребенком. — Она поглаживает меня по волосам. Успокаивается, и меня расслабляет. — Было больно. Я потерялась в мире, не понимала, почему судьба распорядилась так жестоко. Но рана достаточно быстро срослась рядом с тобой. Непреодолимо было только первое время. Возможно, где-то подсознательно я была готова к такому исходу с твоим отцом.
— Ты догадывалась, что он тебя бросит, и все равно осталась с ним? — не верю своим ушам я.
Я краснею от злости и несправедливости. Эбби заслуживала лучшего, а теперь у неё раненное сердце. Она стала боевой женщиной, не позволяющей никому приблизиться. Раньше я считала, что моя мама никогда не допустила бы такого отношения, но, видимо, ошибалась.
— Надежда... — лепечет она в пустоту. — Я надеялась, что все изменится, что твой отец вернётся. Но, к сожалению... а может, и к счастью, кто знает... — смеется, стискивая моё поникшее плечо.
— Разве он не думал о последствиях!? — пылко реагирую я, вкладывая обиду.
— Милая, мы гуляли и беззаботно веселились. Я была таким же подростком, как и ты. Вечеринки, клубы... Никто и не думал о последствиях.
Внутри жжет, когда я понимаю её: на Хэллоуине я также безрассудно забыла о последствиях.
К восемнадцати годам меня стал беспокоить факт исчезновения отца. Я всегда говорила, что мне плевать, но в то же время, с детства было обидно, что не могла с ним поговорить и почувствовать его любовь. Я любопытна и мечтала узнать, каковы они — отцовские чувства. Теперь хочется узнать: не скучает ли он? Ведь Эбби так неприхотливо вспоминает о нем. Может, отец сожалеет о содеянном?
Мои глаза цепляются за рамку с фотографиями, где только я и мама. Вряд ли. Прошло уже восемнадцать лет, а от него ни единого письма.
— Ты пожалела об этом? О том, что я... — спрашиваю, анализируя то, что чувствую.
Мама огорошено оборачивается, с ужасом восклицая:
— Пожалела? Грейс, что ты такое говоришь? Твой отец хотел, чтобы я сделала аборт, но у меня и в мыслях не было подобного. — Я доверительно киваю, хотя сердце колит. — Никогда, слышишь? Никогда не смей так думать!
Мама прижимается щекой к моей, обнимая руками. И все демоны, все выдуманные чудовища мгновенно исчезают. Такую родительскую заботу не заменит ничто и никто. Проблемы кажутся мелочью.
— Люблю тебя, — тепло отзываюсь я. — Мне скоро уходить. Решила с другом пойти на каток, — накручиваю мамины волосы на палец.
— Друг? — она осекается, и я чувствую её липкий взгляд.
Я смеюсь, уворачиваясь:
— Да мам, просто друг!
Убегаю к себе в комнату, довольная прыгаю на кровать и дёргаю ногами. Получила дозу умиротворения и счастлива. Включаю телефон. Мэйсон прочитал моё сообщение, ответил: «Ок».
Давно я не каталась на коньках, пора напомнить телу. Не думаю, что я совсем безнадежна. В детстве у меня были ролики, так что на лед впервые я встала уверенно. Даже учиться не пришлось. Туда я ходила с мамой, мы несколько часов катались, падали, смеялись, а потом наслаждались сладостями. Интересно, что меня ждёт с Мэйсоном?
Парень и девушка на катке, в неустойчивом положении... Я начинаю волноваться. Надеюсь, не опозорюсь.