Глава 24
Дьявольская ярость начинает отступать. Он ослабляет хватку, но не отпускает, продолжает держать, а я не двигаюсь, хотя стоило бы. На нас смотрит весь институт, и это осознание заставляет меня оживленно заморгать ресницами. Господи, что я исполняю?
Собираюсь отойти, и Кристофер считывает мой порыв, из-за чего его взгляд становится убийственным, а радужка будто расплывается.
Что я сделала не так? Нет, нет, всё не так, как я планировала.
Это из-за моего влияния? Думает ли Кристофер, что я способна его понять? Или, может, до него дошло, что его грозность на меня не действует — из-за странной реакции моей нервной системы, которая игнорирует последствия?
— Даже не пытайся, — сквозь зубы цедит он. — У тебя есть секунда, чтобы сбежать, или все узнают, какая ты испорченная, ангел.
Крис ведь говорил, что ему плевать и он не расскажет о нашей связи... тогда почему напоминает об этом? Бесстыдно маневрирует мной. Тузы в рукавах закончились, придурок?
К чёрту, я не боюсь за свою репутацию. Я приняла опыт и где-то даже морально выросла. Кому какая разница, с кем я спала? Пусть Кристофер уже расскажет обо всём, и я освобожусь от него. Буду очередной девочкой в его блокноте, но не позволю шантажировать меня.
Он наблюдает за моей реакцией, собираясь сломить меня, и я открываю рот, ничуть не съёживаясь:
— Давай, сделай это, — гордо поднимаю голову и шагаю на миллиметр вперёд. Дальше некуда, мы и так соприкасаемся дыханием.
Студенты переходят на восклики, такие звонкие, что невозможно проигнорировать. Буду самоубийцей, но не отступлю.
Кристофер явно не ожидал от меня такой настырности, но быстро скрывает это, лишь заинтересованно заглядывая в мои глаза. Как-то по-другому. Будто что-то ищет в них, а я позволяю.
Его энергия душит. Дьявол невероятно силён — делаю вывод, даже не прикасаясь к нему. Он вдвое больше меня и, вероятно, смог бы сломать, но я совсем этого не понимаю. Во мне кипит ненависть. О, и это взаимно. Он засел в моих мыслях так прочно, что мозги скручивает, как бумагу в ладони. Хочется разорвать эту связь на части, на крошечные частички.
Решим всё сейчас, да, Крис? Ну же, расскажи о нас, и покончим. Мои глаза отражают решительный проблеск, а Дьявол внезапно ухмыляется, показывая свою искушающую улыбку.
Сбивает с толку.
Я приподнимаю бровь, не понимая, что с ним происходит, а он наклоняется к моему уху и томно шепчет:
— Горишь, ангел.
Мы прижимаемся грудью, сердца бьются друг напротив друга. Ресницы дрожат от невыносимой близости. Ноги подкашиваются, и всё внутри рвётся в истерику.
Толпа воркует между собой, и мои щёки наливаются алым оттенком. Я готовлюсь к статусу «девушка Дьявола», но это так не важно. Совсем. Мои проблемы хуже их подростковой забавы. Это не шоу — кровь реальна.
Намереваюсь отстраниться, потому что мозг сдаёт позиции под напором воспоминаний о прошлой близости с ним, но это напрасные усилия: его крепкая рука намеренно удерживает, оставляя синяки на бледном теле.
— Кэтлин, — сухо зовёт он, глядя сквозь толпу.
Парень оценивает моё состояние, а я застыла на месте, невольно вдыхая его аромат. Странно, но ощущаю себя в безопасности. Бежать не собираюсь, хотя мне нужно защищаться от него...
— Что ты делаешь? — прерывисто дышу я.
Форест делает вид, что не слышит. Во рту сушняк, я боковым зрением вижу, как Кэтлин расталкивает их и с непреклонным видом подходит.
— Уведи её, — велит он.
Гул разносится по коридору: то ли сочувствуют, то ли это моё похоронное сопровождение. Думают, убьют за то, что влезла? Наивные. Увы, я давно нахожусь под его прицелом и, как видите, все ещё дышу.
— Нет! Оставь меня, — отбиваюсь я, когда Моррисон берёт меня за локоть.
Я отскакиваю от неё, в очередной раз закрывая собой незнакомца.
— Какая же ты, блядь, непослушная, — раздражённо вздыхает Дьявол.
Схватив меня за предплечья, он толкает прямо в руки Кэтлин: не больно и не грубо. Точно в цель. Он рассчитал силы, а Кэтлин проворно ловит меня, хватая гораздо напористее и не собираясь играться со мной.
Дьявол направляется к парню, пытающемуся остановить кровь из носа, — его руки подрагивают, костяшки стёрты. Мои глаза намокают. Я пыталась помочь, я хотела. Почему Кристофер такой подонок? Неужели ему недостаточно того, что незнакомец беспомощно валяется и не пытается встать?
— Кэтлин, отпусти меня! — вырываюсь я как могу, но она сильнее.
— Да как же ты не понимаешь? Это не шутки! Я говорила, чтобы ты не маячила у него перед глазами! — остановившись, она разворачивает меня к себе лицом и трясёт, чтобы я пришла в себя.
— Кошмар! Что происходит!? — появляется декан института, и все затыкаются. Лишь дневная пыль летает. Возможно, студенты позвали подмогу. — Разошлись все по кабинетам, живо!
Закатив глаза, Кэтлин отпускает меня, думая, что я уйду, но я бросаюсь к Крису. Она топает каблуком, выкрикивая моё имя. Я игнорирую и замираю возле незнакомца, облегчённо потирая лоб. Крис не успел его добить.
— Значит так, не хочу ничего слышать! — обращается декан к Дьяволу, смывая платком капли пота, на что тот пофигично упирается о стену. — Грейс, отведи его и обработай раны.
Мне не послышалось? Я мгновенно перевожу взгляд на Кристофера, который кривит лицо, разделяя мои чувства, и достаёт сигарету. Декан профессионально игнорирует этот жест, будто слепой, подходит к пострадавшему и осматривает его. Раны серьёзные, незнакомец едва открывает глаза. Мужчина что-то бормочет сквозь зубы, звонит и вызывает скорую.
Я переминаюсь с ноги на ногу, определяясь: идти или нет? Последнее, чего хочется, — это оставаться с Дьяволом наедине. Ещё и раны ему обрабатывать. Касаться этого монстра, помогать ему? Пф.
Недолго думая, преодолеваю лестницу, хватаясь за перила. Хочу подышать свежим воздухом, но слышу тяжёлые шаги «нападающего», сопровождаемые недовольным сопением. Инстинкт срабатывает, когда позади нависает тень. Я останавливаюсь, чтобы убедиться в этом, и меня тут же тянут назад, грубо разворачивая.
— Куда собралась? На этом смелость закончилась? — саркастично цепляет Форест.
— Не нужно было устраивать драку!
Я вырываю руку и направляюсь в медпункт. Он пропускает слова мимо и следует за мной. Всё ещё курит, хотя мы в помещении. Серый дым нервирует меня, приходится задерживать дыхание, хотя, должна признать, от этих сигарет пахнет по-другому. Не так ядовито.
Мы проходим в кабинет, и Форест приземляется на кушетку, а я начинаю разыскивать аптечку. Медсестер частенько не бывает, приходится справляться самим — так говорят другие студенты.
Я хожу по кабинету туда-сюда, оглядываясь, пока не слышу насмешку. Оборачиваюсь к нему и вижу аптечку, на которую он уперся локтем, держа тлеющую сигарету. Я раздражённо фыркаю. Мудак. Подхожу и выхватываю коробку.
— Такие же как у Аннет... — замечаю я пачку сигарет в его кармане штанов.
Дьявол бросает взгляд вниз, а потом безразлично на меня, не понимая моего удивления. А мне с каждой секундой хочется ударить его всё больше и больше. Из-за проблем она курит, ага, как же.
— Из-за тебя Аннет начала травиться этим ядом, — обвиняю я, открывая перекись.
— Мне сейчас должно быть стыдно? — Он продолжает наплевательски выдыхать дым.
Сосуды сжимаются в области висков. Я поднимаю тяжёлый взгляд, видя перед собой мишень.
— Я знаю, что ты пользуешься ею.
Открываю баночку и выливаю жидкость на белоснежную ватку. Дьявол делает ещё одну затяжку, сильнее обычной, будто я лезу не в своё дело, и он чертовски злится. Я бесстрастно сжимаю вату пальцами, а он следом выдыхает мне в лицо густой дым. Уверена, это сделано специально. Я подавляю желание влить ему перекись в глотку.
— Я переспал с Девис по обоюдному согласию.
Я прикладываю ватку к его губе. Аккуратно вытираю кровь, боясь сделать ему больно. Обхожу рану, регулируя интенсивность нажатия. Ты так заботишься, Грейс, а он успел причинить тебе столько боли.
Господи, я пропахла его духами и сигаретами. Может, бросить всё и уйти? Стараюсь контролировать мысли, не вспоминать его пухлые губы, которые доставляли удовольствие. Не только тебе, Грейс.
— Да, но это не отменяет того, что ты пользу...
— Ревнуешь? — подстёгивает Кристофер, заставляя отодвинуться от него.
Вопрос вызывает трепет в животе и груди. Невозможно ревновать того, кого ненавидишь. Мне обидно, что я переспала с ним, что он был моим первым, но мне фиолетово, со сколькими он переспал после меня. Просто хочу защитить подругу. Учитывая её обстоятельства, Аннет заслуживает быть счастливой.
Я закрываю тему, не собираясь обсуждать свои чувства с ним. Приближаюсь, лью перекись и обрабатываю его губу. В какой-то момент он наконец-то перестаёт курить, выбрасывает окурок в урну, а я терпеливо жду. Затем снова подхожу ближе и обрабатываю нос. Ему досталось немного, это даже ранами не назовёшь. По сравнению с тем парнем Крис отделался царапинами.
— Из-за чего драка произошла? — лояльнее интересуюсь я. — Он задел тебя плечом? — тихо смеюсь, потому что это было бы глупо.
Кристофер протяжно молчит. Решив, что он не ответит, я продолжаю заниматься делом. Но его челюсть напрягается, а холодный тон кусает:
— Уоллер приставал к Кэтлин.
Выходит, он защитил её? Храбрость утекает из вен, и я нервно облизываю губы, осознавая, что была не права. Выбрала не ту сторону. Я опускаю взгляд на то, как Крис сжимает побитые кулаки.
Прикладываю перекись к более серьезной ране, и он рычит, но не отмахивается. Я отдёргиваю руку, невинно повторяя:
— Прости, прости...
В какой-то момент приближаю свои губы ближе, чуть ли не начиная дуть, чтобы уменьшить боль. Совсем забыла, кто передо мной сидит: Дьявол, который запугивает и угрожает Эбби. Он чуть не убил меня и практически подтолкнул к самоубийству. Тот самый, с которым я переспала... Тот, кто изменил мою жизнь и меня.
Нечаянно заглядываю в его глаза и осознаю, что он всё это время наблюдал за мной. Щёки горят, мне жутко. Чувства смешиваются, как чистая вода с грязью.
Ему, вероятно, неприятна моя близость...? Я отхожу немного назад, чтобы предоставить ему больше комфорта, но он хмурит брови, будто возражает, не понимая, зачем я это сделала. Не понимаю. Снова его не понимаю.
— Значит, вы очень близки с Кэтлин? — Я открываю пластырь.
Мысленно ругаю себя за то, что не могу удержать язык. Но информация хранится у него, и больше не к кому обратиться.
Дьявол изводит желваки, внимательно изучая меня. Не доверяет мне. Кэтлин говорила, что он никому не верит.
Я встаю напротив, чтобы наклеить пластырь, но он резко отворачивает голову в сторону, становясь ледяным. Мои пальцы прилипают к лейкопластырю, по ним проносятся предательские разряды тока. Поздравляю, Грейс, ты разозлила его всего за пару минут.
Убираю пластырь, зная, что спорить бесполезно. Снова поднимаю взгляд, и он делает то же самое.
— Никогда больше так не делай. Не пытайся меня понять и даже не смей мне мешать. Поняла?
Провалиться бы сквозь землю. Я ему неприятна, уже поняла. Он не желает, чтобы я входила в его жизнь, и это взаимно. Тогда зачем согласился на помощь? Уверена, для него эти раны — ничто. Строит из себя хрен пойми кого! Сам-то чего добивается?
Очевидно, его бесит, что я частенько понимаю его. Обнаруживаю похожие мысли, знаю, как и когда надавить, что сказать. Сама не знаю, как это получается. Раньше подумывала, что брюнет так веселится, позволяет мне манипулировать и играет со мной. Но его агрессия выметает эти предположения.
Он встаёт с кушетки и гневно идёт к выходу.
— Прекрати считать себя лучше других! — вырывается у меня.
Кристофер останавливается у двери и молча поворачивается. Я выбрасываю пластырь в урну, гордо вскидываю подбородок и прохожу мимо него. Выхожу в коридор, ликуя своей победой, но радость длится недолго.
Крис в бешенстве выходит следом, хватает меня и прижимает к ближайшей стене. Я издаю истошный стон, не успевая сориентироваться. Одна его рука обхватывает мою шею, сжимая, будто удерживая пульс, вторая впивается в бедро, вдавливая в жёсткую поверхность. Меня парализует, хотя я вырываюсь — но это мёртвая борьба.
— Ты можешь закрыть свой грёбаный рот, когда это нужно?! — гаркает он.
Слишком близко. Я теряю контроль — его влияние гипнотизирует, будто он не кричит, а соблазнительно шепчет. Нет, нет... Контроль.
Приоткрываю рот, чтобы вдохнуть, и взгляд невольно падает на его контурные губы. О боже, Грейс, прекрати. Сколько можно пялиться?
Сложно думать, когда его горячее тело скользит по моему. Твёрдость почти касается моих мягких изгибов. К тому же юбка задралась, и его ладонь поглаживает моё обнажённое бедро — пугающе или инстинктивно? Мои ноги плавятся в лужицу.
— Не могу, — выдыхаю я, глядя на его реакцию.
С каких пор я провоцирую? Он же психопат, который может изнасиловать. Только вот эта мысль почему-то не кажется правдоподобной, словно Кристофер так не поступит. Какое-то порочное возбуждение подталкивает меня к вызову. Я совсем себя не узнаю — и он это замечает.
Парень приближает лицо к моему, его пальцы сжимают мне горло, чуть вдавливая в стену — в такт его резким словам.
— Строишь из себя правильную, но ты испорченная. Испорченная. Игрушка.
Он хочет причинить боль? Или вытянуть наружу мои тайны? Я бы хотела избавиться от частички греха, унять волнение, но не могу. Откуда эта вспышка развязности? Его прерывистое дыхание касается моей щеки, и между моих ног приятно ноет. Кристофер прав — я заложница своих желаний.
Поднимаю взгляд, полный безысходности. Не могу разглядеть: он зол или хочет меня? Его кофейные глаза сверкают затейливо, словно нацелены задушить. Но он действует иначе — наклоняется всё ближе, будто тянется к моим губам, доказывая, что я этого хочу.
Почему мне это нравится? Я сошла с ума, пробуя оттенки удовольствия в этой игре, доводящей до грани. Нужно устроить скандал, ударить... Только тело выбирает другой способ выплеснуть эмоции. Более приятный, но неправильный.
— Ты испортил меня, — моё признание эхом прокатывается по коридору. Оно звучит так бедственно, что обжигает уши.
Дьявол ослабляет хватку на моей шее, и я глубже вдыхаю, не в силах нормально мыслить. Выкрикиваю то, что не должна — даже если это правда.
В миг становится обидно. Строю из себя сильную, но всё ещё ополчена на себя за ту ночь. И если не остановлюсь, мы снова совершим ошибку.
Я лихорадочно облизываю губы, отворачивая голову. Проиграла. Покинула игру.
— Я говорил тебе держаться от меня подальше, — упрекает он.
Ох, ну да. Ухмыляясь, я поворачиваю голову обратно.
— Хотя я бы преподал тебе пару уроков. — Его рука скользит к краю моей юбки и медленно двигается вверх.
— Каких? Как избегать таких придурков, как ты?
Тупая боль пронзает кожу — он сжимает моё бедро, пальцы плотно впиваются. Я скулю, вкладывая в это ненавистное шипение.
— Как держать язык за зубами.
Он наклоняется к моим губам, а ладонь нетерпеливо скользит к трусикам. Я морщусь от спазма.
— Тебе понравится, — хрипит он, и моё тело содрогается.
Эмоции затапливают. Я приоткрываю рот, веки опускаются, взгляд неясно блуждает по его татуировкам, исчезающим под моей юбкой. Всё кажется размытым и душным. Колени рефлекторно сжимаются, чтобы преградить ему путь. Даже это — слишком интимно.
Я рывком убираю его руку, словно избегая жгучего пламени.
Ты такая слабая, Смит. Позволяешь ему касаться себя, почти поцеловать. Для него это ничего не значит.
Для меня тоже. Поэтому я вырываюсь и бегу, куда глаза глядят.
Ещё чуть-чуть. Так мало оставалось, и я бы разрешила ему взять контроль.