Сияние звёздной любви: Пленник

Детская была наполнена мягким светом ночника. Тёплый, приглушённый, он ложился на стены, на игрушки, на маленькие кроватки, создавая иллюзию спокойствия — такого, которого в доме давно не было по-настоящему.

Кол сидел на краю кровати, держа Ноа на руках. Мальчик уже почти спал, уткнувшись в его плечо, тихо сопя. Эвелин лежала рядом в своей кроватке, сжимая в руках игрушку, её дыхание было ровным, но иногда она тихо шевелилась, будто искала кого-то даже во сне.

Он провёл рукой по волосам сына, осторожно, почти невесомо.

Слишком тихо. И именно это бесило его больше всего. Потому что она должна была быть здесь.

Айлин.

Он поднял взгляд на дверь, будто в любую секунду она могла войти — с усталой улыбкой, с каким-нибудь очередным «всё хорошо», даже если это было не так.

Но дверь оставалась закрытой. Его челюсть напряглась.

Десять часов.

Десять часов без единого следа.

Кол медленно выдохнул, заставляя себя не поддаваться тому, что уже поднималось внутри — холодной, разрушительной ярости. Он слишком хорошо знал, к чему это приводит. Но сейчас… сейчас это было единственное, что удерживало его в действии.

"Если с ней что-то случилось…"

Мысль оборвалась. Он не позволил себе её закончить. Но внутри уже сформировалось решение — жёсткое, окончательное. Он найдёт её. Любой ценой. Даже если для этого придётся разорвать весь Новый Орлеан на части.

Кол осторожно уложил Ноа в кроватку, поправил одеяло, затем подошёл к Эвелин. На секунду задержался, глядя на детей — на их спокойствие, на их беззащитность.

Они не должны были видеть этот мир таким. Но мир уже начал трещать. И он чувствовал это.

Он выпрямился, провёл рукой по лицу, стирая остатки сомнений. Где бы она ни была — он доберётся. И тот, кто посмел её забрать… пожалеет об этом.

Спустившись вниз, Кол остановился на секунду в холле. Он заметил Вивьен.

— Я ухожу. Близнецы на тебе, — коротко бросил он.

— Хорошо, — ответила девушка и сразу направилась к лестнице, не задавая лишних вопросов.

— Кол!

Голос Ребекки заставил его остановиться. Он обернулся.

— Сестра.

Она быстро подошла к нему, в её взгляде читалось беспокойство, которое она даже не пыталась скрыть.

— Есть новости? — спросила она тише.

— Нет.

— Это на неё не похоже, — сказала она. — Айлин бы не исчезла просто так.

— Я знаю, — холодно отозвался Кол.

— Мы найдём её, а тебе лучше быть дома с детьми. Ждать здесь.

Кол посмотрел на неё. В его взгляде было слишком много — злость, страх, решимость.

— Я не жду, — произнёс он. — Я действую.

Он развернулся, уже направляясь к выходу.

— Кол, — снова окликнула его Ребекка. — Только не натвори того, о чём потом пожалеешь.

— Если с ней что-то сделали… — его голос стал тихим, опасным. — Я не собираюсь жалеть.

Дверь захлопнулась. Он ушёл.

Ребекка ещё несколько секунд стояла в холле, глядя на закрытую дверь, за которой исчез Кол. В груди неприятно сжалось — она слишком хорошо знала этот тон, эту решимость. Когда он становился таким, остановить его было почти невозможно.

Она резко выдохнула, словно отбрасывая лишние эмоции, и направилась к выходу.

Ей нужен был Марсель.

Ночной воздух встретил её прохладой. Город жил своей жизнью: где-то играла музыка, слышался смех, проезжали машины. Но для неё всё это сейчас было лишь фоном.

Она шла быстро, уверенно, каблуки чётко отбивали ритм по тротуару. В голове крутились мысли — о Коле, о его состоянии, об Айлин… и о том, что всё это слишком похоже на чью-то продуманную игру.

Она свернула на знакомую улицу и уже через несколько минут оказалась у его места. Свет внутри говорил о том, что он не спит. Конечно, не спит.

Ребекка даже не постучала — просто вошла.

— Скажи, что твои вампиры что-то нашли, — потребовала Ребекка, даже не пытаясь скрыть напряжение.

Марсель покачал головой.

— К сожалению, ничего.

Ребекка резко отвернулась, проведя рукой по волосам.

— Я поднял всех, — ответил Марсель, чуть жёстче. — Каждую улицу проверили. Камеры, слухи, люди — ничего. Ни единого следа.

Он сделал шаг ближе.

— Как будто её… спрятали.

Ребекка замерла. Эта мысль уже мелькала у неё. Но услышать её вслух — значило признать.

— Ведьмы, — тихо произнесла она.

Марсель нахмурился.

— Это первое, о чём я подумал. Но даже они обычно оставляют след. А тут — пусто.

Тишина стала напряжённой.

— Кол не остановится, — добавил он. — Ты же понимаешь.

Ребекка усмехнулась — коротко и безрадостно.

— Я переживаю за неё. Поначалу я её не любила… но сейчас…

Она на секунду замолчала, будто сама удивилась тому, что собирается сказать.

— Сейчас я убью каждого, кто причинит ей боль.

— Как это мило с твоей стороны, — внезапно раздался позади них женский голос.

Оба резко обернулись.

В проёме стояла она. Спокойная, уверенная, будто это не она только что нарушила их разговор, а они — её.

— Здравствуй, Ребекка. Марсель, — её губы тронула лёгкая улыбка. — Рада вас снова видеть.

— Женевьева… — выдохнула Ребекка, и в её голосе прозвучало нечто между раздражением и настороженностью.

— Ты жива?

— Как видишь, — ответила она спокойно. — Спасибо за это предкам.

— Чего ты хочешь? — спросил Марсель, не сводя с неё взгляда.

Женевьева чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то насмешливое.

— Передать вам привет от вашей ведьмочки.

Реакция была мгновенной.

Ребекка сорвалась с места и в следующую секунду уже прижимала Женевьеву к стене, сжав её шею с такой силой, что обычный человек давно бы задохнулся.

— Ах ты маленькая сучка, — прошипела она. — Где она?

Но Женевьева даже не попыталась вырваться. Наоборот — её губы тронула едва заметная улыбка.

— У меня, — спокойно ответила она, глядя прямо в глаза Ребекке. — И если ты убьёшь меня… ты её не найдёшь.

Хватка на её горле усилилась.

На секунду показалось, что Ребекка действительно это сделает.

Марсель сделал шаг вперёд.

— Ребекка.

Её взгляд метнулся к нему, полный ярости.

Но она понимала. Медленно… с явным усилием, она ослабила хватку и отступила. Женевьева спокойно поправила платье, будто ничего не произошло.

— Вот и отлично, — произнесла она. — Теперь мы можем поговорить… как взрослые.

Марсель прищурился.

— Ты играешь с огнём.

— Я прекрасно это знаю, — ответила она.

Она перевела взгляд между ними.

— Айлин жива. Цела. Пока. Но это зависит от того… насколько вы готовы слушать.

Ребекка и Марсель медленно опустились на диван напротив, не сводя с Женевьевы настороженных взглядов.

— Кстати, — спокойно добавила она, словно между прочим. — я уже рассказала Айлин о нашем прошлом.

— Что именно ты ей рассказала? — голос Ребекки стал холоднее.

— Достаточно.

Марсель подался вперёд.

— Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты настраиваешь её против нас.

— Нет, — спокойно возразила Женевьева. — Я снимаю с её глаз повязку.

Ребекка сжала кулаки.

— Ты используешь её.

Женевьева встретила её взгляд без колебаний.

— А вы — использовали меня, — тихо напомнила она.

Никто больше не говорил. Слова были уже не нужны — они только мешали, обостряли и без того натянутую реальность.

Ребекка сидела неподвижно, но в её позе читалась сдержанная ярость. Пальцы слегка сжаты, взгляд острый, как лезвие, не отрывался от Женевьевы ни на секунду. Внутри неё всё ещё кипело, но она удерживала контроль — из последних сил.

Марсель был напряжён иначе. Более холодно. Внимательно. Он не позволял эмоциям брать верх, но в его взгляде читался расчёт — он уже просчитывал варианты, шаги, последствия. Каждое движение Женевьевы он фиксировал, как угрозу.

Женевьева же оставалась спокойной. Почти расслабленной. Она сидела так, будто у неё было время. Слишком много времени. И это спокойствие раздражало сильнее любых слов. Иногда она чуть переводила взгляд с одного на другого, словно наблюдала за игрой, исход которой уже знала.

— Насколько мне известно, у Клауса скоро должен родиться ребёнок, — спокойно произнесла Женевьева. — Ребёнок, который способен изменить всё… и разрушить не меньше.

Ребекка резко выпрямилась.

— Если ты хоть пальцем тронешь этого ребёнка, — её голос стал ледяным, — я устрою тебе такую жизнь, что ты тысячу раз пожалеешь, что вообще вернулась.

Марсель не вмешивался, но его взгляд стал ещё более жёстким — предупреждающим, опасным.

Женевьева лишь медленно подняла на неё глаза, не показывая ни страха, ни сомнения.

— Вы все думаете, что это просто ребёнок. Но это не так. В нём кровь вампира, оборотня и ведьмы. Такого не должно существовать. Это новый баланс. И именно поэтому вокруг него уже сейчас начинают собираться те, кто хочет его использовать… или уничтожить.

Марсель чуть сузил глаза.

— И ты к каким относишься? — спокойно спросил он.

— Я ещё не решила, — ответила она честно. — Но вы должны понимать одно…какой бы выбор не сделали бы предки, я последую за ними.

                                 ***

— Давай же! — выкрикнула я, с силой швырнув камень в окно.

Он ударился о стекло с глухим звуком и отскочил, упав на пол. Ни трещины. Ни царапины.

Грязное, старое окно выглядело так, будто должно было рассыпаться от одного касания… но магия держала его крепче любого металла.

Я тяжело выдохнула, отступая на шаг.

Прошло уже несколько часов. Может, больше. Время здесь будто потеряло смысл, растягиваясь и давя одновременно.

Я перепробовала всё. Дверь. Стены. Заклинания. Попытки почувствовать магию внутри себя.

Но ничего.

Пустота внутри оставалась такой же холодной и глухой, как и в первый момент, когда я это поняла.

Я сжала пальцы в кулак до боли, заставляя себя не поддаваться панике.

— Думай… — прошептала я себе. — Думай.

Я взялась за голову, быстро расхаживая по комнате, будто движение могло вытолкнуть из головы хоть какую-то идею.

Мысли путались, сталкивались, обрывались.

"А что если…"

Я резко остановилась.

Сердце глухо ударило в груди.

Присев, я подняла с пола камень и сжала его в пальцах. Холодный, тяжёлый, слишком реальный на фоне этой невозможной тишины.

Я убрала волосы с лица, сделала глубокий вдох и на секунду закрыла глаза.

Всё внутри сжалось.

— Давай… — выдохнула я почти неслышно.

И ударила себя в висок. Мир взорвался болью — короткой, ослепляющей. Звук будто исчез. Свет распался на вспышки. Пол под ногами исчез, как будто его никогда не было.

Я пошатнулась. Ещё мгновение — и ноги просто перестали держать. Камень выпал из пальцев и глухо ударился о пол. Я рухнула следом. Холод коснулся кожи, потом всё стало размытым, далёким, чужим. Лампа над головой расплылась в одно пятно света. И темнота накрыла окончательно.

Резкий, терпкий запах трав ударил в нос так внезапно, что я закашлялась и резко вдохнула. Сознание вернулось рывком. Я открыла глаза.

— Вырубила себя, чтобы оказаться здесь. Умно.

Я сразу узнала этот голос.

Роза стояла у деревянного столика, спокойно перебирая травы. Её движения были точными, привычными. Я медленно приподнялась, всё ещё ощущая лёгкое головокружение, и осторожно встала на ноги. Подойдя ближе, я остановилась рядом с ней.

— Мне нужна помощь, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Меня заперли и я не могу колдовать.

Роза на мгновение замерла, затем подняла на меня взгляд. В её глазах не было удивления.

— Значит, они отрезали тебя от магии.

— Полностью.

Роза задумчиво провела пальцами по пучку трав, затем отложила их в сторону.

— Мы можем помочь.

Я нахмурилась.

— Мы?

— Ведьмы, — спокойно пояснила она. — Те, кто против предков. Против их законов.

— И как поможете?

— Мы придём в ваш мир, — произнесла она. — И, объединив силы, разрушим барьер, который удерживает тебя.

Я замерла, переваривая услышанное.

— Это возможно?

— Вполне, — кивнула она. — Но цена будет.

Я напряглась.

— Какая?

— Когда ведьмы идут против предков… баланс рушится ещё сильнее. И за это всегда приходится платить. Не сразу. Но неизбежно.

Тишина повисла между нами.

— Ты выйдешь, — добавила она. — Но после этого тебя уже не оставят в покое. Ни предки. Ни те, кто стоит по другую сторону.

Я опустила взгляд на свои руки. Снова чёртов выбор. Тяжело вздохнув, подошла к окну, вглядываясь в тёмный лес за стеклом.

— Ты устала, — тихо сказала Роза.

Я слабо усмехнулась, не отрывая взгляда от темноты.

— Очень… — призналась я. — Но не знаю, от чего сильнее.

От страха?
От потерь?
От того, что каждый раз приходится быть сильнее, чем ты есть?

Я провела пальцами по холодному стеклу.

— Тут… проще, — прошептала я. — Ничего не нужно решать. Ничего не нужно держать под контролем.

Позади послышался тихий шаг.

— Потому что это не жизнь, — спокойно ответила Роза.

Я закрыла глаза на секунду.

— Знаю.

— Здесь вечная темнота, — тихо добавила Роза. — В каком возрасте сюда попадёшь… в таком и останешься.

Я медленно выдохнула, не отрывая взгляда от леса.

Застыть.

Без боли. Без перемен. Без времени.

На секунду это звучало почти… заманчиво.

Но только на секунду.

— Значит, здесь нет будущего, — тихо сказала я.

Роза не ответила.

И ей не нужно было.

Я провела ладонью по стеклу.

— А там… — я замялась, — там слишком много всего.

Боль. Ответственность. Потери.

Но вместе с этим — жизнь.

Я опустила руку и чуть выпрямилась.

— Я не останусь здесь, — уже твёрже сказала я.

Позади послышался едва заметный одобрительный выдох.

Потому что какой бы спокойной ни была темнота…
она всё равно оставалась концом.

— Тогда вернём тебя назад.

Её голос словно растворился в тишине, и в следующий момент всё вокруг начало рассыпаться.

Сначала — свет. Потом — звук. И наконец — боль.

Я резко вдохнула.

Сознание вернулось рывком, словно меня выдернули из глубины. Тело отозвалось тяжестью, в виске всё ещё пульсировала тупая боль. Холодный пол под спиной, запах сырости, пыли…

Я открыла глаза. Старый дом. Та самая комната. Я вернулась.

Дыхание сбилось, но я заставила себя приподняться, опираясь на локти. Мир всё ещё слегка плыл, но уже становился чётче.

Вокруг меня стояли ведьмы. Много. Слишком много. Их силу можно было почти почувствовать в воздухе — плотную, живую, пульсирующую. Они образовывали круг, тихо переговариваясь, кто-то держал в руках травы, кто-то — свечи. Их взгляды были сосредоточенными, серьёзными.

Они пришли. Моё сердце на секунду замерло. Ведь среди них я увидела её.

— Бабушка…

Она стояла чуть в стороне, но её взгляд сразу нашёл меня. Она ничего не сказала. Только слегка кивнула. И этого было достаточно.

Ведьмы начали читать заклинание.

Сначала тихо — почти шёпотом, слова сливались в единый поток, словно дыхание. Но с каждым разом их голоса становились громче, увереннее, сильнее. Воздух в комнате начал меняться — сгущаться, вибрировать, наполняясь силой.

Свечи задрожали. Тени на стенах зашевелились. Я медленно поднялась на ноги. И в тот же момент почувствовала это.

Магия.

Сначала — слабый отклик, едва уловимый. Потом — сильнее. Тепло разлилось по телу, заполняя каждую клетку, возвращая то, что казалось потерянным.

Я резко вдохнула. Это было настолько привычно… настолько моё, что на секунду стало почти больно от того, как сильно я успела по этому соскучиться всего за несколько часов.

Сила пульсировала внутри, откликалась на каждое слово заклинания, усиливаясь с каждым ударом сердца.

Круг ведьм сиял энергией. Их голоса сливались в единый, мощный поток, направленный прямо на меня… и сквозь меня.

Я чувствовала, как барьер начинает трескаться.

Сначала — где-то далеко.
Потом — ближе.

Ещё немного…

…ещё мгновение — и внутри что-то надломилось.

Глухо. Резко.

Как будто треснуло стекло, которое долго держало под давлением.

Я почувствовала это не ушами — телом. Магия рванула наружу, вспыхнула ярче, сильнее, чем раньше, будто освобождённая от оков.

Свечи вспыхнули разом. Воздух задрожал. Голоса ведьм стали громче, почти криком, заклинание звучало уже как приказ — не просьба. Я сжала пальцы, чувствуя, как сила проходит через меня, откликается, подчиняется.

Барьер трещал.

Ещё.

Ещё.

И в следующий момент — разрыв.

Невидимая стена рухнула с оглушающим ощущением, словно давление, которое сжимало меня изнутри, внезапно исчезло.

Свобода.

Голоса ведьм постепенно стихали, одна за другой они опускали руки, выдыхая.

Бабушка сделала шаг ко мне.

— Теперь ты свободна, — тихо сказала она.

— Спасибо…

Я шагнула к ней, желая обнять, прижаться, почувствовать хоть на секунду тепло,

Но остановилась. Она была лишь тенью. Её тело давно лежало под землёй… а душа — здесь. По другую сторону.

Она едва заметно кивнула в сторону двери.

— Беги, — тихо сказала она. — И передай своей матери… что я скучаю.

Я сглотнула, сдерживая ком в горле, и кивнула.

Ещё один взгляд. Последний.

На неё. На ведьм.

— Спасибо…

И, не давая себе времени передумать, развернулась и побежала.

Дверь распахнулась, впуская холодный ночной воздух. Я вырвалась наружу, в темноту, не останавливаясь, не оглядываясь.

Ветки цеплялись за одежду, дыхание сбивалось, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

Но я бежала. Бежала долго. Останавливалась на несколько секунд, опираясь руками о колени, жадно вдыхая холодный ночной воздух. Лёгкие горели, сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди.

Но стоило отдышаться — я снова срывалась с места.

— Кол! — крикнула я, вбегая в дом.

Сил больше не осталось.

Я буквально рухнула на пол, пытаясь перевести дыхание, жадно хватая воздух.

— Айлин!

Он оказался рядом за секунду. Тёплые, сильные руки подхватили меня, подняли с пола, крепко прижимая к себе.

Кол уткнулся лицом в мои волосы, сжимая меня сильнее, чем обычно. Его дыхание было сбитым — не от бега… от страха. Я почувствовала, как его пальцы дрогнули на моей спине.

— Ты здесь… — выдохнул он хрипло, почти неверяще.

Я прижалась к нему в ответ, закрыв глаза.

— Я здесь…

Кол не сразу разжал объятия. Его ладонь медленно скользнула по спине, затем по плечам и только потом отстранился ровно настолько, чтобы увидеть моё лицо.

— Где ты была?

Он осмотрел меня внимательнее — задерживаясь на дыхании, на дрожи в руках, на следах усталости...на виске, где осталась кровь.

И тут же его челюсть напряглась.

— Айлин. Кто это сделал?

— Я… — голос всё ещё сбивался от дыхания. — Я ударила себя камнем. Чтобы вырубиться. Чтобы попасть туда… и попросить ведьм о помощи.

— Ты… что сделала? — тихо переспросил он, и это было гораздо опаснее любого крика.

— Мне пришлось.

Кол провёл рукой по моим волосам, осторожно, стараясь не задеть висок.

— Ты могла умереть.

Он выдохнул, опуская лоб к моему.

— Не делай так больше, — глухо добавил он. — Никогда.

— Обещаю.

Он наклонился ближе и мягко коснулся моих губ, оставляя короткий, тёплый поцелуй.

А затем снова притянул меня к себе, крепко заключая в объятиях.

— Айлин!

Дверь распахнулась, и в дом стремительно вошли Ребекка, Марсель и Элайджа.

Ребекка даже не остановилась — в следующую секунду она уже была рядом и крепко обняла меня, почти так же резко, как и Кол до этого.

— Ты жива… — выдохнула она, сжимая меня сильнее, чем обычно позволяла себе.

Марсель остановился чуть в стороне, внимательно осматривая меня.

Элайджа же стоял спокойнее остальных, но его взгляд был напряжённым и сосредоточенным.

— Хватит её душить, — вмешался Кол, мягко, но настойчиво отстраняя Ребекку. — Моей жене нужен отдых.

— Ты ведь сам только что не отпускал её из объятий.

— Потому что она моя жена, — спокойно, но с твёрдой уверенностью ответил Кол.

— А моя подруга, — парировала Ребекка, не отводя взгляда.

Кол чуть прищурился, но не ответил сразу. Его рука всё ещё оставалась рядомю. Ребекка тоже не отступала. Её взгляд смягчился лишь на долю секунды, когда она снова посмотрела на меня.

Элайджа первым нарушил это молчание.

— Сейчас не время выяснять, кому она кем приходится, — спокойно, но жёстко сказал он. — Она только что вернулась. И едва стоит на ногах.

Марсель медленно кивнул, поддерживая его взгляд.

— Согласен. Сейчас важно, чтобы Айлин отдохнула, а завтра она всё нам расскажет.

— Я и сейчас могу рассказать.

Кол сразу качнул головой.

— Нет. Тебе нужен отдых.

В его голосе не было грубости — только твёрдое, не допускающее возражений решение.

— Я отдохну, сразу как всё расскажу. Даю слово, — мягко сказала я, проводя ладонью по его щеке.

Кол на секунду закрыл глаза. Его челюсть напряглась, но он не отстранился.

— Ты всегда так говоришь, — тихо ответил он, открывая глаза. Взгляд был усталым, но всё таким же твёрдым.

Он накрыл мою ладонь своей рукой, удерживая её на щеке.

— Ладно, — наконец сдался Кол и легко подхватил тебя на руки. — Но передвигаться ты будешь так.

Он не дал мне времени возразить и аккуратно понёс в гостиную.

Там он посадил меня на диван и сразу сел рядом, не отдаляясь ни на сантиметр. Напротив устроились Ребекка и Марсель — оба внимательно наблюдали, не вмешиваясь. Элайджа занял кресло чуть в стороне, сохраняя спокойную, но настороженную позу.

Дверь снова открылась.

Вошли Клаус и Хейли.

— Ты вернулась, — произнёс он ровно.

— Куда же я денусь от вас?

Как только Хейли заняла свободное кресло, в комнате стало чуть тише — все будто инстинктивно сосредоточились на мне.

Вздохнув, начала рассказывать.

О Женевьеве. О том, где была. О том, что она говорила, как пыталась давить.

Я говорила ровно, стараясь не упускать деталей, но при этом опуская всё, что могло бы ещё сильнее разжечь конфликт — особенно то, что касалось Ребекки и Марселя и их прошлых планов против Клауса.

— И, похоже, у предков есть какие-то планы на вашего ребёнка, — добавила Ребекка, переводя взгляд на Хейли и Клауса.

Клаус чуть наклонил голову, его губы тронула холодная усмешка.

— Пусть только попробуют приблизиться к ребёнку, — произнёс он спокойно, но в голосе звучала угроза. — Я знаю тысячи способов заставить их пожалеть об этом.

— Если вы всё выяснили, я забираю Айлин. Ей нужен покой, — произнёс Кол и, не дожидаясь возражений, осторожно поднял меня на руки.

Он молча направился к лестнице и понёс меня на второй этаж, не замедляя шага и не оглядываясь.

— Эви и Ноа спят? — тихо спросила я.

— Да, — ответил Кол, не сбавляя шага. — Я сам их уложил. Сейчас за ними присматривает Вивьен.

— Отнеси меня к ним, — тихо попросила я.

Кол на мгновение замедлил шаг, будто обдумывая, но спорить не стал.

— Хорошо, — коротко ответил он и свернул в сторону детской.

Дверь он открыл аккуратно, почти бесшумно.

В комнате царил мягкий полумрак. Ночник отбрасывал тёплый свет на кроватки, игрушки и стены, создавая ощущение уюта и спокойствия — такого контраста с тем, что осталось внизу.

Кол осторожно опустил меня на ноги, но руку не убрал. Вивьен сидела в кресле у окна, освещённая мягким светом ночника, и тихо листала книгу. Заметив меня, она сразу отложила её и поднялась.

— Как ты? — шёпотом спросила она.

— Всё хорошо, — так же тихо ответила я. — Спасибо, что не оставляешь их.

Вивьен слегка кивнула.

— Это моя работа.

Я едва заметно улыбнулась.

— Иди отдыхай. Мы с Колом справимся.

Она на секунду замялась.

— Я могу остаться, если нужно.

— Я знаю, Вивьен. Спасибо.

В её взгляде мелькнуло понимание. Она кивнула ещё раз и, не издавая лишнего шума, направилась к двери.

Я подошла к кроваткам, стараясь двигаться как можно тише. Склонившись, осторожно коснулась губами лба Эви — тёплого, спокойного. Она едва заметно пошевелилась, но не проснулась. Затем — Ноа. Такой же безмятежный, укутанный в сон.

Я задержалась на секунду между ними, глядя на их лица.

— Пойдём, — тихо шепнул Кол, протягивая мне руку.

Я на секунду задержалась, ещё раз взглянув на детей. Но всё равно вложила свою руку в его. Тёплую. Надёжную. Он слегка сжал пальцы и повёл меня к двери, аккуратно закрывая её за нами, оставляя детскую в тишине и мягком свете.

Зайдя в нашу комнату, я устало опустилась на край кровати. Матрас мягко прогнулся подо мной, и только сейчас я по-настоящему почувствовала, насколько вымотана.

— Я наберу тебе тёплую ванну, — тихо сказал Кол.

Я лишь кивнула. Он скрылся за дверью ванной, и почти сразу раздался шум воды.

Я опустила взгляд на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали. Но не от холода. В голове всплывали обрывки: тёмный подвал, Женевьева, потусторонний мир, лица ведьм… бабушка.

Кол вернулся, не говоря ни слова. Он подошёл ближе, осторожно подхватил меня на руки и понёс в ванную, В комнате пахло паром и тёплой водой. Аккуратно поставил меня у края ванны и так же молча начал помогать с одеждой — медленно, бережно, без спешки и лишних движений. В этом не было ничего лишнего или неловкого, только забота и усталое понимание того, что у меня просто не осталось сил на такие мелочи.

Когда всё было готово, он помог мне лечь в ванну.

Я опустилась в тёплую воду, и она сразу же окутала тело — мягко, глубоко, снимая напряжение,

Я закрыла глаза на секунду, позволяя себе расслабиться.

Кол не стал оставлять меня одну даже на минуту. Он взял мочалку, выдавил на неё гель для душа. Потом осторожно опустил руки в воду и начал аккуратно мыть меня — спокойно, бережно, без лишних движений. В его прикосновениях не было ничего лишнего. Он мягко проходился по плечам, рукам, спине, груди. Иногда он поднимал взгляд, проверяя, не больно ли мне, не холодно ли, не тяжело ли это всё выдерживать.

Когда он решил, что достаточно, выключил воду и помог мне выбраться из ванны, придерживая за плечи и сразу укутывая в полотенце. Он быстро, но аккуратно вытер меня насухо, стараясь не оставить ни капли холода на коже.

Потом достал пижаму.

— Подними руки, — тихо сказал он.

Я подчинилась. Он помог мне надеть её, поправляя ткань так, чтобы мне было удобно и тепло.

Вернувшись в комнату, мы легли в кровать почти одновременно. Я устроилась у него на груди, а он сразу обнял меня. Его пальцы медленно успокаивающе скользили по моим рукам.

— Я очень сильно люблю тебя, — прошептала я.

Это была чистая правда. Кол был для меня всем. Я не представляла своей жизни без него и искренне гордилась тем, что рядом со мной именно он — мой муж.

— И я люблю тебя.

Он наклонился и на секунду прижался к моему виску, оставляя лёгкий поцелуй.

— Больше, чем ты думаешь, — добавил почти шёпотом.