Глава 33. "Всегда и навечно "
- Ну как подготовка? - спросила я, аккуратно накручивая прядь Елены на плойку. Сегодня в школе намечались танцы десятилетия, главным организатором которых неожиданно стала Ребекка.
- В целом нормально, - усмехнулась Елена. - Только Кэролайн слегка недовольна.
- Ну, неудивительно. Она ведь всегда сама устраивала такие мероприятия.
- А в этот раз всё в руках Ребекки, - кивнула Елена. - Поэтому Кэролайн и злится. У неё буквально отобрали её стихию.
- Думаю, Ребекка всё сделает на высшем уровне, - заметила я, поправляя локон. - Она любит внимание и не упустит шанса показать себя.
- Главное, чтобы это не переросло в очередную драму, - вздохнула Елена. - Но, зная её, что-то обязательно случится.
- Мы справимся, - улыбнулась я. - Мы же всегда справляемся.
Елена чуть заметно кивнула и, встретившись со мной взглядом в зеркале, тоже улыбнулась.
- Как прошла поездка? - вспомнила я, откладывая плойку в сторону.
- Мы забрали Джереми, теперь он снова с нами, - ответила Елена с лёгкой улыбкой. - Вернётся в школу. Мэтт даже помог ему устроиться на работу в «Мистик Гриль». Но...
- Но? - я внимательно посмотрела на неё.
- Мне кажется, что он всё ещё не отпустил Анну. - Елена опустила глаза. - Я нашла в его блокноте её фотографию.
- Думаешь, он всё ещё любит её? Столько времени прошло...
- Я не знаю, Айлин, - выдохнула она устало. - Кажется, я вообще уже ничего не понимаю.
- Эй, - я обняла её, прижимая к себе. - Всё наладится. Мы обязательно со всем справимся.
Елена только молча кивнула, уткнувшись в моё плечо. Я мягко гладила её по спине, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается. Она крепче прижалась ко мне, будто черпая силу в моём молчаливом присутствии.
Через несколько мгновений мы отстранились. Я взглянула в её глаза - в них всё ещё мелькала боль, но уже не такая острая. Елена благодарно улыбнулась, и я в ответ коснулась её руки.
Она подошла к зеркалу, поправила локон, и в комнате воцарилась тихая, почти домашняя атмосфера. Вдалеке послышался звонок телефона, но мы не торопились отвечать, позволяя этой спокойной тишине продлиться ещё немного.
В дверь раздался стук, и я услышала знакомый голос Стефана.
- Готова? - мягко спросил он, когда Елена открыла дверь.
Она улыбнулась, поправив платье, и кивнула. Я видела, как в её глазах мелькнуло волнение, но и радость тоже. Стефан протянул ей руку, и они вместе вышли в вечернюю прохладу, направляясь на танцы.
Я закрыла за ними дверь и вернулась в гостиную. В доме стояла тихая суета: близнецы были немного капризными после первой прививки, то и дело требуя нашего внимания. Кол держал Ноа на руках, тихо укачивая, а я в этот момент сидела рядом с Эви, поглаживая её по спинке.
Мы обменялись взглядами с Колом - усталыми, но полными нежности. И хотя за окном звучала музыка далёкого праздника, для нас этим вечером самым важным был наш маленький семейный мир.
Кол слегка наклонился ко мне, когда Эви наконец успокоилась и её дыхание стало ровнее.
- Знаешь, - прошептал он, - я уверен, что мы с тобой справляемся лучше, чем любой «официальный» детский доктор.
Я фыркнула, стараясь не рассмеяться вслух, чтобы снова не разбудить малышей.
- Правда? А по-моему, у нас под глазами такие круги, что скоро их можно будет принимать за новый модный аксессуар.
Кол склонился ближе, будто собирался что-то сказать, но вместо этого легко коснулся губами моей щеки.
- Ты всё равно самая красивая, - прошептал он, чуть улыбнувшись.
Я закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку. Его слова, простые и тихие, согревали сильнее, чем плед на моих плечах.
- Если хочешь, я могу взять ночь на себя, - добавил он, глядя на малышей. - Ты поспишь.
- Нет, - покачала я головой. - Мы справимся вместе.
Он протянул руку и сжал мою ладонь, переплетая пальцы. В этот момент я поняла, что никакие недосыпы и капризы не смогут отнять у нас счастья. Мы были семьёй.
Когда наконец оба малыша уснули, мы с Колом осторожно выбрались из детской, словно преступники на цыпочках. Дверь тихо закрылась за спиной, и на какое-то мгновение повисла тишина - редкая, такая хрупкая, что хотелось задержать дыхание, чтобы не спугнуть.
Мы вернулись в гостиную. В камине горел огонь, мягкий свет падал на стены и создавал уют, словно весь мир сузился до этого дома. Я опустилась на диван, завернувшись в плед, а Кол сел рядом и притянул меня ближе.
- Кажется, они вымотали нас сильнее, чем все враги вместе взятые, - усмехнулся он, скользнув рукой по моему плечу.
- Ещё скажи, что боишься собственной дочери, когда она плачет, - поддела я его, уткнувшись в его грудь.
- Я не боюсь, - фальшиво возмутился Кол. - Просто... она очень убедительная.
Я рассмеялась, и он поймал мой смех поцелуем. Нежным, тёплым, будто хотел украсть кусочек этого мгновения только для нас двоих. Я чувствовала, как его ладонь осторожно скользнула по моей спине, будто проверяя - действительно ли я здесь, с ним, в безопасности.
- Знаешь, - прошептала я, когда наши лбы соприкоснулись, - иногда я думаю, что всё это сон.
- Тогда я никогда не позволю тебе проснуться, - ответил он, и его губы снова нашли мои.
Мир за стенами дома перестал существовать. Были только мы, огонь в камине и это ощущение тихого, настоящего счастья.
Его губы были горячими, жадными, поцелуй постепенно углублялся, и я уже тонула в этом ощущении - когда весь мир сводится к одному дыханию, одному прикосновению. Сердце бешено колотилось, а пальцы сами сжимали ткань его рубашки, не желая отпускать.
Кол слегка отстранился, его взгляд задержался на моём лице, и он уже собирался снова коснуться моих губ, как вдруг раздался резкий, недовольный плач.
Мы оба замерли, переглянувшись.
- Твоя очередь или моя? - с кривой усмешкой прошептал Кол, но, заметив мой усталый взгляд, тут же поднялся. - Ладно, я пойду.
Я проводила его глазами, слушая, как его шаги растворяются в коридоре. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только детским всхлипыванием. А я сидела на диване, с лёгкой улыбкой, чувствуя, что даже среди криков и бессонных ночей у нас есть нечто большее - то, что никто уже не сможет разрушить.
Внезапно я почувствовала холод, пробежавший по спине, словно ледяной ветер скользнул сквозь меня. Он заставил меня вздрогнуть.
И тут, едва слышно, донёсся слабый, едва различимый женский голос. Я обернулась и увидела её — Розу. Ту самую ведьму, которая помогла снять заклятие с Кола. Её фигура казалась почти призрачной в мягком свете гостиной, а глаза — полными тихой тревоги.
— Айлин… — прошептала она, и в её голосе слышалась смесь осторожности и настойчивости.
— Роза? — встала я с дивана, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Как ты здесь оказалась?
— Времени мало, — её силуэт постепенно растворялся, словно туман, который рассекает ветер. — Что-то плохое грядёт, Айлин. Эстер замышляет нечто опасное.
Я сделала шаг ближе, пытаясь удержать исчезающую фигуру.
— О чём ты говоришь? Что она замышляет?
— Я точно не знаю, — голос Розы звучал торопливо, почти шепотом. — Но знаю одно: если ты не вмешаешься, будут большие последствия. Ты должна остановить её.
И в тот момент она исчезла полностью, оставив после себя только лёгкий холодок и едва уловимый аромат трав. Я осталась стоять одна, прислушиваясь к собственному сердцу, которое колотилось, как сумасшедшее. Каждое слово Розы прокручивалось в голове, заставляя меня чувствовать тревогу, которую я не могла заглушить.
— Айлин… — мягкий, заботливый голос раздался позади, и кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнула и обернулась.
— Кол! — сказала я, слегка вздохнув. — Прости, я не услышала, как ты вернулся.
Он подошёл ближе, глаза его изучали меня с беспокойством.
— Ты бледная. Всё хорошо?
— Здесь была Роза, — сказала я тихо, пытаясь успокоиться.
— Роза? — нахмурился Кол. — Та ведьма, что помогла снять заклятие?
— Да. Она сказала, что Эстер замышляет что-то плохое.
— Мама… — выдохнул он, взлохмачивая волосы, — почему я нисколько не удивлён?
— Мне нужно её найти, — твёрдо сказала я, — присмотри за Эвелин и Ноа.
— Исключено! — ответил он мгновенно, сжав зубы. — Ты не пойдёшь туда одна.
— Пойду, — твёрдо сказала я. — Роза сама просила меня об этом.
Кол на мгновение замер, потом медленно опустил взгляд, понимая, что спорить бесполезно.
— Хорошо, — наконец сказал он, — но дай слово. Если поймёшь, что не справляешься, оставь её.
Я кивнула, чувствуя одновременно тревогу и облегчение. Поцеловав мужа на прощание, я накинув на себя кожаную куртку и выскочила из дома. Заклинание поиска не дало точного результата — местоположение Эстер оставалось неизвестным. Пришлось действовать по старинке: направляться в школу и просить помощи у ребят.
Асфальт под ногами отдавал гулкими ударами, сердце стучало в унисон с каждым шагом. Ветер трепал волосы, забиваясь в глаза, но я не останавливалась — впереди была только цель. Дома мелькали один за другим, витрины магазинов отражали мой бегущий силуэт, а лёгкая дрожь внутри росла с каждой секундой. Чем ближе я была к школе, тем сильнее ощущала тревогу, будто сама ночь шептала мне о надвигающейся опасности.
Музыка гремела на всю школу, эхом разносясь по коридорам. Я почти летела по ним, прислушиваясь к каждому звуку, надеясь услышать знакомый голос. И вдруг — услышала. Деймон.
— Ребята! — выкрикнула я, выбегая в просторный холл. Передо мной стояли Деймон, Елена и Стефан.
— Айлин? — Елена удивлённо распахнула глаза. — Что ты здесь делаешь?
Я подошла ближе, сердце всё ещё колотилось после бега. Взгляд мой метался между ними, будто ища подтверждение моим страхам.
— Где Рик?
— Без понятия, — пожал плечами Деймон, в своей обычной саркастичной манере. — Но зато точно знаем, что он окончательно поехал. Травы, которые для него готовила Бонни, он больше не принимает.
— Тогда мы должны его найти. И найти Эстер, — произнесла я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.
— Эстер? А она-то тут при чём? — нахмурился Стефан.
— Ведьмы сказали, что она задумала что-то плохое, — призналась я. — Я пыталась найти её с помощью заклинания, но…
— Но раз ты сейчас тут, значит, у тебя ничего не вышло? — перебил Деймон, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись.
Его тон был насмешливым, но я видела, как в глазах мелькнуло беспокойство.
— Аларик теперь ненавидит не только вампиров, но и тех, кто стоит на их стороне, — произнёс Деймон, бросив на меня и Елену серьёзный взгляд. — А значит, и вы в опасности.
— И что ты предлагаешь? — спросила я, всё ещё переводя дыхание после бега.
— Свернём ему шею, — буднично выдал он.
— Нет! — резко возразила я.
— Ни за что! — воскликнула Елена.
— Что?! — удивлённо переспросил Стефан, но в тот же миг сзади раздался ещё один голос.
Мы обернулись. За нашей спиной стоял Джереми.
— Ты с ума сошёл? — он уставился на Деймона, сжав кулаки.
— Успокойся, — бросил тот, но без особого энтузиазма.
— Не верю, что ты серьёзно подумаешь о таком, — сказал Джереми, посмотрев прямо на Елену. Его голос дрогнул. Не дождавшись ответа, он резко развернулся и пошёл прочь.
— Джер… — позвала Елена и, обменявшись с нами быстрым взглядом, кинулась за ним.
— Мы не причиним Аларику вреда, — твёрдо сказала я Деймону и тоже побежала следом за Еленой.
Я догнала их уже на улице. Они стояли посреди тротуара и спорили. Джереми был взвинчен:
— Это неправильно! Как вы вообще можете обсуждать такое? Он был нашим опекуном! Он заботился о нас!
— Мы не собираемся причинять ему вред, — упрямо возражала Елена, сжав руки в кулаки. — Никто этого не сделает!
Я остановилась рядом, чувствуя, как напряжение между ними растёт с каждой секундой. Джереми резко провёл рукой по волосам, словно пытаясь отогнать все мысли.
— Ты веришь, что он справится? — его голос дрогнул. — Что он сам сможет бороться с этой… тьмой?
— Я верю в него, — твёрдо сказала Елена, глядя брату прямо в глаза. — И пока у нас есть хоть один шанс его спасти, я не позволю думать о другом.
Я положила руку на плечо Джереми:
— Она права. Если мы начнём сомневаться, то проиграем раньше, чем попробуем.
Он отвернулся, тяжело вздохнув.
— Ладно. Но если что-то случится… я этого не прощу.
Елена кивнула, её глаза блеснули от сдерживаемых слёз, и она тихо добавила:
— Ничего с ним не случится. Мы его вернём.
Мы втроём стояли на тёмной улице, и ветер шевелил опавшие листья у наших ног. Казалось, ночь сама затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.
— Елена, — донёсся знакомый, холодный женский голос, в котором слышалось властное спокойствие.
Я медленно повернула голову и наконец увидела ту, из-за которой оказалась здесь. Эстер. Её взгляд был пронзительным, будто она уже знала каждую мою мысль и не оставляла шанса на бегство.
— Если ты действительно хочешь спасти Аларика, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово отозвалось эхом внутри, — тебе придётся пойти со мной.
Я почувствовала, как сердце замерло в груди. На мгновение не знала, что ответить, но всё же, почти шёпотом, наклонилась к Джереми:
— Найди Деймона и Стефана… быстро.
Он кивнул и, не теряя ни секунды, развернулся и стремглав побежал назад, растворяясь в темноте. Увидев, как Джереми скрылся из виду, Эстер слегка склонила голову и уголки её губ изогнулись в самодовольной ухмылке.
— Я не пришла, чтобы причинить вам вред, — её голос звучал мягко, почти ласково, но в этой интонации было что-то зловещее. — Но хочешь ты того или нет, Елена, ты всё равно пойдёшь.
Не дав времени на возражения, она развернулась и, словно королева, величественно зашагала прочь. Каждый её шаг был размеренным, будто она была уверена, что сопротивление бесполезно.
Я бросила взгляд на Елену и едва заметно кивнула, давая понять: выбора у нас нет, нужно следовать за ней. Мы двинулись вслед, стараясь держать шаг.
В то же время я начала тихо, почти беззвучно, проговаривать заклинание слежения. Каждое слово магии ложилось невидимой нитью под наши ноги. С каждым шагом на асфальте оставался крошечный светлый след, будто мы ступали не по твёрдой земле, а по рассыпанной муке. Эти отпечатки были видны лишь тем, кому я позволю, — и я надеялась, что Стефан и Деймон сумеют воспользоваться этой тропой, чтобы добраться до нас.
Наш путь закончился на старом кладбище. Между мраморных плит и покосившихся крестов, укутанных мраком, возвышалась фамильная гробница Сальваторе. Возле неё, будто специально поджидая нас, стоял Рик.
На миг мы с Еленой облегчённо выдохнули — словно увидели знакомое лицо среди чужого кошмара. Но уже в следующее мгновение холод пронзил нас. Его глаза сверкали зловещей тьмой, а выражение лица было чужим и жестоким. Это был не наш Аларик. Это была его тёмная сторона, та, что не знала жалости.
— Что… что здесь творится? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я хочу изменить его, — спокойно произнесла Эстер, будто речь шла о чём-то обыденном. — Сделать сильнее, быстрее… таким, как мои дети. Несокрушимым.
Она плавно двинулась к гробнице, её шаги отдавались гулом в тишине кладбища.
Мы с Еленой стояли неподвижно, потрясённые услышанным, а Эстер продолжала:
— Аларик станет бессмертным охотником. Вампиром, убивающим вампиров.
В этот миг я поняла, о чём предупреждала Роза. Нельзя позволить Эстер завершить задуманное. Я должна остановить её, любой ценой.
Мы вошли внутрь гробницы. Запах сырости смешался с ароматом воска, когда Эстер начала зажигать свечи одну за другой, словно готовя сцену для тёмного ритуала. Рик, опершись о каменную стену, молча наблюдал, его лицо оставалось непроницаемым.
— Рик, прошу тебя, не делай этого! — Елена шагнула вперёд, её голос дрожал от отчаяния.
Эстер лишь скользнула на неё холодным взглядом, а затем перевела глаза на меня.
— Как у тебя с Колом? Слышала, вы поженились… И у вас есть дети.
— Я не собираюсь обсуждать это с вами.
— Понимаю, — кивнула Эстер, не настаивая. — Но знай, твоя жизнь теперь переплетена с его. И это делает тебя уязвимой.
— Вы мне угрожаете?
— Ни в коем случае, — спокойно ответила Эстер. — Просто предупреждаю: последствия твоих действий могут быть опаснее, чем ты думаешь.
Она отвела взгляд, словно сигнализируя, что разговор завершён, а я осталась одна с мыслями, ломая голову, как же её остановить.
Я стояла в тишине, глядя на мерцающий свет свечей в гробнице. Мысли кружились, как ураган: как можно остановить Эстер? Заклинания, ловушки, магические барьеры — всё пробегало в голове, но ничего не казалось достаточным. Сердце сжималось от тревоги, а в груди поднимался холодок страха. Я представляла, как Рик изменится, если Эстер добьётся своего, и это чувство давило сильнее любого заклинания. Каждый возможный план перемежался сомнением — хватит ли моих сил, хватит ли времени, чтобы спасти его…
Закрыв глаза, я старалась перекрыть шум мыслей и дрожь в теле. Перед внутренним взором возник образ Розы — её мягкая улыбка, её глаза, полные тайной силы и мудрости. Я словно протянула к ней руки, мысленно зовя, умоляя откликнуться. В груди стало тесно от отчаяния, и я шептала про себя беззвучные просьбы: помоги… дай мне силы… будь рядом.
Тёплое воспоминание о её прикосновении будто ожило на коже, а следом пришёл лёгкий отклик — словно порыв ветра коснулся щёки, пробежал по волосам. Я ощущала, как где-то глубоко внутри начинает разгораться крошечная искра. Она не принадлежала только мне. В ней было что-то большее — частичка силы всех ведьм, что ушли, но остались рядом.
Я крепче вцепилась в это ощущение, позволила ему наполнить меня. Сердце забилось сильнее, а по венам разлилось что-то похожее на огонь, смешанный с холодом. И в этот миг я поверила — я не одна.
— Начнём, — холодно произнесла Эстер, протягивая руку к Елене.
— Нет! — отшатнулась та, отрицательно качая головой. — Я не дам своей крови.
— Посмотрим, — губы Эстер изогнулись в тонкой улыбке.
Сосредоточившись, она едва заметным движением сотворила заклинание — на ладони Елены появилась тонкая, но болезненная царапина. Взяв её за запястье, Эстер удерживала руку над чашей, и капли алой крови одна за другой падали внутрь, окрашивая жидкость.
— Выпей, — её голос прозвучал властно, обращённый к Аларику.
— Нет! — сорвалось с моих губ. В ту же секунду в гробнице взметнулся ветер, заставив пламя свечей затрепетать. Я взмахнула рукой — и чаша, наполненная кровью, опрокинулась, ударившись о каменный пол. — Я этого не позволю!
Я чувствовала, как по моему телу струится чужая сила — тяжёлая, необъятная, словно дыхание сотен голосов. Ведьмы пришли на мой зов, их энергия слилась со мной, разгораясь внутри пламенем, которое готово было сжечь всё на пути.
— Иди, — твёрдо сказала я, глядя на Елену.
— Но Рик?.. — её голос дрогнул.
Я прошептала короткое заклинание, и Рик, не успев понять, что происходит, обмяк и упал на землю.
— С ним ничего не случится, — я бросила взгляд на Елену. — Обещаю.
Елена рванула прочь, и Эстер подняла руку, собираясь преградить ей путь. Но я шагнула вперёд, не давая ей этого сделать. Да, я знала, что уступаю ей в силе, но с поддержкой ведьм во мне теплился шанс — крошечный, но всё же шанс.
В воздухе повисла напряжённая тишина, и словно сама земля под ногами затаила дыхание. Свечи, зажжённые Эстер, вспыхнули ярче, вытягивая из темноты длинные тени. Я шагнула вперёд, и от кончиков пальцев сорвался вихрь света, расплескавшись в воздухе, как золотые искры.
Эстер подняла руки — вокруг неё закружились потоки ветра, пепел с кладбища взметнулся вверх, окутывая её фигуру. Она направила силу в мою сторону, и холодная волна ударила в грудь, пытаясь сбить с ног. Я удержалась, вонзив каблуки в землю, и разжала ладони — из них рвануло пламя, переплетённое с едва заметными символами, что вспыхивали и гасли в воздухе.
Магия сталкивалась, шипела, как вода на раскалённом камне. Пространство между нами вибрировало, искривлялось, словно само время замедлялось. Мрамор гробницы пошёл трещинами, земля под ногами дрожала, а в небе над кладбищем собрались тучи.
Эстер двигалась уверенно и плавно, будто каждое её движение заранее прописано судьбой. Я же действовала отчаянно, с каждым рывком силы отдавая часть себя. Но с каждой новой вспышкой я чувствовала за спиной дыхание Розы, тёплое и невидимое, наполнявшее меня хрупкой, но устойчивой мощью.
Две силы переплелись — её тьма и моя светлая решимость, и вся гробница превратилась в поле битвы, где искры магии падали на землю, словно огненный дождь.
— Откуда… — голос Эстер дрогнул, и она тяжело переводила дыхание, — откуда в тебе столько силы?
Её взгляд метался между мной и зажжёнными свечами, пламя которых дрожало, словно подчиняясь не её воле, а моей. На мгновение я заметила, как в её глазах мелькнуло не высокомерие и не уверенность, а страх. Она отступила на шаг, прижимая ладонь к груди, будто сама пыталась уловить, что происходит.
— Я же предупреждала, что не оставлю тебя, — произнесла я, но голос был уже не моим — в нём звучала Роза. Она словно вселилась в меня, чтобы заявить о своём присутствии.
Глаза Эстер расширились, в них промелькнуло узнавание и страх.
— Этого не может быть… Роза…
— Давненько не виделись, Эстер, — прозвучало из моих уст.
В следующее мгновение я подняла руку, и невидимая сила с грохотом отбросила Эстер назад. Её тело ударилось о холодную каменную стену гробницы, камни дрогнули от удара.
Я двинулась вперёд, чувствуя, как сила Розы переплетается с моей собственной. Каждый шаг отдавался в каменных сводах гробницы гулким эхом, будто сама тьма внимала нашему приближению.
Эстер, морщась от боли, попыталась подняться, опираясь на ладонь. Но не успела. Я резко вскинула руку, и волна магии пронеслась по воздуху, прижимая её к холодному полу. Каменные плиты дрогнули, словно под тяжестью невидимой руки.
Её тело выгнулось, но она не могла пошевелиться. Я видела, как глаза Эстер метались, полные ярости и страха. Она пыталась произнести заклинание, но слова застревали в горле — я не позволила ей вымолвить ни звука.
— Ты никуда не уйдёшь.
Эстер задышала чаще, её грудь судорожно вздымалась под тяжестью магии.
— Пожалуйста… — хрипло выдохнула она, едва шевеля губами. — Айлин… Роза… не нужно этого… Я… я не враг вам…
Она дёрнулась, но сила прижимала её к каменным плитам ещё сильнее.
— Я могу помочь… — продолжала Эстер, голос её дрожал, в нём звучала мольба. — Всё, что захотите. Я дам вам знания, силу… только отпустите меня.
Её пальцы скребли по полу, оставляя тонкие царапины на камне, но приподняться она не могла.
— Ничего мне не нужно… кроме мести, — прошептала Роза, склоняясь совсем близко к лицу ведьмы.
Эстер зажмурилась, будто от самой близости Розы исходило невыносимое давление. Её губы задрожали, и голос сорвался на шёпот:
— Месть… не принесёт тебе покоя…
Но Роза только усмехнулась моими устами, и магия вокруг сгустилась, словно воздух сам стал вязким. Каменные плиты под телом Эстер затрещали, будто пытались разойтись, но продолжали удерживать её, не давая и шанса на спасение.
Я ощущала, как внутри меня всё сильнее разгорается пламя чужих эмоций — жажда возмездия, ярость, холодная решимость. Они сливались с моими собственными чувствами, и я уже не могла понять, где заканчивается Айлин и начинается Роза.
— Ты забрала слишком много жизней, — произнесла я глухо, чувствуя, как каждое слово отдаётся вибрацией в самой гробнице. — Теперь твоя очередь расплачиваться.
Я опустилась рядом, скользнула ладонью по её щеке, стирая одинокую слезу.
— Увидимся по ту сторону, — прошептала Роза и без колебаний вогнала клинок прямо в сердце ведьмы.
Вот и всё. Эра Эстер Майклсон завершена. Я ощутила, как Роза покидает моё тело, и в тот же миг позади меня пробежал холод. Обернувшись, я встретила её взгляд. Она тихо улыбнулась, без слов кивнула мне — и исчезла, словно её никогда здесь и не было.
Подойдя к телу Рика, я сняла с него заклинание сна, и он медленно открыл глаза.
— Айлин… что происходит? — произнёс он, и я поняла: это был Рик.
Рассказав ему всё, Рик глубоко вздохнул. Он осознавал, что тёмная сторона опасна для всех вокруг.
Он попросил меня остановить его сердце с помощью магии — уверяя, что умерев, его тьма исчезнет вместе с ним. Я отказалась. Обещала, что буду охранять его, и сдержу слово: Рик будет в безопасности.
— А что, если мы запрем её? — мысль сама сорвалась с губ. — Глубоко, в твоём сознании.
— Это возможно?
— Я читала об этом, — призналась я честно. — Но сама никогда не пробовала.
— Я не знаю, получится ли…
— Айлин, если есть хоть малейший шанс, нужно попытаться, — в его голосе звучала решимость. — Я не смогу жить, зная, что в любую минуту могу причинить боль близким.
— Хорошо, — я кивнула и достала телефон. — Я попрошу Елену принести всё необходимое.
Написав сообщение Колу, я попросила его собрать всё нужно, и сразу написала Елене, чтобы она забрала у него вещи. Кол, конечно же, тут же начал выспрашивать, нашла ли я его мать и что происходит. Я лишь пообещала вернуться и всё объяснить лично.
Покинув гробницу, я прошла чуть дальше от кладбища и опустилась на мягкую траву. Силы были на исходе — слишком много я потратила в борьбе с Эстер. Ведьмы помогали мне, но и собственная энергия ушла почти до конца.
Лёгкий ветерок нежно коснулся кожи, принося прохладу. Казалось, сама природа шептала: ты справилась, ты выдержала испытание.
Больше всего сейчас хотелось домой — к любимому мужчине и нашим детям. Утонуть в его объятиях и слушать сладкий лепет близнецов.
Я закрыла глаза, позволяя себе на миг представить этот момент: крепкие руки Кола, его тёплый голос, запах дома, в котором слышатся лёгкие шаги и смех малышей. Сердце сжалось, но вместе с тем наполнилось решимостью. Всё, что я сделала, всё, через что прошла — ради них.
Собрав остатки сил, я поднялась на ноги. Впереди было ещё много работы, но я знала: у меня есть ради кого бороться.
Я уже собиралась вернуться, когда увидела Елену. Она спешила в мою сторону, прижимая к груди свёрток.
— Вот всё, что ты просила, — сказала она, переводя дыхание и протягивая мне вещи.
— Спасибо, — я кивнула и взяла свёрток.
Рядом стоял Рик. Он выглядел собранным, но в его глазах читалась тревога. Он понимал, на что идёт.
— Айлин… — произнёс он тихо. — Ты уверена, что справишься?
Я сжала пальцами амулет, один из предметов, что принесла Елена.
— Должна, — ответила я. — Ради тебя. Ради всех.
Мы направились в центр кладбища, где земля хранила силу предков. Ритуал должен был пройти именно здесь. Я расстелила ткань, разложила свечи и травы, начертила мелом круг. Всё внутри подсказывало, что это будет непросто.
Рик шагнул внутрь круга и сел, выпрямившись, словно готовясь принять удар.
— Я готов, — сказал он.
Я осторожно зажгла свечи, поставив их по кругу. Пламя вспыхнуло ровным светом, будто признавая силу земли, на которой мы находились. Воздух постепенно наполнился терпким запахом трав, смешавшись с горечью воска и холодом кладбищенской ночи. Всё вокруг словно замерло в ожидании.
— Закрой глаза, Рик, — сказала я негромко. — Просто доверься мне.
Он послушался. Медленно выдохнул, пытаясь успокоить дыхание, и сел ровнее, готовый принять всё, что ждало впереди. Я расположилась напротив него, положив ладони на его виски. От него исходило напряжение, тяжёлое, как свинец.
Я начала шептать слова заклинания — древние, рваные, но невероятно сильные. Они текли из моих уст сами собой, будто кто-то вел меня, направлял, подсказывал. И в тот же миг я ощутила её — тьму. Холодная, тягучая, она отозвалась в сознании Рика и бросилась вперёд, пытаясь прорваться наружу.
Перед глазами пронеслись образы: крики, кровь, боль, хаос. Тьма была жива. Она билась, словно зверь в клетке, выцарапывая когтями стены души Рика, и чем сильнее я пыталась её загнать, тем яростнее она сопротивлялась.
Я сосредоточилась на своём заклинании, представляя замок, тяжёлые двери и крепкие цепи. Шаг за шагом я тянула их, запечатывая чужую силу, загоняя её всё глубже. Но стоило мне сделать несколько шагов вперёд в этой борьбе, как я почувствовала, что силы начинают покидать меня. Словно сама жизнь выскальзывала сквозь пальцы.
Моё дыхание стало неровным, руки задрожали. На миг захотелось остановиться — бросить всё, позволить этой тьме самому найти своё место. Но тогда я увидела лицо Рика. Даже с закрытыми глазами он боролся вместе со мной: его челюсти были сжаты, пальцы до боли врезались в землю, пот струился по вискам. Он доверил мне самое дорогое — свою жизнь и свою душу. Я не могла подвести.
Стиснув зубы, я продолжила. Слова заклинания срывались с губ хрипом, но всё равно складывались в нужные ритмы. Я чувствовала, как Роза где-то внутри меня даёт дополнительный толчок, словно подсказывая: ещё чуть-чуть, не сдавайся.
И в какой-то момент цепи начали крепнуть. Тьма билась и шипела, словно живая, но с каждым моим словом теряла силу. Я видела, как железные двери сознания Рика закрываются перед её лицом, а тяжёлый замок щёлкает, окончательно запирая чудовище внутри.
Последнее слово заклинания сорвалось с моих уст, и всё вдруг стихло. Ночь вернула себе привычные звуки — шорох ветра в листьях, треск свечей.
Рик резко распахнул глаза и шумно вдохнул, словно вынырнул из глубины. На висках у него блестели капли пота, дыхание было тяжёлым. Но в его взгляде больше не было того мрака, который я видела прежде. Только усталость и облегчение.
Я убрала руки, и в тот же миг собственное тело словно обмякло. Земля под ногами закружилась, силы окончательно оставили меня, и я едва не рухнула. Елена подбежала и подхватила меня за плечи.
— Ты в порядке? — её голос дрогнул.
— Получилось, — выдохнул Рик. — Она заперта.
Я лишь слабо улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается пустота. Но вместе с ней пришло и тихое удовлетворение. Я справилась.
— Я ведь обещала… — прошептала я, встретившись взглядом с Еленой, и в тот же миг тьма накрыла меня — сознание оборвалось.
— Айлин! — голос Елены прорезал тишину, она тут же подхватила меня, не давая телу коснуться земли.
— Что с ней? — Рик поднялся на ноги, шатаясь, но всё же подошёл ближе. В его глазах мелькала вина: он понимал, что истощение Айлин было ценой за его спасение.
— Она отдала слишком много сил, — ответила Елена, прижимая меня к себе. — Она жива. Просто вымотана.
Рик сжал кулаки, борясь с собственными эмоциями. Он опустился рядом и осторожно коснулся моей руки.
— Спасибо… — прошептал он едва слышно. — Я не заслужил этого.
Елена подняла взгляд на него — в её глазах светилась решимость.
— Заслужил или нет, Айлин никогда бы не позволила тьме победить.
Она крепче прижала меня к себе и добавила:
— Нам нужно отнести её домой.
***
Аларик осторожно поднял Айлин на руки, её голова бессильно опустилась ему на плечо. Елена торопливо собрала вещи, погасила свечи и, прижимая свёрток к груди, шагнула следом. Они двинулись к выходу с кладбища, и ночной воздух будто стал тяжелее, насыщенный остатками магии и крови.
На узкой тропинке впереди показались силуэты. Стефан, Деймон и Джереми спешили навстречу, их шаги гулко отдавались по каменным плитам. Взгляд каждого мгновенно упал на обессиленное тело Айлин в руках Аларика. Их лица одновременно отразили тревогу, настороженность и желание понять, что произошло, прежде чем кто-то успел задать хоть один вопрос.
Аларик не замедлил шага, а Елена только крепче прижала к себе вещи, готовая объяснять, но прежде всего — довести Айлин в безопасность.
— Что случилось? — спросил Деймон, голосом, полным тревоги.
Елена сразу же начала стремительно объяснять им всё, шаг за шагом, пока Аларик уверенно нёс Айлин, не сбавляя темпа.
— То есть… Рик теперь реально Рик? — Джереми всё ещё не мог поверить.
— Да, Джер, это я, — подтвердил он спокойно.
Они шли по ночному городу молча. Лёгкий ветер шевелил листья на деревьях, а фонари бросали тусклый свет на пустынные улицы.
Свернув на одну из боковых улиц, компания направилась к дому, где ждала Айлин — её тихий уголок с Колом и детьми, место, которое обещало тепло и безопасность после всех испытаний этой ночи.
Подойдя к дому, они замедлили шаг. Тёплый свет, пробивающийся сквозь занавески, казался оазисом после долгой и тяжёлой ночи. Когда они подошли к двери, она тихо скрипнула — и в проёме появился Кол. Его глаза мгновенно зафиксировали Айлин в руках Аларика. На мгновение он остолбенел, дыхание задержалось, а потом лицо осветила смесь гнева и тревоги.
— Айлин… — его голос дрогнул, но одновременно был полон силы и заботы. — Что вы натворили? — строго произнёс Кол, беря Айлин из рук Аларика.
Аларик сделал шаг назад, не отводя взгляда от Кола, понимая всю серьёзность его тона.
— Мы справились, — спокойно ответила Елена, стараясь смягчить напряжение. — Всё под контролем.
Кол сжал Айлин к себе, проверяя, жива ли она, ощущая слабость её тела, но одновременно понимая, что она в безопасности. Его глаза метались между Алариком и Еленой, требуя объяснений, но он оставался рядом, не отпуская её даже на шаг.
— И что всё это значит? — Кол всё ещё не мог успокоиться.
— Эстер больше не представляет угрозы, — ответила Елена. — Айлин смогла её остановить и при этом спасла Аларика.
Кол тяжело вздохнул, сжал плечи и сказал лишь одно: «Спасибо». Его взгляд задержался на Айлин, пока он понимал всю ценность этого момента. Затем, не произнося больше ни слова, он повернулся и закрыл дверь, оставив Елену и остальных снаружи.
Зайдя в комнату, он аккуратно подошёл к кровати и, держа Айлин в руках, осторожно уложил её на мягкое постельное покрывало. Её тело было истощено, дыхание медленным и неровным, но Кол осторожно прикрыл её одеялом, словно оберегая от всего мира.
Он аккуратно убрал прядь волос с её лица, задержавшись пальцами у виска. Некоторое время просто смотрел на неё, будто пытался убедиться, что она действительно здесь, рядом. Затем он сел на край кровати, провёл ладонью по её руке и глубоко вздохнул.
Её дыхание постепенно стало ровным, но усталым. Кол осторожно коснулся губами её лба и тихо прошептал что-то, почти неслышное. После этого он поднялся, прошёлся по комнате, словно не находя себе места, и на мгновение прикрыл глаза.
***
Я медленно открыла глаза. Комната была окутана мягким полумраком, тени скользили по стенам, а воздух был наполнен лёгким ароматом древесины. Моё тело казалось неподъёмным, будто я спала слишком долго. Несколько мгновений я не понимала, где нахожусь, но мягкость постели подо мной постепенно возвращала чувство безопасности.
Чуть повернув голову — я увидела его. Кол стоял возле окна, отвернувшись, словно пытался найти ответы где-то за пределами этой комнаты. Его силуэт выделялся на фоне приглушённого света, а напряжённые плечи говорили больше, чем любые слова.
Я приподнялась, и одеяло тихо соскользнуло вниз. Этот звук заставил его обернуться. В его взгляде промелькнула искра — смесь облегчения и тревоги, а губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не решался.
— Ты… здесь, — мой голос прозвучал хрипло, почти шёпотом.
Кол сделал несколько шагов ко мне, и, оказавшись рядом, осторожно накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, крепкими, и в этом прикосновении было больше заботы, чем в любых словах.
— Конечно здесь, — тихо сказал он, и я почувствовала, как сердце предательски сжалось.
В тот момент, когда его пальцы коснулись моей руки, всё, что произошло на кладбище, нахлынуло воспоминаниями. Перед глазами вспыхивали образы — яркий огонь ритуала, голос Эстер, ощущение, будто силы утекали из меня, как вода сквозь пальцы. Я помнила, как казалось, что сердце остановится, и всё внутри кричало: «Хватит!». Но я продолжила, и сейчас понимала — иначе бы не было ни этой комнаты, ни его рядом.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Страх ещё жил во мне — липкий, холодный, застрявший где-то в груди. Но рядом с ним теплилось облегчение: я жива. Я смогла. Аларик спасён.
И всё же тревога не уходила. Что-то внутри шептало, что за подобное всегда приходится платить.
Я открыла глаза и посмотрела на Кола. Он всё ещё держал мою руку, и в его взгляде было то, что успокаивало лучше любых слов — уверенность, что пока он здесь, мне нечего бояться.
— Я думала… что не справлюсь, — едва слышно призналась я.
Кол сжал мою ладонь сильнее, не отводя взгляда.
— Но ты справилась, Айлин. И я тобой горжусь.
Его слова эхом отозвались внутри, вытесняя остатки страха и оставляя только усталое, но светлое чувство облегчения.
Я опустила взгляд, собираясь с силами, и тихо сказала:
— Я не хочу, чтобы ты снова видел меня такой.
Его пальцы коснулись моего лица, осторожно, будто я могла рассыпаться от малейшего движения.
— А я не хочу больше видеть, как ты отдаёшь всё до последней капли, — ответил он глухо.
Несколько минут в комнате царила тишина. Я ощущала, как постепенно тяжелеют веки, тело будто само сдавалось мягкости подушки. Кол, заметив это, осторожно поправил одеяло, провёл рукой по моим волосам и бережно уложил меня удобнее.
Из радионяни донёсся тихий детский плач, и он сразу поднялся. Его шаги были уверенными, но лёгкими — будто он не хотел потревожить мой сон. Вскоре дверь закрылась за ним, и я окончательно позволила усталости взять верх. Сон накрыл меня мгновенно, унося прочь тревоги и боль прошедшего дня.
Ночь медленно окутывала дом мягкой темнотой. Я спала крепко, погружённая в мир, где не было ритуалов, опасности и магии — только тепло постели.
За дверью детской слышался спокойный, размеренный плач. Кол подошёл к близнецам, тихо подхватил на руки и присел в кресло, убаюкивая малышей. В его движениях чувствовалась забота и нежность, каждое действие было аккуратным, выверенным.
А я, погружённая в сон, ощущала едва уловимое чувство безопасности. Дом, семья, Кол и дети — всё это стало моим оплотом, моей тихой гаванью после бури, которую мы пережили.
На следующий день я почти полностью провела в кровати. Силы медленно возвращались, но их было слишком мало, чтобы заниматься чем-то серьёзным. Кол взял на себя все заботы: готовку, присмотр за детьми, домашние дела и за мной наблюдение. Он делал всё без лишних слов, словно это было естественно.
Один раз я решилась покинуть комнату, чтобы увидеть Эви и Ноа. Но едва я сделала шаг — ноги почти не держали меня, и я начала падать. Кол, с характерной для вампира скоростью, оказался рядом за мгновение, поймал меня и аккуратно посадил в кресло. Затем он тихо ушёл на кухню, оставив меня с детьми.
Эви что-то тихо лепетала на своём языке, а Ноа тихо посапывал. Сразу стало понятно, кто из них — главный в доме.
Через мгновение Кол вернулся, неся поднос с завтраком, и аккуратно поставил его мне на колени.
— Я не хочу, — покачала я головой.
— Нужно, — мягко, но твёрдо сказал Кол. — Ты почти сутки ничего не ела. Хотя бы немного.
— Ладно… немного, — согласилась я, едва слышно.
Каждый глоток, каждая маленькая порция еды возвращали мне ощущение силы. Кол сидел рядом, тихо поддерживая меня взглядом, и мне становилось легче, словно его присутствие помогало справиться с усталостью и слабостью.
— Отлично, — сказал он с лёгкой улыбкой, когда я справилась и съела почти половину.
Кол забрал поднос и, вернувшись, опустился на корточки рядом с креслом.
Ближе к вечеру я уже могла передвигаться по дому сама — медленно, осторожно, но без посторонней помощи. Кол купал Ноа, а я, прислонившись к стене, стояла рядом, держа на руках Эвелин.
Я наблюдала, как Кол аккуратно держит Ноа в воде, его движения были мягкими, уверенными и деликатными, будто каждый жест продуман до мелочей. Эви же в моих руках копошилась, тихо лепетала и пыталась дотянуться до воды, которую видел перед собой Ноа. Кол заметил наш взгляд и слегка улыбнулся, подмигнув.
— Вот так, — сказал он, осторожно вынимая Ноа из воды и оборачивая его в тёплое полотенце. — А теперь очередь принцессы.
Взяв Эвелин на руки, он передал мне Ноа, и я начала вытирать его мягкими движениями, чувствуя тепло его маленького тела. Он осторожно мыл Эвелин, уделяя внимание каждому движению, чтобы вода не попадала в глаза и не раздражала кожу малышки. Она тихо лепетала и потихоньку смеялась, наслаждаясь заботой отца.
Я тем временем занялась Ноа: одевала в чистую пижамку, следя, чтобы всё было удобно и не стесняло движений. Малыш время от времени ерзал, а я с лёгкой улыбкой наблюдала за этим.
Когда всё было готово, мы направились на кухню. Кол держал обоих детей на руках, а я занялась приготовлением смеси, аккуратно взвешивая ингредиенты и следя за пропорциями, чтобы всё получилось идеально.
— Тебе звонит мама, — сообщил Кол, когда раздался телефонный звонок. Я взяла трубку и поднесла её к уху.
— Привет, мам.
— Привет, родная! Как ты? — голос мамы звучал радостно, без тени тревоги. — Как детки?
— Всё хорошо, — ответила я, улыбаясь. — Ноа немного капризничал сегодня, а Эви, как всегда, энергичная и любопытная.
— Ах, эти малыши… — засмеялась мама. — Ну, значит, всё идёт своим чередом. А ты как себя чувствуешь?
— Нормально, мам, — попыталась скрыть усталость. — Немного устала, но ничего серьёзного.
Разговор продолжался легко, без намёка на события, произошедшие на кладбище. Мама ничего не знала о том, что произошло, и я решила не тревожить её лишними подробностями. Она и так переживает за нас всех, а сейчас главное — дать ей ощущение спокойствия. Я говорила спокойно, улыбалась, пряча усталость и тревогу, чтобы её голос не уловил ни тени беспокойства. Это была маленькая защита: пусть она думает, что всё в порядке, а мы справимся сами, пока мир вокруг снова не обретёт привычный порядок.
— Ай-ай-ай, — усмехнулся Кол, когда я закончила звонок. — Обманываешь маму, как нехорошо.
— Перестань, — улыбнулась я. — Как будто ты сам никогда не лгал.
Кормление прошло спокойно, хотя поначалу Ноа упрямо отворачивался и никак не хотел брать бутылочку. Он кривил личико, издавал недовольные звуки и будто пытался показать свой характер. Но через несколько минут всё же сдался, крепко обхватил бутылочку ручками и жадно принялся ужинать. Эви же, напротив, сразу схватила свою бутылочку и с довольным лепетом сосала, посматривая то на меня, то на Кола, будто стараясь привлечь к себе всё внимание.
После ужина близнецы немного повеселели. Эви лежала на одеяле, махала ручками и ножками, издавая тихие гулкие звуки, словно пыталась привлечь внимание. Кол наклонился к ней и слегка потряс над ней маленькую погремушку — дочка сразу замерла, а потом издала радостный писк, внимательно следя за блестящей игрушкой.
Ноа, сытый и спокойный, лежал рядом, иногда поднимая ручки и цепляясь за одеяло. В какой-то момент я протянула ему палец, и сын тут же крепко ухватился, не желая отпускать.
Наша «игра» была совсем короткой — несколько минут, не больше. Очень скоро глазки малышей начали слипаться, движения стали вялыми. Мы с Колом осторожно уложили их в кроватки. Эви чуть поворочалась, тихо хныча, но Кол погладил её по спинке и она успокоилась. Ноа заснул почти сразу, тихо посапывая.
Мы задержались возле кроваток, слушая их ровное дыхание, а затем тихо вышли из комнаты, оставив малышей в мире снов.
Взяв плед, мы вышли на задний двор. На крыльце Кол укутал меня в тёплую ткань, обнял со спины и опустил подбородок на мою макушку.
— Давай купим садовые качели? — тихо предложила я, вспоминая, как часто сидела на качелях у родителей во дворе.
— Купим, — без колебаний ответил он. — Всё, что захочешь.
Я улыбнулась его ответу и на миг прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Ночь была прохладной, в воздухе ощущалась свежесть, а лёгкий ветерок трепал мои волосы, пробирая до мурашек. Звёзды сияли особенно ярко, словно подчёркивали тишину вокруг.
Кол крепче прижал меня к себе, его объятия стали моим надёжным укрытием от прохладного ветра. Мы долго стояли молча, слушая ночную тишину, перемежающуюся со стрекотанием сверчков и шелестом листвы. И в этой прохладной тишине было больше тепла, чем в любом разговоре.
***
— Привет, — улыбнулась Ребекка, подходя ко мне.
Накануне она написала и попросила о встрече, и я согласилась. Теперь мы с близнецами сидели в одном из парков, когда она подошла.
— Какие же они сладкие, — сказала она, заглядывая в коляску с нежной улыбкой. — Я им кое-что купила. Это ведь можно, да?
Я взяла пакет из её рук, мельком заглянув внутрь. Там аккуратно лежали баночки с пюре, маленькие бутылочки и несколько мягких комбинезонов.
— Конечно можно, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо, Бекс.
Она пожала плечами, будто стараясь скрыть смущение:
— Ну, это такая мелочь… Я просто подумала, что вам пригодится.
Я достала один из комбинезонов и показала его близнецам. Они, конечно, были ещё слишком маленькими, чтобы понять, но их глаза засветились любопытством, а ручки потянулись к яркой ткани.
— Видишь, им уже нравится, — засмеялась я, глядя на Ребекку.
Она тоже улыбнулась, присев рядом с коляской:
— Знаешь, я даже немного завидую тебе, — её голос прозвучал мягко, но с какой-то грустью.
— Завидуешь? Чему именно?
— Тому, что у тебя есть это чувство… когда кто-то полностью зависит от тебя. Когда ты для них — весь мир. Я никогда такого не испытывала.
Я посмотрела на близнецов, которые мирно ворочались в коляске, и тепло сжало сердце.
— Это и правда особенное чувство, — ответила я мягко. — Но и непростое тоже. Усталость, бессонные ночи, постоянное беспокойство… Но оно того стоит.
Ребекка улыбнулась чуть шире, но в её взгляде всё ещё оставалась лёгкая печаль.
— Хочешь подержать? — мягко спросила я, заметив, как взгляд Ребекки задержался на близнецах.
— Правда можно? — её глаза загорелись детским восторгом.
— Конечно, — я улыбнулась и осторожно наклонилась к коляске, чтобы взять малыша.
Я бережно подняла Эвелин на руки и передала её Ребекке. Она осторожно прижала племянницу к себе, будто боялась причинить вред, и слегка покачала.
— Боже, какая она крошечная, — прошептала она, едва заметно улыбнувшись. — Никогда не думала, что буду держать кого-то настолько маленького.
Я наблюдала, как её пальцы слегка дрожат, когда она поправила уголок пледа на плече малышки. Эви же, будто чувствуя новую теплоту, тихо лежала, не выказывая недовольства.
— У тебя хорошо получается, — сказала я, чтобы приободрить её.
— Надеюсь, — Ребекка подняла на меня взгляд, полный непривычной мягкости. — Она такая беззащитная… и такая красивая.
Я улыбнулась, заметив, как Ноа в коляске тихо пошевелил ручками и застонал, открывая глазки.
— Похоже, у нас ещё один желающий внимания, — мягко сказала я, подталкивая коляску ближе к Ребекке.
— Правда? — её глаза загорелись любопытством.
— Да, хочешь подержать и его? — спросила я.
Ребекка кивнула, передала мне Эви и осторожно наклонилась, бережно подняв Ноа на руки. Он сначала удивлённо повертел головой, а потом успокоился, прижавшись к её груди.
— Ох, какой он маленький… — прошептала она, едва не сливаясь с малышом в одно целое. — Чувствую, будто я могу держать его так вечно.
Я наблюдала за этой сценой с улыбкой, понимая, как тепло и трогательно они с Ребеккой сейчас взаимодействует с близнецами.
— Знаешь, почему я написала тебе? — тихо спросила Ребекка. — Чтобы попрощаться.
— Попрощаться? — переспросила я, удивлённо приподняв бровь.
— Клаус собирается уехать и хочет, чтобы мы с Элайджей поехали с ним, — пояснила она.
— Но почему? — спросила я.
— Однажды мы дали друг другу клятву… Всегда и навечно, — её голос был спокойным, но в нём звучала лёгкая грусть. — Мы обещали, что никогда не расстанемся.
— Даже спустя тысячу лет? — уточнила я.
— Даже спустя тысячу лет, — кивнула она.
— И вы ни разу не жили так, как хотели? — тихо спросила я.
— Нет, — ответила Ребекка коротко, и в её словах слышалась тихая боль.
Я на мгновение замолчала, обдумывая её слова. Словно на минуту перед глазами пронеслась вся их жизнь — вечная преданность, постоянные ограничения и неизменная привязанность друг к другу.
— Это… должно быть тяжело, — сказала я, опуская взгляд на близнецов, которые мирно спали в коляске. — Жить по клятве, которая не даёт свободы.
Ребекка кивнула, слегка улыбнувшись сквозь грусть:
— Да, тяжело… Но это наша правда. Мы выбрали этот путь, и теперь приходится жить с последствиями.
— А ты… ты не жалеешь? — спросила я осторожно.
— Иногда, — призналась она тихо. — Но это часть меня, часть того, кто я есть. И именно поэтому я хотела сказать тебе «прощай» лично, чтобы ты знала.
Я понимала, что это не просто слова, а важный момент прощания, и мне стало немного тяжело на душе, глядя на Ребекку, стоящую рядом с нами в парке.
— Ты вернёшься? — спросила я тихо.
— Конечно, — улыбнулась она. — Если только братец не решит меня заколоть.
Мы молча подошли друг к другу и обнялись. Тёплое, спокойное объятие говорило больше, чем слова: прощание, благодарность и надежда на будущую встречу.
Ребекка слегка отстранилась, ещё раз посмотрела на меня и на близнецов, глубоко вдохнула и, не произнеся ни слова, развернулась. Она медленно пошла по тропинке парка, пока её фигура постепенно исчезала среди деревьев, оставляя после себя лёгкое чувство пустоты и одновременно тепла.