Глава 34. "Прошу, не оставляй меня"
9 месяцев спустя.
Громкая музыка гремела так, что отдавалась пульсацией в висках, будто сливаясь с биением сердца. Мы с Майей смеялись и двигались в такт ритму, не обращая внимания на любопытные взгляды со стороны. Сегодня у неё был особенный день - день рождения, и подруга решила отметить его с размахом: шумная вечеринка у бассейна, яркие огни гирлянд, смех и всплески воды.
Воздух был наполнен ароматом жареного барбекю и сладких коктейлей, смешиваясь с запахом хлорки от бассейна. Кто-то нырял в воду, вызывая громкие всплески и радостные крики, кто-то танцевал у самой кромки, держа в руках бокалы. Майя сияла - её глаза горели счастьем, а улыбка не сходила с лица. Она смеялась, подбадривала гостей, и, казалось, была центром этой вселенной, вокруг которой всё кружилось.
Я поймала себя на мысли, что давно так не расслаблялась: громкий смех, лёгкая музыка, свобода от тревог.
Кол тоже был рядом, хотя на вечеринке я видела его нечасто - он ушёл поговорить с Элайджей в сторону.
Около месяца назад Майклсоны вернулись в город. Первой на пороге оказалась Ребекка, с улыбкой и огромными пакетами подарков для близнецов. Чуть позже появился Элайджа - в своём неизменном костюме и с тем самым спокойствием, которое всегда его окружало. Он искренне радовался встрече с племянниками, настолько, что практически не отходил от них, всё время находя повод взять на руки то Эви, то Ноа.
Клаус же... Он заглянул всего один раз. Ему нужно было поговорить с Колом, и они надолго ушли в одну из комнат наверху, пока я хлопотала на кухне. К детям он не испытывал той открытой нежности, что его брат и сестра, но его взгляд задержался на них дольше, чем он сам того хотел показать.
Сейчас Эви и Ноа у моих родителей. Они взяли небольшой отпуск, чтобы хоть немного отдохнуть от работы и провести время с внуками.
Я почувствовала, как усталость от танцев начинает накатывать, и отошла от толпы к столику с напитками. Майя всё ещё кружилась в центре, смеясь и поднимая руки вверх, словно весь мир принадлежал ей. Сняв с подноса бокал сока, я сделала несколько глотков и вдохнула прохладный вечерний воздух, доносившийся от бассейна. Вода поблёскивала в свете гирлянд, отражая огни, и казалось, будто сама ночь танцевала вместе с нами.
Вдалеке я заметила Кола и Элайджу. Они что-то обсуждали вполголоса, и, судя по жестам Кола, разговор был не из лёгких. Я знала, что братья редко говорят о пустяках, и вряд ли их беседа касалась вечеринки. Но решать их дела я не собиралась - сейчас был праздник, и впервые за долгое время я позволяла себе просто жить моментом.
- Твой муж тоже здесь, - заметила подошедшая ко мне Елена.
Я не понимала, что на неё нашло, но в последнее время она, как и остальные, стала холоднее относиться к Колу, хотя он ничем не заслужил такого отношения.
Я лишь кивнула, стараясь не выдать раздражения. Не хотелось начинать спор здесь, на глазах у всех. Отпив ещё немного из бокала, я перевела взгляд на Кола. Он стоял у ограждения, в пол-оборота к нам, и его фигура выделялась среди толпы. Взгляд серьёзный, сосредоточенный - как будто весь этот шум вокруг его не касался.
Моё сердце отозвалось лёгкой болью. Он не заслуживал осуждения или недоверия. Он сделал для меня и детей больше, чем кто-либо мог бы представить. Но остальные этого не видели или не хотели видеть.
Я глубоко вздохнула и посмотрела на Елену. Она продолжала что-то говорить, но её слова тонули в музыке и моих мыслях. Всё, чего я сейчас хотела, - это чтобы вокруг Кола наконец-то перестали искать врага.
Музыка вокруг будто становилась всё громче, но для меня существовал только он. Я поставила бокал на стойку и направилась к Колу, оставив Елену позади. Его глаза сразу нашли меня в толпе, и на губах появилась едва заметная улыбка.
Я подошла ближе и, не раздумывая, переплела пальцы с его рукой. Он слегка наклонился ко мне, и этот простой жест наполнил меня спокойствием. Всё остальное перестало иметь значение - косые взгляды, недомолвки, чужие слова.
- Потанцуем? - спросила я негромко, едва слышно сквозь ритм музыки.
Кол не ответил словами, просто притянул меня к себе, и вскоре мы уже двигались в такт мелодии. Мир вокруг был шумным и пестрым, но для меня всё свелось к одному - его объятиям и нашему дыханию в унисон.
Он держал меня крепко, но бережно, словно боялся отпустить. Его ладонь скользнула к моей талии, вторая обнимала за плечи, и я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый аромат. Всё, что было за пределами этих объятий - разговоры, музыка, чужие взгляды - стало фоном, который больше не имел значения.
Я чувствовала, как сердце Кола бьётся ровно и спокойно, и это придавало сил. В какой-то момент он наклонился ниже, его губы коснулись моих волос, задержались там, и мне стало ещё теплее, будто я наконец оказалась дома, несмотря на весь шум вокруг.
Мелодия резко сменилась - лёгкие ритмы уступили место громким басам и быстрой, зажигательной музыке. Люди вокруг оживились, на танцполе стало теснее, все начали двигаться активнее.
Кол отстранился всего на шаг, его глаза загорелись игривым блеском. Он крепко сжал мою руку и, чуть развернув меня, увлёк в более быстрый танец. Я засмеялась, не успев сдержаться, и поддалась этому ритму.
Мы кружились среди толпы, двигаясь в такт, и на какое-то мгновение я почувствовала себя снова девчонкой - лёгкой, свободной, беззаботной. Кол подхватывал моё настроение, подшучивал, делал резкие, но плавные движения, а я старалась не отставать.
Музыка уносила нас вперёд, и весь мир словно сжался до этого танца, где мы были только вдвоём - яркие огни, наши смех и шаги в ритме, и чувство, что именно в этот момент мы живём по-настоящему.
- Я люблю тебя, - выдохнула я, всё ещё двигаясь в ритме музыки, чувствуя, как сердце бьётся в такт громким басам. Слова сорвались сами собой, такие простые и в то же время такие сильные.
Кол наклонился ближе, его ладонь мягко скользнула к моей щеке, заставляя меня встретиться с его взглядом. В этих глазах было всё - тепло, преданность и та самая безусловная любовь, которую я всегда искала.
- И я тебя, - ответил он хрипловато, почти шепотом, но среди этого шума я услышала каждую букву.
***
Майя направилась в дом за льдом, но в следующий момент кто-то схватил её и буквально затолкал в первую попавшуюся дверь. Она оказалась в ванной комнате, и прежде чем успела что-то сказать, её губы оказались накрыты чужими. Поцелуй был неожиданным и странным - одновременно горячим и властным, заставляя сердце биться чаще, а разум теряться в смешанных чувствах.
- Ну ты и хитрец, - усмехнулась Майя, отстраняясь чуть назад.
- Тебе ведь это нравится, - пробормотал парень, и в его взгляде играл огонь.
- Правда, - улыбнулась она, - а теперь заткнись и поцелуй меня, Деймон.
Деймон не стал ждать ни секунды. Он резко наклонил Майю к себе, и их губы встретились в жарком, пылающем поцелуе, полном силы и желания. Майя прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его руки охватывают её, захватывая дыхание. Каждый вздох, каждый прикосновение разжигали пламя внутри, и казалось, что пространство вокруг сжимается, чтобы вместить только их страсть. Их ритмы сливались, сердца стучали в унисон, и всё вокруг перестало существовать, оставляя лишь огонь желания и притяжение, от которого невозможно было оторваться.
Прошло около семи месяцев с тех пор, как они начали встречаться. Сначала окружающие воспринимали их отношения как что-то мимолётное: все знали, что Деймон редко задерживается в долгих связях. Но с каждым месяцем привычка к их союзу росла, и постепенно все смирились с этим.
Был лишь один человек, который с самого начала верил в их любовь без малейших сомнений - Айлин. Она видела, как они смотрят друг на друга, как каждое прикосновение полно смысла, и знала: между ними нечто большее, чем просто мимолётная страсть.
Каждое их появление вместе невозможно было не заметить. Деймон, обычно игривый и уверенный в себе, рядом с Майей становился мягче, внимательнее, словно позволяя себе открыться полностью.
Майя же светилась рядом с ним, её энергия и радость лишь усиливались в его присутствии. Их смех разносился по комнате, наполняя пространство теплом и лёгкостью, и было видно, как они наслаждаются каждым мгновением вместе.
С течением времени становилось очевидно: их связь сильнее, чем кто-либо мог предположить. Несмотря на сплетни и скепсис окружающих, невозможно было не заметить - между ними есть что-то настоящее, что ни время, ни обстоятельства не в силах разрушить.
Поцелуй между Майей и Деймоном становился всё более горячим и близким. Его руки осторожно скользили к пуговицам её красной рубашки, идеально подчёркивавшей цвет её волос, и медленно растёгивали их одну за другой.
Девушка вздохнула, чувствуя, как его прикосновения разжигают в ней жар, к которому невозможно было устоять. Их тела тянулись друг к другу, дыхание сбивалось, а сердца стучали в унисон.
Деймон осторожно поднял Майю на руки и посадил на край умывальника. Его губы сразу нашли её шею, оставляя горячие, пробуждающие следы, пока руки медленно снимали рубашку, раскрывая каждую часть её тела под его прикосновениями.
Майя слегка запрокинула голову, отдаваясь этому чувству, дыхание участилось, а сердце стучало в бешеном ритме. Каждое движение Деймона было наполнено страстью, каждая ласка - обещанием больше не отпускать.
Его руки скользнули по её спине, мягко и уверенно, чувствуя каждую изгиб её тела. Деймон продолжал целовать шею, опускаясь чуть ниже, оставляя горячие, едва заметные следы на коже.
Майя дрожала от каждого его прикосновения, её дыхание сбивалось, а тело реагировало на каждый жест, каждое движение. Она обвила его шею руками, прижимаясь ближе, позволяя себе полностью раствориться в этом мгновении.
В ванной царила тишина, нарушаемая только их дыханием и тихими стонами девушки.
- Передай мне красную косметичку, - сказала Майя, приводя себя в порядок.
Деймон протянул ей косметичку, а затем обнял со спины, его взгляд следил за ними в зеркальном отражении. Майя взяла помаду и начала аккуратно красить губы, пока руки Деймона продолжали нежно скользить по её телу.
- Перестань, - улыбнулась она, пытаясь скрыть лёгкое смущение.
- Перестань что? - сделал Деймон вид, что не понимает. - Насколько я помню, при нашей последней встрече ты сама просила не останавливаться.
Лицо Майи мгновенно покраснело. Всего три дня назад они провели целый день и ночь вместе, вдвоём, вдалеке от всех глаз. Тогда Деймон отдавал себя полностью, даря ей каждое мгновение удовольствия, заставляя её вздыхать и кричать от наслаждения, а она в ответ лишь просила не останавливаться, наслаждаясь каждой секундой.
- Ну так что? - прервал Деймон воспоминая Майи, когда его рука скользнула ниже, под юбку девушки.
Она слегка прикусила губу, молча, не произнося ни слова.
- Майя! - раздался голос за дверью. - Ты здесь?
- Сейчас выйду, - сказала она, бросив взгляд на отражение Деймона, в его глазах играли озорные искорки. - Хватит.
- Хватит что? - усмехнулся он, пока его пальцы ласкали девушку. - Если бы ты действительно хотела, давно бы меня остановила.
Её дыхание становилось всё более частым и прерывистым, грудь вздымалась с каждым вдохом, а сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит наружу.
- Майя, - снова прозвучал голос за дверью.
- Иду! - ответила она.
Слегка повернувшись к Деймону, она нежно чмокнула его в губы и тихо прошептала:
- Потом.
Закрыв косметичку, Майя выскочила из ванной, оставив Деймона с улыбкой на лице. Девушка быстро смешалась с толпой гостей, стараясь, чтобы никто не заметил её отсутствия. Она улыбалась, принимала поздравления и бокал шампанского, но сердце всё ещё бешено колотилось. На губах сохранялся вкус Деймона, а в голове прокручивались последние минуты в ванной.
Сам же Деймон вышел спустя несколько минут. Его походка была уверенной, глаза искрились озорством, а уголки губ не могли спрятать довольной ухмылки. Он лениво оглядывал толпу, словно хищник, выбравшийся из укрытия, и тут же нашёл взглядом Майю.
Она попыталась отвернуться, сделать вид, что занята разговором, но не смогла. Пошла ближе к центру площадки и начала танцевать, её движения были плавными, но с каждым ударом баса становились всё смелее. Она не сводила глаз с Деймона, словно каждый поворот бёдер, каждое движение рук были предназначены только для него.
Деймон стоял поодаль, не вмешиваясь. Он лишь наблюдал, как Майя растворяется в музыке, играя с ним без слов. Каждый её взгляд был вызовом, каждое движение - обещанием. Его улыбка становилась всё шире, а глаза темнели, отражая желание и азарт.
***
Мы с Колом устроились в одном из плетёных кресел возле бассейна. Я устроилась у него на коленях, прижавшись к его груди, а он лениво скользил ладонью по моим ногам, рисуя на коже невидимые узоры.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и лёгкими движениями пальцев. Кол слегка наклонился, уткнувшись носом в мои волосы, и я почувствовала, как его дыхание щекочет кожу у виска.
- Айлин, - подошла Майя.
- Именинница, - улыбнулась я.
- Ты не против, если я её утащу? - спросила она у Кола.
- Только ненадолго, - поцеловал он меня в висок. - Мне моя королева тоже нужна.
Майя крепко сжала мою руку и повела меня не к шумной толпе, а через сад, где между кустами уже зажглись мягкие фонарики. Мы шли по узкой дорожке к небольшому домику на территории её дома. Возле двери стояли Бонни и Кэролайн.
- Что происходит? - настороженно спросила я, переводя взгляд то на одну, то на другую.
- Не знаю, - тихо ответила Майя. - Они сказали, что хотят поговорить с тобой.
Бонни первой сделала шаг вперёд, её руки были скрещены на груди, а взгляд казался слишком серьёзным для вечеринки. Кэролайн стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, будто не знала, с чего начать.
- Мы не будем тянуть, - заговорила Бонни, встретившись со мной глазами. - Это важно.
- Спасибо, Майя, но нам нужно поговорить с Айлин наедине, - тихо, но твёрдо произнесла Кэролайн.
Майя метнула на меня быстрый взгляд, полный вопроса, и я слегка кивнула ей, давая понять, что всё в порядке. Она нехотя отпустила мою руку и направилась обратно в сторону сада, оставив меня с девушками у двери домика.
- Проходи, - пригласила Бонни и первой переступила порог домика.
Я последовала за ней, чувствуя лёгкое напряжение, а Кэролайн осталась стоять у двери, словно собиралась сторожить вход.
- Что происходит?
Бонни глубоко вздохнула и обернулась ко мне.
- Ты знаешь, как мы к тебе относимся. Знаешь, что мы всегда придём на помощь, что всегда поймём. Но...
- Но? - осторожно спросила я.
- Но мы не можем понять твой брак. Если бы твоим мужем был кто-то другой, вопросов бы не возникло и...
- Хватит! - резко прервала я её. - Не нужно. Давай остановимся, пока не перешли черту. Я ухожу.
- Прости, Айлин... - это было последнее, что я услышала, прежде чем мир вокруг погрузился в темноту.
***
Кол сидел в кресле, ощущая лёгкое расслабление после шумного вечера и напряжённого дня. Музыка и смех гостей доносились до него словно издалека, а тело постепенно отпускало усталость, позволяя мыслям немного успокоиться.
Через несколько минут его телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Айлин: она была в доме у Елены и просила его прийти к ней как можно скорее. Без раздумий он поднялся, ощущая прилив сосредоточенности, и уверенными шагами направился к выходу из сада, оставляя за собой шум вечеринки, ведомый только желанием быть рядом с Айлин.
Кол быстро преодолел расстояние до дома Елены, обходя кусты и дорожки сада. Он двигался уверенно, каждое мгновение ускоряя шаг, пока наконец не подошёл к входной двери.
Поднявшись на крыльцо, Кол постучал в дверь. Через несколько секунд её открыла Елена.
- Где она? - спросил он, оглядываясь по сторонам.
- Проходи, - сказала Елена, отпуская дверь.
Кол вошёл в дом и последовал за ней на кухню. Там стоял Джереми, а в гостиной тихо находилась Бонни, что-то шепча.
- Где Айлин? - снова спросил Кол.
- Её здесь нет, - спокойно ответила Елена.
Кол нахмурился, ощущая лёгкое напряжение в воздухе.
- Тогда где она? - настаивал он, взглядом обводя всех присутствующих.
Бонни умолкла, а Джереми опустил глаза, словно не решаясь говорить.
- Кто посмел мне написать от её имени? - холодно спросил Кол, его глаза сверкнули опасным светом.
- Это сделала я, - призналась Бонни, глядя прямо на него. - Я взяла телефон Айлин и отправила сообщение. Иначе бы ты не пришёл.
Джереми неторопливо подошёл к раковине и, опершись на край, скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за происходящим.
— Ладно, чего вы добиваетесь?
— Чтобы ты уехал. И все остальные первородные вместе с тобой, — уверенно произнесла Бонни.
— Ого, — усмехнулся он, делая вид, что искренне удивлён. — Какой сюрприз.
— Это не просьба, Кол, — вмешалась Елена. — Это требование.
— Требование? — Кол рассмеялся, в его голосе сквозило презрение. — Смешнее я давно ничего не слышал.
— Этот город жил спокойно до вашего появления, — настаивала Бонни. — Мы хотим вернуть то время, когда никому не грозила опасность.
— Ах, вот как? — прищурился Кол. — Тогда пусть и Сальваторе собирают чемоданы. Насколько мне известно, именно они первыми притащили сюда хаос.
Елена молча опустила взгляд, не находя слов.
— Я бы уехал, — продолжил он, в голосе прозвучала едкая ирония. — Но здесь люди, которых любит моя жена. Они не бросят всё и не уедут со мной.
— Тогда уедь один, — не сдавалась Бонни.
— Исключено, — резко оборвал её Кол. — Я никогда не оставлю свою семью.
— Под семьёй ты имеешь в виду Майклсонов? — прищурилась Бонни. — Или Айлин с детьми?
Кол на секунду замолчал, а затем твёрдо сказал:
— Конечно, Айлин и дети.
— Разговора не получится, — спокойно произнесла Бонни, бросив короткий взгляд на Елену и Джереми.
Те уловили её намёк и молча кивнули.
— Не знаю, что вы затеяли, но я в этом не участвую, — раздражённо отрезал Кол и, воспользовавшись вампирской скоростью, метнулся к выходу. Однако его шаг оборвался — невидимый барьер перекрыл дорогу. — Что за черт?..
— Заклинание, — сухо пояснила Бонни, скрестив руки на груди.
— Сними его, — процедил Кол.
— Исключено.
Кол усмехнулся, развернувшись к Елене и Джереми.
— Ну что ж, тогда выбирай сама. Кто из них умрёт первым?
— Что?.. — выдохнула Бонни в полном шоке.
— Либо отпустишь меня, либо кто-то из них умрёт, — холодно бросил Кол.
— Айлин тебе этого не простит, — резко парировала ведьма.
— Знаю, — хищно усмехнулся он. — Но простит ли она вас за то, что вы творите сейчас?
Кол сделал шаг к Джереми, его взгляд полон угрозы.
— Думаю, начну с тебя.
— Попробуй, — отрезал Джереми и в тот же миг сорвал кран с раковины, направив струю воды прямо на Кола.
— А-а-а! — взревел вампир, рухнув на пол, когда кожа зашипела от вербены, растворённой в воде.
— Джер! — крикнула Елена и метнула брату кол из белого дуба.
Не колеблясь, Джереми схватил оружие и вонзил его в грудь вампиру.
— Нет! — раздался отчаянный крик от входной двери. На пороге стояла Айлин.
***
Я очнулась в том же домике. Комната была пуста, кроме меня. Поднявшись, я заметила свой телефон и рядом лежавшую записку: «Прости».
Включив телефон, я сразу набрала Кола, но он был недоступен — телефон выключен. Попробовала дозвониться Елене, Бонни, Кэролайн — у всех одно и то же.
— Да что за черт? — пробормотала я, подходя к двери. Она оказалась запертой. Пришлось использовать магию, но с первого раза заклинание не сработало. Видимо, Бонни наложила блокирующее заклинание.
Открыв дверь, я огляделась — вокруг никого не было. Хотела было написать Колу, но заметила новое сообщение, очевидно отправленное Бонни. В нём говорилось, чтобы Кол пришёл к Елене…
Елена. Сердце застучало быстрее, и я бросилась к её дому.
Я мчалась по знакомым улицам, сердце колотилось, а мысли метались: что же там происходит? Добежав до дома Елены, я замерла на пороге — и увидела, как Джереми вонзает клинок в Кола.
— Нет! — вырвалось у меня, когда я увидела, как пламя охватывает его тело. Он всё ещё был в сознании и, прежде чем потерять его, поймал мой взгляд.
Я рванулась в дом и бросилась к нему, но чьи-то руки схватили меня. Я отчаянно вырывалась, кричала, но меня не отпускали. Слёзы текли по щекам, оставляя горячие следы на лице.
Я пыталась вырваться снова и снова, сердце колотилось так, что казалось, оно сорвётся из груди. Внутри меня бушевал ужас и беспомощность — мысль о том, что Кол может погибнуть прямо перед глазами, разрывала меня на части.
У меня не оставалось ничего, кроме как использовать магию, чтобы оттолкнуть удерживавших меня. Подбежав к нему, я сосредоточилась и потушила огонь магией.
— Кол! — рухнула рядом с ним на пол. — Пожалуйста… открой глаза… прошу… родной мой…
Слёзы катились по щекам, я трясла его, пыталась вернуть в сознание, но… было слишком поздно.
— А-а-а! — вырвалось у меня, когда я опустила голову, не в силах сдержать крик отчаяния. — Прошу...не оставляй меня.
Слёзы капали на его грудь, расплываясь тёмными пятнами на обугленной ткани. Мои пальцы дрожали, скользя по его лицу, я пыталась запомнить каждую черту, будто так смогу удержать его рядом. Но он становился всё тяжелее, неподвижнее, и с каждой секундой во мне что-то рвалось, ломалось, оставляя после себя пустоту.
Я рыдала так, будто сама душа вырывалась из груди вместе с каждым всхлипом. Слёзы не заканчивались, они текли, затуманивая взгляд, размывая картину мира, оставляя только боль и тьму. Я обнимала его, цеплялась за него, словно могла удержать силой отчаяния, умоляя хоть как-то вернуться. Но ответом была лишь тишина.
Скоро дыхание стало рваться неровными толчками, в груди жгло, будто внутри пустота заполнялась огнём. Силы стремительно уходили, всё вокруг качалось и расплывалось. Я продолжала плакать, но тело уже не слушалось, и в какой-то момент боль сменилась глухой темнотой.
Я потеряла сознание прямо рядом с ним, упав в объятиях безысходности.
Когда я открыла глаза, первым, кого увидела, был папа. Он сидел на краю моей кровати в родительском доме, внимательно наблюдая за мной.
— Дочка... ты очнулась, — мягко произнёс он. — Как себя чувствуешь?
— Как я здесь оказалась? — голос дрожал, и внутри всё сжималось от тревоги.
— Тебя принёс Джереми, — папа заметно замялся. — Ты потеряла сознание... из-за стресса.
— Стресса? — я попыталась восстановить в памяти последние события. Вечеринка у Майи. Мы танцуем, смеёмся. Потом девочки позвали поговорить... заперли меня... А потом...
— Кол, — прошептала я, когда картинка вспыхнула перед глазами. — Где Кол?
Папа крепче сжал мою руку.
— Милая... послушай... Кол... его больше нет.
— Нет... — я резко замотала головой.
— Мне очень жаль, — сказал он едва слышно.
Я зажала ладонями уши, не желая слышать эти слова. Нет. Это неправда. Всё, что я видела, — неправда. Мой муж жив. Жив.
"Его больше нет"
Больше нет.
Больше нет.
— Это неправда... — рыдала я, вжимаясь в папино плечо, когда его руки обняли меня, стараясь удержать. — Это не он... не мой любимый... Скажи, что всё это бред. Что это просто глупая, жестокая шутка...
Папа молчал. Его руки осторожно гладили меня по спине, но в его взгляде читалась та самая правда, которую я отказывалась принять. Слёзы душили, вырывались наружу вместе с каждым вдохом. Я пыталась найти в его глазах хоть намёк на надежду, хоть малейший знак, что всё не так. Но там было лишь сострадание и боль.
Сердце сжималось, будто его кто-то медленно и жестоко разрывал. Я снова и снова качала головой, будто это могло отменить услышанное. Мир вокруг стал чужим, серым, ненужным. Кол был моим светом, моим дыханием, а теперь... пустота.
Я упала обратно на подушки, отвернувшись, чтобы не видеть правды в глазах отца. Слёзы катились по щекам, пропитывали простынь. В голове звучала только одна мысль: этого не может быть.
Мы ведь всего несколько часов назад кружились в танце на вечеринке.
Он держал меня за талию, а я улыбалась ему, слыша, как он шепчет о том, что любит меня.
Ещё недавно мы сидели вместе в плетёном кресле у бассейна. Я прижималась к его груди, чувствуя размеренное биение его сердца, а он, будто невзначай, проводил ладонью по моей ноге, вызывая у меня дрожь и улыбку.
Сейчас же воспоминания об этом резали душу, превращаясь в осколки боли. Горло сдавило, слёзы душили так сильно, что я закашлялась. Я не хотела верить. Не могла поверить, что видела, как его тело охватило пламя. Не хотела принять, что наши дети остались без отца. Не хотела смириться с тем, что лишилась его — своего Кола.
Спустя час дверь моей комнаты тихо приоткрылась, и на пороге появилась Ребекка.
— Я только узнала... — её голос дрогнул, она застыла на месте, словно не решаясь войти.
— Я оставлю вас, — сказал папа, мягко поцеловал меня в макушку и, бросив короткий взгляд на Ребекку, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я с трудом поднялась с кровати и встретилась с её взглядом. Глаза Ребекки были покрасневшими, ресницы ещё блестели от слёз, а по щекам оставались влажные следы.
— Бекс... — только и смогла вымолвить я, прежде чем шагнула к ней и прижалась к ней в объятиях.
Она крепко обняла меня в ответ, и её сдерживаемые рыдания прорвались вновь. Мы стояли так, дрожа от боли и бессилия: я — потерявшая мужа, она — брата. Две души, разорванные одной утратой.
— Как это произошло? — тихо спросила Ребекка, когда мы устроились на широком подоконнике.
Я машинально прижала к груди маленького плюшевого тюленя. Он был для меня больше, чем просто игрушка — напоминание о счастье, которое мы разделили. Кол купил его в последний день нашего медового месяца. Мы долго гуляли по набережной, и я заметила в витрине эту игрушку. Она показалась мне такой милой, что я не удержалась и остановилась, разглядывая её.
Когда я пошла за кофе, Кол сказал, что ему нужно ответить на звонок, а сам незаметно зашёл в магазин. Я вернулась — и он протянул мне этого тюленьчика с лукавой улыбкой. Я тогда едва не расплескала горячий напиток от неожиданности и переполнявшей меня радости.
Несколько минут я говорила, пересказывая всё, что сделали мои… бывшие друзья.
— Я разорву их в клочья! — взорвалась Ребекка, глаза сверкали яростью, и она уже было поднялась, готовая мчаться к ним.
— Нет, — я схватила её за руку и заставила снова сесть. — Ты не сделаешь этого одна...Сделаем вместе.
— Айлин…
— Я не смогу их простить, — мой голос дрожал, но в груди горела решимость. — Я закрывала глаза на многое. Но убийство… нет.
Я сжала её руки так крепко, что боль отвлекла от пустоты внутри. Ребекка всё ещё дышала тяжело, глаза пылали — в них жила слепая ярость, требующая немедленного действия. Я знала это чувство: сама могла бы рваться наносить ответный удар. Но холодный рассудок стоял между нами и безумием.
— Месть будет, но не сейчас, — прошептала я твёрдо. — И моя месть не будет быстрой. Она будет долгой. Такой, что они пожалеют о содееном.
Ребекка на мгновение замерла, в её взгляде промелькала смесь облегчения и нетерпения.
***
День похорон выдался тёплым, летним, но не радостным. Солнце спряталось за тяжёлыми серыми тучами, и небо будто плакало вместе со мной — редкие капли дождя скатывались вниз, превращая землю у могилы в тёмную, влажную глину. Воздух был душным, липким, и казалось, сама природа скорбит, пряча яркость и краски этого лета.
Людей пришло немного. Рядом стояли мои родители, Майя, Ребекка, Элайджа и даже Клаус. Их присутствие напоминало, что потеря коснулась не только меня. Но всё же я ощущала себя так, словно мир сузился до этого гроба, укрытого тёмной тканью.
Я сжимала в руках маленького плюшевого тюленя — символ нашей с Колом счастливой жизни, которая теперь казалась далёкой и недостижимой. Папа говорил о прощании, его голос дрожал, мама тихо плакала в платок. Майя держала мою ладонь, словно боялась отпустить и оставить меня наедине с болью.
Ребекка произнесла речь, и её голос сорвался на слезах, но в каждом слове звучала клятва. Элайджа был сдержан, его речь звучала спокойно, но от этого печаль ощущалась ещё глубже. Клаус стоял чуть в стороне, молчаливый и неподвижный. Его взгляд был тяжелым, и, несмотря на внешнюю холодность, в нём таилось что-то большее, чем простое присутствие.
Когда гроб опускали в землю, я шагнула ближе, положила на крышку игрушку и прошептала слова прощания. С неба в этот момент сорвался дождь сильнее, холодными каплями ударяя по лицу, смешиваясь со слезами.
Я осталась у могилы дольше всех. Люди постепенно расходились, их шаги тонули в шуршании дождевых капель по траве. Даже родители, оставив меня, отошли к машине, понимая, что мне нужно это время. Ребекка бросила на меня последний взгляд — в её глазах стояли слёзы, но она не подошла, оставив мне пространство для боли.
Я стояла одна, будто прикованная к этому месту. Слёзы всё ещё текли по щекам, смешиваясь с дождём. Я провела пальцами по холодной, влажной земле, словно пытаясь удержать его здесь, рядом, вернуть. Игрушечный тюлень уже исчез под слоем земли, но я продолжала смотреть вниз, не чувствуя ни тепла лета, ни тяжести мокрой одежды.
Ветер донёс запах мокрой земли и свежей травы, но для меня всё это казалось чужим. Время остановилось. Я слышала только собственное дыхание и гул крови в висках. С каждым ударом сердца внутри поднималась волна боли и гнева.
Я не знала, сколько прошло минут или часов. Я просто стояла, пока небо продолжало плакать вместе со мной. И только тогда, когда силы совсем покинули меня, я сделала шаг назад, но в груди уже родилось что-то твёрдое — клятва. Я не позволю этой смерти раствориться в забвении.
Когда я уже выходила с кладбища, дорогу мне преградил Клаус. Его взгляд был тяжёлым, но в голосе звучала лишь холодная твёрдость:
— Ребекка сказала, ты будешь мстить.
Я остановилась, встретив его глаза. Внутри больше не было ни страха, ни сомнений — только ледяная решимость.
— Да, — тихо, но уверенно ответила я. — Буду.
Он прищурился, словно хотел рассмотреть меня глубже, заглянуть в самые тёмные уголки моей души.
— Месть, Айлин, — произнёс он с лёгкой насмешкой, но без привычной издёвки, — это не просто чувство. Она меняет человека. Делает его жестоким. Ты готова к этому?
Я медленно выдохнула, не отводя взгляда. Перед глазами вспыхнул образ Кола — его улыбка, его глаза, его руки, обнимавшие меня. Всё, что у меня отняли.
— Я уже изменилась, — сказала я твёрдо. — В тот момент, когда его не стало.
Клаус чуть склонил голову, и на миг его выражение стало мягче, чем обычно.
— Тогда, возможно, — произнёс он, — у нас больше общего, чем я думал.
Он развернулся, оставив меня стоять на кладбищенской тропинке, но его слова отозвались внутри холодным эхом. Я знала: дорога назад для меня закрыта.
В машине я всё ещё прокручивала в голове слова Клауса, стараясь понять, сколько в них правды. Его голос будто застрял в мыслях, не давая покоя. Наконец, собравшись, я тихо попросила родителей отвезти меня домой — в мой дом.
Выйдя из машины, я тепло попрощалась с родителями. Они настойчиво уговаривали меня поехать с ними, не оставаться одной, но я твёрдо попросила дать мне время и уйти.
Зайдя в дом, я сразу услышала тихий детский лепет. В гостиной, на мягком ковре, лежали Эви и Ноа, а рядом с ними сидела няня. Родители наняли её ещё вчера, чтобы малышей не пришлось брать на похороны.
— Айлин, вы уже вернулись, — девушка подняла голову. Тёмные волосы были аккуратно заплетены в косу, а глубокие карие глаза смотрели на меня с явным сочувствием.
— Вернулась, — тихо ответила я и опустилась рядом на коврик. — Как они?
— Хорошо. Эвелин немного капризничала, но вскоре успокоилась.
— Ты их кормила?
— Да. Смесь сделала по инструкции и, как просила ваша мама, прикорм без вашего разрешения не давала.
— Хорошо, спасибо.
Я осталась на коврике рядом с малышами дольше, чем планировала, словно не могла оторваться от этих крошечных существ, которые дарили столько радости даже в самый тяжёлый день. Эвелин тихо хихикала, когда я катала перед ней мягкий мячик, и её маленькие ручки с интересом пытались схватить его. Ноа внимательно следил за мной, нахмурив бровки, когда я слегка подбрасывала игрушку, и радостно топал ножками, когда она падала обратно на коврик. Я тихо смеялась вместе с ними, подыгрывая их лепету, повторяя смешные звуки и смешно имитируя движения, чтобы вызвать их смех.
В эти минуты весь мир за окнами словно исчезал: не было горечи утраты, не было боли от потери Кола. Были только эти маленькие жизни, наполненные любопытством и доверием. Их смех, их неуклюжие движения, их крошечные пальчики, тянущиеся ко мне — всё это создавало ощущение, будто я могу на мгновение забыть обо всём остальном, словно время замерло и подарило мне кусочек мира и тепла, которого так не хватало. Я прижимала их к себе, стараясь запомнить каждое движение, каждый звук, как будто хотела, чтобы эти моменты остались со мной навсегда, спасая от пустоты и боли.
Когда Эви начала тереть глазки, я поняла, что им пора спать.
— Ви, ты уложишь их? — спросила я.
— Конечно, — кивнула Вивьен и аккуратно взяла Эвелин на руки. Я взяла Ноа, и вместе мы перенесли малышей в детскую. Осторожно положив Ноа в кроватку, я поцеловала их обоих, вдыхая сладкий аромат близнецов, и вышла из комнаты.
Зайдя в спальню и закрыв дверь, я опустилась на пол, скатившись по нему, позволяя эмоциям взять вверх.
Слёзы… Снова слёзы. Они текли по моим щекам, не спрашивая разрешения. Каждое рыдание раздирало грудь, и казалось, что сердце вот-вот разорвётся. Слёзы текли беспрестанно, смывая усталость и отчаяние, оставляя лишь пустоту и боль.
Поднявшись с пола, я наложила заклинание на комнату, приглушив все звуки, чтобы даже самый тихий шорох не потревожил малышей.
Окинув взглядом комнату, я невольно задерживалась на каждом предмете, связанном с ним, и воспоминания нахлынули волной.
Кровать. Я видела, как Кол успокаивал меня после кошмара: укутывал в одеяло, обнимал, целовал и шептал, что это всего лишь сон, что всё в порядке.
Доска над столом, уставленная фотографиями — наша свадьба, медовый месяц, моменты беременности, первые дни близнецов, обычные будни, запечатлённые навсегда.
— Ты обещал мне... — взяла одно фото, где Кол одной рукой управлял машиной, а другой держал мои пальцы. — Обещал, что никогда не оставишь.
Я села на край кровати, сжимая фотографию в руках, и слёзы снова начали катиться по щекам. Каждое воспоминание давило на сердце, словно невыносимый груз.
Я провела пальцами по его лицу на фото, будто пытаясь вернуть его тепло, его присутствие. Комната казалась пуста и холодной, и каждый звук отдавался эхом в пустоте.
— Почему это случилось? — прошептала я, шёпот дрожал, и слёзы падали на одеяло. — Почему они так поступили?
Я прижала лицо к подушке, пытаясь сдержать рыдания, но горечь и боль были сильнее. В памяти всплывали наши последние дни, смех, прикосновения, шёпоты — и всё это теперь казалось недостижимой иллюзией.
В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь моим тихим всхлипом, и я поняла, что придётся пережить эту ночь самой, с воспоминаниями и пустотой, оставленной им.
Я пролежала так, обхватив подушку, пока комната не погрузилась в мягкий полумрак. Слезы постепенно стихли, оставив после себя пустоту и тяжесть в груди.
Всё вокруг было наполнено его отсутствием: тишина, запах его рубашки на кресле, фотографии на стене. Казалось, что каждый предмет, каждая мелочь напоминала о том, чего больше никогда не будет.
Я села, уткнувшись лицом в руки, и впервые позволила себе подумать о том, что будет дальше. Боль была почти невыносимой, но вместе с ней просыпалась внутренняя решимость.
— Я не забуду тебя, — прошептала я в пустую комнату, — и они все за это ответят.
***
Вот такая глава получилась. Сейчас я буду стараться выпускать по две главы в месяц, а не по одной.
Как вы заметили время стало все чаще бежать. А все из-за того, что мне слегка надоела эта история. Безусловно, я люблю Кола и Айлин, но уже нет того восторга, которое было в самом начале.
Возможно у меня начинается выгорание, возможно из-за того, что актив упал. Незнаю. Но факт остаётся фактом. Постепенно я работаю над следующей историей, которая будет про детей героев этого фф. И признаться честно, он мне намного больше нравиться, ведь он будет отличаться от этого. Он будет в стиле тёмного фэнтези. (Если конечно, мой словарный запас, позволит это описать) Сейчас я стараюсь читать побольше фэнтези и дарк романов, чтобы потом было легче и вроде как у меня получается что-то писать.
Я благодарна, что вы прочитали эту главу, буду рада если в комментариях поделитесь своими эмоциями.