Глава 35. "Месть"
— Айлин, — раздался осторожный стук в дверь. Я с трудом открыла глаза, чувствуя, как веки будто налились свинцом. Комнату заливал мягкий солнечный свет, пробиваясь сквозь лёгкие занавески.
— Входи, — сказала я, садясь на кровати и приглаживая волосы. Дверь тихо открылась, и на пороге появилась Вивьен. На её лице застыла тёплая, но немного виноватая улыбка, словно она боялась меня тревожить.
— Простите, если разбудила, — тихо сказала она, — но я просто не могла не позвать вас.
— Позвать куда? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается лёгкое беспокойство.
— В детскую. Вам нужно это увидеть, — сказала Вивьен и сразу же скрылась в коридоре.
Я, не раздумывая, вскочила с кровати и поспешила следом. Зайдя в детскую, я застыла на пороге. Эви стояла возле своей кроватки, держась за бортик крошечными ручками, и неуверенно пыталась сделать первый шаг. Щёчки её вспыхнули от напряжения, глаза сияли восторгом и сосредоточенностью.
— Боже мой… — прошептала я, не веря собственным глазам, и медленно шагнула к ней, будто боялась спугнуть это чудо.
— Похоже, Ноа тоже вот-вот попробует сделать свой первый шаг, — с мягкой улыбкой сказала Вивьен, опускаясь на колени рядом с малышом на ярком игровом коврике. — Но это тоже ещё не всё.
— Не всё? — спросила я, внимательно глядя на неё.
Вивьен подняла Ноа на руки и подошла ближе. Увидев меня, сын тут же расплылся в радостной улыбке и, протягивая ко мне ручки, тихо произнёс:
— Ма-ма…
Моё сердце сжалось от нежности. Всё внутри будто растаяло, когда я услышала это простое, но такое родное слово. Я осторожно взяла Ноа из рук Вивьен, прижала к себе, чувствуя, как его маленькие пальчики вцепились в мою рубашку. Он ткнулся носом мне в шею, издавая довольное сопение.
— Мой хороший… — прошептала я, целуя его в мягкие волосы. — Ты сказал это впервые, да?
Вивьен улыбнулась, наблюдая за нами.
— Я не хотела мешать, но должна была позвать вас. Это было слишком трогательно, чтобы вы пропустили.
Я кивнула, глядя на обоих малышей. Эви уже сидела на полу рядом с игрушками, хлопая ладошками по кубикам и заливаясь смехом.
— Они растут слишком быстро, — тихо сказала я, улыбаясь сквозь лёгкую грусть.
Я посмотрела на Ноа, который всё ещё не отпускал меня, и почувствовала, как в груди поднимается тёплая волна благодарности — за то, что они у меня есть. Что у меня есть частица его.
— Па-па… — едва слышно произнесла Эви.
Я резко обернулась. Дочка, держась за край кроватки, неуверенно стояла на ножках. Её глаза сияли, а губы растянулись в восторженной улыбке. Сделав осторожный шажок, она потянулась ко мне, пытаясь удержать равновесие.
— Эви… — прошептала я, не веря своим глазам.
Протянув руку, я позволила ей ухватиться за мой палец. Маленькие пальчики крепко обвили его, и она сделала ещё один шаг — чуть смелее, чуть увереннее.
— Па-па, — снова произнесла она, оказавшись в моих объятиях.
Горло болезненно сжалось, будто кто-то стянул его невидимой нитью. К глазам подступили слёзы, обжигая изнутри, но я изо всех сил старалась сдержаться. Я не могла позволить себе плакать при детях.
Они всегда чувствовали мои эмоции. Стоило мне погрустить — и на их лицах появлялось то же выражение, будто они разделяли моё состояние. Когда Кол сердился, малыши становились необычно тихими, словно ощущали напряжение в воздухе и старались не нарушить покой.
Кол… Боль утраты всё ещё сжимает грудь, не давая вздохнуть. Прошло всего лишь два дня, а кажется — целая вечность.
— Ви, ты сможешь побыть с ними и сегодня? — тихо спросила я, глядя на близнецов.
— Конечно, без проблем, — с лёгкой улыбкой ответила Вивьен.
Поцеловав детей в макушки, я поднялась наверх. В ванной позволила себе немного горячей воды, надеясь смыть усталость и тяжесть последних дней. Затем надела чистую одежду, собрала волосы и, взяв ключи, спустилась в гараж. Там, в полумраке, стояла машина Кола — такая же безупречная, как он сам.
Я медленно подошла к машине, проводя пальцами по капоту. Металл был прохладным, но мне казалось, что от него исходит какое-то странное, родное тепло.
— Привет, — прошептала я почти неслышно.
Сев за руль, я замерла на мгновение. Салон всё ещё хранил его запах — смесь древесного аромата, кожи и чего-то, что было только у него. Сердце болезненно сжалось.
Пальцы легли на руль, тот самый, за который чаще всего держался Кол. Каждое движение внутри машины будто оживляло воспоминания: как он смеялся, как выводил нас на прогулку, как подшучивал над моим стилем вождения.
Я повернула ключ в замке зажигания. Двигатель загудел, и в груди что-то дрогнуло.
Вывела машину из гаража, чувствуя, как мотор под капотом будто оживает вместе со мной. Стоило выехать на дорогу, как я резко нажала на газ. Машина послушно рванула вперёд, и ветер ударил в окна, заглушая все звуки вокруг. Асфальт мелькал под колёсами, а стрелка спидометра ползла всё выше. Чем быстрее я ехала, тем сильнее сжимались пальцы на руле.
Притормозила лишь тогда, когда колёса пересекли границу нужной территории. Мотор затих, и в салоне наступила гнетущая тишина. Я глубоко выдохнула, стараясь собраться, и вышла из машины.
Подойдя к массивной двери, я постучала — настойчиво, не давая себе времени передумать.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился Клаус. Его взгляд сразу скользнул по моему лицу, задержавшись на глазах.
— Нужна твоя помощь, — произнесла я твёрдо.
— В чём именно? — в его голосе звучало любопытство, смешанное с едва заметной улыбкой.
— В мести.
Глаза Клауса вспыхнули, как будто в них зажёгся знакомый огонь. Он отступил в сторону, позволяя мне войти.
Войдя в дом, я остановилась в гостиной. На полу валялись чемоданы, какие-то бумаги и книги — всё выглядело так, будто здесь недавно прошёл ураган.
— Не обращай внимания на беспорядок, — сказал Клаус, опускаясь на диван. — Мы собирались уехать.
— Уехать? — переспросила я, поднимая бровь.
— Угу, — он кивнул, с легкой усмешкой. — Но только после того, как Елена и её компания получат то, что заслужили.
— Значит, ты тоже за это? — я медленно прошла по комнате, обводя взглядом стены, будто пытаясь прочесть следы недавних событий.
— О, не просто «за», — Клаус усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. — Я мечтал об этом с той минуты, как узнал, что они сделали.
Я подошла ближе, скрестив руки на груди.
— Тогда мы можем объединиться.
Он поднял на меня взгляд — внимательный, пронизывающий, словно пытался рассмотреть не только мои слова, но и мысли.
— Ты ведь понимаешь, что назад пути не будет? — Его голос звучал мягко, почти по-братски, но за этой мягкостью скрывалась сталь.
— Я уже потеряла всё, — ответила я спокойно. — У меня остались только дети. И месть.
Клаус медленно кивнул.
— Полагаю у тебя есть план?
Я опустилась в кресло напротив.
— Практически. Я не хочу крови ради крови. Хочу, чтобы каждый из них понял, что потерял. Чтобы они страдали так же, как страдаю я.
Клаус слегка улыбнулся, глядя на меня с новым уважением.
— В тебе сейчас больше от Майклсон, чем ты думаешь, Айлин.
— Возможно, — сказала я тихо. — Но это лишь начало.
Он налил себе бокал виски и, поднимая его, произнёс:
— Тогда — за начало конца.
Я взглянула на него, потом на пламя камина, которое отражалось в бокале. И впервые за два дня внутри меня вспыхнуло нечто иное, кроме боли. Решимость.
Около часа я подробно рассказывала гибриду о своих планах и предлагала варианты, в которых он получит то, чего жаждет: Елену — точнее, её кровь для создания гибридов. Я позволила ему выбрать любого из тех, кто участвовал в заговоре (кроме самой Елены) и применить к ним свою «расправу» в том виде, в каком он посчитает нужным. Но я поставила одно условие — нельзя убивать.
— Айлин? — позвал кто-то позади меня. Я обернулась и увидела на пороге Ребекку и Элайджу.
— Привет, Бекс. Элайджа, — тихо произнесла я, слегка кивнув в сторону вампира.
— Как ты тут оказалась?
— Наша невестка принесла план мести, — вместо меня холодно ответил Клаус.
Ребекка прижала руку к груди, будто пытаясь усвоить услышанное, а Элайджа с интересом скосил взгляд на меня, оценивая каждое моё слово.
— Вы действительно готовы действовать? — тихо спросила Ребекка.
— Да.
— Тогда, думаю, нам стоит услышать ваш план, — сказал Элайджа, делая шаг вперёд и внимательно изучая меня.
Я кивнула и разложила на столе стопку листов — не просто мои заметки, а те самые, которые мы составляли с Клаусом. Каждая схема, каждая пометка — результат наших совместных размышлений: шаги, риски, расстановка сил. Их взгляды устремились на стол. То, что лежало перед ними, рождалось из боли и утраты, но теперь превратилось в чёткий, продуманный план. Я больше не позволю никому отнять у меня то, что дорого.
— А Деймон тоже имел к этому отношение? — спросила Ребекка, нахмурившись.
— Сомневаюсь, — ответила я спокойно. — В ту ночь он был с Майей на вечеринке.
— И ты уверена, что он ничего не знал?
— Не уверена, — покачала я головой, сжав пальцы в кулак. — Но скоро узнаю.
Спустя несколько часов я направлялась к дому Сальваторе. Мне нужно было узнать, имел ли Деймон отношение к тому, что случилось. Я написала ему, попросив о встрече. Он ответил почти сразу, пригласив прийти — сказал, что Стефана нет.
Не утруждая себя стуком, я вошла в дом. Из кухни доносились голоса и лёгкий смех. Зайдя туда, я увидела Майю, сидящую на столе, а рядом Деймон небрежно украшал стопку блинчиков.
— Лапочка, — произнёс он, обернувшись ко мне. В его глазах промелькнуло сочувствие.
— Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — сказала я, бросив взгляд на Майю.
— Конечно, — отозвалась она, спрыгивая со стола. — Я оставлю вас.
Когда дверь за ней закрылась, в кухне повисла тишина.
— Я догадываюсь, зачем ты пришла, — тихо произнёс он, наблюдая за мной. — И сразу скажу: я ничего не знал.
— И я должна просто поверить тебе на слово? — холодно ответила я.
— Тогда проверь сама, — спокойно сказал он и опустился на стул, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди поднимается напряжение. Протянув руку, я коснулась его головы, и тихо начала шептать заклинание, позволяя магии проникнуть в его сознание.
Мир вокруг меня погрузился в тишину. Пространство будто растворилось, уступив место вихрю чужих воспоминаний. Перед глазами пронеслись яркие, будто живые, образы: вечер в особняке Сальваторе, весёлые голоса, музыка, звон бокалов. Я видела, как Деймон стоит у бара, шутит с Стефаном, время от времени бросая взгляд на Майю, которая кружится в танце среди гостей.
Он был расслаблен, улыбался, не подозревая, что в это время за спинами друзей зреет предательство. Ни одной тени сомнения в мыслях. Ни одной вспышки тревоги. Только лёгкость, флирт и желание ускользнуть от привычной рутины.
Образы сменялись один за другим — Елена, шепчущаяся с Бонни в углу, быстрый взгляд Джереми, сжатые кулаки, скрытая решимость. Но Деймон не был частью этого. Его разум был чист, не запятнанный участием в их плане. Он не знал.
Я отдёрнула руку, и связь оборвалась. Воздух в кухне снова наполнился звуками — тиканьем часов, слабым шипением на сковородке и едва уловимым запахом подгоревших блинов.
Деймон наблюдал за мной внимательно, не двигаясь. В его взгляде читалась осторожность, но не страх.
— Ну? — наконец произнёс он, чуть хрипло, будто боялся услышать ответ. — Убедилась?
Я глубоко вдохнула и медленно кивнула.
— Да. Ты действительно не знал.
Деймон усмехнулся уголком губ, но в глазах мелькнула грусть.
— Айлин, мне правда жаль. Я... видел, как ты любила его.
— Любила? — горько усмехнулась я. — Я всё ещё люблю. И, наверное, буду любить, пока дышу.
Я не стала больше ничего говорить. Просто развернулась и вышла из кухни. Воздух в доме казался тяжёлым, пропитанным воспоминаниями о тех вечерах, когда мы все собирались здесь — смеялись, спорили, строили планы, веря, что впереди будет ещё тысяча таких моментов. Теперь же каждый шаг по этим полам отзывался в груди болью, как будто стены знали, что произошло, и молчали из уважения к утрате.
Пройдя мимо гостиной, я заметила на столе бокалы, наполовину наполненные вином. Один из них, с отпечатком алой помады, принадлежал Майе. Второй — Деймону. Всё это выглядело слишком... живым. Слишком обычным. И именно это резало изнутри. Как можно жить дальше, когда для кого-то жизнь остановилась?
На улице было тепло, солнце стояло высоко, а ветер едва шевелил листья деревьев. Казалось, мир нарочно демонстрировал своё равнодушие к человеческой боли. Я села в машину и на мгновение задержала руки на руле.
Перед глазами стоял образ Кола — его улыбка, взгляд, его рука, скользящая по моим пальцам. Словно он всё ещё был рядом, просто на секунду вышел, обещая вернуться.
Я закрыла глаза. В груди стало тесно, дыхание сбилось. Сердце билось неровно, будто напоминая: он бы не хотел, чтобы ты ломалась. Но я уже ломалась. Медленно, без звука, изнутри.
Запустив двигатель, я выехала на дорогу. Колёса мягко перекатывались по асфальту, а мысли, одна за другой, сплетались в один горький поток — о любви, что не спасла, о дружбе, что предала, и о мести, что теперь стала моей единственной опорой.
***
Майя вернулась на кухню. Деймон стоял у окна, держа в руке бокал с бурбоном. Он молча наблюдал, как машина Айлин сворачивает за угол и исчезает из виду.
— Не пойдёшь за ней?
— Нет. Сейчас ей лучше побыть одной.
Майя скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Деймон делает глоток и отставляет бокал.
— Знаешь, — заговорил он, поворачиваясь к ней, — она совсем не выглядит женщиной, потерявшей мужа. Ни слёз, ни истерики.
— Это пока, — вздохнула Майя, опуская взгляд. — Потом боль накроет её с головой.
— Уверена?
— Видела уже это, — тихо ответила она. — Когда умер её дядя. В первый месяц — ни слёз, ни истерик, только дважды плакала. Потом замкнулась, перестала подпускать к себе кого-либо. Мы пытались помочь, но Айлин просто… ушла в себя. Так она справляется. Не делится болью, а прячет её глубже, чтобы никто не увидел.
Деймон нахмурился, глядя в окно.
— Опасная привычка, — произнёс он, едва слышно.
— Особенно теперь, — кивнула Майя. — Потому что в этот раз она не просто скорбит. В её глазах — что-то другое.
На кухне царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками города и тихим стуком бокала, когда Деймон ставил его на подоконник. Их обоих наполняло понимание: впереди будет трудная дорога. Но пока никто не мог вмешаться — нужно было дать Айлин пространство.
— Я выставил Стефана, — сказал Деймон, нарушая тишину. — После того, как узнал, я больше не могу его видеть.
— Он был в курсе?
Деймон вместо слов лишь кивнул.
***
Дни словно сливались один с другим, и время пролетало почти незаметно. Днём я оставалась в доме Клауса, погружённая в планы и размышления о наших дальнейших шагах, просчитывая каждый возможный ход, каждую мелочь, которая могла бы помочь нам в предстоящей мести. Вечером же я возвращалась к близнецам, и каждый раз, переступая порог нашего дома, сердце сжималось от противоречивых эмоций. Мне казалось, что я слишком мало времени провожу с ними, что дни, проведённые вдали, уже оставили свой след на их маленьких сердцах.
Малыши постоянно открывали для себя мир, повторяя свои первые слова, словно напоминая мне, что жизнь продолжается. «Мама», — слышалось от Ноа, и его голос, такой мягкий и неуверенный, сразу же заставлял меня забывать обо всём, кроме него. «Папа», — лепетала Эви, а в глазах её отражалось любопытство и непонимание, почему любимого человека рядом нет.
Вчера Ноа сделал свой первый самостоятельный шаг — маленький, робкий, но такой важный, что я затаила дыхание, наблюдая, как он удерживается на ногах, а сердце мое одновременно наполнялось гордостью и горечью. Его сестричка Эви, напротив, уже уверенно мерила шаги по детской, и её хрупкая фигура казалась такой самостоятельной и сильной. Я наблюдала за ними и чувствовала одновременно счастье и боль — счастье от каждого их открытия, каждое движение, каждый взгляд, и боль от того, что я не могу быть рядом столько, сколько хотелось бы, что часть их детства проходит без меня. Каждый смех, каждый лепет, каждый маленький шаг — всё это оставляло след в моём сердце, делая его и хрупким, и невероятно сильным одновременно.
— Сегодня они все в школе, — сказала я Майкласонам. — Идеальный момент, чтобы забрать их.
— Уверена, что справишься? — спросила Ребекка, заправляя прядь волос за ухо.
— Да. Только помните — они должны остаться живыми. Делайте с ними всё, что считаете нужным, но не убивайте.
— А что если Деймон узнает, что мы забрали Стефана? — поинтересовался Элайджа.
— Тогда он окажется рядом с братом, — спокойно ответила я.
Собрав все необходимое, мы вышли из дома и направились в сторону школы.
Ночной город жил своей особенной жизнью — спокойной, но в то же время наполненной едва ощутимым напряжением. Асфальт отражал мягкий свет уличных фонарей, а где-то вдалеке слышались редкие звуки машин, будто напоминание, что мир вокруг не спит. Воздух был тёплым, густым от аромата лип и свежести ночного бриза. Над головой раскинулось безоблачное небо — глубокое, тёмно-синее, усыпанное звёздами. Луна висела высоко, серебряным сиянием освещая дорогу, по которой мы шли.
Я чувствовала, как лёгкий ветер треплет пряди моих волос, а шаги Майклсонов звучали где-то позади — размеренно, уверенно. Мы двигались молча, каждый погружённый в свои мысли, но с единой целью.
Впереди, за поворотом, уже виднелись огни школы. Именно там, сегодня собирались те, кто причастен к случившемуся. Они должны были встретиться, чтобы подготовить все для какого-то дела.
Наложив на нас заклинание, скрывающее от посторонних глаз и слуха, я почувствовала, как воздух вокруг слегка дрогнул — магия окутала нас мягкой пеленой. Мы тихо вошли внутрь школы, и звук наших шагов растворился в пустых коридорах.
Клаус на мгновение замер, прислушиваясь, и уголок его губ чуть заметно дёрнулся.
— Они в столовой, — произнёс он едва слышно, и в его голосе прозвучала предвкушаемая охота.
Мы двинулись по коридору, стараясь не издавать ни звука. Пол под ногами скрипел едва уловимо, а свет луны, проникающий сквозь высокие окна, ложился на пол серебристыми полосами.
Когда мы подошли ближе, до ушей донёсся смех — беззаботный, гулкий, будто у тех, кто не подозревал, что их весёлый вечер закончится иначе. Я выглянула из-за угла. В столовой действительно собралась вся компания: Елена, Стефан, Бонни, Кэролайн и Джереми. Они стояли возле длинного стола, заваленного бумагами и какими-то инструментами — видимо, готовили очередное "героическое" дело.
— Как мило, — прошептал Клаус, скользнув взглядом по Елене. — Почти трогательно.
Я сделала шаг вперёд и провела рукой в воздухе, снимая с нас заклятие сокрытия. Магия мягко рассеялась, будто лёгкий туман, и в ту же секунду нас стало видно.
Ребята, стоявшие у стола, резко обернулись. На их лицах отразилось удивление, которое быстро перешло в растерянность.
— Айлин? — первой произнесла Елена, делая шаг ко мне.
Я посмотрела на них холодно, без тени эмоций. Сердце билось ровно — я не позволю себе дрогнуть.
— Сладких снов, — произнесла я тихо, но твёрдо, и взмахнула рукой.
Сила потекла по венам, вспыхнула мягким голубым светом, а затем разлилась волной по комнате. Мгновение — и глаза всех пятерых потемнели. Их тела обмякли почти одновременно: Стефан опустился на колени, Елена схватилась за край стола, но не удержалась, Кэролайн и Джереми рухнули на пол, а Бонни последней потеряла сознание, шепнув что-то неразборчивое.
Тишина. Только слабое эхо моего дыхания и тихий шелест одежды, когда Клаус шагнул рядом.
— Эффектно, — усмехнулся он, разглядывая спящих.
— Забирайте своих, — произнесла я спокойно, обернувшись к Майклсонам.
С этими словами я подошла к Елене. Её тело безвольно лежало на холодном полу, свет от луны через окно ложился на лицо, делая его почти безжизненным.
Наклонившись, я взяла её под руки и начала тянуть к выходу. Каждый шаг отдавался глухим эхом по пустому коридору школы.
Ткань её одежды тихо шуршала по полу, а за спиной раздавались шаги Клауса, Ребекки и Элайджи — они делали то же самое со своими целями.
Толкнув дверь, я вышла на школьную парковку. Летняя ночь встретила меня звёздным небом и лёгким ветерком. Воздух был густым и тихим — ни единого звука, кроме далёкого стрекота сверчков.
Моя машина стояла в тени деревьев — именно там, где я заранее припарковала её, чтобы никто не заметил. Подойдя к ней, я открыла заднюю дверь и аккуратно опустила Елену на сиденье. Её волосы рассыпались по кожаной обивке, а на лице застыло выражение безмятежного сна.
Закрыв дверь, я обошла машину и села за руль. Сердце билось ровно, холодно. Включив фары, я завела двигатель. Свет прорезал темноту, и колёса мягко тронулись с места.
Ночной город остался позади, когда я направилась туда, где нас никто не найдёт.