Осенняя лихорадка

Бора стоит у входа в столовую, нервно поглядывая на часы, под которыми красуется разноцветная растяжка с надписью «Ежегодная вакцинация». Она не знает, что её раздражает больше: что Ёнхи куда-то запропастилась, или то, что все буквально с ума посходили с этой прививкой от гриппа.

— Ты где своего близнеца потеряла? — Сохи из ниоткуда возникает рядом, пугая младшую сестру. Она всегда смеётся, что Бора и Ёнхи, как сиамские близнецы. Но Бора уверена, что старшая делает это только из зависти к их крепкой дружбе.

У Сохи подруги появились только в старших классах. До этого она тусовалась только с Чаном, а Бора и Ёнхи дружат с начальной школы.

— Она сейчас придёт, — бубнит Бора, с надеждой вглядываясь в учеников, что нескончаемым потоком валят в столовую.

— Ты из-за неё сейчас без обеда останешься, — усмехается Сохи, подхватывая младшую под руку. — Пошли, — буквально силком тянет её внутрь. — А то матери расскажу, что ты пропускаешь обед.

Боре не очень то хочется обедать с сестрой: её подружки частенько посмеиваются над ней, что порядком выбешивает. Но занять очередь — отличная идея. Вот только там такая толпа, что Бора чувствует себя не особо комфортно, поэтому и ждала у входа в надежде, что подружка скоро её догонит, и они вместе отстоят очередь.

Она ещё раз оглядывается на коридор, надеясь, что Ёнхи всё же вот-вот появиться, а когда возвращает внимание на сестру, то той уже и след простыл. Сохи нагло пробирается вперёд, где её уже ждёт Наён, заняв подруге очередь.

«Класс, всё равно одной стоять придётся», — она скучающе берёт один из подносов, вкладывая на него приборы.

На обед сегодня баклажаны, которые Бора не очень-то жалует. Рис и кимчи уже в печёнках сидят, а последний шоколадный пудинг забирают прямо из-под носа, и ей достаётся только ванильны — лучше, чем баклажаны, но тоже не фонтан.

Все столики, естественно, заняты. Ну, и зачем она решила ждать Ёнхи у входа. Она ведь успела сюда раньше всех, могла занять столик. А сейчас стоит, озираясь по сторонам, а свободное место только у стоек с грязной посудой — естественно. Взгляд падает на Сохи и Наён, которые уже сидят своей компанией за столиком старшеклассников, где Боре нет места. Точнее, оно есть, но Сохи не очень-то жалует, когда младшая тусуется с ними. Да и Ёнхи скоро придёт, её-то уж точно за стол не пустят.

Боре ничего не остаётся, как опустить поднос на единственный свободный столик рядом с грязной посудой и достать учебник химии, чтобы повторить параграф перед предстоящей контрольной, пока ещё не пришла подруга.

— Свободно?

Бора не сразу понимает, что обращаются к ней, поэтому лишь неспешно потягивает банановое молоко, переворачивая страницу учебника.

Парень прочищает горло, и она всё же чуть приподнимает взгляд, видя, как напротив неё усаживается Бан Чан, мило улыбаясь ей.

«Что тебе надо?» — она чуть хмурится, не понимая, как реагировать.

Чан и Сохи дружат с пелёнок. Это сейчас Сохи в основном тусуется с другими девчонками, а раньше целыми днями после школы зависала с Чаном, что их с Борой мама даже шутила, что они жених и невеста.

...Бору это бесило.

— Ты что-то хотел? — неуверенно интересуется она, задерживая указательный палец на строчке, где остановилась.

— Как дела? — обыденно интересуется он, жуя маринованную редьку.

— Да нормально всё, — она не совсем понимает, с чего вдруг Чану нужен этот диалог.

Обычно, когда он приходит в гости к Сохи, что сейчас уже реже, но всё же случается, то лишь подмигивает ей — ну, максимум здоровается. Обед за одним столом — это впервые.

Бора осторожно косится на кучку старшеклассников, где Сохи щебечет с подружками о чём-то. Похоже, её не особо трогает то, что её лучший друг сейчас сидит с младшей сестрой.

«Странновато это».

— Говорят, ты сегодня вместо уроков гуляла с Феликсом, — он ковыряет палочками рис в плошке, не глядя на неё. — Ну, тот, что по обмену из Австралии.

«Что за бредятина?» — она пристально смотрит, как Чан не спеша жуёт свой обед, лукаво глядя на неё из-под русой длинной чёлки.

— Кто тебе такое сказал?

— Так это правда? — даёт какой-то неоднозначный ответ, ломая густую бровь.

«А что если правда? Тебе разве есть до этого дело?»

— Ну-у-у, было дело, — тянет она, наблюдая за реакцией, объяснения которой найти не может. — А это так важно?

«Тебя Сохи подослала, что ли? Опять небось матери настучать хочет. Достала уже беситься, что у меня ни одного выговора за два года, а у неё аж восемь. И все за прогул уроков», — Бора быстро смекает, что к чему. Чану её не провести, и Сохи тоже. То-то она так её в столовку тянула. Хотела, чтобы Чан смог перехватить её, пока Ёнхи не пришла.

— Мне важно, — он резко откладывает палочки в сторону, складывая локти на стол, и с любопытством глядя на Бору. — Так вы теперь встречаетесь?

«Что за?..»

— Прости, но к чему этот допрос? — неловкая улыбка сама появляется на лице, и Бора не может её сдержать.

Бан Чан не просто лучший друг её старшей сестры. Он первая любовь Ли Боры, которая каждый раз пытается усмирить бабочек в животе, услышав, как Сохи предупреждает мать, что он сегодня заглянет к ним после уроков. И стоило этой любовной лихорадке чуть утихнуть, как он сейчас сидит перед ней и допытывается о том, с кем гуляла Бора.

...и наивные бабочки снова расправляют свои крылья.

— Давай обсудим это наедине? — чуть понизив голос, предлагает он, немного подаваясь вперёд. — После уроков на пятом этаже, рядом с лестницей, идёт?

Она растерянно смотрит, как он встаёт с места, забирая поднос, напоследок одаривая своей фирменной улыбкой, как и всегда, когда приходит в их дом.

«Лестница? Обсудим? Что вы с Сохи задумали, чёрт возьми?» — пытается понять, что такого важного он собирается обсудить, что нельзя это сделать сейчас. И пока она соображает, Чан ставит грязный поднос на одну из полок позади неё и идёт вглубь зала, откуда по всей столовой разлетается звонкий смех Сохи и её подружек. Он чуть склоняется над ней, что-то шепча на ухо, и Сохи резко оборачивается на Бору, которая всё ещё пытается раскинуть мозгами и предположить, к чему была такая конспирация.

— Хорошо, что ванильный пудинг остался, — Ёнхи с грохотом ставит поднос на место, где прежде сидел Чан, и плюхается на стул, бросая рюкзак на пол. — О чём болтали?

— Что? — переспрашивает Бора, потому что всё пропустила мимо ушей.

— О чём болтали с Бан Чаном? — повторяет она, вскрывая упаковку пудинга. — Это ведь был он? — жадно зачерпывает ложечкой кремовую массу, отправляя в рот. А сама пытается унять волну волнения, которая до сих вскипает внутри после того, что было в лифте десятью минутами ранее между ней и Хёнджином.

...какое-то безумие.

— Да так, — пытается не придавать этому никакого значения Бора, нервно перелистывая страницу учебника туда-сюда, тщетно пытаясь вспомнить, на каком месте её прервали. — Спрашивал, что Сохи хочет на день рождения, — врёт она. Хотя вдруг, он именно для этого её и позвал. У сестры ведь день рождения через две недели.

— А, — небрежно бросает она, и запихивает в рот ещё одну ложку десерта. — А я уж подумала, что он тебя на свидание позвал, — лыбится Ёнхи, играя бровями.

— Смеёшься? Он скорее Сохи позовёт, а не меня, — отнекивается Бора, а у самой сердце кульбит совершает от мысли, что вдруг подруга всё же права.

— Я думала, они просто друзья, — пожимает плечами Ёнхи, слизывая с ложки желеобразную субстанцию.

— Да, друзья, — бубнит Бора, наблюдая, как Чан выходит из столовой, на последок бросая мимолётный взгляд в конец зала. Прямо туда, откуда Бора на него пялится. И на секунду ей кажется, что чанова лица опять касается эта очаровательная улыбка.

— ...ты будешь? — Ёнхи что-то требует от неё, но Бора непонимающе качает головой, переводя взгляд с тяжёлых дверей кафетерия на подругу. — Ты пудинг будешь?

— Нет, — теряется, но тут же спохватывается, зачем-то судорожно переставляя стаканчик с десертом на поднос Ёнхи. — Нет, забирай, — но мысль о том, вдруг Бан Чан всё же приследует личные цели, а не потокает Сохи, не даёт ей покоя. — Что-то на тебя жор напал, — подмечает Бора, глядя, как подруга мгновенно срывает упаковку с баночки. — Нервничаешь перед контрольной?

— Контрольной? — бубнит Ёнхи, набивая рот ванильным пудингом. — Точно, контрольная, — хватает учебник, что лежит на столе перед Борой, вызывая ещё большее негодование. — Я чуть не забыла.

***

К счастью, Ёнхи куда-то убежала, как только учитель отпустил класс. Боре даже не пришлось самостоятельно придумывать отговорку. Но неловкость она всё же чувствует. Стоит тут на лестнице, как дурочка, подпирая поясницей подоконник, и пытается делать вид, что не ждёт старшекласника, с которым у неё назначена встреча. Хотя каждый раз, когда кто-то проходит мимо, ей начинает казаться, что все они знают её секрет и смеются за спиной.

Пытается гнать прочь эти мысли, но с надеждой смотрит на ступени, каждый раз, когда внизу начинает мелькать похожая русая макушка. И этот невроз длится до тех пор, пока на лестнице не появляется он.

— Давно ждёшь? — интересуется Чан, останавливаясь рядом и тоже опираясь спиной подоконник.

— Нет, — врёт она, потому что по ощущениям она стоит тут целую вечность. Хотя по факту какие-то две минуты, что тянутся предательски медленно. — Так о чём ты хотел поговорить?

Чан осторожно оглядывается по сторонам, будто проверяя, подслушивает ли их кто-то или нет.

— Пошли, — он неожиданно отталкивается от окна, хватая Бору за руку. — Не здесь.

И она не успевает опомниться, как он уже тащит её к пожарному выходу, что ведёт на крышу.

На улицу они не выходят, останавливаясь на пустой лестничной клетке прямо у тяжёлой металлической двери чердака. Он крепко держит её за руку, хотя Бора сама никаких усилий для этого не прилагает. Лишь позволяет ему увести их от посторонних глаз туда, где они точно будут одни.

— Так, что ты... — она не успевает закончить свой вопрос, как он резко оборачивается, оттесняя её к стене, что Бора даже вздрагивает от неожиданности. Растерянно смотрит, как он подходит ближе, упираясь рукой в бетон у её головы.

— Так вы встречаетесь или нет? — серьёзно спрашивает он, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Нет, — пищит она, не выдерживая такого напора.

— Тогда почему вы сегодня вместо уроков в беседке за спортплощадкой сидели? — оказывается, Чану и такие подробности известны.

— Да мы просто болтали, — зачем-то оправдывается она, пытаясь поймать его взгляд, который смотрит куда-то ниже её глаз. — У меня живот болел, а у него освобождение от физ-ры по зрению.

— И всё?

Она на секунду задумывается, всё ещё не понимая напряжения, что повисает между ними:

— Ну-у-у, да, — растерянно бегает глазами по серым стенам вокруг, не зная куда себя деть.

— И он тебе не нравится? — как-то на выдохе спрашивает Чан, словно надеется услышать отрицательный ответ.

— Нет, мы просто болтали о Австралии и уроке алгебры, — честно отвечает она, тоже чуть расслабляясь. Правда, была между ними ещё одна тема, но судя по реакции Чана, ему сейчас об этом лучше не рассказывать. — Там такой цирк вчера на уроке был. Преподу кто-то любовную записку подкинул, а Чон Дохён нашёл её, — лепечет она, не понимая, зачем Чану вообще эта информация. — И он давай у всех девчонок тетрадки проверять, чтобы почерк сверить. И короче Феликс...

— А я? — Чан перебивает этот нескончаемый поток слов, резко поднимая глаза и заставляя Бору тут же замолчать.

— Что, ты? — теряется она, а грудную клетку стискивают свинцовые оковы волнения.

— Я тебе нравлюсь?

«Это шутка такая?» — Бора не знает, что ответить, как перевести весь этот диалог в неудавшийся прикол. Но она почему-то молчит, не понимая: сказать правду или сказать, что он ей не нравится.

Она и правда думала, что уже остыла к Чану: он старше на целый год, капитан команды по футболу, лучший друг её родной сестры.

«Похоже, это всё-таки их идиотский розыгрыш с Сохи», — такая мысль эхом отскакивает от стенок черепной коробки, пока Бора млеет под испытывающим взглядом Бан Чана. — «Не может же он... Или может?»

— Я не собираюсь становиться жертвой ваших приколов с Сохи, — цокает она, скрещивая руки на груди — пытается хоть как-то отгородиться от его напора.

— Да какой розыгрыш, Бора? — негодует он, отталкиваясь ладонью от стены и отступая на шаг. — Я весь день себе места не нахожу, потому что придурок Ли Ноу сказал, что видел, как вы с Феликсом целуетесь за спортплощадкой. А ты говоришь, что я прикалываюсь над тобой?

— Ли Ноу такое тебе сказал? — Бора чувствует, как алеют её щёки.

Она вообще ни разу не целовалась, а теперь по школе гуляет сплетня о том, что она делала это с Феликсом Ли.

...за спортплощадкой.

...в беседке.

...вместо физкультуры.

«Какой позор», — хочется закрыть лицо, чтобы хоть как-то укрыться от Чана, который мечется по лестничной клетке, как заведённый.

— Так вы целовались или нет? — требует он объяснений, поворачиваясь на неё всем корпусом.

— Да нет же.

— А собирались? — всё с таким же напором требует ответа.

— Даже не думали.Что вообще за допрос? Какая тебе разница? — негодует она, занимая оборонительную позицию.

Почему Бан Чан вообще позволяет себе разговаривать с ней так, словно он её старший брат?

Он небрежно запускает пальцы в густую чёлку, зачёсывая волосы назад и обессиленно глядя на неё оленьим взглядом:

— Потому что мне невыносимо думать, что тебя целует другой парень.

— С чего бы это? — она закатывает глаза и понимает, что ответ на этот вопрос, кажется, знать совсем не хочет.

— Потому что ты мне нравишься, Ли Бора, — он делает шаг навстречу, а у неё перехватывает дыхание от услышанного. — И я, чёрт возьми, ревную тебя.

— Но я не... я не... — запинается она, не зная как реагировать, что говорить и как лучше поступить.

Ей ещё никто никогда не признавался в любви. И уж тем более она не могла подумать, что первым это сделает Бан Чан, по которому она сохла и в младших классах, и в средней школ, и теперь в стенах SGHS. Чёрт, если это не прикол, то она точно сегодня ночью не уснёт.

— Просто, скажи, я нравлюсь тебе? Да или нет? — требует он, ещё больше сокращая расстояние, что Бора уже практически вжимается спиной в холодную стену.

— Да, — еле слышно успевает промямлить она, как в следующую же секунду её рот накрывают мягкие губы Чана, а лицо заключают в обжигающие ладони.

Он целует её мягко и трепетно, словно боится спугнуть. Словно она сейчас ускользнёт от него, как песок сквозь пальцы. Словно растворится в воздухе, так и оставив стоять на этой пустой лестничной площадке рядом с выходом на крышу. Нежно посасывает дрожащие от волнения губы, проводя подушечками пальцев по розовым от смущения щекам, что практически полыхают.

Она неловко приоткрывает рот, и тёплый язык Чана мягко проскальзывает внутрь, щекоча десны. Мажет по внутренней стороны губы и дотрагивается до её собственного, опаляя пуще прежнего.

Так тепло и приятно, так нежно и чувственно. Колени дрожат, и всё вокруг плывёт от осознания, что Бан Чан влюблён в неё. В голове столько вопросов. Как давно это началось? Знает ли Сохи? И почему он не сделал этого раньше, если знал о её чувствах?

Она ему нравится. Он ревновал её, а теперь целует. Не об этом ли она только и могла мечтать все эти годы?

Сон на яву, не иначе.

Чан робко отстраняется, но продолжает разглядывать приоткрытые губы Боры, что застыли в немом вопросе, а на них ещё ощущается привкус сладости первого поцелуя.

— Можно, я провожу тебя? — зачем-то интересуется он, хотя теперь ему не нужно на это разрешения. Очерчивает большим пальцем линию её нижней губы, чуть оттягивая вниз, а Бора рвано вздыхает, отчего Чан слегка улыбается.

— Да, — беззвучно шепчет она, так как связки предательски отключаются, как и все посторонние мысли.

«Я ему нравлюсь. Мы целовались. Ёнхи умрёт, когда я ей расскажу», — теперь всё в её голове сходится к тому, что её первый поцелуй был с Бан Чаном.

Он усмехается и берёт её за руку, направляясь к выходу с пожарной лестницы. Это прикосновение кажется таким странным, но приятным. Бора скоро привыкнет к этому.

— Вы такие сладкие, я почти заплакал, — посторонний мужской голос эхом разносится по всей лестнице, и Бора пытается зачем-то освободить руку. Вдруг их сейчас поймают с поличным. Хотя их уже, похоже, поймали.

— Тебе не говорили, что если подслушивать чужие разговоры, то можно лишиться зубов? — язвит Чан, и крепче сжимает руку девушки, не позволяя ей освободиться.

— Скажи спасибо, что я не прервал вас двумя минутами ранее, — цокает Ли Ноу, закатывая глаза, пока они проходят мимо него, всё ещё держась за руки.

«Господи, он что, всё слышал?» — отчего-то стесняется Бора, хотя это Минхо должен стыдиться того, что нагло шпионил за ними.

— С тобой мы ещё завтра поговорим, — Чан бросает на него косой взгляд, уводя Бору прочь с лестницы. А сам ещё не знает, что завтрашнего диалога так и не случится. Ведь он успел подцепить не только любовную лихорадку, но и вирус гриппа, из-за которого ни он, ни Бора завтра из дома не выйдут.