История I. Медкабинет
— Не хочу идти туда, — Ёнхи ёжится, представляя, как медсестра шприцом пронзает её руку. — Ненавижу прививки.
— Да это всего лишь маленький укольчик, как комарик, — Бора легонько щипает её за плечо, имитируя укус насекомого.
— Эй, — она растирает место мнимого «укуса», недовольно зыркая на подругу.
Ежегодная вакцинация от гриппа, что обязательна в их школе, всегда влечёт за собой толпы стонущих студентов в очереди к медкабинету. Кан Ёнхи не является исключением. Она до жути боится всевозможных уколов и всячески старается отлынивать от прививок. Но в SGHS (Сеульская Глобальная Старшая Школа) свои представления об охране здоровья её учеников.
— Смотри, — Бора толкает её локтём, привлекая внимание. — Твой принц пожаловал.
Ёнхи следит за взглядом подруги, и ей открывается поистине невероятное зрелище: толпа расступается, пропуская вперёд главную знаменитость их школы. «Золотой мальчик», как его называют ученики SGHS или «принц», как называют его Ёнхи и Бора — за глаза, конечно. Он не идёт, а буквально плывёт по коридору, словно грациозный лебедь. Длинные светлые волосы, что он очень любит заплетать в маленькие косички на чёлке, сейчас небрежно рассыпаются по голове, обрамляя точёное лицо.
Его даже не портит горчичная форма, заявленная администрацией школы как золотая, которую Кан Ёнхи просто ненавидит. Она всегда восхищалась красотой Хёнджина, но ни разу так и не рискнула заговорить с ним, хоть они и учатся уже второй год в одном классе.
— Что-то он сегодня без своих верноподданных, — подмечает Бора, наклоняясь к уху подруги, чтобы никто их не услышал. Ёнхи лишь пожимает плечами, ведь это действительно странно: Хёнджин всегда, обычно, в окружении друзей из команды по плаванью.
Он встаёт у самой двери медкабинета и, облокотившись о стену, как делают все, кто сейчас ожидает своей участи в коридоре, достаёт из кармана школьных брюк мобильник, скучающе глядя в экран.
Через пять минут дверь «камеры пыток» открывается, и из-за неё выглядывает молоденькая медсестра:
— Заходите по двое, — объявляет она и снова исчезает, оставляя дверь открытой для первых смертников.
«Ну вот и всё, теперь это неизбежно. Я умру либо от ожидания сейчас, либо от страха потом», — у Ёнхи неприятно тянет под ложечкой, и она сдавленно сглатывает ком, что стоит поперёк горла от волнения.
Ни секунды не колеблясь, Хван Хёнджин отстраняется от стены, пряча телефон обратно в карман. Убедившись, что никто не претендует оказаться первым добровольцем для похода в пыточную, он заходит в медкабинет под пристальные взгляды одноклассников.
— Иди, — Бора нервно дёргает Ёнхи за рукав белой рубашки.
— Ты что, я первой не пойду, — она тут же пытается освободить свою руку из тисков, продолжая буравить взглядом дверь в медпункт.
— Принц зашёл туда один, иди кому говорят! — Ли Бора уже не скрывает своего раздражения.
«Когда ещё такой шанс выпадет? Верно?» — сама у себя спрашивает Ёнхи, стараясь не думать о последствиях. Как заворожённая заходит следом за Хёнджином и закрывает за собой белую дверь.
Резкий запах спирта ударяет прямо в нос, вызывая неприятные ассоциации. Только сейчас она осознаёт, что натворила.
— Садитесь на свободный стул, — не поднимая головы командует медсестра, уже дезинфицируя место для прививки на руке первой жертвы — Хёнджина.
Покусывая пересохшие губы, Ёнхи садится на свободное место. Не решается взглянуть на своего принца, хотя понимает, что возможно, это единственная её возможность оказаться с ним настолько близко. Лишь нервно перебирает пальцами подол клиньевой юбки, пытаясь унять волнение, что уже обуяло её с головой.
— Посиди немного, — произносит медсестра, обращаясь к Хёнджину, выбрасывая в урну пустой шприц. — Красавица, твоя очередь.
В этот момент перед глазами Ёнхи совсем темнеет, сбивая последние крупицы боевого настроя, с которым она зашла в медпункт. Дрожащими руками она начинает расстёгивать белую рубашку под которой серая спортивная футболка, которую она, как и Хёнджин, не стала снимать после физкультуры. Приподнимает короткий рукав футболки, оголяя бледное плечо, а в внутри всё переворачивается от осознания, как игла сейчас воткнётся ей в кожу. Всё тело сжимается, а запах спирта кружит голову, ещё больше усугубляя положение.
Ёнхи чувствует, что Хёнджин с интересом изучает её лицо, которое сейчас просто перекошено от ужаса. Она готова буквально провалиться на месте: то ли от стыда, то ли от страха, который уже целиком поглотил её. Чувствует, как медсестра дотрагивается до оголённого участка спиртовой салфеткой, а у самой появляется дикое желание выскочить и выбежать из проклятого кабинета.
«Нет, только не это. Надо было притвориться, что я заболела и отпроситься домой», — жмурясь, Ёнхи хватается рукой о край столика, на котором лежат запечатанные шприцы, упаковки с ампулами и целая гора дезинфицирующих салфеток.
«Хван Хёнджин сейчас смотрит на меня, какой позор», — она уже готова выть от безысходности.
Хван Хёнджин, по которому Ёнхи сохнет уже второй год, сейчас сидит в метре от неё и смотрит, как её всю трясёт от страха из-за какой-то там прививки.
Хван Хёнджин, который все эти годы в средней школе ни разу не взглянул в её сторону, сейчас сидит на расстоянии вытянутой руки и смотрит в упор на её лицо.
Хван Хёнджин, о котором тайно грезят почти все девчонки в SGHS, сейчас смотрит только на неё.
Хван Хёнджин, который всегда был для Ёнхи таким неприступным и недосягаемым, сейчас накрывает её дрожащую руку своей ладонью.
«Погодите, что?!» — Ёнхи распахивает глаза, не веря в происходящее.
Хван Хёнджин мягко смотрит на неё, слегка сжимая руку своими шершавыми пальцами. Его кожа такая тёплая, практически обжигающей, а уголки губ слегка приподнимаются вверх в лёгкой улыбке. Ёнхи боится моргнуть, чтобы не рассеять ненароком этот мираж, потому что она явно уже умерла от страха, и всё это происходит не по-настоящему.
— Посидите ещё минуту и можете звать следующих, — голос медсестры приводит в чувства. Она избавляется от использованного шприца и с противным скрипом стягивает резиновые перчатки, направляясь к столику со списками учащихся, в которых ставит галочки напротив имён Хёнджина и Ёнхи.
Ёнхи настолько погрузилась в мысленные рассуждения о том, снится ли ей всё это или же от волнения у неё просто помутнел рассудок, что даже не заметила, как ей сделали прививку. Она лишь непроизвольно поморщилась, когда острая игла проткнула нежную кожу её плеча. А сейчас сидит и смотрит на Хёнджина, который осторожно отпускает её ладонь.
***
— Ну, как прошло? — Бора похлопывает подругу по плечу, вынуждая обернуться.
— Да нормально, — как ни в чём не бывало, она разворачивается к Боре, опираясь локтём о спинку стула.
— «Нормально» и всё? — Бора приподнимает одну бровь, как бы намекая подружке, что ждёт более красочный рассказ.
Они уже сидят в классе и ждут урок математики. До начала занятия остаётся несколько минут, поэтому в кабинете практически пусто. Сидя в полоборота лицом к Боре, чьё место уже второй год подряд сразу позади, Ёнхи по привычке бросает мимолётный взгляд на последнюю парту около окна, где место Хван Хёнджин.
Вот только она никак не ожидала, что он сейчас вообще будет находиться в классе, а не развлекаться со своими дружками-плавцами. И уж тем более, она не ожидала, что он будет сейчас лежать на парте и не смотреть в окно на футбольное поле, как он это обычно делает (и да, она иногда украдкой следит за ним), а смотреть в упор прямо на неё.
— Онни, приём, — Бора щёлкает пальцами около уха подруги, привлекая внимание. Ёнхи кивает, но продолжает удерживать зрительный контакт со своим принцем. Она почему-то до сих пор не отвела глаз, не желая прерывать это первой.
«Почему он вообще продолжает на меня смотреть?»
Солнечные лучи проникают в класс через открытые жалюзи, освещая тёплым светом ряд парт вдоль окна. Из-за этого светлые волосы Хёнджина буквально светятся изнутри, словно он и не человек вовсе. Ёнхи иногда даже кажется, что, на самом деле, Хван Хёнджин ненастоящий. Что её подсознание его выдумало, потому что как обычный человек может выглядеть настолько прекрасно? Правильно — никак. Только если это не посланник Божий или не Хван Хёнджин — ученик предпоследнего класса Сеульской Глобальной Старшей Школы.
Бора ещё раз щёлкает пальцами, и Ёнхи всё же отводит взгляд первой.
«Блин», — она проиграла. Обидно.
— А, да, — беззаботно смотрит на подругу, как будто сейчас и не утопала вовсе в зелёных радужках Хван Хёнджина. — Да как обычно всё прошло, только рука теперь побаливает, — слегка дотрагивается до места укола и морщится.
Но похоже, что её отстранённость не остаётся незамеченной:
— Куда ты там... — Бора начинает оборачиваться в сторону, куда только что смотрела подруга.
— Покажи, что у тебя получилось в последней задаче? — тут же подрывается Ёнхи, нагло поворачивая к себе чужую тетрадь. Знает, как трепетно подруга относится к своим трудам, поэтому реакция следует ожидаемая и незамедлительная:
— Эй, ты опять не сделала домашку? — Бора сердито зыркает на неё, накрывая тетрадь ладонями.
— Не-а, — врёт Ёнхи, хотя, на удивление, именно сегодня подготовилась к уроку.
Теперь она делает вид, что ей очень стыдно клянчить у подруги готовое домашнее задание и что она вообще сейчас слушает, как Бора читает нотации о важности среднего балла при поступлении в университет. А сама краем глаза наблюдает, как Хван Хёнджин ухмыляясь, отворачивается к окну.
***
В течение всего урока Ёнхи чувствует, как парень с последней парты сверлит её спину своими лисьими глазами. Несколько раз она даже специально поворачивается к подруге, чтобы украдкой убедиться в своих догадках на этот счёт. И каждый раз встречается взглядом с Хёнджином, который словно поджидает её.
«Почему он на меня пялится? Это из-за того, что было в кабинете медсестры?» — нервно грызёт колпачок от ручки, стараясь проанализировать действия золотого мальчика.
«И почему меня это вообще должно смущать? Если хочет, пусть смотрит», — успокаивает себя, пытаясь не нафантазировать лишнего. — «Или, может, он просто насмехается над тем, что произошло? Сейчас небось сидит и думает, какая Кан Ёнхи всё-таки наивная влюблённая дурочка».
Эти мысли одолевают её на протяжении всего времени, что длится занятие. И чтобы окончательно не сойти с ума от собственных догадок, количество которых растёт в геометрической прогрессии, о которой сейчас во всю распинается преподаватель у доски, ей остаётся только одно. Кан Ёнхи твёрдо решает, что напрямую спросит у принца Хёнджина, почему он пялится на неё. Они уже два года учатся в одном классе, но почему он начал смотреть на неё только сейчас?
— В столовку идёшь? — Бора уже собирала учебные принадлежности с парты и теперь нависает над столом подруги, упираясь рукой в край парты.
— У меня есть пара вопросов, — делая вид, что говорит о математике, Ёнхи поднимает на неё самый наивный взгляд, на который только способна. — Подожди меня внизу, я сейчас догоню.
Бора одобрительно кивает и, не задавая лишних вопросов, идёт к выходу из кабинета. В классе остаётся ещё несколько человек, но все они толпятся у преподавательского стола, чтобы задать «те самые» вопросы, о которых слукавила ученица Кан Ёнхи.
Слегка повернувшись назад, она замечает, что парта Хёнджина по-прежнему занята. Тут же отворачивается обратно и, склонившись над своим рабочим столом, вырывает листок из тетради.
«Что же написать?» — подойти и заговорить первой уже точно выше её сил, а вот записка — то что надо.
«Может, просто написать: почему ты так на меня смотришь? Или это совсем тупо будет? Да. Точно тупо. Тогда, может, назначить ему встречу? Но вдруг он не придёт? Или ещё хуже, что я буду ему говорить, если он придёт? Чёрт!» — она обессиленно падает лицом на парту, ударяя несколько раз кулаком по раскрытой тетради.
— Назначь время и место, — над ухом раздаётся шёпот парня, голос которого Ёнхи узнает даже во сне. И похоже, что она уже уснула.
«У меня уже голоса в голове, класс!»
— Надо поговорить.
«Или не в голове?» — она тут же поднимается с парты и смотрит на лицо Хёнджина, который уже выпрямился и слегка улыбается ей уголками губ. Он так уже улыбался ранее в медкабинете. А сейчас стоит прямо около её парты, поправляя на плече лямку рюкзака.
Не сказав больше ни слова, Хёнджин выходит из класса, оставляя Ёнхи сидеть практически с открытым ртом. Теперь в её голове ещё больше вопросов, чем ответов. Ещё несколько секунд она смотрит на пустой дверной проём, в котором скрылась горчичная спина золотого мальчика, а потом резко хватает ручку и пишет на заготовленном листе:
«Вечером после занятий. Центральный вход».
Запихивая без разбора вещи в рюкзак, она спешит вслед за своим принцем, прихватив с собой заветную бумажку.
«Ну, и где мне теперь его искать?» — старательно смотрит по сторонам, в надежде увидеть знакомые светлые волосы.
Локатор по поиску Хван Хёнджина за два года в старшей школе ещё ни разу не подводил свою обладательницу. Просканировав острым орлиным взором коридор, что переполнен горчичной школьной формой, Ёнхи примечает желанную пшеничную макушку принца и тут же спешит к нему.
Он стоит с остальными учениками, которые ожидают лифт. На табло загорается «стрелка вниз», и автоматические двери открываются, выпуская наружу поток учеников, которые наконец-то доехали до верхнего этажа здания. Хёнджин одним из первых заходит в пустую кабину, и Ёнхи прибавляет ходу. Буквально влетает в уже закрывающиеся двери лифта, мысленно благодаря Бога, что в кабинке оставалось ещё место. Даже не успевает перевести дыхание, как её взгляд тут же ловит золотой мальчик, отчего дыхание у Ёнхи сперает окончательно и бесповоротно.
Вот он, стоит в этой тесной кабинке лифта и смотрит на неё. С ними ещё восемь человек, а смотрит он только на Ёнхи, а как передать Хёнджину записку с местом и временем — она не имеет ни малейшего понятия. Вдруг он не хочет, что бы кто-то узнал о их тайной встрече? Она же не может сделать это прямо на глазах у их одноклассников. Или может?
«Дай здоровья тем, кто использует лифт, чтобы проехать один этаж», — мольбы Ёнхи услышаны, и место рядом с её принцем освобождается на следующем же этаже.
Делая вид, что пропускает вперёд выходящего Чон Хэвона, она становится плечом к плечу с золотым мальчиком. Полагаясь на волю случая, аккуратно комкает листок, который держит в руке, и осторожно заводит кулак за спину. Если она сейчас не уронит записку на пол, то ничего страшного не случится, даже если Хёнджин не додумается принять послание.
Но Хван Хёнджин не только выдающийся спортсмен, гордость команды по плаванью и талантливый художник. Он намного смышлёнее, чем кто-то бы мог подумать, глядя на его смазливую мордашку. Практически сразу Ёнхи чувствует, как уже знакомые тёплые шершавые пальцы аккуратно разжимают её кулак, извлекая из него заветную бумажку.
Несмотря на то, что именно этого она и ждала от золотого мальчика, Ёнхи всё же немного вздрагивает, но продолжает смотреть на профили одноклассников перед собой, которые обсуждают предстоящую контрольную по химии. Сейчас для Кан Ёнхи лишь одна химия имеет значения: та, которую творит Хван Хёнджин с её рвущимся из груди сердцем.
Лифт остановился на первом этаже, и кабинка быстро пустеет. Принца Хёнджина больше нет рядом, и Ёнхи может наконец-то наполнить лёгкие воздухом. Кладёт на грудь руку — ту самую, на которой ещё ощущаются прикосновения обжигающих пальцев. Сердце колотится с бешеной скоростью, и она ничего не может с этим поделать. Кабина опять едет вверх вместе с Ёнхи, которая совсем забыла, что в столовой на первом этаже её уже неприлично долго ждёт подруга.
***
Ёнхи стоит около центрального входа, облокотившись спиной на перила, в ожидании своего принца. Она уже мысленно ругает себя за то, что пришла рано, и что вообще согласилась на эту авантюру. Не говоря уже о том, что это с её подачи они договорились о сегодняшней встрече.
«Надо было притвориться, что я его не услышала. Чёрт, чёрт, чёрт! Он, наверное, вообще не придёт», — старается не накручивать, но получается слабо.
— Хён вообще собирается с нами? — из-за поворота появляются друзья Хёнджина из команды по плаванью.
— Сказал подождать, значит придёт, — пожимает плечами второй.
Ёнхи, как и все в школе, хорошо знает компанию золотого мальчика. И сейчас мимо неё проходят лучшие друзья Хван Хёнджина: Ким Сынмин и Ян Чонин.
— Опять небось со своими художниками тусуется, — ворчит Чонин. — А как мне зачёт по изо помочь сдать, так у него планы, видите ли, — возмущается он.
— Нафига ты вообще на него записался? — усмехает Сынмин, открывая двери SGHS.
— Чувак, если я скажу, ты уржёшься.
Это последнее, что слышит Ёнхи из их диалога, прежде, чем двери школы закрываются за спинами парней. И она сразу же смекает, что её принц, скорее всего, сейчас на интенсиве по изобразительному искусству.
Она ждёт ещё десять минут, постоянно проверяя время на телефоне, но больше не выдерживает. Отстраняется от перил и идёт в сторону стадиона, за которым находится художественная мастерская, где проходят дополнительные занятия по живописи.
«Вот дура, надо было сразу догадаться, что он там. Может, он заработался и забыл про меня?»
Обогнув здание школы, она идёт вдоль стадиона, где сейчас проходит тренировка у сборной по лёгкой атлетике. Ёнхи не успевает пересечь и половины стадиона, как впереди уже виднеется знакомая соломенная голова золотого мальчика. Но вопреки её ожиданиям, принц не спешит на назначенную встречу. Сейчас Хван Хёнджин стоит и мило беседует с одной из девчонок-легкоатлеток.
Ёнхи знакома с Рюджин: они учатся на одной параллели, у них часто бывают общие уроки, особенно физкультура, на которой Рюджин нет равных. А вот Ёнхи ещё ни разу в первой десятке кросс не пробежала. Конечно, плавцу Хёнджину будет интереснее общаться с такой, как Рюджин — у них наверняка много общего.
Как глупо было надеяться, что он действительно придёт встретиться с Ёнхи, когда рядом такие красотки-спортсменки. Она уже чувствует, как к горлу подступает ком обиды, а перед глазами мутнеет из-за наворачивающихся слёз.
Утирая первую скатившуюся слезинку рукавом горчичного пиджака, она уже собрается уходить, как вдруг Хван Хёнджин поворачивается в её сторону.
«Чёрт, заметил!» — она резко разворачивает и спешит обратно к зданию школы.
«Не надо было вообще сюда приходить!» — ругает себя, растирая вторую слезинку по щеке.
Если бы она так резко не запаниковала и не отвернулась, то успела бы заметить, что золотой мальчик тут же прощается с «разлучницей» и уже спешит в сторону Ёнхи.
— Мы ведь договорились встретиться около входа, разве нет? — улыбается Хёнджин, нагоняя её уже почти на углу.
— Да, но ты не пришёл, — не смотря в сторону принца, Ёнхи пытается скрыть своё раскрасневшееся от слёз лицо.
— Я как раз туда иду, — просто отвечает он, и она снова чувствует, как Хёнджин сверлит её профиль своим лисьим взглядом.
— Не похоже, что ты слишком уж торопился, — ревность и обида разъедают изнутри, развязывая язык. И откуда в ней сегодня вообще столько смелости?
Хван издаёт лёгкий смешок и опускает взгляд:
— Ты что, сейчас ревнуешь меня, Кан Ёнхи? — он пытается заглянуть в её лицо, которое Ёнхи старательно прячет за распущенными волосами.
Она ведь ради него их распустила...
— С чего бы это? Ты для меня никто, — выпаливает она и морщится от собственной несдержанности.
«Блин, вот кто тебя за язык тянет вообще», — слегка косится на Хёнджина, который уже смотрит вперёд на приближающийся главный вход SGHS и широко улыбается.
— Девушка, с которой ты меня видела — моя двоюродная сестра, — усмехается он и снова смотрит на Ёнхи. — Я задержался, потому что передавал ей лекарственный чай, который насушила моя мама. Сейчас ведь грипп ходит.
Ёнхи готова провалиться на месте. Но всё что она сейчас может сделать, так это поднять на Хёнджина своё слегка припухшее от слёз лицо.
«Я точно чокнулась».
Золотой мальчик едва заметно ухмыляется и аккуратно берёт опешившую от услышанного Ёнхи за руку, пепеплетая их пальцы и заставляя слегка вздрогнуть от неожиданности. Она боится, что если сейчас сделает опять что-то неправильно, то это всё рассеется как сон. Потому что если это всё-таки не сон, то она действительно сейчас идёт по школьному двору с Хван Хёнджином за руку, где все их могут увидеть.
Он чуть сильнее сжимает обмякшую руку Ёнхи, улыбаясь собственным мыслям:
— Надо было уже давно это сделать, как считаешь? — он смотрит на неё так нежно, что голова кружится.
— Ты о чём? — задаёт глупый вопрос, уже заведомо зная, как нелепо она выглядит.
— Обо всём, — Хёнджин останавливается и разворачивает растерянную Ёнхи к себе лицом.
Сейчас они стоят так близко, что Ёнхи может учуять запах масляной краски, которой золотой мальчик рисовал что-то в художественной мастерской полчаса назад. Она нерешительно поднимает на него свой взгляд, а он уже ждёт её:
— Ты такая очаровательная, Кан Ёнхи, — наконец произносит он. — Я ждал тебя весь день.
«Я ждала тебя два года», — крутится на языке, но она никогда ему в этом не признается.
Ёнхи чувствует, как лицо Хван Хёнджина становится всё ближе и ближе, неумолимо сокращая расстояние между ними. А ещё сегодня утром в медкабинете, когда он сидел в метре от неё на стуле, Ёнхи казалось, что ближе уже просто некуда. Но теперь, она может рассмотреть его в деталях: прямые брови, длинные ресницы, изумрудные радужки, маленькая родинку под левым глазом, ровный нос и пухлые губы.
— Хён! — раздаётся со стороны центрального входа, где ранее стояла Ёнхи и ждала своего принца.
Хёнджин тяжело вздыхает и отстраняется от остолбеневшей Ёнхи, закатывая глаза. А она так и стоит, впав практически в ступор от осознания того, что вот-вот мог случиться её первый поцелуй. А его воришкой чуть не оказался Хван Хёнджин. Но верноподданные принца Хёнджина успели украсть у них этот волшебный момент.
Хван машет Сынмину, который спускается по леснице центрального входа, но теперь уже вместе с Со Чанбином. Они улюлюкает на весь двор, привлекая к себе внимание принца, а Хёнджин прыскает от смеха, отмахиваясь от них рукой и возвращая взгляд на Ёнхи:
— Меня друзья ждут. Но мы увидимся завтра, — слегка наклоняясь к ней, он игриво подмигивает. А в следующую секунду уже спешит к друзьям, которые встречают его рукопожатиями и братскими похлопываниями по спине.
И Ёнхи, влюблённая по уши, спешит поскорее к автобусной остановке, предвкушая завтрашний день и даже не предполагая, что ночью из-за прививки от гриппа у неё поднимется температура, и ни в какую школу она завтра не пойдёт.