17
Полное выздоровление Дэвида осчастливило всех. Невероятно — их главарь снова на ногах, будто и не был на краю гибели. Этот случай, несмотря на всю ужасность, лишь подтвердил: Дэвида не сломить. Даже сама госпожа Смерть, кажется, обходит его стороной и не торопится забирать в свое царство. Она знает — такой, как Дэвид, не станет смиренно переходить на ту сторону. Он бы скорее составил ей конкуренцию. За время своей смертной жизни Дэвид отправил в её владения столько душ, что мог бы считаться её лучшим поставщиком.
Мрачный особняк вновь ожил — дом наполнился шумом, голосами, музыкой. С того момента, как ранили Дэвид, веселье взяло вынужденную паузу. Но теперь всё возвращалось на круги своя. Гремела музыка, толпились гости, лилась выпивка — атмосфера беззаботности расцвела, как прежде.
Лия чувствовала себя чужой в этом мире праздности. Она не была гостьей — её присутствие диктовалось обязанностью, а не желанием. Взгляд девушки то и дело блуждал по залу, пока не остановился на уединённом столике у окна — там сидел Дэвид в окружении близких друзей. Рядом с ним расположилась Ребекка, чьё появление будто меняло его. Парень становился другим: расслабленным, лёгким, флиртующим. Улыбка играла на его губах, взгляд казался мягче, чем обычно.
— Давненько мы так не собирались! — сказал Люк, поднимая бокал с янтарной жидкостью.
— Это точно, — согласился Эндрю.
— Вам-то повезло — вы хоть видели Дэвида. А я без этих вечеринок совсем его не вижу. Соскучилась, — надув губки, пожаловалась Ребекка. Дэвид в ответ лишь усмехнулся.
— Бекки даже не скрывает свою зависимость, — рассмеялся Люк. — Ты уверена, что вообще сможешь жить без него?
— Лучше не проверять, — нахмурилась девушка, сжав губы.
— Звучит как тост! — выкрикнул Люк, вскинув бокал. Остальные поддержали его, и звон стекла перекрыл на секунду музыку.
Отпив из своего бокала, Ребекка поставила его на стол, не спеша. Лёгкое напряжение скользнуло по лицу, будто в голове уже зазвучала музыка другого плана — личного, интимного. Она заправила прядь волос за ухо, наклонилась к сумочке и достала тонкую чёрную резинку. Начала собирать локоны, когда чья-то рука уверенно перехватила её запястье.
Крепкая, тёплая. Мужская. Дэвид.
Он мягко потянул её руку к себе и, не сводя взгляда, поднёс ладонь к губам. Его дыхание обожгло кожу, а голос прозвучал почти шёпотом:
— Не делай этого.
— Чего именно? — Ребекка приподняла брови, растерянная, но улыбающаяся. Она явно не понимала, что сделала «не так».
Дэвид приблизился. Его губы оказались у самого уха.
— Мне нравится, когда у девушки распущены волосы.
С этими словами он отпустил руку, но взгляд всё ещё держал крепко — почти физически.
Ребекка лишь улыбнулась в ответ — лениво, почти кошачье. Не сводя взгляда с Дэвида, она демонстративно выбросила резинку в сторону. Щёлк — и тонкий чёрный обод упал где-то между бутылками на столе.
Дэвид хищно прищурился, будто получил подтверждение своей власти. В следующий момент он притянул девушку к себе и впился в губы. Поцелуй был жадным, дерзким, пошлым — наполовину вызов, наполовину заявление о правах. Никто из них не смущался публики. Мир вокруг исчез, растворился в гуле вечеринки. Они чувствовали только друг друга. Всё остальное не имело значения.
Интимную сцену невольно наблюдала и Лия. Глубоко вздохнув, она отвела взгляд, словно не имела права даже видеть подобное. Собрав с ближайших столов пустую посуду, она поспешно направилась к кухне, чтобы загрузить всё в посудомоечную машину.
Ребекка явно пользовалась особым расположением Дэвида, в отличие от других девушек. Он относился к ней иначе — мягче, теплее, внимательнее. Эта правда больно кольнула Лию, оставив на лице едва сдерживаемое разочарование. Её выражение не укрылось от взгляда Микаэля, проходившего мимо.
Он замедлил шаг, затем остановился. Грустная фигура с подносом, неспешно исчезающая за углом, почему-то не отпускала его внимания. Он почти сделал шаг вперёд, но замер на месте. Что это было? Желание утешить? Порыв? Притяжение? Странное ощущение не давало покоя. Лия задела в нём что-то знакомое — будто давно забытое, как слабый отблеск из прошлого. Почему же эта девушка заинтересовала его ещё при первой встречи? Словно он видел Лию не впервые…
Глубокая ночь. До рассвета оставались считаные часы. Конец августа приносил в дом прохладу, и холодный ночной воздух проникал в тёмный, пустой коридор верхнего этажа — туда, где находилась комната Дэвида. Внизу всё ещё шумела вечеринка, но здесь царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и захлёбывающимися в нетерпении поцелуями.
Прижав Ребекку к стене, Дэвид жадно касался её губ, словно хотел запомнить их вкус навсегда. Его руки блуждали по её телу, заставляя девушку терять опору в ногах от получаемого удовольствия. Закрыв глаза, она отдавалась этим ощущениям — длинные ресницы дрожали, а губы, чуть припухшие, на которых размазалась красная помада от горячего поцелуя, делали её особенно сексуальной. Пальцы Дэвида скользнули ниже, уверенно обхватили талию, а затем с грубой силой сжали ягодицы. Через тонкую ткань василькового платья он чувствовал тепло её кожи. Тихий выдох Ребекки, сорвавшийся с губ, лишь подстегнул его желание. Дэвид снова вернулся к её губам. Ребекка ответила на напор парня — обвила руками его шею, прижалась ближе и, играючи прикусив губу парня, спровоцировала новый, ещё более глубокий поцелуй. Остановившись, зеленоглазый повелитель женских желаний приподнял ночную спутницу, не отрываясь от неё, и отнёс в свою комнату для продолжения.
Уже там он уложил красавицу на кровать с шёлковым постельным бельём цвета угля. Девушка извивалась от желания и нетерпения. Он же, не торопясь снял с себя рубашку, постепенно расстёгивая одну пуговицу за другой. Ребекка тем временем избавилась от короткого платья и оставшись лишь в трусиках, начала помогать мужчине, которого так хотела, снять брюки. Снимая ремень, она параллельно проводила своей изящной рукой по его рельефному прессу, спускаясь ниже. После продолжительной прелюдии, все вещи оказались на полу. Единственным элементом одежды оставались лишь кружевные синие стринги на девушке, с которыми Дэвид быстро покончил, после чего резко и немного грубо вошёл. Ребекка слегка вскрикнула и прогнула спину, отчего её и без того пышная грудь стала казаться ещё больше. Поняв, что девушка расслабилась, парень постепенно начал двигаться. Его темп становился быстрее и резче. Уткнувшись в её шею, он завёл руки девушки над её головой и держа их одной рукой — второй массировал грудь. Она стонала ему в ухо и закатывала глаза от наслаждения. Парой его толчки становились медленными, но сильными: Ребекку можно было услышать и за дверью. Когда наступила та самая долгожданная волна удовольствия, Дэвид всем своим телом рухнул на хрупкую девушку, которая полностью обессилила. Его громкое и слегка хриплое дыхание развевало влажные от пота волосы подруги. Собравшись с силами, парень приподнялся и лёг с правой стороны от Ребекки, после чего закрыл глаза и уснул.
Щебетание пернатых, а вернее пронзительное треньканье самого властного соловья в окрестном бору, вынудило Дэвида распахнуть веки. «Почему в комнате так ярко? Плотные гардины должны быть опущены, чтобы избавить меня от этого противного света…» — пронеслось в его затуманенном сознании. Но ослепительный утренний луч оказался не единственной странностью, способной вывести из равновесия.
Повернув голову влево, взгляд наткнулся на фигуру утончённой блондинки, мирно дремлющей на мягком изголовье, с едва заметной улыбкой на спокойных губах. На какое-то мгновение разум ощутил теплоту узнавания — перед ним была Лия. Легкая дрожь ресниц, плавное открытие глаз, тихий вздох, словно касание весеннего ветра, — и её нежная, почти детская улыбка вплелась в зыбкое утреннее ощущение.
Но несколько мгновений спустя, моргнув и окончательно сфокусировав взгляд, он заметил иное лицо — это была Ребекка, раскинувшаяся на спине, с приоткрытыми губами и беспорядочно разметавшимися по подушке тёмными прядями. Осознание пришло резким уколом — образ Лии был всего лишь иллюзией, наваждением, рождённым утренним сном.
Не в силах скрыть раздражения, Дэвид рывком сорвался с постели, оставив смятую простыню в хаотичном беспорядке. Глухо выдохнув, он направился к ванной, и, будто подытоживая внутреннее смятение, с силой захлопнул за собой дверь, отчего звук ударился о стены, наполнив комнату коротким, но гулким эхом.
Хозяин особняка соизволил спуститься в гостиную лишь к третьему часу дня. Лицо источало свежесть, будто прошедшая ночь с алкоголем так и не коснулась его. Многие не раз удивлялись этому странному дару — Дэвиду удавалось без усилий предаваться крепким, обжигающим напиткам и при этом сохранять ту же собранность и внутренний тонус, что и на трезвую голову. Крепкое телосложение и природная выносливость превращали организм в неприступную крепость, стойко отражающую все атаки похмельных недугов. Ни хмельная тяжесть, ни утренние головные тиски, ни усталость — ничто не имело власти над ним.
Утренний сон оставил в душе Дэвида неприятный, тягучий осадок. Он ощущал странную скованность, раздражённо прокручивая в голове мерзкие картины, что подбросило ему воображение. «Чёрт побери… Не должны меня преследовать образы отбросов, валяющихся в моей постели. Это отвратительно. Хорошо хоть — сон и ничего больше. Не хотел бы я оказаться в подобной ситуации наяву. И вообще, с чего вдруг мне мерещится эта девчонка? Перебрал вискаря, вот и мозг дал сбой», — сердито рассуждал он.
Раньше в его снах женщины не фигурировали вовсе, и, возможно, именно поэтому этот случай оставил такое гнетущее впечатление. Но стоило ему выкинуть эти мысли из головы, как на пути возникла сама виновница утреннего беспокойства. Лия.
Он скользнул по ней коротким, безучастным взглядом, собираясь пройти мимо, но что-то — заставило его остановиться. Робкая, опустившая взгляд, она выглядела выспавшейся, но... Серая, свободная футболка, чёрные джинсы, привычно собранные волосы — и всё же что-то не стыковалось. Может, дело было в этой непокорной пряди, выскользнувшей из хвоста и мягко скользнувшей по щеке, словно пытающейся спрятать что-то…
Дэвид, не раздумывая, убрал прядь пальцами — и взгляд упёрся в резкую бордовую ссадину. Он замер, прищурился, и вопросительно взглянул. Главарь помнил точно — к ней он не прикасался. Если не он, то кто? Негласное, но незыблемое правило знали все: Лию никто не имел права тронуть. Никто, кроме него.
— Что это? Объяснись. Неужели тебя кто-то осмелился тронуть без моего ведома? Кому сломать руку?
Он говорил сухо, почти равнодушно, но в каждой ноте звучал сдержанный, густой гнев. Неужели кто-то решился ослушаться главаря?
Лия, будто прижатая к стене его взглядом, сжала плечи. Она сделала глубокий вдох, пытаясь проглотить ком, распухший в горле от страха. Даже если его злость сейчас была направлена не на неё — это ничего не меняло. Злой Дэвид был опасен. Всегда. И не имело значения, на кого он в данный момент смотрел так.
— Н-нет… — она торопливо замотала головой. — Это всё моя неуклюжесть. Вчера пыталась достать бутылку с верхней полки… она… упала на меня, — виновато протараторила она.
— Тогда ладно, — отрезал главарь.
Дэвид отвернулся и ушёл, растворяясь в коридоре.
Девушка едва заметно выдохнула — ей удалось обмануть Дэвида. Но сердце всё ещё колотилось, а ладони были влажными. На самом деле у этой ссадины была совсем другая история.
Лия не успела прийти в себя после разговора, как дверь в комнату скрипнула, и на пороге появился Эндрю. Их взгляды столкнулись — коротко. Он задержался на мгновение, будто что-то хотел сказать, но лишь небрежно поправил ремешок часов и прошёл мимо, направляясь на кухню.
Лия смотрела ему вслед, ощущая, как внутри поднимается горькая волна. В груди жгла обида — не та, резкая и яркая, что у неё бывало на Дэвида, а холодная, тянущая, разъедающая. Ведь виновником случившегося был именно он.
Flashback
Прошлая ночь, 03:00.
Дэвид вместе с Ребеккой куда-то исчезли, оставив шумную компанию без присмотра, но вечеринка и не думала угасать. Музыка гремела, смех и крики перемешались с глухими звуками бьющегося стекла. Воздух был пропитан смесью алкоголя и табачного дыма.
Лия, спрятавшись за маской безразличия, продолжала скользить по комнате, собирая пустые бутылки и сметая с пола мусор. Сегодня его было особенно много — казалось, каждый гость старался оставить после себя напоминание о своём присутствии. Спать она не могла себе позволить, пока не убедится, что хозяин не вернётся внезапно. И пока Дэвид отсутствовал, она молча выполняла свои обязанности, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Девушка не успевала убирать — гора пустых стаканов и грязной посуды появлялась снова и снова, как будто нарочно. Лия осторожно загрузила всё это на поднос и направилась в сторону кухни, балансируя, чтобы не расплескать. Ей казалось, что хотя бы там, в своём маленьком укрытии, можно на миг перевести дух.
Но дойти она так и не успела. Всё произошло в одно мгновение: посуда съехала, с глухим звоном ударилась об пол, и вместе с ней — липкие остатки вина, смешавшиеся с чьим-то коктейлем. Лия замерла, словно парализованная, а потом подняла взгляд и встретилась с глазами Эндрю.
На его молочной футболке, плотно облегавшей грудь, расползалось тёмное пятно. Джинсы потемнели от влаги. В его взгляде мелькнуло бешенство, и в следующую секунду Лия даже не успела понять, что происходит: горячая ладонь с хлёстким звуком ударила её по лицу. Щека вспыхнула огнём, уши заложило, мир качнулся. Она едва удержалась на ногах, хватаясь за поднос, который всё же выскользнул и с грохотом упал.
Эндрю тяжело дышал, и в его глазах было больше ярости, чем раскаяния. Только на миг, увидев, как Лия прижала ладонь к щеке, он понял, что сделал. Он нарушил правило — то самое, о котором предупреждал Дэвид. И сделал это не с кем-то, а именно с ней — с девчонкой, к которой у него изначально было стойкое, почти животное отторжение. Будто нутром чуял: эта блондинка ещё обернётся проблемой.
— Только попробуй что-нибудь ляпнуть Дэвиду — и я сотру тебя в порошок, — процедил он сквозь зубы, склонившись к ней так близко, что Лия ощущала его горячее дыхание и запах алкоголя. — Ты знаешь, что мне лучше не переходить дорогу. Усекла?
Лия, держа ладонь на раскалённой щеке, едва заметно кивнула — ответ получился тихим, но однозначным. Увидев это, Эндрю, удовлетворённый демонстрацией подчинения, отпустил её и, раздражённо встряхнув футболку, развернулся прочь. Слёзы подступили к глазам; краснота мигом окрасила веки, но девушка стиснула зубы и с усилием прогнала их вглубь. Не здесь и не сейчас — не на виду у толпы.
Опустившись на колени, она снова взялась за поднос, будто попытка привести порядок была лекарством от стыда. Каждое движение казалось нейтрализующим маленький укол в груди. Мысль о том, что противостоять этому человеку вовсе нельзя, поселилась глубоко: лучше смиряться, чем провоцировать новую вспышку ярости. Несмотря на то, что Дэвид наверняка будет недоволен, Эндрю – он не сделает ничего критичного, зато отношение врага усугубится ещё больше. Он может сделать с ней что угодно, даже убить и остаться при этом чистым, если посчитает девушку своей потенциальной угрозой.
***
Подходя к кухне, Эндрю заметил выходящего оттуда Люка. Тот, как обычно, с дурашливым выражением лица, махнул рукой и бросил короткое:
— Здорóво, брат.
Эндрю ответил сухим, едва заметным кивком, не утруждая себя вежливостью.
В кухне стояла удушливая смесь запахов — прелого табака, разлитого алкоголя и дешёвого парфюма, впитавшихся в мебель после ночных посиделок. Металлический гул холодильника нарушал тишину, когда Эндрю открыл дверцу в поисках бутылки воды. Его внимание сразу привлёк лист бумаги, прилепленный к дверце магнитами. Чёткие буквы, аккуратные галочки сбоку — список закупок, составленный Лией.
Он нахмурился. Разве Люк не должен был забрать его ещё утром? Маловероятно, чтобы тот не заметил. Скорее всего — проигнорировал.
Сорвав листок, Эндрю вышел из кухни и догнал Люка у лестницы.
— Это что такое? — холодно спросил он, поднеся бумагу почти вплотную к его лицу.
— Ну… лист, — неуверенно пробормотал тот, поджав губу.
— Блестяще, — усмехнулся Эндрю с едкой насмешкой. — Да, это лист. Лист со списком покупок. И почему он до сих пор болтается на холодильнике? Мне теперь кататься за этим самому? Или, может, сразу Дэвиду?
Люк замялся.
— Не заметил, наверное...
Эндрю скрестил руки на груди, взглянув на него с выражением усталого презрения. Люк ощутил, как воздух между ними сгустился, и поспешно выдавил:
— Ладно, ладно. Я его специально оставил. Просто… надоело, ясно? Раньше всё проще было. А теперь — женские штуки всякие, прокладки, шампуни. Ну не я же Роджер, чтоб по этим прилавкам шастать. Мне неловко, как идиоту.
— Понимаю, — тихо сказал Эндрю, но интонация звучала угрожающе спокойно. — Мне тоже не по вкусу присутствие этой девчонки, но ты ведь знаешь правила. Приказ Дэвида не обсуждается. Так что, если сегодня тебе досталась честь поиграть в Роджера — значит, надень маску, выдохни и выполняй. Не мне же за тебя мотаться.
Он сунул бумагу Люку в грудь, заставив того невольно отступить на шаг.
— И запомни, Люк, — добавил он, понижая голос, — Дэвид терпит ошибки, но не халатность. Если этот список снова провисит до вечера — отвечать будешь не языком.
Эндрю отвернулся и пошёл прочь, оставив Люка с побелевшими пальцами, всё ещё сжимающими измятый листок.
Сунув сложенный лист в грудь рыжеволосому подчинённому, Эндрю небрежным жестом расправил рукава и направился к кабинету Дэвида. Коридор верхнего этажа встретил его прохладной тишиной — только лёгкое эхо шагов разносилось по паркету. Перед массивной дверью он ненадолго замер, стряхивая раздражение, а затем дважды коротко постучал.
Изнутри донёсся приглушённый голос:
— Входи.
Кабинет, залитый приглушённым светом, напоминал логово человека, привыкшего держать мир под контролем. Полки с кожаными папками, резной письменный стол, тяжёлый запах кофе и табака. Дэвид сидел, слегка откинувшись в кресле, и, казалось, был погружён в размышления. Однако при виде вошедшего он оживился — взгляд стал настороженным, внимательным.
— Добрый день, друг мой, — бодро произнёс Эндрю, опускаясь в кресло напротив.
— Приветствую, — отозвался Дэвид, выпрямившись и поставив локти на столешницу. Пальцы сомкнулись в замок, на лице мелькнула привычная собранность. — Что-то срочное?
— В определённой степени, — с лёгкой тенью интриги ответил Эндрю. — Кстати, Бекки уже уехала?
— Несколько часов назад, — коротко кивнул Дэвид.
— Прекрасно. Тогда перейдём к сути, — Эндрю усмехнулся краешком губ. — Я наконец разобрался с флешкой. И, должен сказать, находки оказались куда занимательнее, чем я предполагал. Думаю, тебе это определённо придётся по вкусу.
С этими словами он достал свой ноутбук — тонкий, чёрный. Поставив его на стол, включил устройство и повернул экран к Дэвиду. На мгновение помещение озарилось холодным голубоватым светом, отражённым в зелёных глазах главаря.
— Показывай, — произнёс тот негромко, сдерживая нетерпение.
Эндрю, довольно прищурившись, щёлкнул по клавише.
Экран залила новая порция открытий; взгляд главаря помутнел, лицо исказилось — не от страха, а от внезапного осознания масштаба. Данные, извлечённые приятелем, складывались в картину куда более мрачную, чем предполагалось прежде.
— Чёрт… — вырвалось тихо, скорее про себя, сквозь сжатые зубы.
— Я сам не поверил своим глазам. Дэвид, мы походу грохнули хакера, который смог получить доступ к системе безопасности многих крупных организаций и общей базе данных. Также я проанализировал остальную полученную информацию и нашёл ещё кое-что важное.
— Ближе к делу, — коротко оборвал собеседника хозяин, прищурив глаза.
— По всей видимости этот человек — связной Нубиса, — сказал Эндрю. Словосочетание прозвучало как удар. Мышцы на шее и плечах главаря напряглись.
— Ты уверен? — спросил он, жаждая услышать отрицание, которое могло бы смыть тревогу.
— Абсолютно. По архивам и метаданным видно: информатор был личным каналом Нубиса, отвечал за сокрытие следов и зачистку. Отсюда и бесконечная анонимность — никто толком не знает, как выглядит Нубис и что за личность скрыта за псевдонимом. Ресурсы и влияние — у него громадные; он управляет крупными поставками оружия и наркотиков, а финансовые возможности позволяют ему действовать вне государственной границы. Скорее всего, если даже на нашей планете случится апокалипсис, он сможет улететь и основать новую.
— Больше всего напрягает связь Томаса с этим делом — пробормотал главный. — Он направил нас туда, чтобы убрать «информатора», и ничего не сказал. Поэтому я теперь ещё больше ему не доверяю. Более того, учитывая то, что у нас теперь в руках, мы должны быть начеку! — настороженно сказал Дэвид, в ответ на это друг кивнул.
— Надеюсь мы своими действиями не перешли дорогу этому ночному кошмару для всех, иначе нам крышка. Дэвид, здесь много информации, которая может стать для него крахом. Хоть это всё равно не раскрывает его личности, но создаёт проблемы для его нездорового бизнеса. Как ты считаешь, если он узнает, что с нами будет?
Главарь на миг задумался, собирая мысли, затем произнёс спокойно, но с железной решимостью:
— В любом случае мы действовали по инструкции Томаса. Он неспроста просил всё уничтожить. Но кто теперь знает, что я успел оттуда прихватить? Никто, кроме нас двоих. Нужно подробнее узнать об этой ситуации и о возможной связи Томаса с Нубисом. Есть вероятность, что Том задумал наступить ему на хвост. Желательно это тоже узнать, так как он обязательно втянет и нас, что может быть весьма неблагоприятным. Поэтому об этом лучше помалкивать, чтобы никто не узнал. Сейчас нужно быть особенно осторожным: расплодилось много крыс. Несмотря ни на что я постараюсь разобраться, а ты пока что свободен.
Эндрю удовлетворённо кивнул, вернул накопитель боссу, коротко попрощался и вышел из кабинета.
В тишине осталось только приглушённое дыхание и блеск металлического прямоугольника в ладони — предмет, который открыл больше, чем многие хотели бы. Интерес только нарастал: каждый фрагмент информации тянул за собой новые сопряжённые угрозы. Томас, как всегда, держал язык за зубами; умалчивать о масштабе происходящего — не просто тактичность, а откровенное пренебрежение по отношению к Дэвиду и его кругу. Во что же он собрался их втягивать? Ранее их пути никогда не пересекались с настолько крупными людьми, как Нубис. Многие даже считают его выдумкой, но суровая реальность подтверждает его существование. Назад уже не повернёшь, поэтому следует идти только вперёд, продолжая этот путь. Сейчас Дэвиду в первую очередь было необходимо найти наиболее укромное место для сокрытия флешки, гарантирующее полную безопасность.